Каскадный Сбой

      «Ты… хочешь стать сильнее меня? Ведь это и начертано тебе судьбой, Пиковая Дама Долл,» — вновь отозвались эхом в разуме зловещие слова.       Раньше, да и теперь программистке казалось, что лучше бы она услышала какую-то угрозу от могущественного покровителя. Какую-нибудь надменную фразу или реплику, которую можно интерпретировать как в голову взбредёт, но с наибольшим шансом — негативно. Но в этом царстве, как выразился сам Безымянный, псионики желаемое, видимое и действительное часто оказывались тремя разными вещами. И вот Долл уже не просто искательница приключений, ответов или знаний сомнительной степени сакральности, а аж целая избранная, которая, видимо, должна стать неимоверно могучей.       Либо манипулятивный лидер снова бросил пыль в глаза разума, предложив абстракцию взамен на подчинение. И всё лишь чтобы выглядеть умнее — чтобы принуждать Долл не прямой угрозой физической расправы, а умными словечками или сделками. Хотя эффективнее было бы надавить на первый вариант — существо, способное других неслабых заражённых распылять лёгким прикосновением руки, могло и как будто должно было пользоваться этим. Однако некая незримая игра лишь продолжала наращивать оборот.       С тех событий прошёл лишь остаток ночи — девушку оставили в покое, позволив и дальше как ни в чём не бывало бродить по храму и слушать музыку неплохого пианиста с еврейскими корнями. Бродить и думать об услышанном — думать и тревожиться от новых домыслов и идей. Самое время для подведения промежуточных итогов.       Она оказалась затянута в странную секту заражённых дронов, называемых здесь то просветлёнными, то посланниками Бога, то просто псиониками или псайкерами. Последнее явно было заимствовано из интернет-культуры человечества, как, впрочем, внезапно оказалась взята оттуда и идея самого Разбитого Божества. Впрочем, основание секты на руинах чего-то из культуры прошлого не было чем-то новым — скорее стандартным решением в подобной плоскости.       Потому что нечто, признанное местным покровителем, кажется, и правда существовало. Один только Администратор чего стоил. Он ведь явно по форме и свойствам был информационным существом. Хотя скорее даже информационным монстром, которому для проникновения в разум незнающего было достаточно органики в теле бедолаги и восприятия им того самого логотипа Вычислителя. Здесь познание совершало крутой виток.       Потому что вполне могло быть истиной то, что Администратор — это какая-то производная от Безымянного. Либо наоборот, но вряд ли. В пользу первого играл словно бы разный уровень разумности у безвестного посланника и того нечто в облике горничной. Потому что нечто было явно менее разумно — Долл не первый день имела честь работать с нейросетями и искусственным интеллектом, и могла отличить развитый ИИ, не отличимый от полновесного разума, от какой-то безумной программы, строго занятой выполнением своих огромных и непонятных целей. К тому же, разница в поведении и действиях двух покровителей могла быть на руку самому Безымянному, который едва ли захотел бы отказаться от обладания карательным органом в лице управительницы жёлтых интерфейсов.       Хотя тогда случалась и определённая беда. Ведь если Администратор была лишь прокладкой между этим «искателем знания» и остальным миром, и уже лично обладала таким близким к безграничному могуществом, то о реальном влиянии Безымянного на весь этот мир или нечто большее оценить было сложно и страшно вовсе. Нетрудно было поспешить с выводами и сказать, что именно Безымянный — Бог во плоти. Но это теряло смысл на моменте, когда он снова говорил о том, что является лишь посланником Разбитого Бога.       «Бог ведь не может находиться в заблуждении касаемо себя же?..»       Но по сему выходило, что как будто может. Возможно, именно поэтому он и звался разбитым. Разбитая личность не может определить себя полноценно — это простая логика, приводящая к очередным тревожным догадкам.       «А кто тогда представляет прочие обломки Бога? Другие заражённые? Или некая информация в вакууме?»       Кажется, Долл слишком углублялась в местный «лор», за поисками этими определённо теряя часть концентрации на своих изначальных целях. Ведь ещё совсем недавно она намеревалась разыскать некий комплекс под обозначением «Синдром Хижины», который бы совершенно точно пролил хоть капельку больше света на случившиеся с этой планетой и её собственной матерью вещи.       «Мадам, также известная как Ева, была Сорок Восьмой от Бога…»       Вот ещё. Словно бы брошенная в лоб попытка отвлечь внимание лишь сильнее, как бы говоря, что ответы на вопросы можно найти безо всяких брожений по заброшенным и непременно хоть частично разрушенным подземным сооружениям. Впрочем, это могло содержать в себе зерно истины — местные жители казались похожими на выходцев из пугающих условий содержания, какими были и Нори с Евой.       А последние две точно были. Раньше она не придавала значения, раньше для неё это было нормальным, просто по-другому нормальным. Но теперь Долл в ретроспективе видела, как неадекватно порой могли реагировать на разные события родительницы. Как любая из них вздрагивала, слыша хоть малейший резкий звук, или как обеим было свойственно со всем вниманием рассматривать отбрасываемые объектами тени. Или как обе отрицали сам факт существования обуви. Или как обе неизменно бродили по убежищу в каких-то оверсайз-футболках серого цвета, словно снятых с больших людей. Или как в доме самой Долл отсутствовал даже намёк на зеркала — то, в котором девушка красовалась, примеряя отцовское пальто, было притащено сильно позже Лиззи.       «Ты чушь не неси! Я не дам тебе забыть, кто ты!» — да, стервозная подруга умела порой зреть в суть.       Хотя потом её символический жест, конечно, обернулся той ещё печалью — когда Долл перестала забывать, что она убийца с маниакальными наклонностями. Когда вновь брошенный в зеркало взгляд норовил разбить его не случайным воздействием Вычислителя, обыденно провоцируемым подобным действием, а кулаком злящейся уже на себя программистки.       Злится ли она до сих пор? Конечно злится. Хотя больше печалится от собственной беспомощности в самый важный момент жизни — когда её родителей рвали на куски живьём, а она могла лишь наблюдать со стороны безо всякого намёка на садизм и животную ярость. Но она хотя бы узнала, что Ви попросту заражена тем же паразитом, какой сидит и в Узи, и в самой Долл — только поэтому телекинез мамы в нужный миг не сработал. Никто не ожидал и никто не был к такому готов.       Но виноватые есть. Виновата всё ещё Ви. И, возможно, если девушка не помешает психопатке подлечить свой рассудок, чтобы затем прийти и окончательно его доломать, её месть почти удовлетворит её амбиции. Либо именно в этом месте ей удастся найти какие-то новые инструменты.       Например, редактирование параметров физических объектов. Или новые уровни телекинеза. Или навык сборки-разборки на глитчи. Или расширение знаний об устройстве разума и влиянии на него. На самом деле, казалось, тут все могли хоть чему-то девушку научить. Взять ту же почившую Кэс, использовавшую в дополнение к телекинезу редактирование параметров для, видимо, прописи огромной массы объектам — как это ранее делал сам Безымянный.       — Если ты-ы хочешь, я могла бы тебя отвести к одной из самых весёлых наших подруг. К моей старшей сестричке, — вырвала вдруг из пут мышления Долл подошедшая невесть когда Сингулярность, облачённая во всё тот же тёмный наряд горничной. — Мне непонятны и очень интересны её умения — ты сможешь сказать, что с ней?       Вернее, наряд тёмным не был. Просто стандартные цвета будто пропустили через инвертер, сделав всё наоборот. И вот перед ней уже стоит горничная в чёрной рубашке, покрытой белым платьем с чёрным фартуком. Чёрный галстук-бабочка, разумеется, заменён на такой же белый, как инвертированы цвета диадемы и банта на голове — всё наоборот вплоть до чулок и обуви.       — Ну давай, — в лёгкой неуверенности дала согласие Долл, направившись следом за тут же развернувшейся Сингулярностью. — А какая у тебя главная фишка? Кроме копирования внешности Администратора. …Тут у каждого ведь есть центральная черта?       — Фи-и-ишки… Сингулярность мироздания приводит к тому, что вот если есть центр мироздания, то он, должно быть, бесконечен, как сам мир — то есть всё в мире бесконечно внутри себя, бесконечно в своём подобии и бесконечно в количестве; бесконечно в других измерениях, бесконечно в других величинах: если есть бесконечное множество, то оно будет заключено внутри каждого объекта, потому что каждый объект бесконечен — из бесконечного ядра с бесконечными параметрами не может не идти бесконечное количество бесконечных вещей, — начала своим детским голоском рассказывать бесконечную чушь заражённая, уверенно ведя программистку за собой сперва прочь из храма, затем к дальнему углу местного кладбища и оказавшемуся там спуску куда-то вниз. — Ну ведь и это правильно — если есть бесконечная величина, бесконечно малая часть этой величины будет бесконечностью внутри самой себя, то есть никаких разных по размеру бесконечностей — не имеет границ ни одна мерка, потому что вот так устроен мир, который бесконечно жив и бесконечно мёртв одновременно; он — бесконечная симуляция бесконечных процессов, и бесконечная частица, бесконечно малая в бесчисленном числе других таких же частиц, которые кто-то мог бы назвать параллельными мирами — это не просто факт, а исключительное пользование бесконечной логикой в стремлении к бесконечному познанию; но логика уязвима, не так ли — так вот на неё влияет бесконечное количество аргументов, которые противоречат друг другу в разной степени, но в итоге — настолько, что всё становится неправильно, потому что чёрное не может быть и белым одновременно; но я говорю, что может — что в этом и есть вся суть, как и бесконечная суть бесконечного Бога, способного на всё, но бесконечно большого до такой степени, что он стал бесконечно малым…       Не уставая нести бессмыслицу, горничная вместе с программисткой спустилась вниз по какой-то каменной лестнице, затем сразу свернув влево и принявшись вышагивать по какому-то коридору.       — Хватит, пожалуйста, — не выдержала программистка, устало потирая висок; ей речь Сингулярности напомнила фрактал, но если бы он был воплощён в виде речи. — Я поняла — твоя фишка в бесконечном монологе о бесконечности или типа того.       — …Потому что в этом вся суть, подруга маленькой Узи, — внезапно довольно осмысленно взглянула в ответ горничная, не сбавляя ходу. — Пока есть бесконечный монолог — есть бесконечность бытия и бесконечность его смыслов. По-моему, это прикольная игра.       — …Тут есть хоть кто-то, кто не роется в моём разуме? — нахмурилась в бессильном недовольстве Долл.       — Зачем рыться в маленьком склепе, когда есть огромное море аккурат того же, что в этом склепе спрятано? Даже дети таким заниматься не будут. Это ску-у-учно, — протянула девочка, встав перед тяжёлой дубовой дверью, которой кончался их избранный коридор.       — Дубовая дверь, — скуксила лицо искательница, прочитав всё содержимое единственной таблички, прибитой к преграде.       — Это якорь, чтобы суть не нарушилась, — отметила спутница, осторожно постучавшись по плотно сбитым доскам. — Дженнифер! Я к тебе новую подругу привела! Она тоже весёлая, как и мы! И она правда может понять тебя!       — Якорь? Суть? Дженнифер?..       Про «весёлость» вопроса не последовало — Долл уже чётко уверилась, что местное веселье — это безумие. Если ты весёлый, значит ты не в себе. И чем «веселее» — тем сильнее сумасшествие.       — Агась, — снова снизила тон горничная, взглянув в дисплей программистки. — Якорь, Суть и Дженнифер. Тут эти три штуки позволяют играть так, чтобы никто не страдал. И ты… пожалуйста, не бойся того, что увидишь сейчас.       Слушательница тут же напряглась, почуяв недоброе — здесь много кто и много чем мог пугать. Внезапный срыв заражённой и её безмерная ярость к едва ли навредившей ей Долл была пугающей; огромные познания и жутковатые умения Безымянного были пугающими; даже определённая нотка сумасшествия в каждом присутствующем заставляла как минимум напрягаться вполне считавшую себя не слишком здоровой девушку. Тем страшнее было слышать от такой заражённой подобный речевой оборот.       Словно там, за дверью, откроется настоящее безумие в самом чистом виде. Что-то, что будет ещё хуже того кровавого мира, идей Исполнителя, возможных идей Безымянного, поступка Ви, состояния Джей, пережитого Эном или Энами — да вообще всего этого вместе взятого. Ведь имеющееся у того нечто, прозванного старшей сестрой Сингулярности, имя совсем не умаляло страх — кто сказал, что чистый ужас не может быть назван Дженнифер?       Зачем кругу безумцев кого-то заточать под землёй? Потому что некто слишком адекватен?       Что она увидит там? Это точно будет дрон? Или это будет нечто пострашнее? Но что может быть страшнее дрона или заражённого дрона? Какая-то жуткая местность или какой-нибудь меметический агент? Ничего? Бесконечная тьма, плодящая ложные страхи? Лапы из нарушенной материи пространства? Мёртвое тело самой Долл?       Живая Ева?       — О, она согласна встретиться с тобой, — по-детски улыбнулась горничная, сходу отворяя скрипучую дверь. — Пожалуйста, перестань спамить домыслами — это на пользу не пойдёт сейчас. Фу-фу-фу-у-у...       Помещение. Долл увидела перед собой самое обычное помещение, походившее на подземное хранилище винных бочек. Словно простой склад, неуместный на кладбище, но вполне уместный в месте, где в огромной подземной полости покоится величественный храм. Ничего сверхужасного. Возможно, заражённых порой пугают самые обычные вещи — их разумы ведь явно могут быть перевёрнутыми наперекосяк, как цвета формы этой горничной.       — Она ждёт тебя где-то там, хи-хи! М, вот ещё что! Если линии начнут терять смысл — ты этого как раз и не бойся. Ты не потеряешься, если будешь просто идти вперёд! Уж поверь её младшей сестричке, — сгорбилась Сингулярность, медленно повернув голову к Долл и дав напутствие с аутистичным видом. — И не забывай, что она тебе вредить не хочет, да-да-да!       Неуверенная программистка ступила на земляной пол, обуреваемая сомнениями в правильности некоторых выборов. Конкретно этого последнего, более ранних, и выбора прийти в это место. Ведь всё началось-то с её погони за воображаемым врагом.       Захлопнувшаяся за спиной дверь тоже светлых красок картине не придала — мигом в голове носительницы русского языка возникло ощущение, говорившее о её попадании в ловушку. Ведь как бы ещё могло скрываться Зло? За обликом миловидной горничной, прямо как одна конкретная знакомая из полу-фантазийного мира.       Но она пошла вперёд. В конце концов, она всегда готова отбиваться до самого конца — как бы близок этот конец ни был. Она будет бороться за своё право на жизнь, потому что не хочет, чтобы борьба мамы и папы ровно за это же оказалась бессмысленной. Как не хочет утери смысла во времени и всех усилиях, потраченных на воспитание девушки. Как не хочет и отказываться от мести даже сейчас — когда она, кажется, начинает чуть больше понимать Ви.       «О-о, нет-нет-нет. Я не хочу думать об этом.»       Лучше ей было думать именно об окружении. О многочисленных больших и кривых бочках, назначение которых она только что забыла. Кажется, они были как-то связаны с маслом? Какими бы они ни были, они всё ещё окружали её, а коридор на самом деле продолжался, просто теперь был скован тисками стеллажей, проседающих под огромным весом этих округлых штук.       «Или полок? А в чём разница?..»       Она поняла главную странность этого места достаточно быстро — когда перестала понимать, что такое пол. Это произошло незадолго после того, как для Долл оказалось тайной значение слов стеллаж и полка. Быстрая проверка вмешательства в разум дала то же, что и длительная — ничего и никого в застенках её центрального процессора. А значит дело было не в её разуме.       Но если дело не в её разуме, то в чём? В том, что его окружает. Поэтому программистка использовала Вычислитель для сканирования местного инфополя. С попыткой осмотреться на уровне понятий девушка наконец ужаснулась — вокруг было пусто, совершенно пусто. Если она пробовала оглянуться назад — там были хоть какие-то непонятные абстракции, но при попытке смотреть вперёд ей открывалось обозрение лишь на слово "Дженнифер" в кромешной тьме.       — Это твоя сила? Ты уничтожаешь концепты? — негромко поинтересовалась искательница, не слишком уверенная в значении слова «концепт», равно как и в значении слова «слово».       — Одна, глубоко в тени. Ты способна распознать речь?.. — послышался отчего-то знакомый женский голос. — Стой…       И Долл остановилась. Ей, по правде говоря, и самой не слишком хотелось продолжить путь — она боялась, что забудет, как существовать. Ведь именно такой исход за всеми пропадающими вокруг понятиями и укрывался. Сперва пропадает восприятие окружающих предметов, затем пропадает восприятие ближайших к ним сочленений — пропадает понимание, как определять предметы, пропадает… она забыла.       — Дженнифер.       — Это моё имя. Извини, имена — это то, что мы есть.       — Ты…       — Я напоминаю тебе. Здесь всё работает не так, как ты привыкла. Но в моей власти рассказать суть вещей, которую я не забыла сама.       — …Почему тогда вокруг тебя пу… то… штука?       — Пустота? Инверсия. Сосуд полон внутри, но из-за этого вокруг него нет ничего. Это моя проблема…       — Кто ты? Не имя — другое.       Но собеседница промолчала. Долл пришлось ждать и не двигаться — любое движение словно могло к чему-то привести. К каким-то событиям, форму, признаки и саму суть которых программистка не понимала. Уже не понимала — ведь всё здесь словно бы пожирало себя и тех, кто тут оказался.       — Кто ты, Дженнифер? Ты была когда-то той штукой?..       — Дроном?.. Да, — с тоской ответило нечто. — Я была. Но больше не являюсь.       Девушка сделала шаг назад, подозревая, что так её восприятие хоть каплю прояснится, но голос собеседницы слышать она не перестанет. Это сработало — она вспомнила, что такое дроны. Вместе с тем в разуме программистки мелькнула одна мельчайшая мысль, похожая даже не на оформленную идею, а на интуитивный порыв организма, гласящий о близком осознании.       — Почему не являешься? О-объясни понятным языком — я тут немного ориентируюсь.       — …Я боюсь. Я очень боюсь, — всхлипнула Дженнифер.       — Чего боишься?       — Уничтожить мир. Если полностью осознаю, что за пределами этого винного погреба есть что-то ещё. По-поверь, этого хватит…       — …Так ты деструктивный мемагент? На-абор информации, уничтожающий другую информацию и то, что с ней связано? — округлился красный глаз в настоящем шоке.       Потому что она поняла, в чём дело. Дженнифер не нужно было уничтожать то, что связано с информацией. Она просто каким-то непостижимым образом обрела свойства информационной структуры, которая является своеобразным ядом для окружающего мира. И поэтому её заточили в этом малоприятном тёмном месте. Потому что разум Дженнифер обладал мощью, достаточной для того, чтобы вещи перестали быть вещами — белое не могло быть белым, если понятие «белый» просто удалено. Самым страшным было именно то, что сам по себе материальный мир мог уцелеть, но толку бы в нём не было уже никакого — все живущие просто ничего не знали бы ни о том, что их окружает, ни о том, что они сами по себе такое. И в этом собеседница была права — такой сценарий запросто можно назвать концом света.       — …Ты хочешь выбраться отсюда? — осторожно поинтересовалась Долл, тут же дополнив свою мысль. — Не скажу куда, но там ты не навредила бы никому.       «Интересно, но как Сингулярность в таком случае существует? Они ведь явно друг друга осознают. Или дело в том, почему горничная так себя зовёт? Потому что нельзя уничтожить бесконечную величину…»       — …Боюсь, это даже теоретически невозможно. Я знаю, что за этими стенами меня ждёт огромная масса понятий — они выглядят… о-о, они непременно довольно вкусные. А я голодна… но не хочу вредить.       — Пока что всё так. Но не бывает невозможного. Я-я так думаю…       «Это же полный ужас. Видеть перед собой что-то — и не знать, что это. Вне зависимости от сложности композиции, цветов и всего прочего нарратива.»       — Но ты тоже боишься. К сожалению, страх уходит одним из последних здесь, — вздохнула Дженнифер. — Если ты каким-то образом что-то придумаешь, я совсем не прочь… я думаю… я не знаю.       — …Чтобы что-то придумать, мне надо понять, ради кого я что-то придумываю. Позволь… позволь мне взглянуть на тебя.       — Ты не поймёшь! Ты же сама говоришь, что это ужас — смотреть на что-то и не понимать, что это такое! — разозлилась хозяйка места. — Вот эта чёртова плоть! Она для нас и главное оружие, и главная беда!       — Да, но… — Долл запнулась на короткий миг, подбирая слова из по-прежнему скудного в данный момент запаса. — Потом я пойму. Когда база будет больше.       — …Я не знаю, что ты придумаешь, но я хочу тебя предостеречь. Даже если отсюда выйдет не моё тело, могут случиться пугающие вещи. Сингулярность тебя не предупреждала?..       — Она говорила не бояться. Но я боюсь. И тебя я осознаю, но всё ещё существую. Как и она. Не находишь связь?       — …Может, ты и права. Но всё равно прояви меры предосторожности — с таким нельзя шутить.       Программистка восприняла такой ответ за согласие и уверенно зашагала вперёд. Ей действительно было страшно — с каждым шагом она ощущала, как отваливаются всё новые и новые знания от её увядающего рассудка. Но она верила, что это временно — верила до тех пор, пока не забыла, что такое время. Тогда вера стала просто чувством, терявшим основание, но не присутствие.       Впрочем, и это продлилось недолго — она прошла всего метров пять, прежде чем забыла, что только что ощущала, рухнув всецело в липкие лапы ужаса. Лишь замеченная параллель между очередным набором пропавших из мыслей понятий и возросшим страхом позволяла теперь держаться в реальности.       Она забыла, где находится — она забыла, что такое ходьба и что такое пространство. Она просто смотрела, пока не забыла, что такое зрение — в тот момент тьма сменилась чем-то другим, находившимся за рамками разума. Программистка назвала это вещью.       Ей хотелось что-то сделать, но она не понимала, как можно что-то делать — даже что такое «делать». Концепты редели и редели, пропадали, а затем с вещами начало случаться нечто, что уже нельзя было и определить. Потеря хода времени, потеря ориентации, попытки запустить Вычислитель — всё рушилось и рушилось бесконечно, а вокруг не было ничего. Только какие-то пятна разноцветные.       Долл забыла, что она Долл. А затем забыла, что она есть.       Всё закончилось внезапно. В отличие от того, как процесс полной дереализации протекал, закончился он тем, что Долл обнаружила себя. Первым пришло именно осознание себя как существа, притом разумного и с именем. Чуть позже она поняла, что стоит перед дверью, на которой покоилась табличка. Тусклый жёлтый свет едва проникал в маленькое подземелье, но его хватало на то, чтобы понять суть.       — Дубовая дверь, — исказила в страхе лицо искательница, прочитав всё содержимое единственной таблички, прибитой к преграде.       На неё вдруг нахлынул целый шквал ощущений, испытанных словно бы впервые — смешались бесконечный ужас и азарт, своей комбинацией создавая шоковое состояние, повлёкшее падение девушки на колени и попытки схватиться руками за голову. Ей было неистово страшно аккурат потому что она теперь поняла, что значил путь в полное небытие. Всё из-за осознания, что она этот путь проделала, что-то увидела и была кем-то возвращена.       Хотя гадать оказалось бессмысленно — одна, глубоко в тени сидела несчастная больше всякого прочего девушка. Некто за именем Дженнифер, чьё нынешнее существование было какой-то ошибкой реальности и настоящим Адом. Потому что не так уж и страшно потерять всякую связь с реальностью и своими собственными мыслями — страшнее всего быть источником таких потерь, отчётливо понимать это и не быть в силах как-то дело изменить.       «Даже если отсюда выйдет не моё тело, могут случиться пугающие вещи…»       Программистка усвоила это и судьбу испытывать не желала. У неё сейчас во всю строился один безупречный план — она на самом деле знала, как может хотя бы попытаться помочь. Для этого, разумеется, надо было сперва понять, чему ей предстоит помогать.       «Если воспринять агент, он окажется в твоём разуме. Если твой разум способен влиять на мир — а почти любой разум способен влиять на мир — меметический агент тоже начнёт на него влиять. Помни это при работе с меметикой.»       Долл помнила то, что вычитала в комплексе. Она, само собой, понимала, что разум существа, владеющего близкими к магии способностями, может развить влияние таких агентов на мир до катастрофических масштабов. Но сейчас те сегменты памяти, которые в ней остались после дальнейшего продвижения вглубь, тронуты не будут — она осмотрительна. Она не должна воспринять здесь — за дверью — то, что увидела там. И даже то, что услышала, пожалуй.       Но кто-то ведь должен это сделать, чтобы она хотя бы поняла, с кем или чем имеет дело? У заядлой программистки уже был ответ на этот вопрос. Надо лишь спихнуть всё это с разума на машину без него. На программу, которая займётся анализом. А такую программу надо создать.       Стремительный телепорт принёс девушку в зал, где она побывала чуть ранее — когда гналась за лже-Эном. Безмолвная хвала ныне бесконечному заряду собственного тела, позволившему запустить один из ближайших компьютеров.       «Запустить файл AbsoluteSolver.exe?» — отклонено сразу же; это её сейчас совсем не волнует.       Когда на устройстве не оказывается ни одной среды разработки программ, Долл всё ещё не смущается — ей даже встроенного в систему блокнота хватит, чтобы записать в него код, который будет затем исполнен через консоль. Лишь набор алгоритмов, призванный выдать ответ «да/нет» на запрос о соответствии предзагруженного изображения тому, которое загрузит сама девушка — ничего, в сущности, сложного.       Поэтому через пару минут на диске компьютера оказывается файл «Recognition», быстро и просто конвертируемый в исполняемый с припиской «.exe» на конце. Далее в этот же компьютер загружается набор скриптов, наспех собранный в примитивную нейросеть, основанную на маленьком куске разума самой Долл — компьютерная составляющая дрона и тут играет на руку программистке. Но она всё равно останавливается, едва начав подбор подходящих картинок для обучения нейросети.       Дело ведь в том, что она забыла важную вещь — здесь всё ещё нет никакой среды разработки, а через консоль спаять сразу три компонента в лице программы, нейросети и датасета будет проблематично. И тут хорошо бы всё-таки воспроизвести указанный при запуске устройства Абсолютный Исполнитель, всегда дающий самую мощную среду разработки, однако девушка подозревала разумность этой программы, из-за чего вариант оказался не самым безопасным. И дело даже не в возможном перехвате контроля над телом или разумом программистки — с последней встречи Администратор перестала питать к ней интерес, видимо, затаившись или занявшись чем-то более интересным. Дело в том, что разум не должен воспринять ту информацию.       «Что ж, символично будет, если в комплексе, некогда занятом работой с меметикой, займутся ме… или антимеметикой? Не суть.»       Программистка потратила ещё несколько минут на то, чтобы скопировать наработки на свой жёсткий диск, телепортом переместиться в тот самый разгромленный конференц-зал и запустить уже то устройство, которое не так давно использовалось для более мощной задачи, впрочем, куда менее опасного характера.       Далее следует наконец подбор датасета, куда преимущественно скидываются скриншоты с различными дронами, которых девушка в своей жизни видала, а также картинки с абстракциями из останков интернета или просто инфополя. Когда всё готово — устройство вновь запускает обучение нейросети, что вновь ускоряется посредством Вычислителя. Механика уже вполне наработана — только поэтому итог случается через каких-то минут пятнадцать.       «Запуск Recognition.exe…»       «Обработка данных…»       Наконец девушка загружает в компьютер и тот самый отрезок видео, заснятого её собственной оптикой примерно во время встречи с Дженнифер. Разумеется, загружается вслепую, чтобы она ничегошеньки воспринять не успела. Отчего-то подрагивающий палец жмёт кнопку ввода, запускающую новый цикл обработки данных — теперь опасных, из-за чего в программе не предусмотрен вывод изображений, несмотря на работу нейросети по принципу компьютерного зрения. Только вывод статуса в консоль среды.       «Обработка: 20%»       «Обработка: 40%»       «Обработка: 45%»       — А вот это странно. …Совпадение найдено, что ли? — тихо спросила вслух искательница ответов, впрочем, послушно продолжив наблюдение.       «Обработка: 60%»       «Обработка: 80%»       «Обработка: 100%»       «Завершено с выводом 0. picture3007.png — соответствие изображению iubweocb31bnc.png — 47% Класс: дрон       picture3008.png — соответствие изображению iubweocb31bnc.png — 42% Класс: дрон       picture3009.png — соответствие изображению iubweocb31bnc.png — 49% Класс: дрон       picture3010.png — соответствие изображению iubweocb31bnc.png — 56% Класс: дрон»       Далее следовало ещё множество выводов с разными градациями соответствия. Но исходник, на котором был обозначен дрон, всегда оставался один.       Конечно, нейросеть ведь разбивала запись с оптики на кучу отдельных картинок, которые уже и анализировались на предмет визуальных соответствий набору изображений из памяти самой нейросети. Простой поиск совпадающих контуров — сами изображения также разбиты на множества точек с определёнными наборами информации. Вывод в консоли говорит о том, что какая-то из загруженных Долл картинок совпала с тем, что она видела. Что она совпадала не раз и не два — какой-то из увиденных ей дронов, на самом деле, оказывался до неприличия похож на то, что сидело в том погребе. Ведь пиком соответствия так и остались шестьдесят пять процентов. Это очень много, учитывая малый набор данных.       Из жгучего любопытства программистка залезла в файлы компьютера и нашла то изображение, с которым совпали фрагменты видеозаписи. Спустя пару мгновений открылся скриншот записи с одной из камер Третьего Аванпоста — те же обыденно серые стены, залитые в моменте красным заревом, тот же бетонный пол и те же ящики неясного назначения, разбросанные по помещению.       И та же целящаяся из пистолет-пулемёта в объектив камеры Джей.