Ё ма харт ё ма сол

В руках у Вовы был новенький паспорт гражданина Кипра. Стоило, конечно, дорого, но зато Кащей был спокоен. — Теперь можно детей планировать? — поинтересовался Вова как бы невзначай, протягивая Кащею документ. — Ой, Вова, — фыркнул Кащей, — планировать, конечно, можно все что угодно. — Я полагаю, не в гражданстве было дело? — Вова нахмурился. — Не нагнетай, пожалуйста. — У тебя проблемы? — Да нет никаких проблем! Вова промолчал. Что бы Кащей ему ни говорил, Вова и сам все прекрасно видел: Кащей стал нервным, плохо спал и часто пропадал где-то. Говорил, что просто думает, как с конкурентами разбираться, но Вова ему совершенно не верил. Конкуренты палки в колеса ставили и раньше, и эти проблемы Кащей решал легко. Сейчас же было что-то другое. И, судя по всему, опасное, раз это приходилось скрывать от супруга. Вова лезть не стал. Кащей если захочет — расскажет сам. Любопытства у омеги не было совсем, он, на самом деле, уже порядком устал от того, что жизнь вроде сытая, богатая, но ужасно беспокойная. Что постоянно фоном происходят какие-то вещи, которые напоминают, что расслабляться нельзя. А Вове еще и мешало юридическое образование — помимо всего прочего, он прекрасно знал, какие сроки светят его мужу, если тот вдруг серьезно прокосячится и его арестуют. Если это все в уме держать постоянно, то Кащея даже можно понять. Ну что будет делать Вова, если вдруг что-то случится, и он останется один с мелким на руках? А сейчас еще участились случаи, когда детей воровали с целью шантажа. Но Вова омегой был упрямой, и был убежден, что если не Кащей — то сам он справится с любым дерьмом, которое может свалиться на его голову. — Никит, ты мне обещал. Извини, но я тебе говорил, что я хочу семью. И ты мне говорил, что все будет. Постоянно ставил условия, и я шел на компромисс. Так что сейчас я жду, что ты пойдешь мне навстречу, — произнес Вова твердо. — Да, Вов, все будет. Обещаю тебе. Но давай не сейчас, а? — Что происходит? Скажи мне. Потому что сейчас для меня все выглядит так, словно ты просто сам не хочешь детей, но в глаза мне это говорить не хочешь. Кащей вздохнул. Потянулся за сигаретами, которые лежали перед ним на столике. — Проблемы, Вов. Большие проблемы, — произнес Кащей мрачно, — люди постоянно приходят, наркоту толкать предлагают. — Ты же не будешь этим заниматься? — Нет, конечно. Я ж не долбоеб. Да там и видно, что они меня за лоха держат и че случись — я крайним буду. Мне это нахуй не упало, даже если деньги приличные будут. Нам и так хватает. Вова вздохнул, подошел к Кащей и подсел к нему на кресло. Обнял и уткнулся носом в макушку. — И че, они вообще никак отстать не хотят? — тихо спросил он. — Нет. Угрожать начинают. Пока вроде опасности нет, но хуй знает. Не хочу стать еще более уязвимым, Вов. — А если грохнуть их? — Кого? Ко мне приходят один-два человека поговорить. А за ними же еще люди есть. Я только пока выяснить не могу, кто. Как выясню — то легче будет. — Что ж там за неуловимые такие… — Если честно, мне кажется, что они подментованные или около того. Не верю я, что я такой единственный и неповторимый, что им вот именно через мой ресторан нужно свои дела проворачивать. — Ладно. Тогда и правда лучше подождать… И Вова ждал. Очень переживал за Кащея, но ждал и не лез. А новостей и подвижек никаких все не было. А потом Вова еще и заболел вдобавок ко всему. Слег с температурой, и все никак легче не становилось. В какой-то момент, вроде, стало полегче. Голова все еще болела страшно, но жара уже не было и температура начала снижаться. Кащей таскал домой таблетки, скорую вызывал постоянно, хоть Вова и протестовал. И старался дома быть почаще, чтобы Вову в таком состоянии одного не оставлять. Когда у Вовы снова начала подниматься температура, Кащей уже не выдержал. — Все, родной, мы едем в больницу, — произнес он, — хули толку от этих скорых. Ты уже вторую неделю в себя не приходишь. — Никит, да мне уже лучше! — запротестовал Вова и сразу же закашлял на всю квартиру. — Ага, я вижу. Че ты так в больницу-то не хочешь? — Да я с детства врачей не люблю. Тревожно мне там как-то. — Все нормально будет. Я же рядом буду, не ссы. Пока собирайся, я тоже начну. Вова нехотя надел джинсы и свитер и вышел в коридор. Как обычно, обулся и оделся раньше Кащея. — На ногах стоять можешь? — спросил Кащей, держа в руках мобильный. Вова кивнул. — Тогда иди пока машину прогрей, мне переговорить нужно, — и кинул Вове ключи от машины. Вова, не застегивая куртку, уныло спустился к машине, уже хотел было открыть дверь, как его окликнул кто-то. — Эй, это же ты с Кащеем? — к нему подошел сомнительного вида мужчина. Взгляд его не предвещал ничего хорошего. — Ну я, — ответил Вова, — че надо? — Да ты это, мужу своему передай, что бегать-то смысла нет. Найдем же. — А че вам от него нужно? — Вова начинал злиться. — Не твое дело. — Ну так и иди нахуй, — не выдержав, рявкнул Вова. Мужика это задело. — А ты че такой борзый? — мужик подошел вплотную, — или тебя мужик твой не учит, что омегам нужно тихо сидеть и кивать, когда с ними разговаривают. — Это тебя не учили к другим людям не приебываться, — прорычал Вова, — пшел вон отсюда. Мужик недобро усмехнулся, одно неуловимое движение — и тело Вовы пронзила резкая боль. — Может так Кащей че поймет, — произнес он, оскалившись, и быстрым шагом ушел. Вова схватился за бок, куда его пырнули ножом. На свитере темнело красное пятно, кровь вязко стекала по рукам. Вова пытался дышать глубже, пытался держаться, но все равно медленно оседал на землю. Глаза постепенно закрывались, и последнее, что он успел увидеть — это полное ужаса лицо Кащея. В себя Вова пришел уже в больнице. Он не сразу понял, где он — белые стены, голова ватная, глаза еле открываются. Он повернул голову и увидел, как от его руки тянутся тонкие трубки к стоящей рядом капельнице. Вова болезненно выдохнул и отвернулся. Он всего на пару секунд успел подумать, что ему все приснилось, но, кажется, нет. Как сквозь плотную ткань он услышал чужие голоса. — Очнулся! Наконец-то. — Врача нужно позвать! — Так зови давай, я тут пока подежурю. Голоса стихли, а к Вове подошла медсестра и начала хлопотать и снова говорить что-то, но Вова не мог понять, что она говорит. — Где я? — прохрипел он, не открывая глаза. — В больнице. Вы крови много потеряли, но нам удалось вас спасти. Донора успели найти. Вова слабо улыбнулся. Очень хотелось, чтобы вместо этой медсестры, которая капельницу меняла, рядом оказался Кащей. Но и о нем думать Вова быстро перестал, когда появился врач и начал задавать какие-то вопросы, осматривать Вову и делать у себя записи. — Опасность миновала! — под конец произнес он с улыбкой, — сейчас отдыхайте, завтра уже можно будет к вам допустить посетителей. — А то, что… что болит, это так и будет? — спросил Вова, чувствуя нарастающую боль во всем теле. — Обезболивающее снизит боль, но ранение было достаточно серьезное, пришлось накладывать швы. Так что какое-то время поболит, да. Но главное, что вы живы остались. — Может тогда снотворное? Врач покачал головой. Вова не стал уточнять, нельзя ему снотворное или просто в больнице таких таблеток нет. Когда врач ушел, Вова обратился к медсестре: — А я тут надолго? — Не думаю. Думаю, завтра еще здесь побудете и можно будет домой. Вова кивнул и посмотрел на трубки капельницы. Молча наблюдал за жидкостью, стекающей вниз к катетеру в его руке. Наблюдал до тех пор, пока глаза сами не закрылись и он погрузился в сон. А проснулся рано утром от знакомого громкого голоса. Даже через стены в палате было слышно, что Кащей и слушать не собирался, что еще не приемные часы и что пациент еще спит. — Да я тихо посижу! — услышал он Кащея за дверью, а после и сам Кащей вошел в палату. Вова сонно с улыбкой смотрел на него. Кажется, что с приходом супруга даже боль стала потише. — Родной мой, ты как? — Кащей уселся на соседнюю кровать и с тревогой в глазах уставился на Вову. — Да нормально, — ответил Вова, продолжая улыбаться, — живой, как видишь. — Я этих уебков из-под земли достану теперь, обещаю тебе, — Кащей осторожно взял в руки ладонь Вовы, — ты, главное, поправляйся, хорошо? — Зато температуры уже нет, — усмехнулся омега. — Да уж. Тебе, может, привезти чего-то? Хочешь чего-нибудь? Я мигом до магазина и обратно. — Не, не надо. Вообще есть не хочется, если честно. Голова трещит. Кто это хоть был-то? — Да все те же. В себя поверили, видать. Ну ниче. Разберусь. Только это… Ты как поправишься, давай куда-нибудь слетаешь отдохнуть? А то тревожно мне как-то за тебя теперь. — А ты? — Да меня-то не жалко. Вова строго посмотрел на Кащея. — Да шучу. Все в порядке со мной будет. Разберусь, ты приедешь, детей с тобой полный дом наделаем. Вова вздохнул. — Мне уже кажется, что спокойная жизнь — это что-то из сказок, — произнес он. Кащей только крепче сжал его руку. — Тебе кажется. Все нормально будет, — уверенно произнес он и поцеловал Вову в лоб. Выписали Вову на следующий день, и Кащей еще несколько дней кружил вокруг Вовы, не давая тому шаг лишний сделать. Заботился. Билеты на Кипр были уже куплены, осталось только последний осмотр у врача пройти — и можно лететь. Вове улетать очень не хотелось, очень тоскливо было ему без Кащея, и за самого Кащея страшно очень было. Но тот успокаивал как мог, а Вову грела только мысль, что когда он вернется, то все проблемы будут позади. Но просто отсидеться на Кипре с мечтами о спокойной жизни и семье Вове было не суждено. Врач сказал, что организм у Вовы крепкий, и восстановление прошло успешно, можно больше не беспокоиться, только вот… Вова вернулся домой мрачнее тучи и от злости пнул стоящий в коридоре чемодан. — Что такое? — Кащей вышел в коридор на шум и увидел сидящего на полу Вову, спрятавшего лицо в ладонях. — Малыш, что такое? Что-то случилось? Обидел кто-то? Ты скажи, кто, я разберусь, — Кащей сел рядом и обнял Вову. Тот уткнулся носом в грудь альфы и разрыдался. — Поздно уже разбираться, — произнес он, всхлипывая, — и не с кем. Все результаты анализов пришли. Я здоров, только… — Только что? — У меня детей быть не может. Вообще. И не могло быть никогда. Зря я все это себе напредставлял. Кащей уже на автомате поглаживал Вову по голове, пытаясь переваривать услышанное. — Может, это ошибка какая-то? — тихо спросил он. — Нет никакой ошибки. — Ну не может же такого быть. На Кипре проверишься еще, я уверен, что там просто все напутали. — Ты слышишь меня? Это мои анализы, Никит! Мои! У меня детей быть не может, понимаешь? Кащей не знал, что ему сказать, как утешить. Он только сильнее прижал к себе Вову и гладил его, пока тот не успокоился. — Самолет скоро, — произнес наконец омега, — надо ехать уже. — Вов, ты вернешься — и мы что-нибудь придумаем, хорошо? — Что ты придумаешь? — Вова поднялся на ноги и грустно усмехнулся, — другого омегу себе найдешь? — Глупости не говори, — нахмурился Кащей, — никого я искать не собираюсь. — Но если все же… Ты просто сразу мне скажи, ладно? Я пойму. Кащей вздохнул и крепко прижал к себе Вову. — Дурак ты, Вов. И мысли эти из головы выброси. Мне кроме тебя не нужен никто.