Пацаны, он примёрз

             Ветер задувал морозный воздух за воротники так, что даже шарфы не спасали. Трое парней кривыми походками, скрипя снегом под подошвами ботинок, совершали ночной променад прямиком из шумного бара. Идея сбежать с новогоднего корпоратива и пойти домой пешком казалась им самой лучшей. Луна освещала дорогу, заставляя белоснежную насыпь блестеть и переливаться. Они шли то ли домой, то ли вперёд за новыми приключениями. — А если в лютый мороз членом к холодному забору прислониться, он прилипнет? — Тэхён сверлил расфокусированным взглядом высокую металлическую конструкцию, он оценивал слой инея на обледенелой поверхности и еле заметно поскрипывал зубами. В его пьяной головушке происходили какие-то сложные мыслительные процессы. — Нет, — Чонгук фыркнул и выпустил изо рта клуб пара. На щеках красовался румянец, то ли от мороза, то ли от выпитого алкоголя. — У нас не достаточно холодно, чтобы твоя кожа примёрзла. — Шапку надень! — со спины налетел Чимин и натянул мелкому его капюшон почти по подбородок. — Холодина такая, уши отвалятся! — Чонгук попытался тут же стянуть ткань, но пьяный хён зашипел ядовитой змеёй. Такого лучше не злить. Однако Гук готов был драться на смерть, он поднял свои лапки и встал в оборонительную позу. — Пацаны, он примёрз, — как бы между делом сообщил Тэхён. Чимин на секунду отвлёкся от вырывания волос на затылке младшего и глянул на Тэ. Дело было сделано, тот стоял вплотную к забору, с расстёгнутой ширинкой. Не уберегли. Парни доковыляли по сугробу до забора и озадаченно глянули на ситуацию. Действительно примёрз. Кончиком головки. — Помощь рядом, — Чимин, как лучший в мире друг, рухнул на колени, широко раскрыв рот. Наружу хищно показалась армия зубов, и Тэхён запаниковал. Этот может и отгрызть! Но Пак лишь высунул горячий язык, прошёлся широкой поверхностью по основанию головки, чтобы немного отогреть примёрзший участок кожи. Тэхён терпел, у него краснели щёки, он чувствовал, как некогда скукожившийся от холода орган наливается кровью и твердеет, когда пухлые похожие на пельмешки губы Чимина огибали по ширине, помогая языку отогреть примёрзшего бедолагу. Чимин волшебник, а пьяный Чимин ещё и развратник. Или это для Тэхёна помощь нетрезвого друга выглядит как-то неправильно… Тэ готов был не сдержаться и задышать шумно, часто, однако вскоре послышался жалобный стон. То был Чимин, закономерно примёрзший кончиком языка к тому самому забору… Плохая была идея. — А… Чонгук? — из груди Тэхёна вырвался нервный смешок. Красный как помидор Чон с трудом оторвал взгляд больших внимательных глаз от того, что творили хёны. Когда они втроём, в канун Нового Года шли отмечать ещё не наступивший праздник, он и подумать не мог, что ему будет настолько стыдно и странно с ними в одной компании. — Чонгук, эй, — Тэхён щёлкнул пальцами перед лицом зависнувшего, — нам тут… нужна помощь… — Вы прикалываетесь надо мной? — взвыл Чон, обиженно выкатив вперёд губки. — Думаете, раз я младший, то надо мной можно шутить типа я тупой и не знаю, что на улице не достаточно холодно, чтобы примёрзнуть к забору?! Эй! Чонгук дерзко дёрнул молнию на ширинке и, шаткой походкой сократив расстояние до парней, шлёпнул уже затвердевшим от увиденного безобразия органом, по холодному металлу забора аккурат возле лица Чимина. Старший хлопнул ресницами и возмущённо замычал. Гук был уверен, что над ним прикалываются, он считал, что сейчас вот он, как уберёт член от забора, как гордо задерёт свой большой нос и скажет: «я же говорил». Тэхён смотрел то на орган младшего, то на его лицо, то снова на орган, то на нервно бегающие зрачки, то опять вниз. — Что, прилип? — язвительно подметил Тэ. — Прилип, — еле слышно шепнул младший. — Звони Ким Сокджину, он ещё в баре. Пусть едет сюда.

❆ ❆ ❆

      Истеричный хохот эхом разносился по всей улице. Казалось, то гиены мокрой тряпкой затирают стекло до дыр, но нет, всего лишь Сокджин беспомощным жучком катался по устланной снегом земле. За то время, пока самый адекватный хён добрался до них, парни на морозе успели протрезветь и осознать, что наделали. Теперь, когда Сокджин давал им понять, что таких идиотов в жизни своей никогда не видел, парням было дико стыдно. — Ты можешь побыстрее, хён? — цокнул языком Тэхён. — Погоди, я сфоткаю, — задыхаясь пищал Сокджин, дрожащими пальцами доставая из куртки смартфон, — мне же никто не поверит… — Ты взял тёплой воды? — буркнул себе под нос Чонгук. Вопрос был скорее риторическим. Никого из парней уже не волновало, насколько извращённо выглядел Чимин с его длиннющим языком, и два члена по бокам, потому что после такого экспириенса им придётся ещё умудриться не заболеть…

❆ ❆ ❆

      Чонгук, Чимин и Тэхён сидели втроём на одной кровати. В одних лишь махровых халатах, они образовывали круг, а по центру, соединённые вместе, в объятиях трёх пар ладоней, располагались их члены. Выглядело слегка пугающе, но Сокджин приказал греться и перед уходом пошутил, что телом о тело будет эффективнее, а если не отогреться после обморожения, детей не будет… Вот они и сидели, как три напуганных идиота, грелись телом о тело. Не ясно правда, зачем здесь был член Чимина, ведь у парня отморожен был язык… — Чувствую прилив крови, — шепнул Чонгук. — Да, я тоже, — кивнул Тэхён. — Значит не отморозили, — подтвердил Чимин. — Мой твёрдый, значит всё норм… — Да, и мой… Заключённые в змеином клубке из их пальцев, три твёрдых органа чувствовали себя как в баньке: среди мужчин, в тепле, в крови всё ещё гулял алкоголь… Их щёчки краснели, они дышали тихо-тихо, словно боялись спугнуть. И вдруг, чья-то рука сжала чуть сильнее и повела вверх. Чимин ахнул и закусил пухлую губу, глянув сперва на лицо Тэхёна, а затем, Чонгука. Оба резко отвели взгляд. Затем, к той одной единственной руке присоединилась вторая. Парни задышали часто. Это было совсем не похоже на то, как они трогали себя по-отдельности. Три крепких члена, сжатых вместе, это ведь совершенно иные ощущения. Вскоре, хаотично двигались вверх-вниз уже все шесть рук. Первым не выдержал и заскулил Тэхён. Далее перестали сдерживаться и остальные. Касания были непредсказуемыми, крайняя плоть соприкасалась с краями головок в рваном темпе, каждый из них чувствовал как вздрагивал другой, каждого заводила малейшая мысль о том, что они стимулируют друг друга и делают невыносимо хорошо. — Тише, Сокджин вернётся, — хныкал Чонгук. — Он на корпоративе квасит, его до утра не жди, — настаивал Чимин. — Ах, нет, я не могу, — Гук едва не выскользнул из общей банды, но старшие сжали его слишком сильно, а лишь осознали, что третий участник решил сбежать, разом повалили на кровать и, придавив сверху, продолжили стимуляцию. Чонгук чувствовал, как халат на нём разъезжается, как сосков с двух сторон касаются губы, как втягивают маленькие бусинки почти одновременно… Гук прогнулся в шее, обнажив острый кадык, широко открыл рот и гортанно застонал, когда почувствовал, как один из его соседей изливается в руку. То был Чимин, он, как ненормальный, истерично захохотал, его трясло, он задыхался и прижимался щекой к груди младшего, на котором кончал. Семя растиралось по органам, следом за Чимином взорвался и Чонгук, он сцеплял зубы и шипел, обильно заполняя ладони хёнов. Тэхён прижимал языком его сосок и, кажется, поджимал пальцы на ногах. Его колени разъезжались, не слушались, он яростнее всех дёргал уже одной ладонью, та скользила, издавая довольно пошлые звуки. Парни снизу дышали тяжело, из них всё ещё дожимали последнее. Орган Тэхёна вибрировал. Парень рычал и в порыве кусался, заставляя Чонгука тихо постанывать. Их одно на троих безумие длилось недолго, парни даже толком не успели понять, что с ними случилось, как вообще они докатились до этого… Чимин соскользнул вниз по телам и, шлёпая босыми стопами по полу, понёсся в сторону ванной, оставив грязных и измождённых парней обильно обтекать на чистой сокджиновой кровати. Пак прилетел с полотенцами. Он вытирал их животы, халаты, ладони, прежде чем что-то накапает на постель. Благо, самым липким из окружения оказался Чонгук, на которого почти всё и стекало. И он соврёт, если скажет, что в тайне не хотел бы этого ещё разок… Но он этого не скажет. Они суровые мужчины. А суровые мужчины не занимаются непотребствами с другими суровыми мужчинами. С другой стороны, ну что такого? Просто один бро помог другому бро. Так они этот вечер и запомнят. — Ни слова Сокджину… — шепнул Тэхён. — Опять скажет, что мы идиоты и ржать будет месяц. — А что такого? — возмущённо запыхтел Чонгук. — Да! Всё норм! Мы же такие хорошие друзья, можем себе позволить, — кивнул Чимин. — Верно, я уверен, все друзья так делают! — оживился Тэ. Парни разом вспыхнули и отвели взгляд. Впрочем, неловкая тишина была не долгой. Вскоре послышалось громогласное урчание живота. — У Джина в холодильнике всегда полно еды, — вздохнул Чонгук, — думаю, он поймёт, если мы что-нибудь возьмём…

❆ ❆ ❆

      Трое голых парней сидели за столом и молчали. Под звук работающей стиральной машинки они уплетали за обе щёки найденные в морозилке Сокджин-хёна пельмешки. Горяченькие, сытные, сочные, они поедались без лишних слов. В смущении. В тишине. На часах почти полночь. — Давайте в новом году чаще пить вместе, — тихо предложил Чимин, растянув пухлые губы в очаровательной широкой улыбке. — Раз в холодильнике нашего любимого хёна не оказалось абсолютно ничего, кроме этих восхитительных пельменей, то предлагаю скрестить наши пельмешки и дать клятву. Парни накололи на вилку по пельменю и поднесли к центру стола, чтобы организовать «дзынь». Сейчас будет тост. — Никаких больше членов об забор зимой! — рассмеялся Тэхён. — И летом тоже не надо! — дополнил Чонгук. — Никаких минетов по пьяни, — смущённо улыбнулся Чимин. — Как выпью, таким странным становлюсь… Божечки, неловко… — И никаких взаимных… — Тэхён осёкся. — Этих… Троганий? Да? Все трое резко изменились в лице. Улыбки пропали. По правде говоря, в этом списке можно было оставить только «членом об забор», а всё остальное было, в общем-то, очень даже приятно. — Забудьте, — Чонгук широко открыл рот и закинул туда пельмешку. Он не будет давать такую клятву. — Мне всё понравилось. Я бы повторил… при случае… — Да, мне тоже, — Чимин так же взял в рот пельмень, зубами стащив тот с вилки. — Хорошо. Тогда я хочу свой минет, — шепнул Тэхён. Чимин закашлялся. Чонгук в ужасе принялся колотить хёна по спине.