Рыжий, наглый, сволочь любимая

Дело было в том, что у Игоря жил кот. Завёлся он сам собой. Однажды, безрадостным осенним днём, когда на улицу даже собак никто не выпускал, когда ветер, выламывающий деревьям ветки, выл так, словно начался Апокалипсис, кот постучал в окно балкона лбом. Игорь, бездумно листавший ленту новостей в телефоне, поднял голову и встретился с котом взглядом. Вид у вечернего гостя был, конечно, не приведи господи: один глаз пересекал давний шрам, делая морду пиратской, шерсть стояла дыбом, а большой лоб размером с кулак викинга, время от времени упирался в стекло, постепенно увеличивая нажим. — Шиш, — Игорь махнул рукой, забыв про девятый этаж. Кот посмотрел на него как на говно. — Вали, я сказал, — Игорь привстал с дивана. Кот упёрся лапой в окно и показал когти. — Не понял, что ли? — хозяин квартиры вскинул подбородок. Игорю очень не нравилось, когда ему угрожали. Вообще, он животных любил, но вечер был настолько гадкий, новости удручали, а до зарплаты оставалось ещё целых восемь дней и две тысячи рублей. А тут этот, рыжий. С когтями. Пару минут Игорь и кот буравили друг друга взглядами. Сдался человек. С этого момента жизнь, и так особо не баловавшая Игоря, разделилась на две половинки одной задницы. Кот оказался упёртым, что тот осёл, быстро осилил гнездование в шкафу, а также смекнул, что чем громче он орёт, тем быстрее кожаный мешок, пусть и с криками «да ты заебал!», накладывает пожрать. Жрал кот много. Сухой корм, мясо с тарелки, хлеб, оливки, сыр, с плесенью тоже, огурцы, помидоры и прочую колбасу. Натурально всё, что не было прибито, приколочено или убрано от греха в холодильник, подчистую сжиралось этим рыжим чудовищем весом под десять кило. В ночи кот освоил художественное воровство еды непосредственно из холодильника, поэтому радовал Игоря звуками бьющейся посуды и рычанием тигра. Дверь холодильника он, само собой, не закрывал, не царское это дело. Игорь начал худеть. Вдобавок ко всему вся его тёмная одежда теперь была сплошь в колкой короткой перхоти, именуемой шерстью. Валики для одежды, щётки и пендали коту не помогали. Выгнать его не представлялось возможным: кот, куда бы ни забросила его судьба, с неизменным постоянством бился в окно каждый божий вечер. К слову, на прогулки Его Мохнатое Величество предпочитало тоже отправляться с балкона. Игорь всякий раз с поклоном открывал дверь, мечтая, чтобы кот выбрал себе новую жертву. Игорь размещал объявления, ходил по подъезду, сулил деньги и полный пансион до конца жизни кота. Один раз выбросил мехового троглодита в подъезд, но тот сразу показал характер и вернулся к любимому окну, благим матом возвещая о том, что пахан дома. Так он и стал Паханом. Игорь смирился со своей участью и даже привык покупать корм. Жили они почти душа в душу. По утрам Пахан садился Игорю на лицо за три минуты до будильника, по вечерам встречал с работы, вальяжно щурясь в прихожей, закрутив свой гигантский, похожий на канат, хвост вокруг мощного седалища и предвкушая крики «Я тебя убью!», возвещавшие о том, что Игорь как следует оценил его дизайнерские идеи. Он драл обои, стулья, царапал когтями пол. И если вы скажете, что подобное свинство надо было пресекать, то Игорь тоже думал об этом, но его останавливали два фактора. Ремонт в бабулиной квартире и так требовался, а денег на бригаду крепких мужчин у Игоря не было, ну и… с Паханом он мог разговаривать, а это был очень ценный дар. Кот слушал внимательно, вникая в тяготы хозяйской жизни, иногда подныривал лбом под ладонь, и тогда жизнь уже не казалась такой беспросветной. Одним непримечательным утром субботы они меланхолично завтракали, Пахан — из тарелки Игоря, а бесправный кожаный слуга — чем останется. Сам виноват, нечего в телефоне читать всякую ерунду. Но читал этот кожаный бездарь не ерунду. Он получил сообщение от Артёма, своего начальника, которое было, конечно, голосовым. — Понимаешь, друг Пахан, — сказал Игорь, наблюдая, как кот кончиком длинного когтя цепляет кусок сосиски, — вот я в жизни прям ненавижу две вещи… Пахан посмотрел на него очень внимательно, всем взглядом демонстрируя, чтобы слуга выбирал выражения. — Нет-нет! — поспешил оправдаться Игорь. — Ты кушай, срань души моей, я не про то. Пахан понюхал сосиску и счёл её достойной. — Ненавижу голосовые сообщения. И именно по выходным. Ничего хорошего ждать не приходится. Кот впустил коготь обратно в лапу, сосиска плюхнулась на тарелку. Он снова посмотрел на Игоря, и вдруг его мощная шея напряглась, кот закашлялся и сделал то самое движение, которым обычно отхаркивал шерсть. — Буэ, — выдал Пахан. — Солидарен, — отозвался Игорь и включил сообщение. В оном, конечно, не слышалось ни пожелания доброго утра, ни прекрасных новостей о повышении стоимости труда. Артём, судя по звукам на фоне, находившийся где-то, где пели птицы и шумели сосны, бодро сообщил ему, что сегодня изволит недомогать и настоятельно требовал Игоря быть на рабочем месте. В течение прослушивания сообщения Пахан снова несколько раз выдал «буэ» и вернулся к сосиске, но есть её не стал и даже отодвинул лапой тарелку. — Блядь, — с чувством согласился Игорь. Кот и человек сплотились в приятном взаимопонимании. — А, знаешь, что… — сказал Игорь, может быть, впервые в жизни осознав всю тщетность бытия. Даже Пахан смог отвоевать себе место под солнцем, нагрянув как дальний родственник с затяжным визитом. А Игорь жил по принципу «ни с кем не спорь, себе дороже». Но это субботнее утро, кот, потерявший аппетит, и нежелание подставлять плечо зажравшемуся боссу, сделали своё дело. В Игоре пробудился берсерк. Был он, правда, ещё хиленьким и дохленьким, но главное ведь не размер. Конечно, Игорь первым делом подумал, что диета Пахана и его аморальный образ жизни и вызвали утреннюю тошноту. Он даже хотел посетить ветеринарную клинику, но сначала надо было разобраться с начальником. Юный берсерк открыл чат и нажал кнопку записи голосового, подмигнув Пахану. — Доброе утро, Артём. Я не смогу сегодня, у меня кот заболел… Пахан посмотрел на него с осуждением, а Игорь прижал палец к губам и продолжил: — И завтра я тоже не смогу, мне надо держать его за лапу. С чувством, похожим на облегчение, Игорь выключил телефон. Пахан внимательно посмотрел на него и подвинул к нему лапой сосиску. Мол, заслужил, кожаный лох. И понеслось. Жильцы дома, в котором Игорь имел счастье проживать, время от времени впадали в революционные настроения и наседали на управляющую компанию. Народные массы, возглавляемые местным энтузиастом Владимиром Владиленовичем, с которым Игорь делил общий тамбур, вытаскивали на стачки представителей упомянутой УК и призывали к ответам. Так в подъезде появилась консьержка, были расставлены цветы в кадках. И ничего, казалось бы, плохого это не приносило, наоборот, дом поражал чистотой, целыми окнами и работающим мусоропроводом. Но энергия революционеров била через край, и на новом собрании было решено заменить домофон. Владимир Владиленович, находящийся в самой свежей новостной повестке, подсмотрел на одном из федеральных каналов ужасный факт о том, что старые домофоны перекодируют какие-то страшные хакеры, все в опасности, особенно консьержка ЛизПетровна, находящаяся в авангарде защиты дома. Игорь как раз ходил в магазин и пропустил всенародные волнения, а когда вошёл в подъезд, до него уже доносились отдельные лозунги, возвещавщие о предстоящей беде: — А тут дети! — А если бомжи будут спать! — Это вам не девяностые! — Коляски украдут! — Лично я теперь боюсь жить в этом доме! Людское море оживлённо топталось перед почтовыми ящиками и напирало на стены. Пройти этот стихийный митинг было невозможно. Владимир Владиленович потрясал над лысой головой телефоном, и убеждённо кричал: — Думаете, не знаем, знаем! Представитель управляющей компании, стоявший выше по лестнице, пытался перекричать толпу, но его голос тонул в буре возмущения. А в стеклянной будке консьержки прямо на столе сидел Пахан и увлечённо грыз себе лапу. Игорь заметил его не сразу, но тренированный глаз обладателя пушистого демона скоро упал куда надо. Сердце Игоря моментально наполнилось нежностью и скорбью, да такими, что ни одна бывшая не могла позавидовать. С одной стороны живой Пахан был воплощением стабильности, с другой — как он смог открыть балконную дверь? Ситуация с дверью отправляла их отношения на новый уровень, теперь кот становился полностью автономным. Решив подумать о перспективах после, он вперил в Пахана обличающий взгляд, но пушистый дьявол делал вид, что Игорь пустое место. И несколько раз повторил своё утреннее «буэ» настолько нахально, что это стало началом конца. — Простите! — вложив в голос всю мощь ещё не до конца заснувшего берсерка, прокричал Игорь и начал медленно продираться сквозь революционные массы в надежде поймать Пахана и серьёзно с ним поговорить раз и навсегда. В конце концов, на работе его не ценили и считали тютей, жизнь была беспросветна и даже кот откровенно плевал в душу, гуляя сам по себе и буэкая. Пока Игорь прорывался через ополчение, Владимир Владиленович, как выяснилось, внимательно следивший за тем, чтобы ряды революционеров пополнялись, схватил Игоря за шкирку и продемонстрировал массам: — Вот! Даже молодёжь понимает! Мы все в опасности! Игорь, уже ощутивший с утра сладость неповиновения, сжал его запястье и слегка выкрутил руку, как показывали в боевиках. — Не несите чушь, Владимир Владиленович, — сказал Игорь, всё ещё обладавший голосом воина. И в тишине, отчего-то моментально сковавшей буянившие ряды, добавил: — Какие хакеры. Что им брать в вашем подъезде? Кадки? Или миллионы под подушками? В той же самой тишине перед ним расступилось море людское. Из будки ЛизПетровны на Игоря с уважением смотрел Пахан. А Игорь подошёл к лифту, нажал кнопку вызова и закончил: — Пахан, живо домой! В звенящей тишине оба жильца квартиры на девятом этаже покинули митинг. С того дня по странному стечению обстоятельств жизнь начала существенно меняться. На работе Артём перестал грузить идиотскими отчётами и заботливо спросил, не хочет ли он в отпуск. Игорь очень хотел, но не имел финансовой подушки, поэтому вежливо поблагодарил и отказался. Владимир Владиленович подчёркнуто вежливо здоровался при встрече и уточнял, как здоровье Пахана. А сам Игорь чувствовал в себе потенциал перевернуть весь мир и даже покорить Вселенную. Гром грянул, как водится, сразу и повсеместно. — Да поймите вы, я не курю! — Игорь еле сдерживался, чтобы не перейти на крик, но истерические нотки в голосе нарастали. Участковый покачал головой. — У меня в документах указано: причиной пожара является неумышленный поджог. Вы, Игорь Сергеевич, уснули с сигаретой. И это привело к возгоранию вашей квартиры и задымлению квартиры вашего соседа. — А я только ремонт сделал! — поддакнул голос слева. Сосед Владимир Владиленович, так его через колено, улыбался как злодей из фильмов. Игорь страдальчески поморщился. — Я плаванием занимаюсь. Пла-ва-ни-ем! Мне курить нельзя по всем показаниям! Сигарета не моя! — Ну, не ваша, — спокойно ответил участковый. — Может быть, с вами кто-то был. Выпили, то-сё, покурили — возгорание налицо. — Вот именно, — энергично ввязался в разговор сосед. — Пить надо меньше. И девиц к себе водить. Вообще, товарищ следователь, квартирку надо бы взять на контроль. Тут у него ещё кот сомнительный. Размером с собаку. Так он его выпускает гулять, а тот в подъезде гадит! Терпению Игоря подходил конец. Не объяснять же, что жизнь Пахана мог контролировать только Пахан, тут участковый рядом не валялся. — Кот не ваше дело! Это мой кот и гадит он там, где положено! Владиленыч весь подался вперёд и хищно сузил глаза. — А вы не хамите, молодой человек. А то так и с квартиры съехать можно! Верно я говорю, товарищ Кирилл? — Можно просто Кирилл Андреевич, — отмахнулся участковый. И перевел взгляд на Игоря. — Мне поручено разобраться в ситуации и передать дело дальше по инстанциям. Насколько я понимаю, ущерб уже ясен: пострадала только стена Игоря Сергеевича изнутри. Задымление устранено, — участковый едва заметно усмехнулся. — Владимир Владиленович, мы тут собрались, чтобы обсудить. Моя задача выполнена: конфликт решен полюбовно. Сосед брезгливо поджал губы. — Жилец ваш опасен, вот что я скажу. Курение в постели, коты и сомнительные компании. Игорь печально обозревал комнату, в которой упражнялись в знании закона все трое. В нише, где стояла кровать и состоялось, собственно, возгорание, обои потемнели и свисали трагическими лохмотьями. Ущерба было не так много, гораздо сильнее и острее ощущалось бессилие перед соседом, который с большим удовольствием шнырял по квартире глазами и не думал уходить. — Вот до этого… — вдохновленно продолжал Владиленыч, — тут жила Дарья Петровна, редкой доброты женщина. Мы с женой помогали ей, царствие небесное. И никто не жаловался! Врал и изворачивался подлый сосед, ежу было ясно. Дарья Петровна являлась бабкой Игорю, и слухи о ней ходили самые разные. И черту кланялась, и сомнительные хороводы нечисти в дом приводила, и умерла не своей смертью, как и положено ведьме. Те же соседи слухи и распускали, а бабка жила себе спокойно и только посмеивалась. Игорь её очень любил, хоть и побаивался. И старался приезжать каждые каникулы. Любил её истории по вечерам, а днем — их прогулки по парку, походы в лес. Жила она всю жизнь одна, дед пропал на войне и, хоть первую красавицу местного завода много раз звали замуж, осталась верна своему Павлу до конца жизни. Так и говорила: «Я, Гаричка, за Павлушей уйду». И ушла год назад. На семейном совете никто даже не заикнулся о продаже квартире, Игорь и переехал. И попал в революционные движения, под огульные обвинения и в рабство коту. Который, к слову, сидел тут же, слушая ругань соседа и демонстративно вылизывая себе задницу. На словах о бескорыстной помощи Дарье Петровне он поднял голову и выдал своё фирменное «буэ». Все трое кожаных как по команде повернули головы к Пахану, а тот медленно оторвал свою пятую точку от пола и, проследовав к Владиленычу, повернулся ею же к его штанине и брызнул. В воздухе отчётливо послышался характерный аммиачный запах. А Владиленыч тем временем побагровел и принялся метать глазами молнии. — Вы это видите?! — практически взвизгнул он, подпрыгивая и тряся штаниной. — Это как воспринимать? — Что воспринимать? — вдруг спокойно сказал Игорь, порядком уставший от разборок. — То, что на вас тоже жаловались, Владимир Владиленович? Как знать, вдруг это вы бабушку до инфаркта довели? Бил вслепую, но попал метко, Владиленыч, хватая ртом воздух, развернулся на пятках и выскочил в коридор. Участковый шумно вдохнул, всем своим видом показывая потрясение, и последовал за ним. Игорь же устроился на кровати и посмотрел на Пахана, который имел вид вороватый и пристыженный, что означало падение с неба лягушек и появление четырёх Всадников Апокалипсиса, запоздавших с прошлого раза. — Ну? — спросил Игорь. Кот сощурил глаза. В этот момент зазвонил телефон. — Да, — рявкнул Игорь в трубку, даже не посмотрев, кто решил потревожить его в понедельник вечером. — Игорь, привет. Это Артём. — Ну? — переспросил Игорь, обращаясь больше к коту. — А, ты занят, — в голосе Артёма послышались издевательские нотки. — Звоню сказать, что ты уволен. Завтра можешь не приходить. Думал, я тебя прикрывать буду? На работе работать надо, а не о коте заботиться. — Знаешь, что, Артём, — Игорь смотрел в глаза Пахану, а тот молча всем своим видом демонстрировал «буэ». — Иди ты нахуй, Артём. Берсерк внутри Игоря обрастал мускулами и бряцал оружием. Не слушая возмущённых криков, доносившихся по сотовой связи, Игорь отключил звонок и уселся удобнее, положив локти на колени. — Обои, еда, говно мимо лотка и твои вопли, я всё понимаю, — хозяин квартиры смотрел в глаза коту. — Но пожар… Я тебя, тварь такая, сейчас выброшу с балкона и не посмотрю, что мы друзья. Пахан приоткрыл свою пасть и коротко рявкнул. — Поговори мне ещё, — Игорь начал подниматься, и кот сделал то же самое. Прям встал на задние лапы, как-то сразу увеличиваясь в размерах. И когда Игорь, намеревавшийся с высоты своих ста восьмидесяти сэмэ, задавить Пахана авторитетом, обнаружилось, что вместо этого он стоит напротив рыжего крупного субъекта бандитской внешности. Глаз с бельмом пересекал крупный застарелый шрам, грудь поросла белым кружевом волос, а ручищи были с голову двухлетнего ребёнка. — Ты это, — субъект дёрнул носом, отчего вид у него сделался виноватый. — Ты обличай, да не обзывайся. Чо сразу тварь, не тварь я. Игорь ойкнул и начал оседать на кровать. Субъект почесал за ухом. — Тих-хо! Ты мне тут с инфарктом не упади. — Ты кто? — Пахан. Это ты с именем сразу верно подметил, — субъект уселся рядом и положил ручищу Игорю на плечи. — Верно бабка твоя говорила, умный ты, хоть и слабохарактерный. Стоять… — он увидел, что Игорь собирался что-то сказать, и поднял вверх ладонь. — Я ж не хотел. Сморило меня. Смотрел Каневского, покуривал, ну и вырубился. Так я всё потушил! Кто ж знал, что Владиленыч, сволочь старая, запах почувствует. — Курил? В моей кровати? — Игорь попытался обхватить его исполинскую ладонь и скинуть с плеча. — Курил!!! — Да что ты кипятишься? — Сволочь ты! — закричал Игорь. — Как есть рыжая сволочь! Всю жизнь мне испортил и ещё куришь! Разборки длились почти до утра. Так и узнал Игорь всю глубину своих заблуждений и мощь внутреннего берсерка. Пахан виноватился, за задницу по утрам просил прощения, увещевал наказом от бабули, даже историю рассказал слезливую, что обещал за Игорем присматривать, но задержался у одной смазливой кошечки. Игорь всё это слушал, орал, снова слушал. А сам понимал. Ну, рыжий, ну, наглый, ну, тварь такая. Зато как есть настоящий друг. Заживут теперь.