Глубоко под снегом расцветут цветы

      Каждая такая ситуация с Максимом казалась мне пределом позора. Что может быть стыднее, чем представлять парня без одежды? Что может быть стыднее, чем желание его поцеловать? Что может быть стыднее, чем уснуть уткнувшись носом в его пижаму? Что может быть стыднее всего этого вместе взятого?       И сейчас я получил ответ на свой вопрос: То, что об этом мог кто-то узнать.       Досидел я смену в тот вечер уже в молчании. Максим больше не задавал вопросов, а я полностью закрылся в себе. Я все пытался угадать, о чем же он думал, что он себе там напредставлял. И все это у меня не укладывалось в голове. Я не мог понять, если он хотел мне что-то предъявить или если он хотел на меня нажаловаться, то должен был что-то высказать! Я бы точно так сделал. А он ничего не предъявлял. Он словно и не злился, а наоборот… Неужели это вежливость? Но на сколько я смог его узнать, когда он злился, его вежливость рассыпалась на глазах. Тогда получается его не разозлило, что я зашел к нему? Очень странно… Это незнание и догадки меня просто разрывали.       Спал я сегодня тревожно.       Замерзший, я отогревался в чьем-то доме около печки. Я сидел на ковре из оленьей шкуры, а добрая черноволосая женщина подливала мне в чашку с узорами горячий компот. Дом обволок запах заваренных сибирских ягод: морошки и черники. Послышались какие-то булькающие звуки снаружи. Я отложил чашку и вышел на улицу. Вокруг чума была привычная полярная темнота и северное сияние. При чем не обычное зеленое, а редкое: фиолетовое. Мороз был страшный, дикий. Зубы трещали. Оказывается я был без куртки, в одном комбинезоне от спецодежды. Я прислушался. Снова раздался непонятный звук. Приглушенный, будто старик стонет от боли. Я тревожно посмотрел в сторону звука. По моей памяти в той стороне должна была быть вышка буровой, но почему-то ее там не оказалось. «А где же Максим?» — первое о чем подумал я. Неприятное предчувствие стало оковывать меня. Я направился в сторону буровой.       Я шел по белому утоптанному снегу. Вокруг стали появляться черные маслянистые пятна. С каждым шагом все больше и больше. «Нефть разлилась,» — понял я. Вдруг послышался писк позади меня. Я испуганно дернулся на месте. Черная тень юрко скользнула по снегу. Желтые глаза в черном меху смотрели на меня в упор. «Всего лишь измазанный в нефти песец», — облегченно выдохнул я. Оказывается своим хрустом под ногами я привлек внимание местной немногочисленной живности. Мы так и стояли, смотря друг другу в глаза, пока наконец лис не отвлекся и не стал вылизывать свои лапы, испачканные в черной жиже.       Дойдя до буровой, я поднялся на обваловку, из-за чего весь вымазался сам. Штанины стали неприятно липнуть к ногам, а ладони покрыла жирная маслянистая пленка. За обваловкой была сплошная чернота. Было не отличить где небо, а где земля. Нефтянные лужи разливались по земле и медленно захватывали все больше снега. Такой вид еще больше навел на меня страх. Нефть не могла просто так тут разлиться, что-то произошло. Что-то серьезное. Авария… Сердце испуганно застучало, я стал судорожно осматривать буровую в поисках Максима. Жилые вагоны стояли на месте, но теперь они были все обгорелые, в копоти. Я прошелся взглядом до рабочих вагонов, как резкий булькующий звук заставил меня подпрыгнуть на месте. Я увидел его источник. Что-то наподобие ключа било прямо из земли около нашего рабочего вагона. Я направился к нему.       Остановившись возле источника, я осмотрелся по сторонам. Вокруг никого не было. Одна чернота.       Опять этот звук. Бульк.       Нефть стала стекать быстрее. Поток стал увеличиваться.       — Помоги! — вдруг я услышал крик Максима позади себя. Выглядел он очень напугано. Его серая спецодежда была полностью пропитана пахучей мазутной жижей. Не понравился мне его вид.       — Помоги, Антон! — Максим схватил меня за плечо и затряс. Яркие взволнованные голубые глаза смотрели отчаянно. Челка падала ему на глаза, явно мешая нормально моргать. Я протянул руку и скинул челку ему с глаз.       — Опять ты снишься мне.       Глаза удивленно распахнулись.       — Это не сон! — его руки приятно охладили мой лоб и щеки. — Боже, да у тебя жар!       Бульк.       Я почувствовал какое-то жжение в ногах и взглянул вниз. Нефть тягуче текла мимо моих сапог и стала вытягиваться в огромную фигуру позади Максима. Я сглотнул.       — Где твои таблетки?!        Фигура увеличивалась и увеличивалась. Уже стала практически ростом с новичка.       — Антон!       И вдруг в маслянистой черноте фигуры открылись два горящих желтых глаза. Так вот что произошло, разбудили все-таки мы Нга.       — Проснись, я не знаю, что делать, я без тебя не справлюсь!       Взгляд вдруг сфокусировался. Существо позади новичка превратилось в обычный шкаф. Максим сидел передо мной на коленях с испуганными и растерянными глазами.       — ЧП, Антон! Неконтролируемый выброс газа! Я не знаю, что делать!       До меня медленно стало доходить. Я не спал. И Максим был реальным как никогда.       Он выбежал в коридор, а я вяло сел на кровать, стал искать свои таблетки. Максим вернулся в ту же секунду, всучил мне мою спецодежду, куртку, каску. Таблетка нырнула мне в рот, приводя меня в чувство.       Мы бегом оказались в рабочем вагоне. Время 3:15. Показания с датчиков все красные. Цифры все прыгали. «Опасно, опасно, опасно» — только и можно было прочитать на всех экранах. Плохи дела. Ой, как плохи.       — Насосы сломались, они опять меня не слушали, стояли на месте. А потом как произошел скачок давления. Газ резко пошел из скважины. Ты говорил это может привести к фонтанированию. Что делать?!       — Не мешать мне, — рявкнул я Максиму. Сонливость и болезненное состояние улетучилось вмиг.       — Слышно меня? Прием! — крикнул я в рацию.       — Антон? — услышал я испуганный голос Алексея.       — Почему команды не выполняются?! Какого черта тут творится?       — Так нам сказал делать Артур.       Злость начала вскипать во мне. Мы с Максимом выбежали назад на улицу. Вокруг был шум. Вся ночная смена была на ушах. Под ногами растекались темные лужи. «Прямо как в моем сне,» — промелькнула страшная мысль. Я понесся на роторный стол. Артур стоял у бурильщика и что-то активно ему втирал, от чего тот испуганно вжимался в кресло.       — Что происходит? Почему вы до этого довели? Почему команды не выполнялись?       — Твой новичок не правильные команды дает, — сухо сказал Артур, даже не взглянув на меня.       — Все cогласно моим расчетам, — рыкнул я.       — А мы работаем по другим расчетам.       Я осмотрел все показания у бурильщика и остановился на показаниях насоса.       — Вы не поменяли втулки, как я говорил? Мы работаем на износ?!       — Втулок нет нужных. Оставили, что были. По твоим расчетам не все так плохо же, — сказал Артур.       — По тем расчетам все плохо! Я же говорил, нужно оставлять диапазон! Не доводить до граничных значений.       — Чего вы так все боитесь. Если дойдем до граничных, сработают предохранители. Сборище баб одних, а не мужиков.       Я схватил Артура за шкиряк и со всей дури вжал его к стене будки, так что все мониторы заплясали.       — Какого черта, Артур, ты делаешь? Повышение совсем затмило мозги? Неужели не понимаешь, что нельзя настолько полагаться на предохранители особенно с таким-то генератором?       Артур жалостливо схватился за мои кулаки.       — Кто не рискует, тот ничего не получает. Я не собираюсь, как ты, торчать в этой дыре до конца жизни.       Максим схватил меня за локоть.       — Тут камеры, Антон, успокойся. Не устраивай драку.       Артур смотрел на меня надменно, будто это не он все натворил, а я.       — Мы останавливаем все! — крикнул я, отпустив его. — Пока я здесь главный инженер, будем работать по моим командам. Бурение закончено, понятно тебе, Артур?       По злостному красному лицу Артура, было видно, что я ему все доходчиво объяснил.

***

      Такой подставы я конечно не ожидал от Артура. Это неприятно мазнуло по мне. Хоть мы и не были близкими друзьями, но все же я надеялся на его осознанность и ответственность. А вот как бывает. Деньги и положение туманят человеку голову.       Гасили скважину мы до самого обеда. Рабочих рук сильно не хватало и Максим пошел помогать рабочим вниз в насосную. Когда параметры наконец устаканились, я выжатый как лимон пошел к новичку, сказать, что можно пойти передохнуть.       Спустившись вниз к насосной по шатающейся дряхлой лестнице, в меня ударил белый густой пар. Видимо забыли закрыть дверь в насосную. Разница в температуре на улице и в помещении была большая: -40 на улице и +30 внутри. От этого мне сразу стало сложно дышать, голова закружилась. Сквозь густой пар показались две фигуры. Новичка и рабочего. Максим был уставший и грязный с головы до ног. Его спецодежда была измазана глинистым раствором вперемежку с чёрной маслянистой нефтью. На плечо он закинул огромный цепной ключ, металлические звенья которого при каждом движении ударяли его по спине. Сейчас совершенно нельзя было узнать того нежного культурного городского мальчика, каким он приехал сюда.       Максим как будто бы почувствовал, что на него смотрят, повернул голову и устало улыбнулся мне. Моя злость от поступка Артура сразу отступила. С новичком и море мне было по колено.       — Погасили, можете отдохнуть, — сказал я им.       — Спасибо за помощь, мужики, — пожал нам руки Сергей, тот самый, что показывал ему шланг на роторе. — А ты, Максим, заходи сегодня вечерком. Мы собирались в карты порубиться.       Новичок добродушно кивнул и мы двинулись с ним из насосной.       — Подружился с ними я смотрю, — сказал я.       — Сергей поступать собирается на высшее в Питер, вот и подружились, — сказал Максим. Мы вышли из насосной и я закрыл за нами дверь. Почему-то было неприятно, что его так просто позвали посидеть с ними. Не хотелось мне с кем-то его делить.       Дойдя до рабочего вагона, он положил цепной ключ на крышку металлического контейнера, а сам сел на снег. Я подошел к нему и уселся рядом.       — Ну что, достаточно мужества в себе воспитал? — посмеялся я. Только то, что я сейчас был рядом с ним поднимало мне настроение не смотря на все произошедшее. Погасили же скважину, Артура я проучил, теперь все нормально.       Максим хмыкнул. Стянул с себя вонючие пропитанные насквозь нефтью перчатки. Ладони у него были полностью чёрные.       — Ох, долго ты будешь отмываться, — сказал я ему.       — Ну теперь я точно для тебя не барышня.       — Почему тебя это так задевает? Это же просто шутки.       — Меня раздражает, когда со мной общаются как с девчонкой, — сказал Максим.       — Знаешь, у меня никогда не было цели приехать сюда, чтобы быть более мужественным, — сказал я. — Просто приехал и работал.       Максим обернулся ко мне.       — У тебя видно не было таких ситуаций в жизни, Антоха.       Я пожал плечами. Странный у него был комплекс. Сейчас я мог сказать, что не видел еще более мужественного парня, чем он.       — Воняет от тебя, мужик, — посмеялся я, решив сменить тему разговора. — Теперь ты понимаешь, что твои духи — это капля в море. Этот химический запах с кожей соскребать будешь на межвахте.       Максим понюхал свое плечо и сморщился.       — А ты что, белый воротничок, сидишь тут довольный, — сказал Максим и вдруг навалился плечом на меня.       — Эй, ну что ты делаешь? — заныл я, когда новичок начал тереться об меня, пачкая и мою спецодежду.       — Я один что ли должен грязный тут быть? — улыбнулся он.       Я схватил его за плечо, пытаясь от себя отодвинуть.       — Что за ребячество? Перестань!       А он вдруг, засмеявшись, резко меня обнял.       — Я не успокоюсь, пока ты не будешь таким же грязным, как я, — игриво сказал он.       Моя сердце ухнуло. Я пытался его от себя отодвинуть, но скорее я просто делал вид. Не хотелось признаваться самому себе, но мне было ужасно приятно. Радость меня заполнила до краев. Одной рукой он крепко меня обнимал, а второй стал растирать грязь по моей чистой спецодежде.       — Хватит, Макс. Так ты меня благодаришь за помощь? — жалобно заскулил я, а сам незаметно ткнулся носом в его ухо. Жалко, что на нём была каска, так бы я уткнулся ему в волосы. Максим все не унимался, а мне это и не надо было сейчас. Вся моя грудь уже была измазана, и тогда он стал рукавом растирать грязь по моим плечам. Я все наигранно брыкался, а по телу все больше разливалась неконтролируемая радость. Не понимая этого, он заражал меня ею. Радостью, игривостью… наверное жизнью?       — Давай только не лицо, — заныл я, когда его грязный рукав задел мой подбородок.       — Хорошая идея, — похихикал Максим. — Надо тебе кожу испачкать, чтобы как и я потом в бане сто лет отмывался.       Он резко отпустил мои плечи и, смеясь, схватил руками лицо. Его пальцы стали размазывать черную жижу по моим щекам. Я сначала крутился, легонько отталкивал его от себя, пытался смущенно избежать его прямого взгляда. Но он властно повернул меня к себе. Наши взгляды все же встретились.       Сердце волнующе забилось.       Тук-тук.       Вдруг я осознал, что он перестал растирать грязь. Сейчас он просто держал моё лицо в своих ладонях. И смотрел на меня. Смотрел. Так пронизывающе. Так тепло. С такой надеждой.       Туктук-туктук.       Я совсем потерял контроль. Забыл, где мы находились. Радость внутри меня не просто разливалась, она превратилась в дикий восторг. Чего же я хотел на самом деле?       Щеки на местах прикосновения запылали.       Еще чуть-чуть.       Я словил на себе его напряженные прерывистые выдохи. Он прошелся большим пальцем по моей щеке, сделав вид будто все же размазывал грязь по лицу. Я медленно поддался вперед.       Туктуктук-туктуктук.       Вдруг раздался резкий грохот рядом с нами. С испугу я резко вскочил на ноги, посмотрел по сторонам и увидел, что я задел цепной ключ, который и упал с контейнера. Паника плеснулась в меня кипящим маслом. Я стоял как истукан. Только сейчас до меня стало доходить, как все это смотрелось со стороны. Что вообще произошло? Что чуть не произошло?       Максим же, продолжая сидеть, скомкал снег и стал пытаться отчистить им руки от раствора.       — Я пойду пообедаю, — хрипло сказал я ему.       Он лишь пожал плечами мне в ответ.       Все было как в тумане. Я даже не помнил как вымыл лицо и руки, как оказался в столовой. Сидел на поломанной табуретке, с куском твердого хлеба в руке, ватно черпал ложкой жирный невкусный суп. Радость, которая меня охватила всего некоторое время назад, сейчас оставила после себя полное недоумение, страх и резкое осознание…       Я квырялся ложкой в супе и крутил наше общение с Максимом кругами. Я, как детектив, с лупой размусоливал каждое наше взаимодействие. Знакомство, ситуация с медведем, поворотный для меня случай с кино. Северное сияние, когда он придвинул руку ко мне… Ну да, тогда я подумал ерунду. Свои больные фантазии на него навесил. А потом вдруг вспомнил странный эпизод. Я снял футболку и Максим изменился до неузнаваемости. Мурашки прошлись по коже. Он прятался, но не заметить, я не мог. Ведь я так же смотрел тогда на него, стыдно признать, в парилке… Как обычно смотрят мужики? Безразлично и отстраненно скользят глазами и тут же уводят взгляд. А тут. Он не отводил взгляда, будто запоминал все. А потом пришел сонный на смену. Неужели сонный только из-за волнения перед работой? Может из-за другого? Я сглотнул. Может из-за меня? Ложка с супом замерла передо мной. Вдруг все, что с нами происходило, наши диалоги, наши стычки, все стало иметь для меня подтекст. Что за странная история с его отношениями? И что это за тайна, из-за которой я не буду с ним общаться. Перед глазами заиграла картинка, как он ухмыляясь, прикусывал карандаш и приговаривал: «Ты меня совсем не знаешь.»       А вдруг он того?       Мысль об этом меня словно схватила за горло.       Я не мог свыкнуться просто со своими грязными мыслями, а тут я даже не мог помыслить, что вдруг все взаимно? Кровь застучала в висках. Да, не может этого быть. Я стал сравнивать его с персонажами из американских сериалов. Не похож он был на такого. Как обычно они выглядят? Женственные до одури, манерные, да и не поехал бы такой человек работать сюда. Их профессии: стилист, парикмахер, кто там еще, певцы? Но тут мне поплохело. А я сам? Я сам кто тогда?       — Чего хмурый такой? — вырвал меня из своих дум Руслан. Он поставил поднос на стол и уселся напротив меня. Я поднял глаза. — Ты аварию предотвратил, еще и Артура на место поставил. Должен быть довольным.       — Устал просто, — тихо сказал я.       — Да уж, ночка страшная была. Что теперь решили? Ждем клапана?       — Без клапана я разрешение на бурение не дам. Артур должен будет совещание устроить со всем начальством.       — Слушай, ты осторожней с ним. Он человек злопамятный, а ты ему дорогу перешел.       Я хмыкнул. Кого кого, а Артура я не боялся. Последнее слово все равно было за мной. Никто не разрешит бурить без согласия главного инженера.       — Не уедем мы все-таки с тобой как хотели пораньше, — грустно сказал я.       — Теперь уж главное вообще уехать и доработать без приключений.       Я смутно кивнул. Вот только приключения все никак не заканчивались на этой чертовой вахте.