catch the feeling

Чем дольше тянется поцелуй, тем отчётливее Итэр чувствует, как слабеют руки. Стараясь опуститься осторожно, он все равно падает и придавливает своим телом бедного адепта. Сяо стонет в поцелуй, и всё это: жар чужого тела, осознание того, что сейчас происходит, и, быть может, недостаток кислорода — окончательно ломает что-то внутри. Дальше заходить нельзя, мелькает мысль и тут же теряется в затянувшем мозг тумане. Приходится приложить усилия, чтобы наконец оторваться от сладких губ и заставить себя сделать глоток свежего воздуха. Эфир, покачав головой, опускает взгляд на Сяо под собой: Якса выглядит… слегка растерянным и, господи, таким жаждущим чего-то, о чем понятия не имеет. Его лицо расслаблено, как в те редкие моменты коротких снов и ещё более редких улыбок. Сяо, вопреки ожиданиям, не исчезает, хотя для него это раз плюнуть — рассыпаться на десяток бабочек, ускользнуть из его рук, как тысячу раз делал раньше, оставляя после себя лишь едва уловимый запах миндаля. Сяо не закрывается, не хмурится, не пытается оттолкнуть, а наоборот, раскрывает свою душу — черную и вязкую, как гниющая кровь мертвых божеств, в которой он барахтается вот уже сотни лет. И Итэр пропадает, добровольно лезет во вспоротую грудную клетку капкан, где так заманчиво бьется грязное, израненное, но все ещё живое сердце наживка. И, стоит только вгрызться, как капкан захлопывается, и бедная добыча навечно оказывается запечатана под ребрами. — Итэр? — слабо зовет адепт, едва оправившись от сковавшего все тело смущения. — Что ты… — Ты в порядке? «Бессмысленный вопрос» — думает Эфи. Но тот миг, который Сяо тратит на обдумывание ответа, он использует для того, чтобы снова приподняться на руках. Они немного подрагивают, но нужного эффекта он достиг — тупое желание вжаться в Сяо бедрами стало меньше давить на затылок. — Жарко, — тихо выдыхает Якса, смущенный и самой ситуацией, и слишком очевидной реакцией своего тела. Итэру самому теперь хочется сбежать и спрятаться, потому что его топ уже давно противно прилип к спине, а виски взмокли — он отлично понимал, насколько Сяо жарко. «Нельзя.» — светится красным неоном в голове надпись. Но грудь отчего-то сдавливает нежностью и… жалостью. Разве может он вот так просто оставить Яксу одного? Такого горячего, распаленного и совершенно точно не знающего, что можно сделать со своим телом. А может, Сяо уже…? Интересно, как это выглядит и звучит… Коротким кивком Итэр прерывает непрошеные фантазии и старается сконцентрироваться на реальности. Здесь. Он и Сяо. Глупый и очаровательный бессмертный дух… Взять, взять, взять… — Я могу… — в горле пересыхает от осознания того, что он собирается сказать и что собирается сделать. — помочь. Последнее слово звучит совсем хрипло, но Путешественник, вопреки своим желаниям, не отводит взгляд от глаз Сяо. И он видит там ответ — опять же, до неловкого очевидный им обоим. Но в эту игру, где они смущаются по очереди, он проигрывать не намерен. И немного, совсем немного хочется услышать… — Если ты… Я… — о, с каким трудом даются слова Охотнику на демонов. Щёки раскаляются, дыхание учащается. Он не может произнести это вслух, потому что сам не понимает, чего просит. И всё равно роняет тихое «пожалуйста», надеясь, что этого будет достаточно. Итэр готов взвыть. Недостаточно, нет, мало, мало, мало! Так до обидного мало. Но нет, он не будет давить на Сяо, не здесь и не сейчас, не в этот раз, и не в следующий. Когда-нибудь потом, быть может, Якса его по-настоящему попросит, и тогда он… Нет, нет, нет, он обязательно подумает об этом потом, а сейчас… — Обними меня, — шепчет он в красное ухо, опускаясь на локти, прижимаясь к замершему в ожидании телу, в очередной раз борясь с желанием резко двинуть бедрами. И на этой, казалось бы, простой просьбе адепт зависает. Неуверенно комкает простыни в руках и так же неуверенно кладёт ладони на талию Путешественника. Сердце затапливает щемящей нежностью. — Вот так, да, — он опускается чуть ниже, и чужие руки уже смелее скользят вверх по его спине. — Ты молодец. Только… не пугайся, ладно? Сяо фыркает в своей привычной манере. «Разве есть в этом мире что-то, что способно напугать бессмертного Охотника на демонов?» Но как только рука Итэра соскальзывает с напряженного живота под пояс штанов, он дергается, едва ли не вскакивая, и ударяется подбородком о ключицу Итэра. — Тшш, — ласково звучит над ухом. Мягкие губы прижимаются к виску. — Все будет хорошо. И Эфи правда старается не торопиться, сделать все аккуратно и медленно, но его светлые и нежные чувства к адепту отчаянно тонут в подступающей волне чистейшей похоти. Мысленно ругая себя, он все-таки слегка вжимается бедрами в подрагивающее тело, чтобы получить хоть каплю стимуляции. При таком темпе это не должно стать большой проблемой… Но чем медленнее он водит пальцами, тем чаще Сяо вздыхает, ворочается, будто пытается прижаться еще ближе, нарочно ломая и без того слабое сопротивление. — Итэр… И когда чужие бедра впервые нетерпеливо толкаются в руку, все возводимые запреты и данные себе обещания смываются напрочь. Он целует Сяо только ради того, чтобы окончательно сойти с ума и погрузиться в этот всепоглощающий жар. Господи, как же его хочется, хочется, хочется… Рука мокрая, и он совершенно не понимает, от чего: от того, что ладони потеют; или, быть может, он, сам того не замечая, применяет силу гидро; или, Архонты, Сяо ведь не может быть настолько возбужден, чтобы течь так сильно. Невыносимо, адски жарко, и, господи, Итэр точно может кончить без единого прикосновения к себе: он упустил момент, когда Сяо под ним начал извиваться так сильно, что — боже, боже, блять — терся о его член. Ощущение реальности ускользало с каждым ударом сердца, с каждым очаровательным тихим стоном, слетающим с чужих губ. Когда ногти адепта скребут по его спине, Эфир начинает двигать рукой быстрее, пока на фоне маячит мысль о том, как много он сейчас упускает. Как хорошо было бы сейчас наблюдать за тем, как изламываются брови и закатываются глаза, как краснеют искусанные губы. Но он не видит ничего из этого, потому что Сяо прижимается к нему так тесно, доверчиво и отчаянно, что между ними едва остаётся достаточно пространства, чтобы Итэр смог его довести. Мелкая дрожь проходится по всему телу адепта, и Эфир, предчувствуя долгожданный момент, весь обращается в слух, как вдруг… Накрывает его самого. Ровно за секунду до того, как тело Яксы выгибается в сладких судорогах, в глазах Итэра темнеет, а в ушах поселяется пронзительный звон и гул крови, заглушая собой чужой стон. Обидно. Приходить в себя оказывается труднее, чем обычно. Мышцы живота сводит от того, как долго они были напряжены, и Путешественник позволяет себе маленькую слабость, утыкаясь горячим лбом в чужое плечо. Секунда раздумий приводит к тому, что он, как более опытный, должен-таки проявить инициативу и взять на себя ответственность. — Кхм, Сяо… — Потом, — прерывают его на полуслове. Итэр удивленно моргает и поворачивает голову, чтобы увидеть алеющие щеки. — Поговорим потом. Мигом спустя тело Эфира падает на пустую кровать, а призрачная бабочка издевательски мелькает прямо перед носом и тут же растворяется в воздухе. Его, что… Бросили?