Открой мне настоящую сторону себя

— Вару. Я просил сделать мне обыкновенный кофе. Самый обычный кофе. — хмуро твердил Куромаку смотря на стоящую кружку с кофе на столе. Правда в пачку с кофеином шёл шоколад, который пятый благополучно добавил в напиток. И ладно бы он просто туда насыпал шоколад, но нет же! Он насыпал его в форме члена! Да еще так ровно, словно специально. — Вару, прекрати! — серый начал возмущаться сильнее, наблюдая за тем, как этот придурок хохочет как не в себя, держась за столешницу. — Да ладно тебе, прикольно же вышло! — Это стыд, и такие фигуры неприлично делать, блять, в моем кофе! Кудрявый на это только рассмеялся сильнее и уже схватился за живот. Из-за смеха в глазах скапливалась влага, ибо для него это вообще самая гениальная и смешная проделка за всю историю проделок. Было бы утро, тогда бы Вару возможно и отхватил за подобное, а сейчас вечер и поэтому этот зануда чуть подуставший. Это и на руку пятому. Больше Куро не будет просить парня делать кофе. Даже мысль такую не пропустит у себя в голове. — Я не буду это пить. — Это обычный шоколад в кофе, че ты ломаешься?) — зелёный язвито лыбился. Ну подумаешь сделал фигуру члена, это же обычный шоколад в такой форме. — В жизни не буду тебя больше просить делать мне кофе. — сквозь зубы отрезал второй, беря в руку кружку и выливая её содержимое в раковину. Если бы он начал пить этот кофе, то потом пришлось бы терпеть подколы в свою сторону недели две-три, или еще хуже — в каких-то неловких ситуациях. Как же его бесит такой «дар», если можно так сказать, которым наделила природа этого идиота. Юмор. И ладно бы смешной юмор, не оскорбительный и забавный, но вот это переходит все границы, что дико раздражает трефа! Для его парня это наверное и дар, а для него самого это проклятье. Хотя ведь именно шутки Вару сдружили их. Впрочем какая разница. — Какие мы стали брезгливые, — хихикает кудрявый, уходя в комнату.

***

В комнате стояла тишина. Пол-одиннадцатого вечера, в это время обычно не спал ни один, ни другой. Ну, если только с учётом того, что один бездельничает, а другой готовится ко сну. Сейчас же Вару не наблюдал готовящегося ко сну Куро. Он только видел, как последний стоит на балконе и с кем-то разговаривает, явно не с другом каким-нибудь или с сестрой. Лицо выражало явную злость, только непонятно из-за чего. Стоит только лежать и надеяться что вся эта ярость не польется на кудрявого. В прямом смысле этого слова. Скорее всего Куромаку разговаривает со своим начальником. Это единственное предположение зеленого из-за чего его умник такой злой ходит туда сюда по балкону. Больше он никого и не знает. Вот спустя десять минут дверь открывается, Куро отряхивается от снега, который попал ему на плечи и в капюшон на балконе, и благополучно заходит в спальню. Толстовку отбрасывает на стул, зашторивает обратно вид на балкон и напряженно вздыхает. Ну явно что-то хочет сказать. — Меня уволили с работы. — серьезно отрезал математик сжимая телефон в руке. — Из-за чего могли уволить тебя? — Вару однозначно выделил слово «тебя», ибо слышать, что уволили такого терпеливого трудоголика.. ну просто как-то странно. — Какой-то старшеклассник, имя которого или которой мне не сказали, настучал, что я якобы домогался до одного из моих учеников. Это во-первых. Во-вторых, мы с этим делом разбирались на прошлой неделе, и я доказал свою невиновность. А сейчас мне звонят и говорят такое! Они даже не стали разбираться и выяснять что да как, меня просто взяли и уволили! Это настолько кто-то ненавидит меня и мой предмет, что набрался смелости сказать подобное директору! — серый пыхтел от негодования. Он за все свои четыре года работы в школе ни разу не вытворял подобного с детьми, да и вообще с кем-либо. Кто же такой, интересно, смелый и наглый? — Ну так пойди и разберись, че ты тут приходишь и говоришь «меня уволили»? — Меня слушать не станут, идиот. — Ну тогда я не ебу че делать, ищи другую работу, — после этого в пятого сразу же прилетела подушка, от которой он не смог увернуться. — Для тебя работа ищется как конфетка на прилавке в магазине?! Сейчас эта новость разлетится повсюду, и я не смогу работать ни в одной школе! — Куро блять, завтра посмотришь вакансии, или пойдешь к ним доказывать, что ты не мог такого сделать. Успокойся. — Как успокоиться, когда тебя обвинили в педофилии?! В этом мерзком, противном!.. — секунда. Две, три, четыре… Отстранившись от губ любимого, Вару прижал его к себе за талию, тем самым крепко-крепко её сжимая. Правда он может хорошо за это отхватить, но неважно. Главное сейчас уладить пылающую в парне ярость, которая впоследствии может разгореться ещё сильнее. — Маку, ты не педофил, ты мой милый кофеман, который очень хорошо знает все законы и всю математику. Ты выше их, чтобы заниматься подобным с детьми, — кажется, такую сторону Вару может видеть только второй и больше никто. Спокойную и, наверное, нежную что-ли. Также только кудрявый знает как успокоить своего умника. Лёгкой похвалой и объятиями. Чуть покрасневший Куромаку тихо выдохнул и сглотнул, понимая, что он и вправду выше их и не пойдет доказывать свою правоту. Ну смысл? Разве его будут слушать? Так что лучше туда не идти, нежели позориться и как-то попытаться там оправдаться. Да и он походу даже не сможет туда пойти, ибо какого черта.. — Вару! — моментально нахмурился кофеман, чувствуя теплые руки на своих рёбрах под одеждой. Вот хренов придурок. Сначала успокаивает, а потом лезть начинает в чувствительные зоны. Словно использует своё знание как уладить злость Маку против его самого. — Хватит, придурок. — Ну Кур, ты на жопе ровно сидел долго, а я хочу чтоб ты ей сегодня не просто сидел, — сразу после этого зелёный язвито улыбнулся, отхватив все же подзатыльник. Вот умеет он придумывать тупые подкаты и такие же тупые намёки. Причем они настолько тупые, что нисколько не смущают Куромаку, а только злят и бесят. Но, возможно, в этом и фишка, кудрявый умеет хорошенько смутить своими действиями, а не словами. Они грубые, но в то же время какого-то хрена нравятся математику. Нравится как чужие пальцы сжимают выпирающие ребра, кости которых хорошо прощупываются. Как касаются кожи где-то в районе бёдер, а смазливые поцелуи проходятся по бледным щекам, покрытых лёгкими веснушками. Нравится как он широко улыбается, дразнясь и интенсивно потираясь между ягодиц, моментами внезапно входя головкой. Боже, как же это заводит серого, как же это все заставляет его тело покрываться тоннами мурашек, а в животе разливается нежное щекочущее чувство, которое вызывает только Вару и все. Что-то он завернул не в то русло. — Э-эй! Ты о чем там таком задумался, что у тебя стояк? — легко краснея вопросил ничего не подозревающий виновник этого стояка, смотря то на лицо возлюбленного, то на его внезапно появившуюся проблему. Его парень вспомнил какое-то порно с не за памятных времён или что? А если он думал о нем? Ну, о теле наврядли, зелёный не отличается такими уж бицепсами. Так, ходьба в спортзал пока что даёт только лёгкий пресс и развитые мышцы на плечах. Но тогда о чем? — Это не так важно! Я в душ пойду, а то потный весь и- — Чтобы опять под холодной водой подержать член? Ну слушай, есть более приятный способ)) — Вару, нет. — Вару, да, — с этими словами кудрявый вцепился в чужие губы своими, легко их переминая и проталкивая в приоткрытый рот влажный язык. От ощущения пухлых губ на своих где-то по спине прошлись мурашки. Он и сам не понимает как от какого-то, казалось бы, прикосновения устами, могли быть такие ощущения. Хотя понимать, что тебе позволяют себя целовать, было приятно. Стянув с любимого очки и убрав их на тумбу, юноша отстраняется, заглатывая нужный после всех этих поцелуев кислород. Хмуро оглядев чуть размытое лицо перед собой, Куро внезапно понимает что готов вновь отдаться ему. Вновь позволить сделать с собой чертовы непотребства, выбить из себя все силы, заставить издавать сильно смущающие его звуки и прогибать спину под ним от приятных ощущений. Иногда возникает чувство, что трудоголик не должен всем этим заниматься. Иногда трезвая и стереотипная мысль мешает расслабиться в чужих руках: «парни не должны таким заниматься». Но когда Куромаку чувствует себя любимым в этих самых руках, чувствует себя желанным и самым для него лучшим, то все «правильные» мысли отходят подальше даже от второго плана. Это его осознание. Точно не влияние пятого. Хотя и ему здесь есть место. С ним второй чувствует себя свободнее. Нет желания притворяться кем-то другим для впечатления, рассказывать о каком-то бреде и говорить, что он любит документальные фильмы и книжки об астрономии. Вару знает совершенно другое. Знает, что Куро любит рисовать граффити и играть на гитаре. Знает, что ему нравится желтый цвет и джинсы. Знает, что он может весело смеяться и по-настоящему плакать. Это все так заставляет расслабиться и понять, что кто-то об этом знает. И этому кто-то можно все это доверить. Даже себя. — Ну раз уж ты начал, то я продолжу.. — ничего так быстро не переваривший флорист оказывается спиной на кровати, в губы влетают чужие вовлекая в новый поцелуй, а на щеках чувствуются холодные ладони, мягко поглаживая его кожу. Такое поведение зелёному не то чтобы нравится, он скорее ахуевает в такие моменты. Если сравнивать их первый раз и потом уже последующие, его парень стал куда раскрепощеннее. Конечно он все еще моментами стесняется прикосновений к части ниже пояса, некоторых намёков, а иногда их вообще не улавливает. Но именно такого кудрявый и любит Куромаку. Любит в нём эту переменчивость, о которой раньше никогда и не знал. Он может рассказать свои секреты любому Куро, веселому, занудному, обычному, занятому, да даже сонному, наверное. Серый знает о старшем конечно меньше, но он ценит и это. Ему хватает пока что и знания того, что Вару увлекается цветами, изучает понемногу подробности первобытных времён, ему нравится салатовый и синий цвета, а также он раньше играл на фортепиано. Да, этого мало, но серый и не старается как-то заставить его говорить. У него как-то больше знаний о чужих, блять, фетишах, чем о личной жизни. Разорвав сладостный поцелуй, парни мимолетно восстанавливали дыхание и параллельно с этим смотрели друг другу в глаза. Ну, как в глаза. Трудоголик видел перед собой размытые зелёные очки, что дико его раздражало. Он конечно знал, что без них флорист чувствует себя как не в своей тарелке, но на данный момент ему было на это откровенно наплевать. — сними очки. — не сниму) — сними. — не снимуу) — сним.. м! — тихонько промычал юноша, почувствовав чужую руку на своём пахе, что немного его сжала. От этого Куро недовольно свёл брови к переносице и убрал руку от себя. После он спокойно сел на живот обладателя этой самой руки, ставя руки по бокам от кудрявой головы. — А че щуришься? Вместо лица видишь пятно? — язвито улыбается с еле заметными ямками на щеках. Щурившийся и одновременно хмурый Маку его забавлял и даже немного смешил. Это со стороны и вправду выглядело забавно. Вару, не сдержавшись, пропустил лёгкий смех и подкрался руками на худую талию, которую хорошо выделяла ночная рубашка. Было желание повалить парня на кровать и начать уже делать хоть какие-то действия, но оно, по какой-то неизвестной ему причине, отпадало. Сейчас зрительный контакт между ними был куда важнее. На вопрос «что такого в этом зрительном контакте?» зелёный в жизни не ответит, ибо сам не знает ответа. Что-то тут определенно было. Но этого он не знает. Как и, по всей видимости, Куромаку. В карих глазах напротив не читалось чего-то необычного, в них попусту оставалось лишь смотреть и многозначительно молчать. Комнату наполняла тишина, которую иногда разбавлял звук метели за окном. Внезапно это молчание остановил резко покрасневший трудоголик, что тут же отвернул голову. — Ты че? — ничего не понял зелёный, приподняв и изогнув одну бровь. — Просто подумал, что если бы мы также смотрели в процессе.. — ещё больше засиял румянцем юноша, стараясь закрыть лицо то ли волосами то ли руками. На это Вару сначала удивился, а после хитро улыбнулся, представляя сказанную его парнем мысль. — Ну, никто бы из нас не выдержал такого, — хикикнул зелёный, легко царапнув ногтем чужое ребро. До ушей донесся очень тихий стон. Хитрая улыбка стала шире. Подумавший, что все уже нормально, кареглазый повернул голову обратно. Как тут же ощущение ногтя на ребре заставило выдать томный вздох. Вот же засада. — Какие мы чувствительные, — улыбается Вару одной рукой сжимая талию, а второй нежно проводя пальцами по ребру, вызывая гору мурашек на нём. Как же он любит смешивать грубость с нежностью, вызывая этим невероятные ощущения. Одновременно шепчет что-то милое на ухо и одновременно выбивает все что только можно и нельзя. Это так бесит и нравится Куро, что хочется убежать куда подальше и вести себя как истеричка, лишь бы выпустить весь свой спектр эмоций. Зелёный заводит теплую ладонь дальше под рубашку, мягко проводит ею от талии к груди, пальцами касается выступающих выше ключиц и решается посмотреть на лицо парня. Тот не отводил от него взгляд, наоборот, старался держать зрительный контакт. Хотя соврать что все места где побывала чужая ладонь не покрылись кучей мурашек, было бы глупо. Нет, он не течёт от одних прикосновений к коже, но когда по ней проходятся подушечки пальцев, нигде не сжимая и не царапая, то это и вправду заставляет напрячься из-за мурашек. И все это Вару знает. Вот черт. Кудрявый резко перемещает пальцы на затвердевший розоватый сосок и начинает легко его теребить, прекрасно зная, что его парню это нравится куда больше, чем сжимания или касания языком. Он крутит бусинку меж пальцев, пока вторая рука все также сжимала худую талию. Куромаку намертво закрывает себе рот вспотевшей ладонью совсем немного прогибая спину от столь приятных ощущений. Ему нравится это ощущать, но не нравится тот факт, что он жутко стесняется этого и старается не выдавать ни единого звука. Для этого изврата хочется отдать всего себя, все своё тело и просто довериться, но этому мешают мысли о правильности и даже этикете. Подобное не принято в обществе, соответственно серый никогда не покажет себя таким при людях. Это не то чтобы работает и с пятым, но такие рассуждения мешают расслабиться, как и ранее говорилось. Хочется разорваться от приятных ощущений, любви к человеку, правильных мыслей и смущения. Как утихомирить все это, трудоголик все еще не понял. Почувствовав лёгкий холод на груди, Маку взглянул на парня снизу, что вообще убрал от него руки. Дразнит или что-то надумывает? — Я не буду тебя просить, Вару, — вдруг осознаёт и краснеет юноша. Этот взгляд может лишь говорить одно: нужно проявить инициативу. Зелёный уже давно пользуется тем, что его любимый изначально говорил что он больше ведомый в отношениях, чем ведущий. Использует это в своих целях. Хотя это и для младшего наверное полезно, с помощью этого он ведёт себя увереннее и старается также проявлять внимание в процессе. Цокая, серый приближается к чужому лицу, думая что сказать. Глаза переметнулись на ярко выраженный кадык. Кареглазый, прищурившись, выполняет все довольно быстро и спонтанно. Пальцами приподнимает подбородок валета, а губами же обхватывает «бугорок» на коже шеи. Тот на такое неожиданное действие тихо мычит и сильнее откидывает голову назад, покрываясь мурашками. — Какие мы запоминательные стали, — усмехается Вару, когда от кадыка наконец отстали. Снимая все же с себя очки и убирая их на тумбу, парень поднимает глаза на кареглазого, открывая взор на свои чуть порозовевшие щеки. Куромаку фыркает и цепляется руками за края чужой футболки, небрежно стягивая её с тела. Лицезреет уже привычные ему несколько царапин на плече от когтей их домашнего питомца Енота, лёгкий пресс и чуть загорелую кожу. Задорно от чего-то улыбается. Кудрявый не совсем понимает причину улыбки, но это и не так важно. Он также весело улыбается во все свои тридцать два зуба и тянется руками к пуговицам на рубашке серого, желая поскорее их растегнуть. Но Куро уже самостоятельно начинает растегивать пуговицы и изредка поглядывать на зеленоглазого, следя за тем, чтобы его наглые ручки не полезли куда-то ещё. Между ними вновь непонятное молчание. Нельзя понять, нужно ли оно в данный момент или нет. Уместно, не уместно. В любом случае на ум не приходит каких-либо мыслей. Да и сказать то нечего. В их первом сексуальном контакте было гораздо больше разговоров, отчасти вопросов. Вместе с этим оба тогда моментами смеялись в один голос, старались не накосячить и все равно косячили, если в целом, то все тогда было крайне забавно, нежели сейчас. Сейчас же трудоголик снял с себя ночную рубашку, отбрасывая её куда-то в сторону, ощущая, как собственное возбуждение начинает давить на ткань одежды и доставлять некоторые неудобства. Так ещё и там оказалась чужая ладонь за которой он не уследил, вот же. — Так и стои́т, да?) — валет, поглаживая одной рукой бедро, второй начал легко мять стояк второго через шорты, следя за меняющимися эмоциями на его лице. После, для своего удобства, садится и уже заводит руку дальше в чужие боксёры. Пальцами делает кольцо и уже обхватывает член короля, закусывая нижнюю губу. Куро томно вздыхает, легко жмурится и утыкается носом в оголенное плечо его парня. По телу начало витать приятное тепло, когда пах обхватила целая ладонь, начиная медленно по нему водить, иногда останавливаясь и массируя головку. Второй обнимает чужую шею, легко выпячивает назад задницу и томно вздыхает. Уже нет желания играть в молчанку и гляделки, процесс только начался. Из закрытых уст вылетает мычание от ощущения засоса на шее, а после еле слышимый стон. Флорист сжимает член у основания, резко отпускает и водит ладонью быстрее, попутно покрывая видимую для его взора часть кожи укусами и мягкими поцелуями. Вторая рука нагло пробирается на излюбленные ягодицы, переминая то одну то вторую. Куромаку с долей смущения постанывает чуть громче, вновь легко жмурит глаза от удовольствия, доставляемого его парнем и лишь жмется к нему ближе, не специально проходясь сосками по чужим. Рука ускоряет движения, тем самым растирая выделяющуюся природную смазку, кудрявый с ухмылкой мимолетно взглянул на чужую шею, а после приковал взгляд обратно на собственные руки. Рукой, что он мял пятую точку второго, залезает к другой и, собирая немного смазки на пальцы, вынимает их и вновь лезет к чужой промежности. Вару смотрит в чужие глаза недолго, после впивается в губы их обладателя, надавливая кончиками фаланг между ягодицами. Младший, уже с немного помутневшим разумом, старается отвечать на поцелуй, между этим тихо мыча в губы любимого от всех приятных ему ласк со своим возбуждëнным телом. Куромаку выгибается в спине сильнее, чувствуя, как движение на стояке ускорилось, а в тело моментами входят посторонние предметы. Уже из-за этого кожа была покрыта мурашками, жара начинала накалять обоих парней, из-за чего уже появились лёгкие капельки пота на лбу. Вару разорвал поцелуй и, уткнувшись в шею младшего, то замедлял то ускорял темп руки на члене, особенно уделяя внимание головке большим пальцем и начиная интенсивнее тереть пальцы другой руки у промежности. Челка начала липнуть к лицу и легко мешаться, но на это Куро было плевать с высокой колокольни. Где-то в животе чувствовался словно завязывающийся тугой узел, который ощущался не очень-то и приятно. Желание кончить из маленького сильно разрослось и на завершающем толкании в кулак зеленого, юноша быстро укусил его ключицу, напряженно выдыхая в кожу и изливаясь обоим на животы. Все тело обдало приятной расслабленностью и теплом. — Че ты кусаешься? — вопросил недовольно кудрявый, кладя голову любимого куда-то себе на плечо подальше от ключицы. Говорил же, что ему неприятны укусы, и все равно тот кусает. — Потому что, слишком.. слишком, да, — теряя уже смысл фразы, серый окончательно отдышался и прикрыл глаза, ослабив хватку объятий на чужой шее, — слишком много для тебя будет. — Ты подо мной сегодня ещё постонешь, ниче не слишком, — усмехнулся на это пятый, резко надавив пальцами на сокровенное место кареглазого, на что получил мычание с чужой стороны. — Убери оттуда.. мм, Вару блять! —ощутить в себе два пальца было весьма неожиданно. Когда те ещё и начали входить до конца, Куромаку хмуро посмотрел на зеленоглазого, прикусывая свою нижнюю губу, дабы не выдать какого звука. Правда Вару то знает, что его стесняшка не особо умеет скрывать удовольствие или что-то такое связанное с физическим контактом. В эмоциональном плане еще да, он может скрыть улыбку или сдержать слезы, но вот в физическом вообще нет. Поэтому когда он вставил фаланги до конца, то увидел все же прикрытые карие глазки и томный вздох. — Ты не умеешь врать, Маку. Пятый рассмеялся и, чмокнув парня в плечо, подобрался к его груди, вбирая во влажные губы один из затвердевших сосков. Тело настигло уже новое удовольствие. Куромаку оперся руками в чужие плечи и в смущении не понимал куда деть голову. Куда её вообще спрятать и скрыть все пытающиеся вырваться непристойные звуки. От резкого толчка внутри голова моментально поднялась к вверху, а из уст все же вылетел стон. Наверное поэтому он не очень любит такую позу, нечем прикрыться и некуда деть лицо, из-за чего мозг плавился быстрее и уже переставал нормально мыслить что да как. Теплые губы на чувствительной груди и медленные движения внутри тела - просто сводили с ума уже не очень понимающего все Куро. Он сильнее сжал оголенные плечи партнера, и то и дело пытался как-то сдержать стоны. — Слушай, если ты успокоишься, тебе будет получше, — целуя парня в висок уверенно заговорил Вару, — чем ты будешь пытаться все сдержать и напрягаться. С таким предложением Куромаку нехотя, но согласился. Все же получать удовольствие от ласк любимого куда приятнее, чем зажиматься от них. Серый ничего лучше не придумал как быстро сплестись с чужим языком своим, легко и с намёком двинув бедрами. Кудрявого такое действие вполне устроило и даже понравилось. Переминая пухлые губы, он чуть напряг кисть руки и стал быстрее двигать пальцами внутри младшего, растягивая узкие стенки. В последнее время парням было вообще не до секса. Подготовка к новому году сама себя не сделает, надо все-таки все успеть. В это входит не только украшение ёлки и дома, готовка новогодних блюд, заготовки подарков, закупление алкогольных и безалкогольных напитков, закупление таблеток от головной боли, но и надо же закончить все свои дела в этом году, чтобы в новом начать, соответственно, новые. Отдать все долги, ни с кем не поругаться, закончить рабочие и личные дела. Все это обоим хотелось успеть сделать до наступления праздника, поэтому парни были, понятное дело, заняты. Но сегодня, когда Вару сделал все свои дела, а Куромаку уволили с работы, вообще было ни до какого дела. Зелёный язвительно улыбался, раздвигая внутри разгоряченного тела пальцы в стороны, задевая кончиками чувствительные стенки. Приятно было наблюдать за краснеющим и одновременно чуть громче постанывающим Куро, от чего в паховой области стало теснее. Юноша уже не в силах терпеть, внезапно глубоко загоняет пальцы в любимого, при этом задевая где-то там простату. От резкого прилива удовольствия серый заметно вздрагивает, выгибается в спине и тихо, на выдохе, шепчет чужое имя. Он и сам не понимал что может быть такого в прямой кишке, что доставляет удовольствие. Но на это ему было как-то наплевать. Опуская голову обратно на плечо Вару, младший расслабленно выдыхает, когда из него вынимают теплые фаланги. Дыхание постепенно начало нормализоваться, а тело полностью расслабилось в руках старшего. — Слабачок ты конечно в этом плане, — хихикает флорист, легко хлопая по мягкой ягодице партнера. Серый лишь недовольно фыркает. Как и говорилось ранее, Вару уже был не в силах терпеть. Хотелось как можно скорее войти в желанное тело любимого, заставлять его издавать непристойные звуки, выгибать спину. Хотелось взять его грубо, показать всю свою власть и доминантность, выбивать все оставшиеся из него силы и ни капли не нежиться. Толкая парня в грудь и кидая его спиной на кровать, валет быстро тянется руками к резинке своих шорт, скидывая куда-то на пол. Вслед за шортами летит и нижнее белье, теперь перед взором карих глаз был чужой член в явно «боевой» готовности. Но долго Куро это рассматривать не собирается. К щекам приливает кровь от смущения, из-за чего на их коже образовался румянец. Он отворачивает голову и сводит ноги вместе, предвкушая дальнейшие ощущения доставляемые партнером. Кудрявый переводит дух от предстоящего, неопрятно стягивая с лежащего под собой шорты, цепляя ещё и трусы. Все это кидает на пол. Боже, как давно зеленоглазый не наблюдал голого тела возлюбленного. Розоватые соски на груди, плоский животик что Куро втянул от лёгкого холода, худая талия, слегка пухлые бедра с синяком на одном из них и при этом чуть ли не костяливые к ним ноги. Вару любил его тело. Оно не идеальное, но по-своему было красиво и привлекало валета. Судорожно выдыхая от давящего возбуждения, он провёл ладонями по худым ребрам, перемещаясь на мягкую кожу бёдер. Крепко их сжимает и закусывает нижнюю губу, желая наконец грубо отыметь тушку под собой во всех позах и во всех направлениях. Второй с непонимаем смотрел на кудрявого, в чьих зелёных глазах горел какой-то огонёк. Хах, он ведь никогда и не знал о чем думает его хулиган. Даже не догадывался, что для Вару он более чем сексуальный, что прямо сейчас тот хочет его грубо взять и показать всю свою нежную и одновременно страстную любовь. На вопрос «о чем ты думаешь?» Куро лишь целовали и не отвечали, давай почву для размышлений. Проведя головкой меж бледных ягодиц, старший услышал тихое мычание короля и вместе прижатые ноги. Это буквально снесло ему крышу. — Как же я тебя хочу, Куромаку. — быстро шепчет Вару и мигом впивается в мягкие губы. Чужие колени закидывает себе на бока и проводит языком по верхнему ряду зубов, интенсивно потирая член о промежность. Серый не особо сейчас соображает, что вообще происходит, в таком состоянии он больше основывается на ощущениях и чувствах, чем на плохо мыслящих мозгах. Он чувствует на зубах влажный язык, чувствует как невольно стискивает коленями бока любимого и легко прикрывает глаза, мыча в поцелуй от приятных ощущений. Чувствовать на своей талии сильные руки валета было приятно, появлялось желание лишь отдаться этому человеку и отдать все свои силы на него. Позволить ему себя трогать где захочется. Позволить слышать себя. Позволить обращаться со своим телом как вздумается ему. Позволить делать с собой все возможные непотребства. Просто довериться ему. Хулигану и когда-то бывшему школьному задире. Кудрявый отстраняется от излюбленных ему губ короля, делает вдох-выдох. Достаёт с тумбы пачку презервативов и пытается ее открыть, дабы достать один такой противный и нужный пакетик. Дрожащие от возбуждения руки не слушаются мозг, из-за чего зелёный начинает рычать от злости на эту несчастную пачку. Второй мягко улыбается и смеется, наблюдая как его парень не может открыть коробочку. Он выхватывает её из чужих рук и быстро самостоятельно открывает, все также улыбаясь. — Глупый ты, Вару, — трудоголик берёт с тумбы лубрикант, а заместо него ставит коробочку презервативов. Он уже собирается протянуть открытый пакетик кудрявому, но тот лишь расплывается в улыбке и продвигается телом немного ближе. Эту улыбку вообще понять нельзя. — Раз я глупый, то тогда как я одену гандон, м? Или как я например войду в тебя?~ — улыбка становится хитрее и зелёный ликует, что смог переиграть парня, намекая ему на самую смущающую его позу. В ней тому придется все делать самостоятельно, так еще и почти что перед носом самодовольное лицо старшего, что всегда напрягало своим внимательным взглядом, и одновременно расслабляло, давая чувство доверия и понимания кто перед ним. — Ладно-ладно, ты не глупый. — Неа, Маку, уже все сказано. Куромаку краснеет пуще, но брови не решаются свестись к переносице. Наоборот, он стеснительно выдыхает и потупившим взглядом просит перевернуться надвисающего на спину. Зелёный все же ложится на спину и тут же чувствует, как второй забрался к нему чуть ниже живота, из-за чего головка возбужденного стояка касалась спины. Смущенный Куромаку вновь выдыхает и двигается назад, ощущая член юноши. Когда он приподнялся дабы сесть уже на бедра, то дразняще потерся о достоинство зелёного, заставляя последнего улыбнуться шире. Презерватив был успешно одет, веснушчатый размазал по нему приличное такое количество смазки, учитывая при этом свою чувствительность и размеры Пикового. Они не были внушающими и большими, где-то средними, может больше. Но это, если грубо так выразиться, второе после пальцев что вообще побывало в заднице Куро. И поэтому сравнивать с чем-то другим ощущения от этого он не мог. — Покажи мне, глупому, какого это быть внутри кого-то) — извращенно улыбается Вару, кладя свои ладони на пухлые бедра серого. Король краснеет, но набирается смелости все же приподняться и обхватить основание члена старшего в руку. Кудрявый смотрит на жалкие попытки насадиться хотя бы на сантиметр, но из-за дрожащих рук выходит только трение кожи паха о чужое сокровенное место, вызывая мычание у обоих парней. Ну нет, кудрявый слишком долго мучился, чтобы сейчас терпеть пока его возлюбленный наконец сосредоточится. Он, придерживая одной рукой за ягодицу, а другой перехватывая собственную горячую плоть, грубо и довольно внезапно насаживает младшего на неё, томно вздыхая. Последний дергается с каким-то придыханием и опирается руками на первое попавшееся — а именно на чужую грудь. Мягкие булки накрывают ладони зелёного, пока сам король медленно позволяет себе опускаться вниз, мыча и пытаясь не обращать внимания на неприятные ощущения. Бледнокожий доходит до середины и переводит дыхание, чувствуя, как юноша внутри него специально начинает ерзать по чувствительным стенкам. Валет хитро улыбается, сжимая округлый зад партнера, так и намереваясь войти в него по самые не хочу и оттрахать до онемения ног. Но он не посмеет. По крайней мере сейчас. Возможно когда-нибудь это желание исполнится и воплотится в жизнь… Куромаку тихо вздыхает и медленно продолжает, сводя брови к переносице и начиная замедляться в движении. Не любит он такие махинации. Хотя не будь их, он бы чувствовал только противную боль и ничего больше. Коснувшись бедрами чужих, серый судорожно вздыхает и шумно сглатывает, пытаясь перекинуть внимание на что-то другое. Этому способствует внезапно оказавшаяся ладонь Вару на его вновь возбуждённом члене, что с небольшой силой его сжала. Кудрявый делает лёгкий толчок внутри тела на себе и медленно надрачивает любимому, слушая ласкающие слух приглушенные постанывания. Флорист закусывает губу, чувствуя как все еще не до конца привыкнувший младший медленно двигается, болезненно мыча. Король упирается руками уже в матрас, тихо вздыхая и полу-прикрытыми глазами смотря то ли на лицо парня то ли на его кудряшки. Хотя, засчитывая боковое зрение, и то и другое. — Я, конечно, глупый, но и у меня есть своя точка зрения, как все должно сейчас быть. Вару улыбается и мгновенно переворачивает трудоголика на спину, выходя до головки и резко входя вновь, выбивая болезненный вскрик. Второй дергается, когда зелёный начинает легко ерзать. Все-таки не хотелось тому причинять боль, и сквозь все своё нетерпение, надо подождать. Юноша невесомо гладит выпирающие ребра, опускается корпусом и вбирает во влажные губы твёрдый сосок на чужой груди, проводя по нему несколько раз языком. Король чуть выгибается в спине и выдает томный стон, покрываясь мурашками от малого удовольствия. Глаза моментально закрываются, когда флорист начинает делать плавные медленные толчки, нигде не ускоряясь и не преувеличивая. Пока что. Конечно желание взять его намного грубее никуда не пропало, но и воплощать в жизнь его сейчас не хотелось. Его стеснительный Куро еще не готов к тем грубостям, которые витали в грязных мечтах старшего, о которых не знал и не знает абсолютно никто. Подготавливающие нежные движения заставляют короля расслабиться и просто отдаваться в любимые руки партнера, полностью ему доверяя себя. — Я люблю тебя, Маку, — улыбается валет, на секунды приостановив толчки. — Я тебя тоже, придурок, — кареглазый смотрит в зелёные глаза напротив и, приближаясь к губам их обладателя, мягко целует сминая своими. Атмосфера, витающая вокруг двух парней была спокойной, милой, в какой-то степени даже успокаивающей. Серый готов был уже вновь распластаться на постели и наслаждаться нежностями со стороны пятого, но увы. Из приятной полу-дремы вывел внезапный и грубый толчок, из-за которого тело содрогнулось от неожиданности, а в поцелуй прозвучал довольно громкий стон. Вару отстранился и вновь с улыбкой взглянул на младшего, закидывая его ноги себе на бедра. Не дожидаясь передышки от поцелуя, валет продолжает резкие движения внутри любимого им тела, руками сжимая худую талию, а губами прижимаясь к шее, оставляя там очередной засос. Куромаку сжимает пальцы на ногах и отворачивает голову. Приятная на данный момент грубость выбивает из груди громкие пошлые звуки, словно намереваясь вскоре ему порвать голосовые связки. Юноша дрожит от прилива большего удовольствия, крепко стискивает в своих руках шею парня и не равномерно стонет в унисон с любимым, немного закатывая карие глаза. И о чем он интересно думал, когда отказывал пятому в самом начале? Серый сейчас чувствует себя просто невероятно хорошо. Особенно, когда толчки стали грубее и достигли чувствительной точки внутри, заставляя стонать ещё слаще и громче. Вару тихо постанывает в такт движений, выбивая из Куро все его последние силы и голос. Губы уже мимолетно касаются открытых ключиц, все внимание зациклено на том, насколько же все-таки прекрасно в этом зануде. Трение члена о стенки вызывали восхитительные ощущения у Вару, хотелось самому начать стонать в голос от столь большого удовольствия. За это он и любит секс с Куромаку. Последний в таком состоянии показывает себя настоящего. Тем, кем никогда не покажет себя при ком-то ещё кроме валета. Чувствуя скорую разрядку, кудрявый быстро надрачивает кареглазому, вынуждая его уже на полноценную закатывать глазки и сильнее раздвигать ноги, срывая голос. Через пару минут трудоголик с томным усталым вздохом кончает себе на живот, попадая немного и на чужой. Вслед за ним выплескивает семя пятый, завершая это тихим полу-рыком. Обоих накрыла приятная и такая желанная усталость. Тишину разрывали лишь шумные вздохи парочки, свидетельствующие о тяжёлой передышки после их горячего соития. Серый не чувствовал ни ног ни поясницы, так ещё и вдобавок голос охрип. Мда, надо заканчивать такие бурные процессы во время секса. Хоть это и доставляет немалое удовольствие, но после него соответственно следуют побочные эффекты. Валет же чувствовал себя прекрасно. Аккуратно вынув член из младшего, он снимает презерватив и, завязав, кидает в стоящую у кровати мусорку, кстати очень удобную. Улыбается и ложится совсем рядышком, обнимая любимого за его талию. Король на это тихо вздыхает и не сильно прижимается к телу рядом, так как на животе все еще сперма. — Это был самый горячий секс между нами, Маку, — усталый, но довольный произошедшем произносит кудрявый, чмокая партнера в щеку. Король ничего не отвечает, слишком устал. Да и сорванный голос надо бы приберечь. Тем не менее он целует зелёного в плечо и закрывает карие глаза. Свет благополучно в комнате они отключили, Куро протерли простынью, нацепили на себя трусы и укрылись тёплым смятым одеялом — все в минимализме. После бурного полового акта надо набраться сил, дабы завтра все это безобразие убрать и просто понежиться целый день вместе в уютном доме. Парни не встретили наступающий год, но все равно были до безумия счастливы. Не поели курицы, салатов, но были счастливы. Не ходили на главную площадь и не слушали речь президента, но были счастливы. И без всех этих праздников можно почувствовать себя невероятно счастливым человеком, когда рядом тот, с кем тебе комфортно.

— С новым годом тебя, Вару.