Рыжий, наглый, сволочь любимая

Весна идёт! Весне дорогу! М. Вольпин С тех пор, как Игорь осознал в коте человека, жизнь не стала проще, совсем нет: Пахан, больше не стеснённый тайной оборотня, теперь показал свой истинный характер во всей красе. Надо сказать, что большую часть времени он всё равно проводил в кошачьем обличье, однако легче от этого не становилось. Когда Игорь узнал, что его кот может, пусть на время, становиться двухметровым бугаём, он не предполагал, что его проблемы только начались. Потому что одно дело гигантский говорящий кот, а другое — здоровый мужик, рыжий, болтливый и на редкость беспардонный. В однокомнатной квартире стало тесно и шумно. Кроме того, вскрылись подробности, ужаснувшие бы любого здравомыслящего человека. — А ну пошёл вон с кровати, — Игорь пихал Пахана в меховую задницу, тот обиженно отбивался. — Пахан, ты спишь в кресле, мы договорились! — Там жёстко! — Я не буду спать с тобой! — Я с краешку лягу, Гар, ну что ты как маленький. — Не знаю, как у котов, но у людей не принято, чтобы два мужика спали друг с другом! — Это ты мужик. А я кот, — бухтел Пахан, продолжая умащивать свою безразмерную задницу на одеяле. Резон в его словах, безусловно, был. То, что кот время от времени превращался в статного рыжего викинга, было, конечно, не поводом не считать его котом. Но Игорь погряз в предрассудках. Сам он, конечно, об таком даже не догадался бы, но его просветил меховой тиран. — В тебе говорят предрассудки, — Пахан вытянул переднюю лапу и ткнул когтем пространство между ними. — Знал бы, ни за что бы не признался. За ухом перестал чесать, гладить перестал, теперь из кровати выгоняешь! Игорь стукнулся затылком о подушку и горестно застонал. — Не надо мне тут рыдать. Я кот, я нуждаюсь в ласке и тепле, — продолжил Пахан и растянулся мохнатым пузом кверху. Игорь посмотрел на рыжее чудовище из-под полуприкрытых век. — Бабулю мою ты так же тиранил? Пахан приподнял голову, всей мордой выражая осуждение. — Ты чо, совсем, что ли? Я Дарью Петровну знаешь как робел! — А меня не робеешь? Текучая рыжая дрянь поползла к Игорю на полусогнутых, словно куском мяса поманили. Пахан ткнулся лбом в его ладонь и начал укладываться на руке. — Не-ет. Ты тёплый, пахнешь вкусно… — Пахан! Словом, если бы не магические перевоплощения Пахана, то Игорь совершенно по-другому бы воспринимал своего кота с его нездоровым влечением. В конце концов, было же крылатое выражение «человеку нужен кот», что тут странного. Но стереотипы затмевали разумное восприятие, а Пахан вообще никак не помогал. Утром очередной субботы, когда Игорь варил себе кофе, из ванной раздался полузадушенный крик, звуки разрушений и отборная брань, которой позавидовали бы все прорабы мира. В три прыжка очутившись перед дверью ванной, Игорь забился в дверь как трепетная мамаша. — Пахан? — Чего тебе? — У тебя всё хорошо? По ту сторону хиленькой ДСП раздалось неопределённое мычание. — Открой дверь. — Вот ещё. Опять начнёшь обзываться. — Да и хрен с тобой! — в сердцах бросил Игорь. Когда он вернулся на кухню, кофе, подлец, разлился по всей плите, затушив конфорку и намертво застыв на белой поверхности под ней. — Да твою… Игорь развернулся к двери, чтобы рассказать Пахану всё, что думал, и наткнулся на два метра мускулов, завёрнутых в полотенце. — …мать. — Согласен, — басом отозвался викинг, приблизившись, и повёл плечом, откидывая незадачливого баристу от плиты. — Давай, уберу. Потом скажешь, что я только мусорить умею. В отношениях Игоря и Пахана отчётливо проступала проблема. Согласно хозяину квартиры, кот производил только разрушения, согласно рыжему недоразумению — кот испытывал душевные страдания. Игорь, присмиревший от осознания собственной грубости, покорно уселся на стул и наблюдал, как Пахан деловито моет плиту. — Только кофе я сварю, ладно? — Ладно, — Пахан сполоснул губку и, развернувшись, ткнул ей в Игоря. — Ванная маленькая! Давай стену снесём и сделаем совмещённый санузел? Мне тесно. В голове Игоря почему-то промелькнуло ещё одно крылатое выражение: как старые супруги. — Деловой какой. Зачем тебе ванная? Ты кот, вот и мойся, как природой заложено. Великан шумно засопел, отчего лицо, украшенное шрамом, стало по-детски обиженным. — Уйду от тебя. — И уходи. — И уйду. Найду себе сочную вдовушку, она ругаться не будет. — И под одеяло возьмёт, даже не пикнет, — разозлённый Игорь, нахмурился, представляя, как Пахан растекается на чьём-то одеяле. Ткань в его представлении почему-то пахла розовой водой, а пальцы в пузе меховой дряни были с ярким красным лаком. Мотнув головой, незадачливый котовладелец поднялся и положил на плечо сожителя руку. Кожа была тёплой после душа и немного влажной. — Ну прости, Пахан. — Прости, конечно, — руку не сбросил, но продолжил дуть губы. Игорь несмело погладил Пахана по плечу и услышал довольное бурчание. Под ладонь тут же попали мокрые рыжие пряди, Пахан тёрся башкой о его руку и довольно мурчал. Представили двухметрового викинга, который громко мурчит? Вот и Игорь до этого момента не представлял, насколько это мило может выглядеть. — Подстричь тебя надо, — задумчиво сказал Игорь. — Пойдёшь стричься, Пахан? — Меня, между прочим, Василий звать, — рыжая детина теперь лучилась счастьем и продолжала помуркивать. — Пахан — это прозвище такое, чтобы не думали себе. Эх, Вася, Вася… Проблемы множились как снежный ком, который Игорь старательно катал по своей душе, за годы превратившейся в ледяную пустыню. Когда тебе почти тридцать, родители наседают с женитьбой, жизнь бьёт гаечным ключом, а с работой никак не определиться, тут впору вопить, что тот мартовский кот — от отчаяния и безысходности. Это Пахану легко, стал котом — и гуляй, не хочу. А Игорю приходилось балансировать на грани безденежья и неисполнимых желаний. Взять хоть ремонт. По скромным прикидкам квартиру не ремонтировать надо было, а натурально перестраивать. Обои, художественно располосованные котом, старый паркет, окна на ладан дышат… А откуда брать средства? Игорь до недавнего времени работал простым менеджером, и не сказать, чтобы звёзды с неба хватал. Схватишь тут, работа не приносила удовольствия, КПД стремился к нулю. Наверное, и хорошо, что уволили, сам бы так и продолжал тянуть лямку, ожидая конца рабочего дня и не видя перспектив. Но с появлением в жизни Пахана перспективы как-то замаячили. Игорь, осознавший в себе воина, принял решение изменить мрачное существование на более-менее пристойное. Поэтому отдался сокровенной мечте. Он давно хотел открыть свою кофейню, кофе-то варил как боженька, все говорили. Вкусы разные изобретал, наслаждался каждой каплей, помолы и обжарку знал наизусть, в отличие от административного учёта и прочих бизнес составляющих. Поэтому устроился на работу в ближайшее заведение баристой, а сам по вечерам учился управлению предприятием и другим премудростям, отличавшим делового человека от бесправного офисного раба. Пахан Василий сначала смотрел на его ночные бдения с осуждением, а потом начал пристраиваться в ногах и дремать под очередную серию Каневского. И, казалось бы, свет в конце тоннеля появился, но кто мог знать, что навстречу Игорю нёсся даже не поезд, а огромный викинг с пылающим факелом наперевес. Утро нового дня, как и все предыдущие, не принесло ничего нового. Игорь проснулся в своей кровати, чувствуя онемение всего тела, потому что на его груди покоилась голова Василия, изволившего сегодня почивать человеком. Огромная ручища обнимала Игоря за грудь, пальцы терялись где-то на середине спины. Предрассудки снова просыпались вместе с Игорем, почти смирившимся в кровати с котом, но никак не с обнажённым мужиком. — Ва-ась? — А-ась? — в тон ему отозвался Пахан, открывая здоровый глаз, в котором принялись резвиться солнечные блики. — Опять? Василий потёрся о его грудь щекой и зажмурился. — Лысой кожей к лысой коже спать приятнее. — Голой, — автоматически поправил Игорь и, осознав, что его вовлекли в беседу, принялся отпихивать Пахана. Ручища сжалась вокруг Игоря. Викинг легко одержал победу. — Да лежи ты, что распсиховался с утра. — Я тебе тысячу говорил, что просыпаться с голым мужиком не хочу! «Мужик» зевнул в его грудь и, слегка приподнявшись, упёрся свободной рукой в щёку. — Мы когда с братанами в коробке спали, что-то никто не стеснялся. — Да как ты не понимаешь! — Лежи. А лучше гладь. Ты знаешь, что как начинается утро, так и день проходит. А у тебя негатив постоянно, дёргаешься как психический. — Потому что ты меня нервируешь! — Это обидно сейчас было, — губы Василия вытянулись в трубочку. У Игоря сжалось сердце. Ну как объяснить этому коту-переростку, что у людей свои принципы, которые не позволяют… но Пахан смотрел так грустно, даже растрёпанные волосы цвета лесного пожара поблёкли. В конце концов, он действительно погряз в предрассудках. И вообще — кто их увидит? Сдавшийся на милость гиганта, Игорь протянул руку и запустил пальцы в его волосы. — М-р-р-р… — тягуче отозвался Василия и зажмурился. Пальцы Игоря прошлись по шевелюре и замерли у основания шеи, Вася продолжал мурчать и обниматься. Внутри Игоря странным образом сплетались два чувства. Огромное смущение и невыразимая нежность. А потом случилось фиаско. От этого мурчания и крепких объятий Игорь совсем потерял бдительность и… природа напомнила ему о том, что мужественность в нём далеко не угасла, даже наоборот. Иными словами, Игорь ощутил сильное возбуждение. И, судя по всему, незамеченным оно не осталось. Здоровый глаз Пахана распахнулся, его обладатель перестал тереться щекой о грудь Игоря. С минуту охреневший человек и сладкоголосый оборотень смотрели друг на друга, а потом начали суетиться. — Я постель застелю, — смущённо говорил Пахан, выпрыгивая из кровати. — Я кофе сварю, — отвечал Игорь, за один прыжок совершив квантовый скачок на кухню. — На мою долю тоже свари, я в душ! — Хорошо! Ситуация была, конечно, патовая. Игорь, за всю жизнь даже не думавший о крепких руках и предпочитавший субтильных блондинок, трясущимися руками открывал банку кофе и серьёзно думал десантироваться с девятого этажа. А Пахан закрылся в ванной и не казал оттуда носа. Завтракали в неловком молчании, в глаза друг другу не смотрели. К вечеру Игорь почти убедил себя, что такое бывает. Отмазка была универсальная, «такое бывает» случалось со всеми. Ну, неудачно потёрся, воздержание, что тут неловкого? Опять же, утро, организм не проснулся, да и берсерк дремал внутри, ожидая выхода на волю. Игорь даже пригляделся к сменщице Алёне и счёл её вполне симпатичной. Ну, всё нормально. Субтильная блондинка, в его вкусе. Не стоило делать проблему на пустом месте и друга терять. Вечером обсудят с Василией и всё будет как раньше. Обнадёженный такими мыслями, Игорь даже пригласил Алёну прогуляться после работы. Она согласилась, блестя глазами. Решили вечером и пойти. Прогулка оказалась довольно приятной, Алёна смеялась над шутками Игоря, который обнаружил в себе талант стендапера и рассказывал об их с Паханом холостяцкой жизни. То, что кот может становиться рыжеволосым красавцем без капли жира на тренированном теле, Игорь умолчал, так как давил в себе какие-то непристойные мысли. Вот, к примеру, волосы рыжие, а внизу как? И грудь у Пахана была седая, что в кошачьем облике выглядело как манишка. Живот у кота тоже был белый, так значит, снизу тоже? Игорь мотал головой и предлагал Алёне угоститься мороженым, раз десять, наверное. Назавтра условились пойти в кино. И, казалось бы, любой кавалер, проводив даму сердца, должен был неловко молчать и мяться перед дверями, ожидая приглашения, но не наш герой-любовник. Игорь с большим облегчением простился, отговорившись тем, что надо кормить кота. Словно Пахан после сегодняшнего утра превратился в безрукого. С кухни тянуло жареной картошкой и куревом, слышался лязг столовых приборов и звуки льющейся воды. Игорь несмело разулся и пригнул голову, как будто дамоклов меч навис над его шеей сразу с порога. — Пришёл? — Василий высунулся из кухни и разулыбался как ясно солнышко. — Привет, — облегчение в голосе Игоря было почти осязаемым. Утренний конфуз, казалось, забылся, Пахан выглядел довольным. Но что-то Игоря всё же царапало. Он прошёл на кухню, обозревая идеально чистые столешницы, накрытый стол — аппетитного вида полупрозрачные ломтики сала на тарелке, солёные огурчики и две хрустально-прозрачные рюмки из бабулиных запасов. — По какому поводу банкет? — поинтересовался Игорь, вмиг насторожившись. — Зарплату получил, — Пахан перекинул полотенце через плечо и вынул из уголка рта сигарету. — Буду тебя кормить, благодетель, а то жру как не в себя, а в коммуне участия не принимаю. — Батюшки-святы, — картинно ужаснулся Игорь. — Что ж творится, люди добрые! Василий улыбался так, словно получил как минимум Нобелевскую премию за жарку картошки. Игорь помимо воли тоже улыбнулся, но вдруг забеспокоился, не сумев как следует порадоваться историческому моменту. — Это какую зарплату ещё? На лице домашнего викинга появилось странное выражение. Словно он обдумывал, как соврать, чтобы его не поймали. Длилось это около минуты, а потом огненная голова повинно склонилась перед Игорем, хоть сейчас за волосы хватай. — Так я… работаю же я. — Кем, позволь поинтересоваться? Василий долго тушил сигарету в банке из-под кофе и в сторону сожителя не глядел. — Так… это… в клубе. Я же фитнесом сколько лет занимаюсь, года два как тренер, корочку получил. И с одной стороны становилось понятно сложение могучего торса и прилагавшихся к нему остальных частей тела, но с другой… дремавший в Игоре частный детектив на пару с берсерком дружно встали плечом к плечу. — А как же ты работаешь, если ты кот? Пахан двинул бровью, отчего шрам на его лице опасно натянулся. — А что, коты работать не могут? Игорь вскинул подбородок, набирая воздуха в лёгкие. Ну, и выдал ему по первое число. И про сожранные килограммы еды, и про неоплаченную коммуналку, и про полный лоток, а также не забыл добавить про курение, которое убивает лошадей и желательно котов, про ложь, свинство и провокации. Пахан слушал это, втянув голову в плечи и дуя губы. Пару раз пытался отбиться, но был прерван решительным потоком словесных экзерсисов, которые скопились в Игоре за долгие месяцы рабства. — Ремонт тебе! — орал Игорь, потрясая в воздухе кулаками. — Ремонт! Ещё что? Новый лоток и кошечку? Нарисовался, хрен сотрёшь! А ещё, ещё… Запала хватало, но воздух быстро заканчивался, несмотря на то, что Игорь в бассейне проплывал по пять километров три раза в неделю. Грудная клетка с накалом возмущения не справлялась, лёгкие предательски сжимались, намекая на скорую диспансеризацию. Перед глазами скакали рыжие пятна. Наконец, Игорь остановился, хватая ртом воздух как рыба, решившая выскочить из аквариума в поисках неизведанного. — Чо ты разорался, — примирительно встрял Пахан, выглядевший как побитая собака. — Это в тебе напряжение говорит, давай массаж сделаю? Игорь опустился на стул, не зная, то ли смеяться, то ли плакать. Но злиться на Пахана, который сейчас был похож на большого доброго рыжего медведя, оказалось более невозможно. — Ты как корочку получил, дурь меховая? — спросил Игорь. — Так мне твоя бабка паспорт справила. Была у неё знакомая в паспортном столе, и вот я гражданин с дубликатом этого, как его, груза, — Пахан опасливо приблизился и положил ладони на плечи Игоря, начиная разминать. — Святая была женщина. После ужина Пахан покорно устроился в кресле, скрутившись меховой шапкой. В таких, вероятно, щеголяли в своё время скандинавские боги, уж больно размер был подходящий, исполинский. Игорь, утомлённый скандалом, ужином и парой стопок водки, копался в телефоне, читал всякую дичь в пабликах и чувствовал себя козлом. Когда у тебя в доме живёт оборотень, поневоле начинаешь мыслить образами животных. Неясный, но очень уверенный внутренний голос корил Игоря за вспышку гнева, нашёптывая ему, что сам-то он тоже хорош. К болтовне Пахана относился несерьёзно, вшивым котом его считал, а тот личностью оказался. И готовит же хорошо. Заботливый. И друг лучший, пусть и бесячий до невозможности. Игорь спорил с внутренним голосом, ругался. Что плут Василий, как есть плут, коварство ему имя. Что сел на голову и лапы могучие свесил. И что по утрам вон сколько месяцев будил, садясь задницей на лицо. Хорошо, что в кошачьем облике, хоть нервы сохранные остались. А голос внутренний не унимался. Говорил, что Игорь — идиот и зря на Василия наорал. Ну и что, что утром конфуз случился. Это Игоря личные проблемы, если он в красивом мужике увидел что-то для глаз приятное. Тысячи мужиков вон живут и радуются, а этот, смотрите, цацой оказался. Василий же не со зла. Вон, про коробку с братьями говорил. Жизнь у него несладкая, похоже, была. Гоняли его только, даже не гладили. Только бабуля и помогала. На мыслях о бабуле Игорь горестно вздохнул, мысленно благодаря любимую родственницу за наследство. Надо же, присматривать за ним кота оставила, а тот сволочью последней оказался. Но сволочью как раз чувствовал себя именно Игорь. — Вась, ты спишь? — жалобно позвал он, проиграв спор с внутренним голосом. — Нет… — в котовьем голосе слышалась надежда. Игорь похлопал по одеялу ладонью, качая головой. — Так иди спать, чудо мохнатое. Завтра рано вставать. В полумраке комнаты зажглись два призрачных огонька. Бесшумной тенью Пахан скользнул по полу, прыгнул на кровать. Игорь притянул его к себе и уткнулся носом в могучую шерстяную шею. Началась весенняя капель. Она ворвалась в город внезапно, как обычно истерически хохоча над коммунальными службами, которые после зимы недоумевали, почему оттепель случилась так скоро. Улицы дарили сумасшедшие ароматы мокрой земли и таявшего снега. Ветер, пусть и холодный пока, уже приносил ожидание перемен и обострял инстинкты. Игорь, в отношениях с Алёной перешедший на стадию неловких поцелуев у подъезда, чувствовал себя отвратительно. Трудно целовать по вечерам девушку, когда по утрам просыпаешься в объятиях рыжего амбала, а потом полчаса чешешь ему голову, слушая с замиранием сердца, как он довольно мурлычет. На конфузы теперь оба не обращали никакого внимания. Пахан тащился в ванную, картинно охая, а Игорь справлялся прямо в кровати, дрожа от стыда и изводя влажные салфетки. Эту тему они по-прежнему не обсуждали. Внутренний голос Игоря подсказывал, что взрослые люди должны коммуницировать, но кто его слушал. Весенний гром грянул, потому что весна шла, и ей нужна была дорога. С приходом весны Василий начал меняться. Игорь, ожидавший ночные загулы и вопли под окнами, был неприятно удивлён. Пахан всё чаще ходил человеком, несколько прифрантился, отпустил бороду, в которой благородная белизна идеально дружила с кричащей медью, и вечерами сидел дома, как привязанный. Он оккупировал ноутбук Игоря и вдохновенно слушал какие-то вебинары, время от времени жалобно поскуливая из серии: — Хорошо тебе, ты в школе учился, а мне теперь эти премудрости проходить. Кто придумал лестничные мышцы? Как это вообще запомнить, люди что, на руках по лестницам поднимаются? — Ты что, врачиху охмурил? — спросил Игорь, заглядывая через его плечо. Он валялся рядом с ним на кровати и переписывался с Алёной, морщась, когда Васька вздыхал особенно громко. Зелёные глаза напротив выразили всё презрение животного мира перед неразумными человеками. — Врачиху… быдло ты, Гар. — А ты прям кот учёный. — Если бы ты хоть на минуту поинтересовался моей жизнью, то знал бы, что я получаю дополнительную квалификацию. Игорь положил щёку на ладонь и, улыбаясь, посмотрел на Пахана, который уже мало соответствовал своему прозвищу, если бы не пиратский шрам. — Что, будешь людям делать новые торсы? — Стендапер хуев. Пиши своей Алёне, мне мозги не делай. — Кстати. Я завтра вечером претендую на квартиру. Василий лёг лицом на скрещённые руки и вздохнул: — Нас на бабу променял… Алёна прошла в прихожую и сразу повисла на Игоре, целуя его в уголок губ. — Замёрзла, жуть. Согреешь? Они прогулялись по стылой улице, но оба понимали, что два половозрелых человека, уже не раз обозначавшие интерес друг к другу, за ручки будут держаться недолго. Игорю, как мужчине и джентльмену, пора было переходить к активной стадии соблазнения, но он медлил, уговаривая себя тем, что девушки вообще-то о всяких там физиологических потребностях не сразу думают. А он весь такой, даже не настаивал, значит, серьёзный парень, не чета всяким. — Конечно, согрею, — Игорь прижал её к себе и ощутил, что сам продрог. Сейчас бы в ванну горячую… — Где у тебя душ? — прошептала Алёна, видимо, подумав о том же. — Ой, котик… В прихожую вальяжно проследовал Пахан, завернув над собой хвост красивым бубликом. Кот посмотрел сначала на Игоря, потом на Алёну и сделал так, словно его сейчас стошнит. — Буэ, — отозвалось в ушах Игоря ненужным дежавю. — Смотри, ему плохо. Пахан, тебе плохо? — защебетала Алёна, бухаясь перед рыжим мерзавцем на колени. Тот тошнился, не скрывая триумфа и своего подлого отношения к запланированному Игорем свиданию. Всякий раз, когда ладонь Алёны оказывалась возле его гигантского лба, Пахан издавал звук, словно хотел выплюнуть сразу все внутренние органы. А Игорь всё крепче сжимал кулаки. — Ему не плохо, Алёна, он просто так рад тебя видеть, — проскрежетал неудачливый любовник, хватая девушку за руку. — Пойдём к комнату. — Но ему плохо! — Он всегда так делает! — Игорь! Ты почему такой чёрствый! Душа Игоря мгновенно съежилась и почернела от незаслуженных обвинений. И романтический настрой, вызванный хоть какой-то надеждой на нормальное свидание, сразу улетучился. В Игоре просыпался от долгой дрёмы берсерк, негулянный и оттого очень злой. — Это я чёрствый? — холодно поинтересовался берсерк. — Ну что ты. Это Пахан у нас черствее прошлогодней булки, которую не доели голуби. У него сегодня по плану песни с местными кошками, а он дома сидит. — Ты что? Его на улицу выпускаешь? — Алёна в ужасе посмотрела на Игоря. — Девятый этаж, ты в своём уме! А если свалится? А если в подвале закроют? А собаки? Пахан перестал блевать и смотрел на Игоря с полной демонстрацией презрения на холёной морде. — Не позавидую я тем собакам, — зло отозвался берсерк и скривил губы, глядя коту в глаза. Тот буэкнул и показал клыки. Игорь только сейчас заметил, что один был обломан. Берсерк озадаченно нахмурился. Тем временем Пахан показал им задницу и величественно проследовал в комнату. Послышался стук балконной двери и прощальное «буэ». Напрасно Игорь пытался объяснить Алёне, что бывают домашние коты, а бывает Пахан, который всем чертям не брат… то есть, и брат, и даже главарь банды. Сохранность тайны оборотничества требовала упускать значительную часть подробностей, а без них история становилась мутная и по всему выходило, что Игорь держит несчастное животное в чёрном теле, выгоняет на мороз и совершенно не интересуется, почему кота тошнит. Девушки живодёров всегда не слишком жаловали, а Алёна кричала так, словно Игорь ей лично наплевал в душу и заморил при этом не одно невинное создание, дьявольски хохоча. Аргументы в виде изодранных в лохмотья обоев и поцарапанного паркета превратили Игоря ещё и в мещанина. Любовная лодка разбилась о мощный круп Пахана, даже не успев отправиться в плавание. Алёна ушла, бросив Игорю в лицо, что между ними всё кончено. А Игорь… почему-то не сильно расстроился. Замёрз очень, хотелось в горячую ванну и чтобы Васька домой вернулся. Через три часа Пахан не явился. Напрасно Игорь ждал, даже пепельницу ему на кухне поставил, новую, хотя разрешал курить теперь только на балконе и бычки бросать в старую банку из-под кофе. Ради возвращения наглого похитителя свиданий он и на кухне бы разрешил. Время близилось к полуночи, а рыжий в окна не бился и в дверь не стучал. Впервые почти за год их совместной жизни Игорь распереживался как обманутая жена. «Надо было ему мобильник купить. И ключи, сколько раз про ключи говорил!» — думал Игорь, ворочаясь с боку на бок. «А что ему говорить, он же Пахан, ведёт себя как хочет!» — злился он, вспоминая, как они жгли друг друга взглядами. Свидание испортил же. Из дома ушёл, не сказал, куда. Ну тварь же рыжая, это ему, Игорю, злиться было надо. Нарисовался, хрен сотрёшь. «Ну, и скатертью дорога!» — решил он, накрываясь одеялом с головой. …Уже глубокой ночью, когда Игорь, пересмотрев все ролики в интернете, дремал под лекцию о дрессировке котов, кровать прогнулась под чьим-то весом и под бок Игорю ткнулась огромная голова. — Явился, сволочь, — сонно сказал Игорь и загрёб к себе, ожидая поймать пятёрней пушистый загривок. — Сам ты сволочь, — ответил Пахан и обнял его со спины, прижимаясь голым торсом. Помолчал и тихо спросил: — Это из-за глаза, да? Игорь сжал его запястье, боясь обернуться. В нём клубились и сталкивались настолько разнообразные чувства, что он не мог справиться. Нежность баюкала злость, но от злости рождалось сомнение, а сопение Василия добавляло чего-то такого сладкого и тягучего, словно кисель. — Дурак ты рыжий. Спи, — выдавил Игорь. Наутро они проснулись в обнимку, причём на этот раз на Василии спал Игорь, доверчиво прижимаясь щекой к его покрытой жёсткими белыми волосами груди. — Гар? Сон ещё не отпускал, спать на могучей груди оказалось очень комфортно и тепло. Игорь пошевелился и что-то промычал, не желая открывать глаза. — Слушай, ну, я на квалификацию всяко сдам, смогу цену на индивидуальные тренировки поднять. Может, клуб поменяю на подороже, — Василий зевнул и погладил Игоря по голове. — Зачем? — Ремонт сделаем. Я обои драл, потому что этот советский шик уже давно вышел из моды. Ну и… когти чесал. Я же теперь об когтеточку чешу, значит, можно обои поменять. И санузел! Игорь поставил подбородок на грудь новоявленного ремонтника и улыбнулся. Здоровый глаз Пахана был цвета сокровищ Медной горы, из тех, что позеленее. Игорь протянул руку и осторожно коснулся шрама на другой стороне лица. — Сами справимся, Вась? Губы рыжего дрогнули. — Так почему нет? Ролики в интернете посмотрим, за пару месяцев справимся. — Санузел тоже сам будешь ломать? — Игорь улыбался, а сердце почему-то заходилось щемящей нежностью. — Сломаю. Только мы вдвоём давай? Совершенно он не про ремонт ответил, понял Игорь. Решительно подался к Василию, поцеловал эти губы, что улыбались и что-то хотели сказать. И они приоткрылись навстречу, словно ждали именно такой реакции, моментально пробуждая от сна все органы чувств и эмоций. Все звёзды Вселенной пронеслись у Игоря перед глазами, а пару сверхновых взорвались единомоментно, заставив потрясённо охнуть. — Гар, пусти, — вдруг взмолился гигант. Могучая грудь вздымалась, ручищи шарили по телу Игоря, но тело уже плавно перемещалось вместе с тяжело дышащей ношей к краю кровати. — Пусти, Гар, мне в душ надо! — А ну лежать! — крикнул Игорь, мгновенно обнаруживая в себе берсерка. — Никакого больше душа, я сам. Мы сами. Он откинул одеяло и пустился во все тяжкие. И все тяжкие показались ему лучшим, что было в его жизни. Весенний гром ворвался в жизнь обитателей квартиры на девятом этаже, потому что весна требовала внимания и окончательных точек на «ё». У весны, может, план был, а показатели хромали из-за интернетов, в которых подвисали молодые и не очень молодые одинокие сердца. А тут два громадных сердца, любо-дорого. Игорь накрылся с головой, с неудовольствием слушая особо мощные раскаты. Гроза бушевала эталонная, тут тебе и молнии, и дождь стеной, и звуки такие, словно Зевс решил парад всех своих искрящих игрушек провести. — Васька, вылезай из-под кровати, ты трясёшься так, что у меня в грозу полное погружение. С самого начала буйства стихии Василий в облике огромного кота сидел под кроватью, держал её плечами и дрожал как титан, которому не нравился гнев божий. — Отстань от меня, жестокий человек, — велеречиво отзывался в Василии титан, но делал это таким жалобным голосом, что хотелось к сердцу прижать. — Правильно тебя Алёна бросила, ты сухарь и… Мя-ау! — утробно выкрикнул Пахан и вздрогнул прямо всей кроватью. — Ты же сам книжку читал. Гром не опасен, просто звук громкий. Молния двигается, электрический ток нагревает воздух, давление повышается и мы слышим… — Ба-бах! — шарахнуло за окном, и Василий завыл, тряся кровать. — Такой взрослый кот, а грозы боишься, — попробовал увещевать Игорь и был послан к Зевсу и всем, кто придумал молнию и нагревание воздуха. Спать в атмосфере постоянной тряски и завываний было невозможно. На поезд это походило слабо, скорее на то, как медленно начинают свой разбег крылатые качели с первоклашками, боящимися высоты. Игорь свесился головой с кровати и очень постарался быть ласковым. — Васенька, котик хороший, ну иди в постель, а? Гарик тебя погладит, за ушком почешет, сказку расскажет. — Отстань, — вяло отозвался Василий, блестя глазами из-под кровати. — А я тебе покурить в постели разрешу, хочешь? — Ты чего такой добрый? — Потому что Гарику спать хочется, а Вася ему устраивает насильственные вибрации. За окном снова громыхнуло, и остаток фразы потонул в крике обезумевшего от страха кота. Игорь прикинул, сможет ли спать в кресле или на полу. Беруши бы… — Слушай, — он снова свесился с кровати. — А знаешь, как грозу прогнать? В полумраке показались огромные перепуганные глаза. — Как? — А ты желание загадывай. И, если молния в этот момент высветится, желание сбудется. Глаза схлопнулись и снова зажглись. — Врёшь. — Да ты что! Ну, хочешь, ты под одеяло ляжешь, а я буду тебе говорить, есть молния или нет? Ненаучный подход победил научный, из-под кровати показалась мощная шея Пахана, потом спина, и пушистый ком ловко юркнул под одеяло. Через секунду на груди Игоря устроилась бородатая голова, а сам сказочник-натуралист оказался в кольце рук обернувшегося в человека сына древних богов. На закатывания глаз времени не оставалось, Игорь подоткнул со всех сторон одеяло и затих. По его подсчётам, Васька, быстро отогревшись в тепле и темноте, должен был задремать с минуты на минуту. Ба-бах! — Не успел! — Так загадывай быстрее! И… Игорь очень плохо знал Василия, раз думал, что его желания сможет ограничить какой-то страх перед молнией. Начали за здравие, Пахан пожелал есть от пуза, но молния не сподобилась. На «питаться достойно» — слабо подсветила небо, словно насмехаясь. Перебрав около двадцати разных синонимов к определению «пожрать», Василий добился результата только на «хочу всегда ужинать с Гаром», молния осветила комнату так, что Игорь чуть не ослеп. —Ну что? — послышался голос из-под одеяла. — Поздравляю, сбудется, — вяло отозвался Игорь, жалея о затее. Кровать, конечно, трясти перестало, но Василий с его неуёмным аппетитом, похоже, только разогревался, намереваясь поймать молнию как в известной песне одной хорошей панк-группы. Умный, зараза, на все лады загадывал одно и то же желание, надеясь, видимо, взять небесные силы измором. Следующие полчаса они провели в ожидании исполнения других желаний Пахана, коих оказалось немало. Быстро смекнув, что благосклонность небесного чуда зависит от того, упомянут ли в контексте Игорь, Василий принялся вплетать его в свои фантазии к месту и не к месту. Ну, может Игорю так казалось, он клевал носом и начал отвечать невпопад, тёплое дыхание и жёсткая борода на груди действовали успокаивающе. Гроза утихала, небесные хляби заканчивали свои апокалиптические выкрутасы, склянки на каком-нибудь пиратском корабле вот-вот должны были пробить час дьявола. — И чтобы он меня тоже, — услышал Игорь. — Ну как? — Неа, не сбудется, — в полусне ответил он. В его живот деликатно покашляли, Василий пытался окрепнуть голосом или не задохнуться. — Хочу… я хочу, чтобы Гар меня тоже очень сильно любил, всегда, без всяких Алён, — раздался голос у самого сердца, вырывая Игоря из безмятежного сна, заставляя широко распахнуть глаза и вслушаться. — Ну как? Обмирая, Игорь стащил с головы повелителя молний одеяло. — Ты чего это загадал, сволочь рыжая? — Что надо, — нахально отозвался Пахан. — Ну? Глядя ему в глаза, Игорь вдруг понял, почему Вася сбежал тогда и почему вернулся. Игорь вообще вдруг словно прозрел, словно молния высветила ему всю душу и показала всю ситуацию в целом. Их утра, полные душевной истомы и исполнения тайных желаний; вечера с просмотром то дурацких сериалов, то обучающих роликов; ночи, жаркие, с шёпотом и мурчанием, будившим такие возможности, что тела плавились. А ещё планы на ремонт, можно ведь вообще поехать в отпуск, и там Ваську плавать учить… И от молний его защищать, и сказать ему тысячу раз, что глаз — вообще ерунда, ничуть его не портит, даже наоборот… И что давно уже хочется много всего сказать, а духу не хватает. Игорь обнял его лицо ладонями и притянул к себе. — Уже сбылось, — проговорил он прежде, чем поцеловать. Если вы думаете, что сказка ложь да в ней намёк и жили они долго и счастливо, то нет, Игорь с вами бы очень серьёзно поспорил. К ста килограммам великолепного скопления мышц и нежности Игорю отвесили в два раза больше чувственности, в три — ревности и собственнических замашек. А исследования цвета волос и вовсе открыли такой ящик Пандоры, что уводите лучше себя от наших голубых экранов. Потому что Пахан — это всегда Пахан, рыжий, наглый, сволочь любимая.