3
14 декабря 2023 г., 21:53
Кира носится по больничке. Халат нараспашку, твердый взгляд, работа, работа, работа.
А Зима гоняет скорлупу по полю, курит рядом с Турбо, кричит:
— Э! Че филоним? Ать два, ать два. И снова седая ночь!
Пацаны запевают песню рванным хором.
— Ералаш! — Турбо. — Дохлик, бабке своей матюкайся. Бежим, бежим, бежим! И только ей доверяю я!
Кира толкает каталку, спотыкается и облокачивается о стену, тяжело дышит, возвращается к регистратуре и садится на лавочку, откидывает голову и закрывает глаза. В ушах отдается гулом сердцебиение.
— Кир! — шикает Ира у стойки. Кира не реагирует. — Эй, Зималетдинова!
Кира, не открывая глаз, отмахивается, не в силах произнести и слова.
— К тебе пришли.
Кира протирает лицо и поднимается, не сразу находит взглядом стоящего у стойки регистратуры мужчину. Кащей. Стоит такой довольный, держит небольшой букетик гвоздик, улыбается. Сзади него на скамейке сидят какие-то два пацана.
— Кирюш, вот, — протягивает цветы.
Кира ровно смотрит на цветы, переводит взгляд за спину Кащею, осматривает пацанов — один какой-то побитый, другой держит его за плечо. Кира вздыхает.
— Что это?
— Цветы.
Кира с некоторым пренебрежением берет цветы.
— Я про этих, — кивает в сторону пацанов.
Кащей оборачивается.
— А, да это скорлупе прилетело. Вспомнил, что у нас теперь есть доктор, правильно? Вот и пришел.
Кира кивает пацанам в сторону и направляется по коридору, кричит регистраторше:
— Оформи на меня, Ир!
Кащей машет скорлупе, те поднимаются и тащатся за Кирой. Кащей ровняется с Кирой, осматривает ее уставший вид. Кира открывает дверь палаты, пропускает пацанов вперед. Сажает пацана на койку, осматривает разбитый висок.
— Как зовут? — равнодушно спрашивает Кира.
— Зубр.
Кира хмыкает, надевая перчатки и доставая инструменты.
— Ерунда тут, а не рана.
Кащей садится рядом с Зубром, поправляет складки пальто, смотрит на Киру, улыбается что-то.
— За что хоть?
Кира обрабатывает рану, Зубр морщится.
— За девчонку.
— Ну раз за девчонку, — протягивает Кира и лепит пластырь с ваткой. — Готово, — снимает перчатки и кидает в мусорку.
Кащей отталкивает пацана и все продолжает сидеть на койке, поглядывая на Киру.
— За девчонок у нас пацаны отвечают.
— Вижу.
— Когда смена заканчивается?
Кира смотрит на часы, не отвечает.
— В общем, все, смена закончилась. А я че пришел-то. Дискотека. Идешь.
— У меня работа.
— Это не вопрос, Кирюш. Сейчас одеваешься, едем к тебе домой. Шмотки и все дела. И едем танцевать. Ты танцевать любишь?
Кира убирает руки в карманы халата и уставшим взглядом смотрит на Кащея. Утомил он ее. Но хамить нельзя, а уж тем более показывать характер. Кира видела, к чему это может привезти.
— Полюбишь, — хлопает в ладоши. — А вы, — указывает на пацанов. — Шагайте домой. Погнали.
Зубр встает:
— Я свою одну не отпущу.
Кащей отмахивается.
— Ну и тащи. А ты, — указывает на мелкого. — Шуруешь к предкам. Кира.
Кащей встает, делает движение рукой, пытаясь положить руку на плечо Кире, но та отходит к выходу. Кащей качает головой и бодро двигается за Кирой.
***
Вахид стоит у дверей больницы, греет руки паром рта, растирает. — Где ее носит, бля, — бормочет под нос. Из больницы выходит Ира, направляется в сторону. Вахид ей свистит, Ира испуганно оглядывается. — Где Кира? — Ушла! — кричит Ира и побыстрее шурует дальше. — В смысле ушла? — хмурится Зима. — Эй! Тебе говорю! Ира не оборачивается, только прибавляет шагу и скрывается за поворотом. — Блять, — Зима в последний раз смотрит на окошки больницы. Вахид заходит в квартиру, разувается. — Мелочь! Алло, кому говорю? Спит, что ли. Зима заглядывает в комнату к Кире — пусто, идет на кухню — никого нет. Вахид разводит руками в стороны и замечает открытую дверцу под раковиной. — Это че такое? Вахид достает из мусорки букет гвоздик, брезгливо вертит в руках. — Кира, ебаный рот. А Кира оказывается на дискотеке. Музыка, шум. Все сбиты в кружки, танцуют, веселятся. Помещение освещается разноцветными цветами дискошара. У столбов мальчишки прижимают девчонок. Кира стягивает рукава полосатой кофточки к рукам, обхватывает себя. Довольный Кащей оборачивается и закидывает руку на плечи Киры. — Видишь? — кричит из-за шума, чуть нагибается к уху Киры. — Сейчас к нашим пойдем. Тут все по группкам сбиты. От нас не отходи. Еще украдут. Кира морщится. Они проходят к кругу пацанов. Кащей со всеми здоровается за руку, подводит к Кире низенького пацана в синей курточке. — Вот, это Маратик. Маратик, поздоровайся с барышней. Маратик протягивает Кире руку, Кира слабо пожимает руку парня. — Его брат сейчас в Афгане, мы с ним кореша. Как приедет, представлю. Танцуй, Кирюш. Давай! — Кащей бесцеремонно толкает Киру в круг и куда-то отходит. Марат смотрит на Киру, танцует выставляя руку и ногу вперед. — Повторяй. Два шага назад. Кира повторяет, смотря на Марата. — Вперед, руку и ногу ать! Молодец. А чья будешь? Кира танцует, концентрируясь на собственных движениях. — Сестра Вахида. — Зимы, значит. Так это за тебя его так. Ниче, мой братюня приедет — такого не будет. Давай, Кир! Резче! Кира втягивается в танец и даже улыбается. Марат смеется, такой он смешной парень, комфортный. Чего-то кривляется. По рукам проходит бутылка спиртного. Марат делает глоток, протягивает Кире. Кира с недоверием осматривает бутылку, подносит к губам, глотает и морщится. Марат гудит, по-мужски хлопает Киру по спине. Кире уже весело. Кружится, смеется, хлопает в ладоши с Маратом. Играет ее избитый Ласковый Май. А она же не дура — знает наизусть. Кричит, прыгает. И тут музыка меняется — медляк, будь он не ладен. Пацаны расходятся, у всех девчонки. Кира тушуется, ей бы отойти куда-нибудь, нечего тут киснуть. Кира оборачивается и упирается в чью-то крепкую мужскую грудь. Поднимает взгляд, потирая лоб. Турбо. Турбо, блин. А Турбо смотрит на девчонку сверху вниз, молчит. Кира считывает его взгляд, как вроде предложение, но такое, сомнительное — мол, если хочешь, давай, клади руки мне на плечи, потанцуем. Но Кира не принимает правила игры и просто смотрит на парня. А он на нее. Юбочка вон, кофточка в облипку, только изношенные ботинки выдают в ней ту замыленную трудягу из больницы. Турбо делает маленький шаг вперед, хотя куда уже ближе. Его рука находится в пределах ее талии. Они оказываются в сантиметре от танца, в секунде от того, чтобы неловко шататься под музыку, но их прерывают. Вахид дергает сестру за руку. Кира тут же приходит в себя. — Медляк? Хуй там, а не медляк! Ты че тут делаешь? А ты, грабли убрал! Турбо поднимает руки вверх, отходит в круг к пацанам. Музыка меняется на более бодрую, Кире приходится напрягать слух, чтобы услышать брата. Она морщится. Брат явно настроен на скандал. — Я жду ее как придурок у больницы, мерзну, а мне говорят. Ушла! Ушла, блять. Иду домой, хуй там и веник какой-то. Кто принес? Кира молчит. Вахид тянет ее через толпу к гардеробу. — Вырядилась, блин. Покороче юбку найти не могла? Дыхни. Дыхни, кому говорю. Еще и пила! Кира вырывает руку из хватки брата. — Че ты на меня гонишь? Сам сказал, что на дискач сводишь. Зима забирает куртку Киры, накидывает ей на плечи. — Вот именно! Я сказал. Я! А ты сама поперлась. Умная самая? Раз умная, дома сидеть будешь. Вахид грубо тянет Киру за собой на выход. Из-за поворота выходит Кащей в компании более взрослых мужчин — Старших. Рядом стоит тот самый — Зубр, с ним пухлая девчонка, блондиночка, одетая явно более открыто, чем надо. Кира беглым взглядом обводит ее и смотрит на Кащея. У Кащея в руках бутылка спиртного. — Куда это мы? Кащей идет на Зиму, Зима делает шаг назад, заводя Киру за спину, будто бы прикрывая. — Домой, — коротко. — А че так? Дискач тока начался. Так не пойдет. Кащей обходит Зиму и ловким движением берет Киру за руку, кидает Зиме куртку. Вахид ловит куртку, хмурится. Кащей вкладывает в руки Зимы бутылку. — Хлебни, расслабься. Совсем зашугал сестренку. Дай оттянуться! Пойдем, Кирюш, пропустил медляк, ниче. Будут еще. — Кащей, — кто-то из старших. Кащей недовольно оборачивается. — Там дела. Кащей закатывает глаза, хлопает Киру по плечу, идет к Старшим. — Знаешь, как кайф обломать. Ну пойдем, пойдем. Дела у него. Зима снова накидывает на сестру куртку. — Зима! Вахид оборачивается. — Сегодня ладно. Уважаю за настойчивость. А так, сестренку приводи ко мне. Неразговорчивая она у тебя. Ниче, разговорим. Отдыхайте, — Кащей скрывается за поворотом. Зима вытягивает Киру на выход из ДК. Кире бьет холодный воздух в лицо. Зима сбивчивыми движениями одевает сестру, застегивает куртку. — Шапка где? Бля, — снимает свою шапку, размашисто напяливает на Киру, натягивает до ушей. Кира недовольно поправляет шапку. — Ты со старшими не якшайся. Поосторожнее. Кира и Зима направляются по дороге, шумная дискотека остается позади. Брат и сестра обходят редкие тачки и пацанов с девчонками. Вахид берет сестру под руку, когда та чуть подскальзывается на льду. — Да он сам пришел. — Кто? — Зима останавливается, серьезно и даже несколько беспокойно смотрит на сестру. — Костлявый ваш. — Кащей, блять. Кира поворачивается к дороге, Вахид ее останавливает за плечи, смотрит прямо, наклоняется к лицу. — Кира, нет-нет-нет. Только не он. Его цветы? Кира кивает. — Ебаный, — Зима отклоняется, закрывая лицо руками. — Так, слушай меня. Приходит к тебе, ты… Бля, ему же так и не скажешь прямо, ебнет. Что делать, что делать, — бормочет. — Слушай. В глаза ему не смотри, не улыбайся, юбочки, — оглядывает сестру, — нахуй. Поуродливее давай, поуродливее. — Че я тебе? Нос отращу? Пузо прикреплю? — Кира! — кричит. Кира дергается — брат говорит серьезно. — Без шуток. Он урод. Клал я на то, что он старший. Сам видел, как он обращается с девчонками. Тебе это не надо. Мне это не надо! — Ты думаешь, я, бля, ноги перед ним развожу? Да я ничего не делаю! — Верю. Да и вижу. Но! — тяжело дышит, берет лицо Киры в руки, сжимает нежно так, что губы Киры складываются в бантик. — Что-то надо придумать, придумать… Блять, если бы не этот разъезд! Уебу их всех нахуй. Кира смотрит на брата как может утешительнее. Они двигаются дальше. Молчат. В далеке виднеется родной подъезд. Зима останавливается и вскидывает палец вверх. — Турбо! Все. Придумал. Я встречаю тебя с больнички, будь она неладна, из колледжа. Не могу — придет Турбо. Если нас нет — никуда не идешь, поняла? — Да поняла, а че делать, если этот припрется? — Приходит Кащей, прячешься до последнего. Не получается, звонишь пацанам. Кому угодно, кого я знаю. И я постараюсь тебя забрать. Берет сестру за руку, открывает дверь подъезда, пропускает Киру вперед. — Юбку-резинку эту нахуй выброшу. Вырядилась, блин. — Ты ее покупал? Я ее знаешь за сколько брала? — Да мне плевать! — Не отдам. — Ах ты, а ну иди сюда. Кира бежит вверх по лестнице, Зима гонится за сестрой. Раздаются веселые крики.***
Турбо стоит у колоны, потряхивает бутылку и скучным взглядом окидывает зал. Стоит девчонка. Турбо отталкивается от колоны и подходит к девчонке, ставит бутылку на пол, кладет руки ей на талию. Та оборачивается. Несимпатичная. Ниче, не в этом дело. Девчонка тут же кладет руки на плечи парня, шатается. Турбо лениво скользит по ней взглядом, наклоняется, рвано целует. Тут все просто. — Чья? — хрипло. Ему, если честно, похуй. — Ничья. — Славно. Турбо целует девчонку взасос. Она отвечает смело. Турбо это подмечает — опытная, явно не из чистых. Ему это только на руку. Турбо толкает девчонку к каморке, закрывает дверь. Целует, водит руками по телу, приставляет лицом к стене, юбку задирает, хуй вставляет. Девчонка пытается обернуться, Турбо ее останавливает, хватает за темные волосы, рваными движениями толкается. Темные волосы. Волосы. Турбо ловит себя на мысли, что сейчас он не с этой девчонкой, а с той, что скорее всего уже спит дома. Турбо задирает кофточку и целует девчонку куда-то в поясницу. Такого он раньше не делал, да и такого возбуждения у него давно не было. И дело тут не в этой, что пошло стонет. Дело тут не в этой. Кира переворачивается на кровати и смотрит в потолок, протирает лицо, сдвигает одеяло в сторону и трогает себя за талию. Кажется, именно там почти была его рука. Кира резко накрывается одеялом и отворачивается к спинке дивана. Спать. Нужно спать. Турбо кончает девчонке на спину, вытирает руки о какую-то тряпку, смотрит на макушку темных волос и выходит из каморки. С этим надо что-то делать, иначе… Иначе.
