Революция 44-го

      Большой зал был наполнен волнением, ведь каждый ожидал торжественного приветствия новоприбывших гостей.       Накануне многие ученики смогли лицезреть интересные транспортные средства, из которых выходили такие же не менее интересные лица.       Волнение перед новым всегда было чем-то разумеющимся. Некоторое время назад, во время торжественной речи и пира в честь начала учебного года, директор Диппет рассказал своим ученикам о грядущих на учебный год событиях. Удивление подобным новостям было ошеломляющим. Это стало самой горячей темой для обсуждений повсеместно. И даже группа слизеринцев, что была отстранена от многих, в ряду общих тайн, была взволнована известиями о скорых гостях.                    Казалось, что менее заинтересованной персоной был лишь один человек, но даже он, в глубине своих мыслей, предвкушал новые знакомства.       Том Реддл не считал горстку «сильных» учеников из других школ в самом деле чем-то выдающимся, однако он был в трепетном ожидании представителей одной из школ, ведь те должны были предоставить курс темной магии на уровне образования, что не могло не вызвать тонкой радости.       Когда директор провозгласил о Кубке Огня и рассказал о школах, что вскоре посетят Хогвартс, Том не стал терять времени, чтобы в последствии оказаться в преимуществе благодаря осведомленности. И если о Дурмстранге он смог узнать достаточно, как и о том, как они повлияют на их учебу (а если точнее, то прибудут ли преподаватели из их школ, чьи уроки можно было бы посетить), то о Колдовстворце информации было критически мало. Ещё до самостоятельного изучения, Тому и другим ученикам сообщили, что с этой школы в качестве представителя делегации прибудет преподаватель по Темным Искусствам, ведь в их образовании этот предмет являлся одним из профильных, а ученики, что должны были прибыть, были выпускниками, поэтому занятия, проводимые им, можно будет включить в свое расписание. Конечно, подобной привилегией воспользовались многие ученики слизерина и даже когтеврана. Гриффиндорцы, естественно, лишь скривились на данную новость. Самому Тому было жутко интересно, как подобный предмет будет преподаваться в рамках учебы и есть ли в их программе что-то, неизвестное ему. Но возвращаясь к доступной информации о школе… Её было крайне мало.       Создавалось ощущение, что сама школа является лишь мифом, которая при всем этом имеет громкие, хоть и редкие достижения. Но не более того, за исключением истории создания. Поэтому оставалось ждать официального знакомства с представителями.       Прошло немного времени с начала запуска учеников в зал и когда громкий голос Диппета разнесся по залу, уведомляя о прибытии гостей и просьбы создать тишину, достойно поприветствовав, все, как один, повернули головы к массивным дверям в ожидании.       Сначала на очереди был Дурмстранг. Их вход в зал был эффектным и грандиозным.              Складывалось ощущение, что ученики маршировали, а их директор был предводителем этого самого марша. Четкие движение, что виднелись даже за толстым слоем одежды, обрамлённой мехом. Их герб несли двое учеников-парней, которые палочками контролировали, чтобы символика слегка развивалась. Трое девушек, что затесались меж парней, нисколько не выделялись на их фоне.                    Наоборот, казалось, что все они были одним целым. Очень слаженная работа. Во время их маршировки, в потолок то и дело летели фейерверки, которые после взрыва образовывали интересные фигуры и растворялись под звёздным куполом Большого зала. Дойдя до конца, ученики встали в ожидании, казалось, приказа, чтобы поприветствовать директора Диппета и, наконец, разойтись по столам. И вот, эта процедура свершилась. Дурмстранцы свернули вправо от преподавательского стола и присоединились к столу слизерина. На противоположном конце их стола сидели Том и его окружение. Реддл, как и пару слизеринцев, даже слегка разочаровался этому. Он знал, что и в их школе преподавали Темные Искусства. Их даже чтили сильнее, нежели защиту. В любом случае осталась вторая из школ-гостей.       Прошло пару минут и вот, дверь вновь открылась. В зал, в отличие от предыдущего выхода, вошло сразу двое взрослых. Мужчина лет 40 на вид с острыми чертами лица в серой бархатной мантии и женщина, примерно того же возраста, в зеленой мантии. Её светлые пшеничные волосы были убраны в аккуратный, весьма строгий пучок на затылке, а лицо источало прохладную ауру. Сзади них шли ученики. Их шаги были очень схожи с тем, как вошли дурмстранцы, но при этом они имели, казалось, какую-то схему построения марша. Том заметил в их рядах четырех девушек. Всего он насчитал 10 учеников. 2 девушки спереди, 2 парня на шаг позади и и также по двое ещё чуть дальше, ну и в конце двое парней, что поддерживали их знамя в конце процессии. В один момент мужчина, кажется, что-то тихо произнес, девушки слегка подняли руки и после этого с начала импровизированной колонны людей до конца простирались золотые линии…       Принявшие форму распускающего листья дерева, соединившись у самого герба.       Молодые люди были одеты не в единую форму, как было с другой школой, а в разную. Точнее, форма одежды была одной, но расцветка отличалась.       Синий, красный, зеленый и отчего-то серый. Когда они все дошли до Диппета, последний представил мужчину и женщину, как учителей Колдовстворца, обозначив тот факт, что их директор отсутствовал. После он указал рукой на столы факультетов, из-за чего ученики сели не все вместе, а распределившись по факультетам. Том предположил, что подобное было связано с тем, что они все были с разных факультетов у себя.       К его приятному удивлению, трое учеников в серой одежде направились к ним, заметив свободные места.       Таким образом к ним подошли двое девушек и парень. Легким движение головы Том указал Малфою немного потесниться и позволить гостям сесть ближе к их группе. И они, выразив благодарность кивком, сели между Малфоем и Лестрейнджем, разделив последних. Но прежде чем они успели познакомиться, профессор Дамблдор поднялся со своего места и, обратившись к Диппету, получил от него одобряющий кивок. Он обернулся к залу, и его голос, усиленный заговором, мягко прозвучал под древними сводами:       — Дорогие друзья! В честь этого знаменательного дня и в знак нашего гостеприимства, давайте вместе исполним наш школьный гимн! Пусть его звучание расскажет нашим гостям о духе Хогвартса лучше любых слов!       В зале на секунду воцарилась тишина, а затем под сводами прозвучали первые аккорды, извлечённые из ниоткуда жезлом Дамблдора. Все ученики Хогвартса встали со своих мест.       И вот, сотни голосов, сначала неуверенно, а потом всё смелее и громче, подхватили знакомые с первого года слова. Это было одновременно и величественно, и трогательно. Каждый факультет пел свои партии, создавая удивительную полифонию.              Гриффиндорцы выводили мощные, маршевые строфы; Когтевран — сложные, интеллектуальные мелодии; Пуффендуй — тёплые и душевные ноты; а Слизерин — загадочные и полные достоинства гармонии. Над столами вспыхивали и переливались светящиеся изображения гербов факультетов, а к концу гимна из волшебного тумана под куполом собралась огромная хрустальная фигура феникса, которая, взмахнув крыльями, рассыпалась на миллионы искр, вызвав вздох восхищения по всему залу. Все дружно поаплодировали друг другу, а после директор объявил о начале пира. За столом на мгновение возникла неловкая тишина прежде, чем парень представился.       — Приносим извинения за вторжение. Меня зовут Александр, Емцов.       У парня были темные, практически черные волосы, что немного спадали на лоб с одной стороны и глубокие, голубого оттенка глаза на, довольно утонченном чертами, светлом лице. Фамилия не была знакомой для британцев, точно также как и непроизносимой, но было ясно, что Александр аристократ ввиду манер и речи.       — Екатерина. Моя фамилия более неудобна, поэтому опущу её, — с приятной улыбкой представилась девушка с немного смуглой кожей, но очень светлыми волосами. Цвет её волос был приближен к цвету волос Малфоя, но оттенок был теплее. Карие глаза казались немного раскосыми, из-за чего складывалось ощущение, что девушка высокомерна и надменна.       Они говорили на английском.       И хотя у них был акцент, слова были довольно четкими, а предложения построены красиво для слуха. Хотя имена были произнесены, вероятно, на чистом русском. Сидящий сбоку от неё Лейстрендж решил подать голос.       — Рудольф Лейстрейндж. Приятно познакомиться, но хотелось бы услышать фамилию. Возможно, она нам известна, — вежливая улыбка украсила его лицо.       — Светинская. Наш род не настолько прославлен, чтобы о нём слышали в мире за пределами России, что не сказать о Марии, — усмехнувшись, Екатерина ответила и хотела уже перевести внимание на подругу, как резко опомнилась. — О, а Ваша фамилия мне известна. Только вспомнила. Если не ошибаюсь, Ваш отец совсем недавно сошёл с поста министра.       Рудольф лишь улыбнулся, решив не развивать данную тему при первой же встрече. Он тут же перевел взгляд на девушку, упомянутую раннее. Мария, поняв, что теперь сцена её, наконец подала признаки присутствия.       — Мария Кварц, — голос девушки сильно разнился со внешностью. Её лицо было довольно миловидным из-за отсутствия скул или каких-либо заостренностей. А большие светло-голубые глаза в обрамлении густых темно-каштановых и прямых волос придавали более невинный вид. Она также была ниже свои одноклассников, судя по уровню их плеч. Но при этом её голос был… Холодным по своему звучанию.       Том ещё на моменте диалога между Екатериной и Лестренджем обратил своё вниманию на эту миниатюрную девушку. Её выражение лица оставалось абсолютно бесстрастным вплоть до того момента, как она представилась. После же она улыбнулась, хотя улыбка, по мнению Реддла, не задевала глаза. Его одноклассники и он сам представился, оставаясь нейтральным в их последующим разговоре. Он знал, что интересные вопросы зададут за него.       — Кварц? Созвучно с кварцевым камнем. Значит, это кто-то из твоих родственников создал? — На этот раз вопрос был озвучен Малфоем, так как подобные артефакты были в его интересах.       Мария на секунду замешкалась, словно обдумывая, сколько информации можно рассказать. Хотя, возможно, она просто отвлеклась на свои мысли. Том старался оценить новые лица, чтобы впоследствии сделать выводы о их личностях и решить, будет ли подобное знакомство полезным.       — Да, мой предок, умер полутора век назад. Он всегда экспериментировал с минералами, — слегка нахмурившись, девушка в итоге улыбнулась и продолжила, пожав плечами, — большее сказать не могу. Никогда не интересовалась алхимией.       Теперь она выглядела куда более расслабленной, нежели прежде. Словно и она провела анализ окружающих, придя к выводу, что можно быть свободнее. В то же время Том подметил, что Абраксас, Малфой, загорелся идеей расспросить Марию поподробнее. Но та явно дала понять, что развивать тему дальше не собирается.       Сам Реддл вспомнил некоторые книги об открытиях последнего столетия, в которых кварцевый камень мелькал. Это был довольно распространённый минерал, который путем алхимии, мистер Кварц (его имени он не узнавал), преобразовал в нечто схожее на философский камень по характеристикам. Хотя отличия на деле были существенны. Кварц считался интересным феноменом, но четкие способности камня не раскрывались. Возникал логичный вопрос. Существовал ли род Кварц ранее или же возник лишь несколько поколений тому назад? Но до этого было рано.       — Почему вы все разбрелись по факультетам? — В разговор вновь включился Лейстрендж.       — Перед отправлением в вашу школу, наш директор переговорил с вашим. Немного поизучав внутреннюю структуру Хогвартса, директор сопоставил ваши факультеты с нашими отделениями и попросил Диппета, если не ошибаюсь, разместить нас в ваши факультеты. Скажем так, лучшая социализация в комфортных для нас условиях. Всё-таки нам здесь год жить, — на вопрос любезно ответила Екатерина.       — Да, приготовления были интересными. Мы и правда волновались из-за смены обстановки, да и учебной программы тоже. Поэтому можете считать, что на этот год — мы ваши сокурсники. Хотя, как я понимаю, та школа собирается учиться со своим директором самостоятельно... — В этот раз ответ дополнил Александр.       — Отделения? — Тему решили развивать дальше.                                Действительно, о структуре учебы в Колдовтсворце было крайне мало известно, поэтому на этот раз интерес проявил уже Том.       Тут уже пояснять начала Мария, которая прежде не была особа увлечена разговором. При этом её пояснение было довольно развернутым и информативным, что, опять же, разнилось с её сухим выражением лица. Она могла время от времени улыбаться, однако искренней не казалась.       — В старших классах, у вас это курсы, как я поняла, нас распределяют в разные отделения, исходя из внутренних качеств, которые проявляются в ходе испытания. Вас, вроде как, на 1 же курсе распределяют по факультетам путём примерки какой-то заколдованной шляпы. У нас же распределение проходит лишь в 13 лет, когда мы достаточно взрослые, чтобы пройти испытание. То есть… 2 сентября вся школа наблюдает за тем, как новые 5-классники ищут по замку священный камень, артефакт, и после вечером ученики просто касаются его, а тот загорается цветом факультета, — заметив недоумение на лицах оппонентов, Мария разъяснила подробнее. — Наше распределение — это, по сути, игра, в которой надо найти части артефакта. Камень разделяют на 3 части, после чего прячут в школе, а школьники его ищут. Это не значит, что каждый должен найти этот камень. Просто артефакт считывает, что движет каждым учеником во время поиска и на фоне этого определяет его в самое подходящее отделение.       Это был немного…                          Чудаковатый и мудрёный способ распределения, но Том смог оценить подобный подход. Однако его заинтересовала одна часть.       — В 13? То есть у вас 5 класс, что равно 5 курсу, это 13 лет? - Он проявлял вежливый интерес.       — Мы поступаем в школу в 9 лет. Первые 4 года — это начальные классы, на которых изучаются азы и тому подобное. Потом учеба уже более углубленная. На самом деле, в начальных классах много времени уделяется более… маггловским предметам. Только благодаря этому сейчас мы имеем возможность общаться с вами так свободно, иначе пришлось бы изучать английский самостоятельно, хотя мы не ожидали, что нам потребуется на нём говорить, — здесь Мария слегка нахмурилась, — классов у нас тоже чуть больше, чем у вас. Их 8, но по возрасту вам, конечно, уступаем. Учебу заканчивают в 17 лет. Фактически, по правилам Кубка, никто из нас не может участвовать. Но здесь исключения в ряду обстоятельств.       — Вам 16? — немного удивленно спросил Розье, что сидел рядом с Томом.       — Не всем. Нашему однокласснику, Артуру, 14. Артур Челышев. Директор решил взять его в качестве исключения, может, получится, он будет учится по нашей программе, бедняжка, да и ещё единственный из его отделения приехал, — ответила Екатерина, - Марие 15, у неё день рождение лишь в конце года. - Это, определенно, многих за столом удивило. Рудольф окинул Марию взглядом.       — Так какие качества определяют отделения?       За объяснения вновь взялась Мария.       — Ярила. Это вон те в синем, что сели к вашим в красном. Ими движет свобода, так скажем. Я бы назвала их экстравертами. Они обычно самовольны и четко отстаивают свои позиции, благодаря чему их ученики зачастую на первых местах. Более сказать не могу, это общие характеристики.       Значит, гриффиндор, — подумал Том. Хотя по внешнему безразличию новых «слизеринцев» можно было сделать вывод, что те особой вражды к соседям не питали в отличие от обывателей Хогвартса.       — Дажбог. Как раз тот Артур, о котором мы говорили, сидит вон, в зеленом среди желтых, — девушка кивнула на стол позади Реддла, — я не могу их описать одним словом. Обычно это абсолютно разные по характеру и ценностям люди. Но, думаю, их определяют на это отделение из-за богатого внутреннего мира. Как бы правильно сказать… Их приоритеты основаны на межличностных отношениях, скажем так. Ну знаете, семья и тому подобное. Ну, это им явно помогает в жизни. Хотя замедляет сильнее всё-таки, ведь Артур единственный из них, кто попал сюда.       То есть, пуффендуй.       — Сварог. В красном. Я знаю, что ваши синие это что-то вроде самых умных, но сварожцы не так уж сильно им подходят. Они, конечно, полны жажды знаний, но больше креативны. Их подход к решению проблем бывает порой смышлёным. Мы же хорсцы. Считаемся наиболее амбициозными и целеустремленными. Ну знаете… Стремление стать большим, чем кто-либо. Это объективное мнение о нас у других. Не подумайте, мы в сером не из-за нелюбви к нам от других, — с улыбкой, Мария завершила свой рассказ.       Вообще, их форма была довольно необычной для волшебников, хоть и выглядела изысканно. Парни носили классические брюки под цвет своего факультета (?) и того же цвета пиджаки. У некоторых под пиджаками были также жилеты.       Девушки носили юбки длиной почти до щиколотки и укороченные жакеты, что подчеркивали их силуэты. Причём на каждом пиджаке и жакете были выделены белые узоры на плечах. У людей, сидящих напротив, узоры были одинаковы и представляли собой странные спирали. У других же, кажется, были другие узоры. Но интересоваться их значением не было никакого смысла.       — Довольно интересно. Значит, вы будете посещать занятие вместе с нами? — Поинтересовался Малфой.       — Не только. Кажется, нам выделили места в вашем общежитии. В отличие от той школы, мы дом на своих плечах не несли. Ну и плюсом у нас есть свои дисциплины, что здесь не преподают, поэтому не только ваши занятия прервём, — ответил Александр.       В момент Том почувствовал на себе чей-то взгляд. Мария отчего-то взглянула на него мимоходом, слегка приподняв одну бровь. После чего сделала вид, что ничего не произошло. У него было странное чувство.       — Хотя наши учителя, кажется, и вам уроки давать будут. Вроде некоторые заинтересованы этим, — подытожила Екатерина.       — А кто из них за что отвечает?       — Демид Игнатович, он учитель Тёмных искусств. Александра Львовна, она преподаёт арифмантику. Вообще, она учитель 5-6 классов, но в школе куда больше тех, кто сдаёт её, чем здесь. Тёмные искусства тоже популярны среди профильных предметов, но там и другой учитель есть. Есть парочка предметов, что будут на экзамене в Колдовстворце, но к ним подготовка будет самостоятельной. Истории не нужна практика, поэтому мы просто взяли учебники по ней. У вас от чего-то нет арифмантики, хотя сам предмет числиться как немаловажный.       — И сколько у вас экзаменов по итогу?       — В мае будут зачёты. Не имею понятия, как их сдавать учителям, которые не специализируются на этих предметах, но думаю, они придумают решение. Зачёты будут в обязательном порядке по заклинаниям, ЗОТИ, трансфигурации и обществоведению. Это хоть и считается более маггловским предметом, но здорово помогает в освоении взрослой жизни. Затем в июне обязательно сдается экзамен по истории магии и России, плюсом 3 предмета на выбор. Кто-то может и больше взять, если хочет. Опять же, перенесут ли экзамен из-за состязаний… Неясно, — за разъяснения вновь взялась Мария.       Её тон был слегка недовольным, из-за чего Реддл сделал вывод, что той не нравилась затея с подготовкой к экзаменам в подобной ситуации.       — Для чего экзамен по истории? Вряд ли подобное необходимо в работе, — Лестрейндж усмехнулся подобной практике в России.       — Без знания истории затруднительно построить собственную. Не удобнее ли учиться на чужих ошибках и брать пример с полезных выводов других, уже закончивших существование, людей? — С такой же насмешкой заключила Мария. — Не недооценивай то, что показалось бесполезным одному тебе. Некоторые умеют извлекать выгоду со всего.       Лестрейндж почувствовал себя осажденным, судя по мелькнувшим эмоциям на его лице. Том был согласен с тем, что история имела высокую ценность.       Торжество минуло, а это значило, что старосты должны были проводить 1-е курсы, а также новых учеников, в общежития.       Почему-то Тома не покидало странное чувство, охватившее его в то время, когда Мария Кварц взглянула на него недоуменным взглядом.              Казалось, что она и сама не поняла того, что произошло. Он также видел, что подобным странным взглядом она смотрела и на Дамблдора, но тогда она не сделала вид, словно её интерес не был правдой. Понаблюдав за собеседниками, Том сделал вывод, что те не были искренними в своих эмоциях. Он посчитал, что те лишь нарочно показались дружелюбными, но на деле им не были интересны ни его приятели, ни он сам. Они живо отвечали на вопросы, но свои не задавали. Моментами они заглядывали на своих одноклассников и обменивались взглядами, но ни к кому из них не подходили.       Том Реддл чувствовал, что ученики, подсевшие к ним, были странными, хоть и не мог понять, из-за чего. Год обещал быть интересным.