Натурщик, или красота - убойная сила

Саныч любил этот ресторанчик. "Чама мама" был словно нарочно спрятан от случайных прохожих в неприметной подворотне, и Саныч предпочитал его и моднючему, вечно забитому “Будапешту”, и огромным, открытым всем глазам совковым “Дубкам”, и даже безупречной "Барселоне", где поедали паэлью тоскующие по дому экспаты. Здесь было не людно, кормили и поили вкусно, а главное, кроме основного зала со столиками там имелся второй, небольшой, с кожаными диванчиками в глубоких полутемных кабинках. Впрочем, и он обычно стоял пустой. На чем делал основной навар владелец оставалось только догадываться. Ужин только начинался. Саныч поздоровался с барменом, поручкался на кухне с шеф-поваром, и заглянул на минуту в кабинет к Гурами, как всегда погруженному в накладные. На входе остались Шура и Денис, а выход сторожил все еще не отошедший от полученной взбучки Витек. Саныч уже доедал первую порцию своего обычного чашушули из телятины, когда на столе задребезжал мобильник, принимая СМС-сообщение. Он здесь Саныч посмотрел на часы. Оппонент приехал грамотно: минута в минуту. К его кабинке уже шли охранники, конвоируя невысокого парня в черной толстовке с накинутым капюшоном. На нем были огромные черные очки; нижнюю же половину лица закрывала белая маска на завязочках, как у хирурга. - Привет-привет, - сказал Саныч, утирая рот салфеткой. - Садись, “Тим”. Или все-таки Юра? Охрана принялась шмонать парня. Тот стоял спокойно, и даже приподнял руки ради их удобства. - Не надо, - великодушно разрешил Саныч и качнул охранникам головой на дверь. Те переглянулись и посмотрели на шефа с сомнением, но вышли. Когда они остались одни, парень присел на глубокий кожаный диван. Рук его видно не было - то ли держал в карманах, то ли спрятал под стол. - Где Степа? - тихо и глухо пробормотал он из-за маски. Саныч взял со стола мобилу и принялся набирать домашний номер. - Как говорят в Одессе, “Вы будете смеяться”... Секунду… Парень не отвечал и не шевелился. На другом конце наконец сняли трубку. В кабинке послышались отголоски пения поверх электронной звуковой дорожки - Саныч узнал Люськину демо-запись “Купалинки” в стиле электро-фолк. - Здарова! - весело отозвалась Люська. - Чего тебе? - Как там твой модельер? - спросил Саныч, не сводя глаз со своего искривленного отражения в зеркальной поверхности черных очков напротив. - Работает. Уже половину моего гардероба перелопатил. Я же тебе говорила, что поправилась! Померяла ту Шанельку синюю - и правда, я в ней как колбаска теперь... На заднем плане послышался второй голос. Парень подался вперед, прислушиваясь. - Будь добра, позови его к телефону, - попросил Саныч и передал трубку парню. - На, поговори. Тот молниеносно схватил мобилу и сунул под капюшон. - Алло, Степа! - спросил он взволнованно. - Ты как? Ты в порядке? - О, Юрка! - заквакала трубка. - Слушай, куда ты исчез? Я тебя ждал, ждал, а потом Люська говорит: ну их всех нахер, чего зря торчать если все равно конкурс липовый, поехали лучше ко мне, пожрем. А я с утра голодный! Я и поехал. Слушай, тут богато живут, офигеть! Мрамор, колонны, блин, и частный повар, прикинь?! Он нам пиццу забацал, с колбаской такой остренькой... Подожди, а как ты узнал, где я? А, ну да, хозяин дома звонит… - У тебя все хорошо? - настаивал Юра, вклиниваясь в поток Степиного восхищения. - Да зашибись все! Ой, спасибо большое, я лопну скоро… - Где ты находишься? - спросил Юра. - Да я ж говорю, у девахи одной! Ты не думай, я просто работаю. Она певица, ей надо платье на концерт. Время поджимает, а ей дизайн не нравится. Ну, я ей подкинул идей. А она мне пятьдесят баксов дала, прикинь? Гульнем! - Вы одни в доме? - продолжал допрос Юра. - Ну я ж говорю, повар тут есть! И еще старикан такой прикольный в бабочке, все время нам подносы с закусоном расфуфыренным носит. Всякие фрукты-ягоды, е-мое. Я уже полные карманы напихал... Саныч потянулся за трубкой. Юра неуверенно отдал ее. - Не только в карманы пихать, а есть! Позови Люсю. …Люся, присмотри, чтобы он не только одну пиццу лопал, а хоть что-то полезное тоже. Все, целую. Саныч отсоединился и спрятал мобилу за пояс. - Как видишь, жив-здоров твой Степа. Пока я с твоими друзьями болтал, моя Люська его домой пригласила. Смылись оба, никому ни слова. Как тебе это нравится? Я обернулся, а ее нет! И его нет! Что я мог подумать? То же, что и ты: похитили! Я же сказал, будешь смеяться. Напряженные плечи под толстовкой слегка осели. Тем временем сметливый официант, заметив, что клиент слез с телефона, доставил к столу поднос с разноцветными колобками пхали с гранатовыми зернышками и веером из жареных хлебцев. - Попробуй! - пригласил Саныч, намазывая на хлеб бордовую массу. - Это свекольное пхали, это шпинат, это баклажан. Заправлены душицей. Очень вкусно. Видя, что Юра колеблется, он положил хлеб на тарелку и полез в карман. - Ша, я за кошельком, - предупредил он, извлекая из штанов кожаный бумажник. - На, держи. - Он достал и протянул ему визитку. - Теперь ты знаешь мое имя, где у меня офис, и два номера телефона. Ну и плюс ты меня уже в лицо знаешь. Юра взял визитку, посмотрел на нее секунд десять, словно заучивая наизусть, и спрятал куда-то под стол. - Так как тебя звать, Юра или Тим? - Юра, - наконец ответил парень. - А меня Анатолий. Очень приятно. Я понимаю, встреча у нас вышла немного нервная, но надеюсь, мы сможем это замять? Преломить вместе хлеб, так сказать? - предложил Саныч. Юра думал еще секунд пять, а затем спустил маску с носа и рта и осторожно взял двумя хлебцами колобок пхали. Саныч жевал и разглядывал собеседника. Он повидал на своем веку достаточно киллеров, но все они были, по сущности, обычными отморозками, которых нанимали за пару штук баксов проломить череп надоевшему конкуренту. После одного-двух таких заданий, их ловили, раскалывали, и сажали, или же убирали собственные клиенты, чтобы спрятать концы в воду. Профессионального киллера, выстроившего целую карьеру из аккуратных убийств без улик и следов, Саныч видел впервые. По-крайней мере в жизни, а не в кино. И как раз кино его подвело. Хотя он не рисовал себе никаких конкретных образов этой загадочной фигуры, он вдруг понял, что подсознательно ожидал увидеть кого-то похожего на Киану Ривза или Джона Кьюсека: узкое точеное лицо, красиво очерченный рот, ровный прямой нос. Но хотя Юра и не снял черных очков, нижняя половина его лица не вписывалась в этот образ. Вместо эстетически выверенного хитмена, перед Санычем сидел, скорее, Унабомбер: тонкие губы с тенью усов и опущенными уголками, нос-картоха, и широченная челюсть с выдающемся вперед подбородком. Голос, однако, у Юры-Тима был тихий и интеллигентный. - Когда Степа сможет уехать домой? Саныч пожал плечами. - Когда захочет. Мой шофер его отвезет куда угодно. Да ты не волнуйся. Ничего с ним не случится. Разве что живот заболит, от переедания. Слушай, у него все со здоровьем в порядке? Ничем не болеет? Какой-то хилый вид у него… Юра пожал плечами. - А то я бы его послал в частную клинику, на обследование, - продолжал Саныч. - Провериться как следует: ферменты, витамины, моча, кровь. Ну и заодно все инфекции. Челюсть напротив замедлила движение. - Вы, я надеюсь, предохраняетесь? А то знаю я вашу веселую братию. Он тебе в подоле не принесет, зато запросто принесет смерть в жопе… Челюсть напротив заиграла желваками. - Все, все, молчу, - поднял ладони Саныч. - Рот на замке. Я ведь не из праздного любопытства. И не из желания оскорбить тебя. Я человек либеральных взглядов; пусть каждый дрочит, как он хочет. Просто не хотелось бы видеть тебя сгоревшим от СПИДа из-за какого-то… необдуманного романа. - Кто Вы такой? - спросил наконец Юра. - Не узнал, значит. Богатым буду, - неловко хохотнул Саныч. - Ну, неудивительно. Мы встретились несколько лет назад в Кривом Роге. Ну, как встретились - так, посмотрели друг на друга и разошлись, как в море корабли... Саныч вдруг поймал себя на том, что тараторит, как нервный хорошист на экзамене, и откусил полный рот хлеба с пхали. - Ты тогда положил всю нашу компанию - всех, кроме меня, - продолжил он, прожевав. - Я сидел за рулем и остался жив. Ты вышел из-за кустов и прицелился. Помнишь? А потом опустил винтовку и ушел обратно в кусты. Юра молчал. Не помнит, подумал Саныч. Ну да, с чего бы ему это помнить? Это для меня был поворотный момент всей жизни. А для него так, рабочий вторник... - Ты, наверно, думаешь, я за тобой гнался годами, чтобы отомстить за своих кентов? Типа, мы были командой, не разлей вода, как ты со своими дружбанами: один за всех, и все за одного? Юра не шевелился. - На самом деле, я тебе очень благодарен. Не только потому, что ты раздумал стрелять. Ты ведь в тот день устранил всех моих конкурентов. Из всего верхнего командования выжил только я. И сразу стал первым у Филина. Помнишь Филина? Юра поджал губы. Помнит, отметил про себя Саныч. Не признается, но помнит. Забыть Филина было бы действительно трудно. Его бригада гремела по всему босяцкому Криворожью еще при Горбачеве, когда Филин ходил под Лешим. Леший не заморачивался стрелками и понятиями. Он просто слал ребят к конкурентам ночью домой, где они истребляли всех, включая детей и домашних животных, а затем поджигали хату. В то сравнительно вегетарианское время, такой беспредел наводил ужас, да и в последующие годы, репутация законченного психопата заработала Филину не только миллионы, но и “корону” воровского авторитета. - А ты знаешь, что после твоей бойни, Филин свалил в Германию? Юра не ответил, но опять перестал жевать. - Говорят, у него там вскоре беда случилась, - продолжал Саныч, глядя в зеркальные черные окуляры. - Гнал по Шварцвальду на Мазерати и не вписался в поворот на холме. Покатился с горы. Башка вздребезги. - Слушайте, чего Вам от меня нужно? - спросил Юра, повысив голос. Саныч побарабанил пальцами по столу. - Есть работа, - наконец сказал он. - Я больше не работаю! - Ты еще не слышал мое предложение. - Я все равно не соглашусь. - Ты уверен? - Саныч поднял брови. - А если я предложу тебя, скажем, две тысячи в месяц? Юра не ответил. - Долларов, - уточнил Саныч. Юра молчал. - Мало? - Саныч цыкнул зубом. - Да, мало. Извини, глупость сморозил. Пять тысяч. Опять повисла пауза. - В каком смысле, в месяц? - наконец спросил Юра Саныча прошил жар. Клюнул, подумал он. Теперь главное, чтобы не сорвался... - Мне нужен консультант по вопросам личной безопасности, - сказал он. - А-а… Но я ничего не знаю о практиках секьюрити, - пожал плечами Юра. - И не надо. Специалисты по этим практикам у меня уже есть. Мне нужен специалист по их обхождению. Ты меня понимаешь? - Чтобы их обойти, не надо быть специалистом, - возразил Юра. - По статистике, только семь процентов покушений останавливаются охраной. Не только профессиональных, а вообще любых. - Поэтому мне нужна не только обычная охрана, а еще и ты. Ты знаешь, как бы думал ты сам над таким заданием. А значит, как от тебя можно защититься. - От меня нельзя защититься, - сказал Юра таким обыденным тоном, как будто анализировал шахматную партию, где до неизбежного мата оставалось три хода. - От тебя, предположим, нельзя. А от других… - Вообще ни от кого нельзя. Можно предотвратить одно покушение, второе, третье. Но их можно строить бесконечно. Ресурсы для атаки и для обороны абсолютно асимметричны. Даже если у вас есть куча денег на охрану, все равно только атакующая сторона знает время, место и способ. Единственный способ по-настоящему предотвратить покушение, это… - Он замолчал. - Это не ко мне. - Тебе будут предоставлены все возможные средства и помощники, - доверительно предложил Саныч. - Ничего не надо будет закупать самому. Пять тысяч, чистыми, каждый месяц, без задержек. Плюс любое оружие, любая техника. - Почему Вы не обратитесь к опытному следователю? Это больше в его компетенции. - В его компетенции расследовать то, что останется от меня после того, как меня пришьют, - невесело усмехнулся Саныч. - А не предотвратить это. Тем более, что следователь на подкормке у меня уже есть. Хороший мужик, но киллеров только в кино видел. Мне нужен ты. Твои глаза, твои навыки, твой опыт. Он наклонился к Юре. - Я, конечно, тебя не знаю, - тихо сказал он. - Но я знаю, что самородки стремятся выйти из породы, а не забиться в нее поглубже. Талант в землю не зароешь, к чему бы этот талант ни лежал. Твой друг Женя, например, - урожденный художник. И даже если ему придется в силу обстоятельств бросить учебу, вернуться обратно в отчий дом, и вкалывать всю жизнь на заводе, он все равно останется художником. А ты - талант иного рода. Грех этим не пользоваться. Тем более за такие деньги. Сколько ты работал? Шесть лет? Семь? Сомневаюсь, что ты накопил на всю оставшуюся жизнь. Все-таки Кривой Рог, это не Лос-Анжелес, не те расценки. Я думаю, тебе в лучшем случае хватит на купить и обустроить “двушку”. А дальше? Жить-то на что? Не будешь же ты рисовать девочек и кошечек всю жизнь за копейки. Это хобби, а не серьезная работа. Саныч встал, посмотрел на часы, и протянул Юре руку. Тот, помедлив, пожал ее. - Так что подумай. Хорошенько подумай. Моя визитка у тебя есть. Звони в любое время. Оставив на столе купюру в сто долларов и кивнув официанту, он вышел в главный зал, где уже полчаса сидела на иголках охрана. Уже на улице, Саныч вынул из-за ремня мобильник, и протянул его Денису, держа за антенну. - На, заверни в платок аккуратно. И распорядись, чтобы Хорек с него “пальцы” снял.