Shelter

Вылезая из ванны Се Лянь обматывается полотенцем и выпускает небольшое облачко пара. Его трясет и он, быстро нашаривая одежду, пытается в нее залезть. За секунду до того, как его голова просовывается в горло толстовки его взгляд цепляется за свое отражение в зеркале. Его торс, предплечья и запястья покрыты синяками. Он опускает взгляд и находит новый, еще не успевший пожелтеть, ушиб на бледной коже, прямо под ключицей. Се Лянь лишь вздыхает, и все таки натягивает на себя толстовку. Эти синяки начали появляться с той ночи на кухне. Тогда, увидев небольшой ушиб на своей коже он подумал, что, должно быть, наткнулся на какой-то угол, пока шел в темноте. Но спустя время на его теле начало появляется все больше и больше подобных отметин, а спать Се Лянь стал все меньше и меньше. И хотя больше никаких детей в доме (и вне его) он не встречал, детские крики о помощи и всхлипы продолжали будить его каждую ночь. Рассказывая все Хуа Чену, который, к слову, ничего не видел и не слышал, он каждый раз сомневался в том, что все происходящее - правда. А спустя несколько недель и вовсе перестал говорить о подобном с мужем, чтобы тот зря не беспокоился, ведь все в порядке. Правда же?.. Однако один только вид парня буквально кричал о том, что все далеко не в порядке, и, конечно, Хуа Чен это все видел. Но дело было в том, что в таком состоянии своего супруга он видит далеко не впервые, что наталкивает на печальные воспоминания об их воссоединении, если его можно так назвать, спустя долгое время. И Хуа Чен боялся. Боялся, что все может обернуться как тогда, но еще больше он боялся натолкнуть Се Ляня на не самые приятные воспоминания. И поэтому он молчал. Молчал, потому что не видел сильных ухудшений в состоянии мужа, молчал, но безмолвно всегда был рядом и оказывал огромную поддержку, пусть тот и не всегда замечал, Се Ляню. Делал все, чтобы тот не вспоминал. Не вспоминал то, о чем боялся говорить даже когда они преодолели стадию дружеских отношений. Не вспоминал то, из-за чего просыпался каждую ночь в холодном поту и со слезами на глазах. Не вспоминал то, что стало причиной огромного количества панических атак. Из-за которых, собственно, они с Хуа Ченом съехались почти сразу после начала их отношений. Не вспоминал ту причину, по которой они встретились в тот день. Встретились, спустя десять лет… *** Первый раз события столкнули их в подростковые годы Се Ляня, и детские годы Хуа Чена. Тогда, старший, в качестве волонтерской деятельности для школы участвовал в программе, которая помогала детям из малообеспеченных и, откровенно неблагополучных, семей получать образование. Как не сложно догадаться, маленький Хуа в эту категорию входил. И, попав именно в тот класс, где обучение вел Се Лянь, весь год старательно его избегал. Все дело было в том, что старший был от природы до безумия добрым и светлым, так что всегда приходил к детям с улыбкой, объяснял понятно, на вопросы отвечал с энтузиазмом, а отстающим всегда предлагал помощь. Поэтому когда младший написал самостоятельную откровенно плохо, предложил ему свою помощь, а тот, просто сбежал и потом старался лишний раз Се Ляню на глаза не попадаться. На самом деле, такая к нему неприязнь исходила от Хуа Чена не потому что тот действительно ненавидел Се Ляня, а потому что он попросту его боялся. И корнями это вело в его ранее детство, когда его добродушный сосед, что всегда давал ему сладости, улыбался при встрече и вообще, был единственным, кто с добром и заботой относился к нему, на его глазах изнасиловал его близкую и единственную на тот момент подругу. И сделал тоже самое с ним, если бы он не успел сбежать. После этого инцидента к добродушным и улыбчивым людям, беспричинно проявляющим заботу, маленький Хуа относился со страхом и даже с небольшой толикой ненависти. Ведь никогда не знаешь причины такого отношения, особенно, если все вокруг считают тебя отбросом общества.Так что Се Ляня он сразу невзлюбил. Однако к концу года он свое мнение кардинально изменил, а сделал он это потому что именно Се Лянь активно настаивал на том, чтобы младший получал образование в нормальной средней школе. Он поставил на кон свое место в образовательном учреждении, и в конце концов добился этого. Когда младший поступил в среднюю школу, достаточно престижную нужно заметить, Се Лянь в его глазах изменился. Он стал его героем, кумиром, к которому он теперь страстно пытался дотянутся. Ко второму году обучения, он понимал, что чувствует к старшему не только восхищение, но и какую-то ревность, когда, например, видит его в женском окружении, или просто беседовавшим с кем-то. Воообще, эти двое близки не были. Так, переодически перекидывались фразами, пару раз Се Лянь подтягивал его по некоторым предметам, иногда вместе обедали, но нельзя их было назвать даже друзьями. Все таки разница в три года давала о себе знать. К третьему году обучения, он внезапно перестал видеть старшего в школе, хотя тот еще год должен был учится в одном с ним корпусе. Было ощущение, что тот просто растворился, потому что сколько людей не спрашивай, все говорили одно и тоже - никто не знал. Правда это дурацкое незнание делилось на два типа: первый - некоторые не знали что случилось, второй - некоторые не знали кто такой Се Лянь. И тем не менее, Хуа Чена раздражали все ответы, начинающиеся с этой фразы. Ведь как можно не знать?! Се Лянь буквально был первым во всем и всегда. Первый в рейтинге по оценкам? Да; первый активист школы? Тоже да; первый в списке на золотую медаль? Конечно! И тем не менее, никто ничего не знал. И никому так ничего и не удалось узнать… Встретились вновь они через десять лет, когда Се Ляню было двадцать три, а Хуа Чену двадцать. И встретились они в больнице. Хуа Чен тогда, за месяц до встречи с возлюбленным, попал в аварию. На самом деле не было ничего страшного, самая серьезная его травма - это ранение правого глаза. Ему туда прилетел осколок, и хоть сам орган сохранить получилось, остался шрам. И теперь тонкая полоска пересекала его бровь и веко, однако шрам так же остался и на самом глазном яблоке - то, было покрыто небольшой белой пеленой, которую можно было четко разглядеть только при ярком свете. Ну, и конечно, на этом глазу зрение у него упало. Так, в течение двух месяцев после аварии Хуа Чен должен был ходить на обследования каждые два дня, дабы ситуация не стала хуже (позже у него будет возможность носить линзу на одном глазу, так что у все будет в порядке). У Се Ляня же ситуация была значительно посерьезнее. Изначально в госпиталь он попал в критическом состоянии - с передозировкой, неудачная попытка совершить самоубийство. Из серьезных последствий выявилось несколько: во-первых очень слабый иммунитет, во-вторых непереносимость большого количества препаратов, в-третьих проблемы с желудком. Он пролежал в больнице две недели, и потом его отпустили, но обязали ходить к психотерапевту каждый день. Именно так они и встретились - кабинет окулиста и мозгоправа были на одном этаже, и даже более того - напротив друг друга, так что сидя в зале ожидания, Хуа Чен сразу понял кто перед ним и, подсев, завязал беседу. С этого тогда все и началось заново - сначала дружба, а потом отношения. И позже, через полтора года отношений, Хуа Чен сделал предложение, а Се Лянь согласился. И вот, они в счастливом браке уже третий год, и все еще души друг в друге не чают. *** Поэтому сейчас, сидя напротив своего супруга и уплетая обед, Хуа Чен не может не заметить состояния, в котором находится Се Лянь. Большие мешки под глазами выглядели самой малой из проблем, все дело в том, что в последнее время тот постоянно вздрагивал от прикосновений Хуа Чена, не стоял долго в объятиях, а те короткие минуты сна, которые они проводили вместе спал спиной не давая себя обнять, хотя таким образом они спали все время. Не укрылось от него и то, что Се Лянь не носил теперь футболок, и вообще, Хуа Чен не может припомнить, когда видел последний раз хоть небольшой участок оголенной кожи своего мужа. Этот факт еще больше настораживал его, ведь едва ли он мог поверить в то, что Се Лянь начал проявлять суицидальные наклонности, как в то, что он не делится ничем с ним - со своим мужем. Поэтому сейчас, он решил, что самое время наконец завести тот разговор, который нужно было начать еще несколько дней назад. —Гэгэ, скажи пожалуйста, что-то случилось? — он старается говорить так, чтобы не вызывать давления. — Нет, с чего ты взял? — плечи Се Ляня заметно напряглись, но он не смотрел на мужа. — Гэгэ, ну я же не слепой, и не дурак. Я вижу что что-то не так. И то, что я вижу меня в восторг не приводит, — он вздыхает. В его голосе отчетливо слышится страх и беспокойство, ничего более. — ты же знаешь, что мне можно все рассказать, правда? Гэгэ, скажи мне, что я сделал не так, где я заставил тебя усомнится в собственном целомудрии по отношению к тебе? — он не кричит, нет, наоборот, его голос становится все тише и тише с каждым словом. Он поднимает полный страха взгляд и смотрит на мужа. — Скажи мне, хотя бы, что мне нужно, чтобы вернуть твое доверие?.. — Ничего, Сань Лан, ничего, — Се Лянь медленно качает головой в отрицательном жесте и поднимает голову, чтобы виновато посмотреть в глаза Хуа Чену, — прости, я просто думал, что сам с этим справлюсь.. — Гэгэ, — голос наполнен заботой и беспокойством, а так же всеобрамляющей любовью, — если тебе сложно или страшно, тебе не обязательно нести весь этот груз в одиночку. Даже если тебе кажется, что твои страхи глупы и наивны, я всегда выслушаю тебя, а потом помогу найти решение, ты же это понимаешь? — Понимаю, Сань Лан, конечно понимаю… Се Лянь благодарен, и поэтому делится всем, что занимало его голову до этого. Рассказывает обо всем: о голосах, которые мешают ему спать, о необъяснимом страхе, который он чувствует, и о синяках. Увиденное его абсолютно не радует, но он помогает Се Ляню подобрать нужную мазь, в их аптечке, чтобы та не вызвала у старшего аллергию. Так же он предлагает уехать из этого дома, продать и больше никогда не вспоминать, но Се Лянь эту идею отвергает, говоря, что чувствует, что должен помочь. Что чувство это необъяснимо и на равне со страхом, но он просто не может. И да, хоть он и не знает, как конкретно он может помочь и что сделать, он знает, что он не один, а вдвоем они обязательно что-нибудь придумают. Это была первая ночь, спустя большое количество времени, когда они спали в обнимку, синяки не болели, а детские крики не нарушали сон Се Ляня…