Навстречу к Тьме

Гарри скрючился в тёмном чулане, а его холодные глаза в полумраке сверкали жутким зеленым цветом. Он сердито смотрел через вентиляционное отверстие на толстяка, который счастливо разговаривал со своей слишком худой женой и ерошил волосы их избалованному толстому сыну. Это была бы идеальная картина счастливой семьи, если бы не мрачные, ненавистные взгляды, брошенные на маленький неприметный чулан. Зеленоглазый ребёнок сжал кулаки и поклялся себе, что никогда больше не позволит этим монстрам бить его. Они никогда больше не получат удовольствие добраться до него. Он придерживался этого правила даже тогда, когда обнаружил, что обладает магией. Эмоции были слабостью. Он был уверен, что напугал гигантского мужчину, который пришёл забрать его из Позолоченного Ада, чтобы помочь ему с покупкой школьных принадлежностей. Его распределили в Слизерин. Зал наполнился вздохами и перешептыванием, но мальчик не обращал на это внимания. С непроницаемым выражением лица он подошёл к радостно аплодирующему столу Слизерина и сел чуть в стороне, игнорируя остальных членов своего факультета. У многих сотрудников, в том числе и у Альбуса Дамблдора, в голове крутилась только одна мысль: «Это сломленный ребенок». Теперь планы Дамблдора были полностью разрушены. Гарри Поттер отказался участвовать в испытании с Философским камнем. Он просто держался в тени и не высовывался, пока большая часть школы не забыла о нём. И в результате Дамблдору пришлось самому останавливать Квиррелла. Джинни Уизли получила дневник Тома Марволо Риддла и стала одержима Лордом Волдемортом, после чего её утащили в Тайную Комнату умирать в одиночестве. Гарри Поттер не выполнил требований, поставленных перед ним Темным Лордом. Однако он обнаружил, что является змееустом, и в результате стал ещё большим изгоем в школе. Ему не к кому было обратиться, и в конце концов, он перестал есть в Большом зале. Никто этого не заметил. На третьем курсе Гарри не обращал внимания на ходившие по школе слухи о сбежавшем убийце, который якобы охотился за маленьким Слизеринцем. Да, Гарри был маленьким. Пренебрежение навсегда замедлило его рост, поэтому он всегда был меньше своих сверстников. Но Гарри в любом случае был бы невысоким. Его мать была довольно миниатюрной и худенькой, но компенсировала свой рост впечатляющим мастерством и вспыльчивым характером. Его отец тоже был невысоким, меньше, чем Ремус и Сириус, но чуть выше Питера. Он компенсировал свой рост, став кем-то очень заметным и важным в школьной жизни: ловец, экстраординарный шутник и защитник слабых. Гарри всегда был маленьким, но в отличие от своих родителей, он предпочитал скрываться. Он прятался в тени, наблюдал со стороны, не создавая проблем, и не стремясь доказывать своё магическое превосходство. Гарри нелегко было разгневать, и у него не было друзей, которых нужно было защищать. Гарри Поттер усердно учился и получал отличные оценки, превосходящие даже оценки Гермионы Грейнджер, которая часами просиживала в библиотеке. Гарри не стремился демонстрировать свои таланты, и робко принимал похвалу. Его бледные щеки краснели, а глаза цвета Авады Кедавры проглядывали сквозь тёмные волосы и густые ресницы. Гарри впервые встретился со своим крёстным отцом во время одной из своих многочисленных ночных прогулок по Запретному лесу. Гарри начал исследовать лес в конце своего первого курса. Там его ничто и никогда не беспокоило. Казалось, будто обитающие там существа чувствовали в нём что-то такое, что делало его таким же запретным. Запретный мальчик в Запретном лесу. Гарри лежал на спине. Его волосы, достигшие середины спины, рассыпались вокруг головы, словно нимб, а длинные пальцы зарылись в густой траве. Его изумрудные глаза были устремлены к звёздам, а бледное угловатое лицо освещала луна. Из кустов на краю поляны выскочила большая чёрная собака и бесшумно подкралась к маленькому мальчику, который больше походил на нимфу, чем на волшебника. И легла рядом с ним, положив свою большую голову на лапы, наблюдая за ребенком светло-голубыми глазами. — Это довольно иронично, — прошептал ребёнок мягким и прекрасным голосом, несмотря на хрипоту и грубость от неиспользования. Шёпот прозвучал громко в почти полной тишине на поляне. И Сириус наклонил голову, наблюдая за своим крестником. Изумрудные глаза смотрели на него, и на красных губах заиграла улыбка. — Собачья звезда, — продолжил мальчик, вновь взглянув на звёзды и, казалось, не замечая, как дыхание Сириуса становилось всё более прерывистым, а сердце заколотилось в груди. Мышцы напряглись для бегства и вопреки воле Сириуса, из его горла вырвался тихий скулеж. Гарри высвободил одну руку из травы и зарылся ею в шерсть на загривке Сириуса. — Сириус. Собака. Я знаю, кто ты, Бродяга. Сириус медленно пятился от своего крестника, пока пальцы Гарри не ослабили хватку, и собака не исчезла, сменившись худым мужчиной, костлявое лицо которого было полно беспокойства, подозрения, любви и благоговения. — Как ты узнал? — прошептал он хриплым от неиспользования голосом. Гарри улыбнулся. Его отрешенный взгляд по-прежнему был устремлен на звезды: — Я всё помню. Долгие дни в одиночестве оставляют тебе много времени для размышлений. Я помню довольно много из своего детства. Я помню тебя, Ремуса, Питера, маму и папу, — он наклонил голову, и длинные травинки запутались в его длинных волосах. — Ремус ведёт себя странно. Как будто прячется от меня. Я думаю, он боится, потому что я такой другой, травмированный и сломанный. — Ремус? — прохрипел Сириус. — Ремус здесь? Гарри отстраненно кивнул и утвердительно хмыкнул. — Да. Профессор Р. Дж. Люпин. Лунатик. Мародер. Оборотень. Я помню Лунатика. Когда он на меня смотрит, кажется, он вот-вот заплачет. Его взгляд полон предательства и вины. Он сожалеет, что не взял меня к себе с самого начала, а оставил на произвол судьбы Дурслям. Его предали ты, Питер и Дамблдор. Который уверял его, что я был счастлив и в безопасности, — голос Гарри затих, а его зеленые глаза отражали звёзды в своей остекленевшей глубине. — Как ты обо всём этом узнал? — спросил Сириус, осторожно опустившись на колени у головы Гарри и вглядываясь в его жуткие зелёные глаза. Гарри слегка улыбнулся. Он никогда не улыбался по-настоящему. Только полуулыбки, слабые ухмылки или взгляд рассеянно сверкающих глаз в пародии на счастье. — Удивительно, сколько всего люди могут раскрыть о себе, когда полагают, что находятся в полном одиночестве. Сириус невольно рассмеялся. Его крестник был, откровенно говоря, жутковат, но это его особо не беспокоило. Он сам в детстве был жутковатым ребенком. И подумал, что, возможно, ему удастся высмеять эту характерную особенность в Гарри. — Я знаю, что ты мой крестный отец, — внезапно сказал Гарри после минутного молчания. — Действительно? — прошептал Сириус, не уверенный, к чему всё это ведёт. Гарри кивнул. — Да, я узнал этим летом. Могу ли я… Может быть, я мог бы…? Сириус никогда не слышал, чтобы мальчик звучал так нервно. — Ты хочешь жить со мной? — спросил он. Этот вопрос он хотел задать с тех пор, как впервые увидел маленького мальчика, сидящего на качелях в парке посреди ночи. На мгновение ему показалось, что он был в заключение всего около десяти лет. Гарри выглядел на десять или одиннадцать, а не на двенадцать и уж точно не на тринадцать. Гарри кивнул, не глядя ему в глаза, а легкий румянец окрасил его бледные щеки. — Если это не доставит хлопот. Дурсли не будут по мне скучать. Сириус с энтузиазмом кивнул, и улыбка, озарившая его лицо, причиняла боль, ведь он годами не улыбался. Но Сириус проигнорировал эту боль, осторожно взяв Гарри за подбородок, и посмотрел в его зеленые глаза. — Конечно, ты можешь! Я был бы счастлив, если бы ты жил со мной! Гарри улыбнулся. И хотя улыбка была небольшой, она чуть не разорвала сердце Сириуса. Потому что это была настоящая улыбка, озарившая глаза Гарри и придающая его утончённым чертам лица ещё более детский вид. Сириус протянул руку к мальчику, намереваясь обнять своего крестника, но замер, когда Гарри резко вздрогнул. Сириус медленно опустил её, не сводя глаз с отвернувшегося от него Гарри. Затем он медленно повернулся обратно к Сириусу. И спокойно посмотрел на него. — Прости меня, — прошептал он так тихо, что Сириусу пришлось напрячься, чтобы услышать его. Сириус снова протянул руку и осторожно положил её на волосы Гарри. Когда мальчик не оттолкнул его сразу, Сириус начал медленно гладить его длинные волосы, нежно, едва касаясь их. Гарри закрыл глаза, и Сириус тихо вздохнул: — Нет, Гарри. Это мне следует просить прощения. Когда Гарри впервые встретился с Лордом Волдемортом, он не испугался. Его вынудили участвовать в этом фарсе турнира из-за страха потерять свою магию. Сириус не смог вытащить его из этого дурацкого мероприятия. Поэтому Гарри сделал всё возможное, чтобы победить. Его вынудили участвовать в этом проклятом турнире, так что он собирался приложить все усилия для победы. И доказать всем этим ублюдкам, что он не глупый мальчишка, прячущийся за своим титулом и пугающей аурой. Гарри был перенесён портключом на кладбище и был вынужден принять участие в ритуале возрождения. Когда Волдеморт вышел из котла в длинной чёрной мантии, его волосы по плечи свисали, прямо обрамляя уши, а необычные бирюзовые глаза с невинным любопытством рассматривали окружающее, Гарри не испугался. Даже когда эти глаза обратились к нему, и он увидел красные прожилки в радужках, страха не было. Темный Лорд подошёл к Гарри, который прислонился к холодному надгробью, уже не связанный, а просто озадаченно наблюдающий за происходящим. Волдеморт вытянул руку с необычайно длинными пальцами и погладил его по щеке. Гарри закрыл глаза, почувствовав чужую магию на своей коже. — Ты не боишься, малыш? — спросил Волдеморт, и Гарри лишь покачал головой, чувствуя только слабость и головокружение. — Как странно! — размышлял Волдеморт, разглядывая откровенно красивого мальчика. — Очень странно. Когда Гарри Поттер исчез из центра Лабиринта, прихватив с собой Кубок, вспыхнула паника. Когда Тёмная Метка вновь ожила на руках бывших Пожирателей Смерти, многие сочли его погибшим. Лишь немногие оплакивали красивого, но сломленного ребенка, а остальные скорбели по своему Спасителю. Мальчику, который, как все они полагали, убьёт их врага. Пожиратели Смерти привыкли к маленькой фигурке, одетой в чёрный плащ, бродящей по поместью их Лорда и разговаривающей только с высокой, худой и внушительной фигурой — их Повелителем. За несколько лет они сблизились. И однажды вечером созвали собрание, на котором Пожиратели Смерти увидели стройную фигуру, удобно устроившуюся бочком на коленях их Лорда. Голова лежала на стыке бледной шеи и плеча, в то время как длинные паучьи пальцы одной руки перебирали длинные черные волосы, а другая рука лежала на небольшом участке обнаженной кожи на бедре мальчика. Высокий мужчина встал, аккуратно держа мальчика на руках, и осторожно переложил его в более маленький, ранее незамеченный трон, стоящий рядом с его собственным. На новом месте стройная фигура свернулась калачиком, упираясь локтем в подлокотник, положила голову на руку и наблюдая за ними зелёными глазами из-под опущенных век. Волдеморт с мягкой улыбкой провёл пальцами по бледной щеке, а затем повернулся к своим слугам: — Этот мальчик принадлежит мне. Он связан со мной брачными узами, и вы должны обращаться к нему соответственно. Никто не должен причинить ему вреда, иначе заплатит своей жизнью. Вы будете относиться к нему так же, как и ко мне. Все Пожиратели Смерти опустились на колени и произнесли в унисон: — Да, Мой Лорд. Да, Молодой Лорд. Снейп доложил о своих новых знаниях Дамблдору, который задумчиво нахмурился. Глаза его яростно сверкали, когда он планировал выяснить личность несчастного юноши, которого, очевидно, принудили лечь в постель Волдеморта. Рон и Гермиона, старосты школы, побледнели при мысли о том, что кто-то мог быть связан с… Ним. В течение следующего года Пожиратели Смерти заметили, что их Лорд стал ещё больше опекать своего маленького супруга. И причина этого стала очевидна несколько месяцев спустя, когда живот худощавого мальчика округлился, и он практически парил по коридорам, светясь от счастья в полумраке залов. Волдеморт почти всюду следовал за своим маленьким спутником, нося его на руках, усаживая к себе на колени или ложась рядом с ним на сочную зеленую траву. Пара грелась в лучах солнца, и Темный Лорд использовал любую возможность поцеловать свою любовь, своего маленького ангела и нежно погладить растущий живот своими длинными пальцами, поклоняясь растянутой коже, пока Гарри краснел и тихо хихикал, зарываясь пальцами в волосы Волдеморта. Дамблдор был пойман и приведён в поместье в конце войны, когда Молодой Лорд был на восьмом месяце беременности. Его живот был так явно полон ребенка, а ангельское личико спокойным и счастливым. Дамблдора заставили опуститься на колени перед двумя тронами. Волдеморт царственно восседал в своём, в одной руке держа палочку, а другой сжимая руку своего супруга. Маленький мужчина лежал, свернувшись калачиком на своём троне, а чёрная мантия с капюшоном скрывала его лицо и выпирающий живот. — Том, даже если для тебя уже слишком поздно, зачем ты удерживаешь этого юношу при себе? — вздохнул Дамблдор. В его голубых глазах светилось разочарование. Волдеморт засмеялся, отпустив маленькую ручку, чтобы провести своей рукой по длинным шелковистым волосам, откидывая капюшон и показывая утонченные черты лица распростертому ниц Дамблдору и всем его последователям, связанным и прикованным к стене. Старик ахнул от ужаса, а Гарри безмятежно улыбнулся. — Я сам пришёл к Волдеморту. Я пошёл с ним добровольно. И я люблю его, — слова были произнесены так тихо, что всем пришлось напрячься, чтобы их услышать. Но как только они это сделали, все приверженцы Света побледнели от ужаса. Гарри встал, принимая руку помощи Волдеморта. Его мантия распахнулась поверх рубашки и брюк, показывая округлившийся живот. Волдеморт прижал Гарри к себе и нежно погладил его живот, а затем щеку и повернув его голову, и поцеловал в пухлые красные губы. Гарри снова улыбнулся. И эта улыбка осветила всё его лицо. Гарри нежно обнял свой округлившийся живот. — Гарри! — ахнул Дамблдор. — Он злой! Ты должен уйти от него! Гарри позволил подхватить себя на руки, и оказаться в объятиях Волдеморта, положив голову ему на сильное плечо. — Может быть, он и злой, а может и нет. Знаешь, я тоже мог бы быть злым. Наше прошлое были достаточно похожим для этого. А что касается того, чтобы уйти от него… Зачем мне бросать того, кого я люблю, и оставлять своего ребёнка без отца? — Ты можешь отдать его! — раздался голос из толпы сторонников Света. — Ты можешь убить его, пока он не стал таким же, как его отец! Лицо Гарри изменилось. Его ангельское личико, прежде довольное и счастливое, теперь выражало ярость и отвращение. — Я бы никогда так не поступил! — прошипел он. — Ну и что, если он вырастет таким же, как его отец? Я был бы только горд! Дамблдор наблюдал со слезами на глазах, как Пожиратели Смерти убивали его друзей и союзников, и как Волдеморт отступил к своему трону, держа Гарри на руках, как будто тот был самым совершенным существом во всём мире. За секунду до того, как его собственная жизнь оборвалась, когда старость взяла своё и привела его к остановке сердца, Альбус Дамблдор узнал, что Том Риддл наконец-то сделал это. Он нашел свою любовь, причем в самом маловероятном человеке — Гарри Поттере. Ровно через месяц Харридан Риддл родил здорового мальчика после восемнадцати долгих часов родов, в течение которых он ругался, как матрос, на пяти разных языках, включая Парселтанг, и трижды ломал Волдеморту руку. Александр Мортимер Риддл тихо лежал на руках у матери, пока его отец нежно обнимал вспотевшего супруга и ласково гладил крошечное личико младенца: — Я люблю тебя, — прошептал Волдеморт волшебнику в своих объятиях, целуя его тёмные волосы. Гарри прислонился к своему мужу и улыбался, глядя на своего сына. И в тот момент он понял, что всё было идеально.