Совершенно новый мир

Гермиона

Астория Гринграсс — точный сосредоточенный посыл Гермиона. Шагнув сквозь Завесу, Гермиона решила, что первой спасёт Асторию. Аларик говорил, что она может вытащить умерших из пространства между жизнью и смертью, поэтому Гермиона воспользовалась магией так же, как в Зале смерти: без палочки и с непоколебимым намерением. Если её сила исчезнет, Гермиона последует за Драко в загробный мир. Но Астория умерла ради детей — ради Скорпиуса. Она храбро поднялась по каждой ступени и опустилась перед Гермионой на колени прямо в кровь Люциуса. Позволила приставить нож к своему горлу, позволила металлу вонзиться в кожу. Окружавшая Гермиону тьма давила и истощала. Она хотела высосать из неё всё, но Гермиона уже встречалась с тьмой и много раз её побеждала, поэтому громко прорычала: — Астория Гринграсс! Вспышка поглотила её — такая яркая, что Гермиона едва не прикрыла глаза. Она оказалась возле пруда. Над водой склонилась огромная ива, листьями едва касаясь поверхность. По берегам цвели цветы, а по небу лениво плыли облака. Астория лежала на спине у самой воды в той же одежде, в которой погибла, но без следов крови, и с мягкой улыбкой смотрела на пушистое облако. Гермиона села рядом. В отличие от настоящего мира, трава здесь была мягкой, словно шёлк, и вокруг не было ни одного насекомого — лишь имитация реальности. — Что это за место? — спросила Гермиона. — Владения моей семьи. Моё самое любимое место в мире. В детстве я часто приходила сюда и представляла себя рыцарем. Кажется, я никогда не хотела быть принцессой. Иногда я была королём, но Дафне эта роль нравилась больше, чем мне. Нет, я хотела быть воином. Астория тихо рассмеялась, словно считала свои детские мечты нелепыми. — Ты и есть воин, Астория, — сказала Гермиона. — Ты самый храбрый человек из всех, кого я встречала. В тебе больше от Гриффиндора, чем в самом Годрике. Позови ты меч — и он по первому твоему приказу прыгнул бы тебе в руки. Некоторое время Астория молчала. — Услышать это от тебя — для меня много значит. Она снова посмотрела на Гермиону. Та задумалась, остались ли на ней следы битвы или это место очистило её. — Полагаю, ты плод моего воображения. Гермиона протянула руку и схватила её ладонь. Обе руки казались немного твёрже обычного и холоднее. Это тревожило. — Нет, — ответила она. — Я прошла сквозь Завесу, чтобы спасти тебя. Астория несколько секунд молчала, а затем поднялась, выдернув руку. — Ты шутишь? — Боюсь, что нет. — Скажи, что ты не рисковала жизнью ради спасения моей. — Я лишь возвращаю долг. Настоящие друзья не бросают друг друга. А ты моя подруга, Астория. — Подожди, не… Гермиона поднялась и коснулась её лба, прежде чем та успела договорить. — Возвращайся в своё тело. Гермиона сосредоточила намерение и магию и направила их через кончики пальца. Она представила тело Астории за Завесой, представила, как сшивается её горло, как в организме множатся клетки крови, как вновь начинает биться сердце. Астория в панике схватилась за грудь. Края видения стали рассыпаться. Пруд и ива раскололись и потекли в пустоту, а тело Астории резко дёрнулось назад. Она попыталась вцепиться пальцами в ненастоящую землю, но это не помогло. — Гермиона! Астория исчезла, и Гермиона снова осталась одна в тёмной пустоте. Она подождала всего секунду, прежде чем произнести второе имя: — Драко Малфой.

***

На этот раз она приближалась медленнее. Сила уже покидала её тело. В загробном мире не было ничего, чем можно было бы восполнить её запас: никаких магических жил в земле, которые она могла бы втянуть в себя. Гермиона брела сквозь тьму, пока вновь не почувствовала под ногами опору, едва не упав прямо в яркую вспышку. Её выбросило в спальню Драко в Хогвартсе. Он сидел на кровати и смотрел в камин. Из-за озера в комнату проникал зеленоватый свет. Драко поднял глаза, и вся его поза смягчилась. — Я надеялся увидеть тебя, прежде чем отправлюсь дальше. — Он протянул руку. — Я хотел, чтобы последним воспоминанием об этом мире было то, как я нахожусь рядом с тобой. Сердце Гермионы сжалось. Она подошла и взяла его за руку, позволяя притянуть себя. Они вместе упали на кровать и, обнявшись, уставились в потолок. Гермиона положила голову ему на грудь. Как и тело Астории, оно казалось твёрже обычного — неподатливым и холодным. Тело, наполненное смертью, в котором больше не билось сердце. Гермиона не знала, хватит ли у неё сил вернуть их обоих. Один из них мог погибнуть, поэтому она просто прижалась к нему, позволяя им насладиться этим украденным мгновением — на всякий случай. — Из всех возможных мест почему именно твоя спальня? Драко улыбнулся и посмотрел на неё сверху вниз, прижимая крепче. — Здесь я в тебя влюбился. Дни и ночи, которые мы провели вместе, были одними из самых счастливых в моей жизни. Он коснулся её лба холодными твёрдыми губами. — Я тоже в тебя влюбилась, — сказала она. — Хотя пыталась этого не делать. Ты всегда был таким засранцем. Он фыркнул от смеха, и Гермиона тоже рассмеялась. А затем Драко нахмурился. — Я не должен был предлагать тебе то грёбаное кольцо. Это было отчаяние, худшая ошибка в моей жизни. Ты сделала меня счастливым, а я боялся, насколько пустой станет моя жизнь. Боялся превратиться в отца — настолько, блядь, несчастного, что ему приходилось делать несчастными всех вокруг. Но своим поступком я именно им и стал. —Драко провёл рукой по её щеке. — Моя потребность в тебе никуда не исчезла. Даже сейчас мне придётся с тобой попрощаться, а я страшусь загробной жизни без тебя. Гермиона тихо всхлипнула. Она пыталась сдержаться, но слёзы всё же вырвались. — Не плачь, — сказал он, приподнимая её подбородок. — Только не сейчас. Не в самом конце. — Я должна была чаще говорить, что люблю тебя. Мне казалось, что я должна тебя наказать, но в итоге наказывала лишь себя. Я не могу тебя потерять, Драко. Как я вообще объясню Скорпиусу, что его отец исчез навсегда? Я жалею, что держала вас порознь. Мы оба были такими глупыми детьми и думали, будто понимаем этот мир. Драко болезненно поморщился, но затем его выражение сменилось смиренным вздохом, а потом улыбкой, словно он подумал о чём-то приятном. — Я уже вижу, что Скорпиус будет больше похож на тебя, — сказал Драко. — И это хорошо. Он смелый, и ему так легко любить других. Тебе не нужно настолько о нём беспокоиться. У него очень много людей, которые его любят. Я доверяю Тео, Маркусу и Блейзу — они смогут заменить меня. Возможно, и Чарли тоже. — А Рон? Драко закатил глаза, словно ненавидел даже необходимость это признавать. — Полагаю, рыжий тролль станет приемлемым примером для подражания… едва-едва. — Надеюсь, он будет похож и на тебя, — сказала Гермиона. — Умным, верным и смешным. Драко резко вдохнул и выдохнул, хотя Гермиона знала, что здесь его телу дыхание не требовалось. — Мне скоро придётся уйти, — произнёс он. — Я не хочу. Я столько всего собирался сделать. Хотел узнать, каково это — быть настоящей семьёй. Но… я не жалею, что умер ради тебя. Я бы сделал это снова и снова. Гермиона перевернулась на живот и посмотрела на него. Подняла руку и убрала со лба шёлковые волосы, зная, что, возможно, видит его в последний раз. — Моя сила ослабла, — сказала она. — Но, думаю, мы оба сможем вернуться. Драко застыл. Он всматривался в её лицо, разбирая её намерения по частям. — Это всё настоящее? — прошептал он сначала в потрясении, а затем в ярости. — Ты настоящая? — Я прошла сквозь Завесу, — ответила Гермиона. — Я пришла за тобой. Он резко сел, сбросил её со своей груди и поднялся. — Немедленно возвращайся. — Именно это я и собираюсь сделать. Но я отказываюсь уходить без тебя. Скорпиусу нужен отец… а мне нужен партнёр. Я не стану жить без тебя. Драко выглядел разгневанным. — Не веди себя как Поттер, — сказал он. — Не смей, блядь, умирать ради всех остальных. Хоть раз подумай о себе. — Я и думаю о себе, — ответила Гермиона, вставая с хорошо знакомой кровати. — Думаю, моей силы хватит на нас обоих. Гарри бы… И тогда она услышала голос. Голос, которого не слышала много лет. Голос, о котором так долго мечтала, что он навсегда отпечатался в её душе. Гермиона подумала, что ей показалось, но, посмотрев на Драко, увидела, что тот в ужасе уставился в потолок. Он встретился с ней взглядом и покачал головой. — Даже не смей, — произнёс он. — Тебе может не хватить магии даже на спасение нас двоих. Это уловка смерти. — Ты слышал его так же, как и я. Я не могу вернуться, не убедившись. Я никогда себя не прощу. — Нет! Драко схватил её за руки, притянул к себе для холодного поцелуя и сжал голову ладонями. — Пожалуйста, не делай этого. Ради меня. Ради Скорпиуса. Ты можешь потеряться в смерти, гоняясь за призраком. Гермиона улыбнулась. Он внимательно изучал её выражение, становясь всё тревожнее, потому что понимал: она уже всё решила. — Пожалуйста… Слово звучало как удар сердца, как пульсация любви. Гермиона коснулась его лба. — Возвращайся в своё тело, Драко. — От одного намерения и приказа магия хлынула из Гермионы неудержимым потоком. — Пусть рана на твоей груди затянется, пусть восстановится кровь, пусть сердце снова начнёт биться. Спальня стала обрушиваться вокруг них, рассыпаясь по краям. Когда-то они создали здесь убежище друг для друга, здесь их любовь росла, прежде чем вмешался внешний мир. Гермионе хотелось вернуться в прошлое и сказать тем двоим, что у них всё получилось, несмотря ни на что. Они нашли любовь и сохранили её — несмотря на его отца, общество и предрассудки. Что бы ни произошло дальше, это имело значение. Всё было не зря. Драко закричал, когда его вырвало из её рук. Гермиона позволила звуку его голоса омыть её, пока спальня Хогвартса растворялась в черноте. Драко исчез, оставив после себя лишь чёрную пустоту. Гермионе потребовалось всё самообладание, чтобы остаться в бесконечной тьме. Но она слышала его. Его голос. — Гарри Поттер!

***

Пустота пыталась содрать кожу с её тела, но Гермиона пробивалась вперёд, шагая сквозь ничто к тонкой нити ненастоящего света, которая становилась всё больше. От усилий она задыхалась, магия осыпалась с неё искрами. Гермиона была так слаба и измучена, что хотела упасть. Тьма начала казаться отдыхом. Но она вспомнила голос, и он заставил её идти дальше. Наконец Гермиона рухнула в ожидавшее её видение. Её встретил вокзал Кингс-Кросс — совершенно пустой. Тусклые огни обесцвечивали всё вокруг. На скамейке сидел её лучший друг и нервно тряс ногой. Его тёмные волосы были восхитительно растрёпанными, очки сидели криво. Гарри повернулся, и его рот приоткрылся. — Гермиона? — Он поднялся. На нём всё ещё была одежда, в которой он погиб. — Что ты здесь делаешь? Мне казалось, я слышал твой голос, но я решил, что, наверное, схожу с ума. Горе и облегчение одновременно захлестнули Гермиону. С её губ сорвался тихий крик. За годы его отсутствия она так многое забыла: как он ходил, как разговаривал. Она видела, как его тело опускали в землю, и рыдала над безвкусной могилой. А теперь Гарри стоял перед ней. Гермиона не стала сдерживать порыв. Она побежала к нему и заключила в настолько крепкие объятия, что они едва не упали. Некоторое время она плакала, пока Гарри не отстранился с очаровательно растерянным выражением. — Что случилось и почему ты выглядишь такой… старой? Гермиона не знала, рассмеяться ли истерически или снова заплакать. — Ты умер. — О, это я знаю, — без всякого беспокойства ответил он. — Я нахожусь в месте ожидания. В первый раз сюда приходил Дамблдор, и мне пришлось сидеть рядом с изуродованным куском души Волдеморта. Во второй раз его уже нет, но мне почему-то кажется, что нужно оставаться здесь, хотя поезд постоянно возвращается и пытается заставить меня сесть. В прошлый раз в лесу я смог вернуться к жизни. Я решил, что сейчас будет примерно то же самое. — Гарри, — мягко произнесла Гермиона. — Ты мёртв уже семь лет. — Семь лет?! Он пошатнулся и попятился, пока снова не опустился на скамейку. — Я… я хотя бы убил Волдеморта? Она кивнула. — Значит, всё. Я действительно умер. Мне казалось, что я здесь всего минут десять, не больше. Не могу поверить, что прошло семь лет. — В смерти время течёт иначе. Они оба замолчали. — Тогда почему ты здесь, Гермиона? — Я прошла сквозь Завесу. Ту, что находится в Министерстве. — Ты ЧТО сделала?! Гарри снова вскочил, широко раскрыв рот. — Но зачем? Гермиона улыбнулась, размышляя, как сообщить ему новость. — Чтобы спасти Драко Малфоя и Асторию Гринграсс. Гарри растерянно моргнул. — Малфоя… Полагаю, это долгая история. — Очень долгая. Гермиона оглядела выбранное его разумом место. Имитация вокзала без людей вызывала печаль. — И что нам теперь делать? — Я не знаю, — призналась Гермиона. — Не уверена, что у меня хватит сил перенести нас обоих. Я даже не знаю, смогу ли вернуться сама. Просто… услышав твой голос и не смогла тебя бросить. В памяти всплыло предупреждение Бейна о распутывании звёзд и загадочные слова Дамблдора о нарушении. Возможно, именно это Гермиона и должна была сделать с самого начала. Её осенило воспоминание, и всё встало на свои места. Неясное предупреждение наконец обрело смысл. — Гарри, кажется, у меня есть идея. — Ну вот, начинается, — поддразнил Гарри. Гермиона его проигнорировала. Сняла с плеча сумочку, всё ещё висевшую поперёк тела, и начала в ней рыться. Затем достала его мантию, Бузинную палочку и Воскрешающий камень и протянула все три предмета Гарри. Он посмотрел на них, словно на змею. — Я не хочу прикасаться к этой палочке. — Придётся. Гермиона силой сунула предметы ему в руки. Гарри неловко попытался их отпихнуть, а затем всё же взял. — С ними ты – Повелитель смерти. Именно на это всё время пытался намекнуть Дамблдор — на нарушение пространства и времени. Произошло то, чего не должно было случиться. Гарри остался здесь вместо того, чтобы отправиться дальше… или, возможно, вообще не должен был умереть. Палочка ничего не делала для Гермионы, потому что по-прежнему принадлежала Гарри. Озвученный титул заставил их обоих замолчать. Гермиона видела, как осознание появляется в его глазах, как вспыхивает внезапное понимание. — Ты гениальна, Гермиона. Совершенно гениальна. Но… что насчёт моего тела? — Тела волшебников сохраняют, а у тебя не было больших ран. Мне будет сложно восполнить кровь и запустить сердце, но, если не придётся тратить силы на то, чтобы провести тебя сквозь пустоту, думаю, я справлюсь. Они оба понимали риск. Вероятность выжить была ничтожно мала, но раньше они уже вместе противостояли невозможному. Гермиона помогла ему надеть мантию. Гарри взял палочку в одну руку, а камень — в другую. — Что теперь? — спросил он. — Теперь я использую всю магию до последней капли, постаравшись остаться в живых. Всю без остатка. Мы возьмёмся за руки, и я потяну тебя за собой. Если легенды правдивы, ты пройдёшь прямо под взглядом смерти… Пустота не сможет тебя коснуться. Надеюсь, благодаря этому я потеряю меньше магии. — А если ты ошибаешься? — Тогда мы вместе войдём в настоящую смерть. Окончательно. Гарри глубоко вдохнул — всего лишь рефлекс, ведь на самом деле дышать ему не требовалось. — Ты готов? — спросила Гермиона. — Особого выбора у нас нет. Она кивнула и коснулась его головы. — Возвращайся в своё тело, Гарри. Пусть восстановится твоя кровь и вновь начнёт биться сердце. — Затем Гермиона прикоснулась к собственному лбу. — Верни меня в мир живых. Она собрала в теле всю оставшуюся магию и позволила ей закипеть в венах, готовая пожертвовать каждой каплей ради его спасения. Даже если удастся выжить, она рисковала навсегда лишиться магии. Но Бейн был прав: нельзя избежать дани. Гарри схватил её за руку, когда тьма начала разрушать видение, а вокзал стал рассыпаться. Они в последний раз посмотрели друг на друга и побежали навстречу пустоте.

Драко

Драко с резким вдохом очнулся. Над ним стояла Астория. Он положил руку на то место на груди, где прежде находилась рана. Мысли путались, пока внезапно всё не прояснилось. Это не было видением. Гермиона действительно находилась там, между жизнью и смертью, и она… — Блядь! Он попытался сесть, но всё тело запротестовало. Драко чувствовал себя ещё более мёртвым, чем во время смерти. — Осторожнее, — сказала Астория. Её глаза покраснели, по щекам текли слёзы. — Как ты осталась жива? Поперёк её горла проходила серебристая линия — след от ножа. — Так же, как и ты. Драко с тревогой посмотрел на Завесу. — Где она? Астория замолчала и обеспокоенно нахмурилась. — Она не вернулась вместе с тобой? — Нет, она… Проклятье, она отправилась за Поттером. — За Поттером? Перед ними возникла ходячая россыпь веснушек. — Без обид, Уизли, но ты последний человек, которого я хотел бы увидеть после воскрешения. Уизли его проигнорировал, оттеснил Асторию и схватил Драко за переднюю часть рубашки. — Ты только что сказал, что Гермиона отправилась вытаскивать Гарри из загробного мира? Драко оторвал его руки и полностью сел. — Я не знаю, — ответил он. — Мы услышали его голос. Я сказал, что это всего лишь уловка, но она… она не послушала. Все замолчали. Джинни не смогла сдержать всхлип. Никто не хотел произносить вслух мысль о том, что Гермиона может больше не вернуться. — Где Скорпиус? — спросил Драко. — Всё ещё спит, — странным сдавленным голосом ответил Уизли, указывая на сына. Остальные дети крепко спали рядом, уложенные в один ряд. — Мы не хотели их будить, пока здесь немного не уберут. Чтобы уменьшить травму. Драко кивнул. Он поступил бы так же. Знание, что сын в безопасности, вызвало взрыв облегчения, но его омрачала мысль об отсутствии матери мальчика. Неужели она потерялась в смерти, как он и боялся? Прежде чем Драко успел окончательно поддаться панике, раздался хлопок и звук, напоминавший шелест занавески. Гермиона, пошатнувшись, вышла из Завесы. Она судорожно вскрикнула, протянула руку к Драко, а затем рухнула лицом на камень. Первым до неё добрался Тео. Он перевернул Гермиону, осмотрел лицо и нащупал пульс. — Она в порядке? — спросил Маркус, протискиваясь вперёд. Он хромал и оставлял за собой кровавый след, но это не помешало ему добраться до сестры. — Пульс есть, — ответил Тео. — Но слабый… угасает. Тео и Маркус подняли её и стащили с возвышения. Изо рта Гермионы вытекла тонкая струйка крови. Сердце Драко то останавливалось, то снова запускалось, пока он, всё ещё слабый, пытался приблизиться. Он пополз к ней, царапая ладони о камень и скользя по лужам крови. Повсюду валялись куски плоти и костей, словно жуткое конфетти. — Уйдите с дороги, — прохрипел он. Маркус явно не хотел его пропускать, но Тео положил ладонь ему на грудь. — Драко знает больше целительских заклинаний, чем любой из нас. Если кто и сможет ей помочь, то только он. Маркус колебался, но всё же отступил, не сводя глаз с сестры. — Я уже дважды её терял, — сказал он Драко. — Не заставляй меня потерять её снова. Драко торжественно кивнул и подполз ближе. Губы Гермионы приобрели синеватый оттенок, как и кончики пальцев. Это было очень плохим признаком, указывавшим на слабое кровообращение. Драко наложил диагностическое заклинание, и его душа рухнула. Она была жива. Но едва-едва, балансируя на самом краю смерти. Ни одно обычное заклинание или магия не могли ей помочь. Если бы Драко нашёл её на поле боя и не любил, то просто оставил бы умирать. Он взял её голову в ладони, ненавидя то, как она безвольно запрокинулась, не оказывая никакого сопротивления. — Я не отдам тебя смерти. Ей придётся дождаться своей очереди, потому что в этой жизни я ещё не закончил тебя любить. Драко нащупал нити связи. Она по-прежнему тянулась из его груди — он это знал. Смерть могла разорвать многое, но любовь была сильнее смерти. Заклинание создало настоящую связь, а такое не исчезает бесследно. Он приставил палочку к ладони и рассёк кожу. Наклонил руку над ртом Гермионы и заставил кровь стекать ей в горло. Она подавилась, но достаточное количество всё же попало внутрь. Затем Драко поднял её запястье, сделал небольшой разрез и прижался к нему губами. — Anima Vinculum, — прошептал он со всей любовью, на какую был способен. Энергия внутри него пробудилась — скрытая магия. Она присоединилась к заклинанию и по его приказу устремилась через связь в Гермиону. Драко видел, как его сила оживляет её, как возвращается цвет к щекам. Она ослабляла его, высасывала жизненную энергию, пока он не рухнул, больше не способный ничего отдать. Драко тяжело дышал, прижавшись к земле и испытывая тихую мучительную боль, не зная, сработало ли это, или он опоздал. Гермиона резко вдохнула и очнулась — точно так же, как он сам, словно её ударом вернули к жизни. Она коснулась руками щёк, а затем ног. — Моя магия, — произнесла она. — Я всё ещё её чувствую. Как это возможно? У меня ничего не осталось. Я отдала пустоте всё. — Теперь у тебя половина моей, — признался Драко. Гермиона повернулась к нему и, рыдая от облегчения, упала на его грудь. Драко обнял её, а затем приподнял подбородок и поцеловал, вкладывая в поцелуй каждую искру счастья и любви. Но Гермиона отстранилась. — Гарри… Я нашла его. Я отправила его обратно с Дарами. — С Дарами? — переспросил Драко. Гермиона махнула рукой, словно объяснять было слишком долго. — С ними он был Повелителем смерти. Я отправила его обратно в тело. На мгновение все погрузились в молчание. — Но он похоронен, — сказал Уизли. Прошла всего секунда, прежде чем Уизли вскочил. Гермиона попыталась последовать за ним, но не сумела полностью подняться. — Я отправляюсь на кладбище. И беру тебя с собой. — Уизли указал пальцем на Драко. — На случай, если ему понадобится какое-нибудь чудесное исцеление. Драко даже не успел отказаться. Рон без разрешения наклонился, схватил его за рубашку и трансгрессировал вместе с ним к выходу из Отдела тайн. — Мы теряем слишком много времени. — Он сжал одежду Драко ещё крепче. — Придётся рискнуть и трансгрессировать снова, так что заранее извини, если нас расщепит. Драко попытался возразить, но это было бесполезно. Уизли трансгрессировал к выходу из Министерства, так сильно дёрнув его, что Драко пошатнулся, всё ещё слабый после смерти. Когда они вывалились наружу, Рон облегчённо выдохнул и снова трансгрессировал с такой силой, что Драко вырвало.

***

Оказавшись на старом кладбище, Драко стоял на четвереньках, и его продолжало рвать. Перед ним находилась могила Гарри Поттера. Сквозь ночное небо пробивался лунный свет, освещавший им путь. Рон не обращал внимания на Драко, пока того тошнило на землю, и пока желудок окончательно не опустел. Он направил палочку на землю и начал одно за другим применять заклинания Дефиндо. Земля взлетала в воздух и дождём осыпалась вокруг. Уизли работал как безумный, используя и заклинания, и собственные руки, прокладывая путь сквозь землю к лучшему другу. У Драко не осталось ни сил, ни магии, чтобы помочь. Наконец показалась крышка гроба. Рон поднял её, хотя тяжесть сопротивлялась заклинанию. Раздались скрип и стон дерева, когда гроб начал подниматься к поверхности. Драко пришла в голову мысль: что, если Гермиона потерпела неудачу? Что, если Гарри был лишь уловкой смерти? Он не знал, как Гермиона или Уизли переживут это. Для них это станет второй смертью лучшего друга. Пожалуйста, будь жив, везучий ублюдок, — повторял он мысленно. Гроб вырвался из земли, и Рон левитировал его в сторону, случайно превратив безвкусное надгробие в пыль. Драко поднялся и машинально отряхнул грязь с брюк. Он подошёл как раз тогда, когда Рон рывком распахнул крышку, тяжело и судорожно дыша. Всё его лицо пошло красными пятнами. По веснушкам текли слёзы. Он был покрыт землёй, кровью и ошмётками чьей-то плоти. Перед ними лежало сохранившееся тело Гарри — такое же мёртвое, как семь лет назад, когда он лежал сломленным рядом с Волдемортом. Лицо было серым. Грудь не двигалась. — Блядь, — надломленным голосом произнёс Рон. Он упал на колени, вцепился в края гроба и издал громкие, звериные рыдания. — Проснись, — взмолился он. — Пожалуйста, проснись, Гарри. Драко всегда считал, что ненавидит Уизли и Поттера, но наблюдать за этой болью было слишком тяжело. Он едва не отвернулся, но вместо этого подошёл ближе. — Проснись, придурок, — с искренней злобой произнёс он. — Четырёхглазый ублюдок. Гермиона рисковала жизнью, чтобы спасти тебя, готовая навсегда оставить меня одного, и я не позволю тебе снова умереть, как грёбаному мученику. Ты встанешь из этой могилы и до конца жизни будешь известен как урод-который-никак-не-желает-оставаться-мёртвым. Гроб накренился и упёрся в надгробие, но Драко всё же сумел забраться внутрь и применить магловскую технику, которой, как ни удивительно, научился у Рабастана. Когда всё остальное не помогало, она могла перезапустить сердце. Хотя Драко не думал, что это подействует на мертвеца. Но он должен был попытаться. Драко начал быстро надавливать на грудь Поттера. Плоть оказывала тошнотворное сопротивление. Лицо Гарри оставалось серым, а Драко продолжал проклинать его, называя всеми известными оскорблениями — всеми словами, которыми когда-либо дразнил в школе. Рядом рыдал Уизли, в отчаянии впиваясь пальцами в землю. — Проснись! — Драко надавил. — Твою! — Ещё одно нажатие. — Мать! Раздался внезапный вдох. Драко отшатнулся, но, справившись с потрясением, продолжил компрессии. Поттер всё ещё выглядел мёртвым. С содроганием Драко понял, что придётся выполнить вторую часть магловской спасательной процедуры. — Это будет самое отвратительное, что я когда-либо делал. Он запрокинул голову Поттера, открыл ему рот и сильно выдохнул, наполняя лёгкие воздухом. Драко повторил это несколько раз, продолжая надавливать на грудь. Когда он в последний раз прижался ртом ко рту Поттера, чтобы вдохнуть воздух, его остановил какой-то звук. Драко отстранился. Глаза Гарри были открыты. Он выглядел оцепеневшим и испуганно водил взглядом по сторонам. Драко сел, всё ещё находясь верхом на нём. — Везучий ублюдок, — произнёс он. — Сколько раз ты уже возвращался из мёртвых? Наверняка в тебе есть кровь книззла. Рыдания рядом прекратились. Уизли поднял голову и с открытым ртом уставился на лучшего друга. — Скажи честно, Рон… — голос Гарри напоминал кваканье лягушки, охрипшее от долгого бездействия. — Я в раю или в аду? — Он с лёгким страхом посмотрел вверх. — Потому что, когда просыпаешься от поцелуев Малфоя, начинаешь подозревать ад. Хотя я не понимаю, что совершил, чтобы заслужить такое наказание. Рон издал странный звук — не то смех, не то рыдание. Он медленно протянул руку, словно боялся, что одно неосторожное движение разрушит видение, и коснулся щеки Гарри. Провёл большим пальцем под оправой очков, стирая прилипшую к коже землю. Гарри повернул голову к его ладони. Совсем немного. Но этого оказалось достаточно. — Ты настоящий, — прошептал Рон. Гарри нахмурился. — А каким ещё мне быть? У Рона задрожало всё лицо. Он схватил Гарри за плечи и вытащил из гроба в объятия, прижимая так крепко, словно хотел разом вернуть все семь лет, которые у них отняли. — Ты умер, — задыхаясь, произнёс он. — Ты, грёбаный ублюдок, умер и оставил нас. Гарри обнял его в ответ. Сначала неловко, будто ещё не до конца понимал, что происходит, а затем крепче. — Прости, — тихо сказал он. — Нет. Не смей сейчас извиняться. Просто… больше так не делай. Гарри слабо рассмеялся ему в плечо. — Постараюсь. Рон закрыл глаза и прижал ладонь к его затылку, словно Гарри снова было одиннадцать, словно они только что познакомились в поезде и впереди у них оставалась вся жизнь. — Я скучал по тебе, — выдохнул он. Улыбка исчезла с лица Гарри. — Я тоже по тебе скучал. Просто не понимал, как долго. Рон отстранился лишь затем, чтобы снова посмотреть ему в лицо. Он будто пытался запомнить каждую черту заново: зелёные глаза, шрам, растрёпанные волосы, криво сидевшие очки. — Семь лет, — сказал он. — Семь чёртовых лет. Гарри опустил взгляд. — Для меня прошло минут десять. Рон коротко болезненно рассмеялся и снова обнял его. — Конечно. Конечно, для тебя это были десять минут. Только ты способен исчезнуть на семь лет и вернуться так, будто опоздал к ужину. На этот раз Гарри рассмеялся вместе с ним, но глаза его наполнились слезами. — Я правда вернулся? — Да, — твёрдо ответил Рон. — И теперь тебе придётся жить. Не спасать мир, не умирать за всех, а просто жить. Понял? Гарри кивнул. — Понял. Рон прижал лоб к его лбу и судорожно выдохнул. — Хорошо. Потому что второй раз я тебя не похороню. Драко запрокинул голову и рассмеялся. Вскоре смех превратился в сдавленные слёзы, и он опустил лоб на грудь Поттера, рыдая от облегчения.

Гермиона

Перси Уизли похоронили рядом с отцом. Лица Уизли были мокрыми от слёз, пока старый волшебник произносил древние погребальные слова над свежими могилами. Гермиона сидела позади всех, чувствуя себя отделённой от происходящего. Она считала себя виноватой. Если бы только раньше распознала двуличие Каллума. Если бы быстрее среагировала в поместье, он бы никогда её не поймал. Если бы она давно убила себя, её невозможно было бы использовать для причинения боли друзьям. Гермиона больше не могла смотреть. Ей хотелось остаться одной. Возможно, это было наказанием за то, что она считала себя способной принести хоть какую-то пользу. Нужно было понимать: у всего есть цена. Рон подошёл и сел на стул рядом. Похороны закончились, люди начали расходиться и переговариваться, но они продолжали молча сидеть, наблюдая за друзьями и родственниками. — Малфой не такой уж плохой, — наконец произнёс он. — Хотя всё ещё остаётся остроносым засранцем. Гермиона не смогла сдержаться. Из неё вырвался смешок, но быстро затих. В глазах появились слёзы. — Гарри всё ещё под мантией? — Нет, — ответил Рон. — Он вернулся в Нору. Гарри отказывался появляться на людях без маскировки, хотя новость о его воскрешении уже распространилась. Им пришлось придумать историю, сославшись на магию кентавров, и закрепить её Непреложными обетами молчания для всех, кто находился в Зале смерти. Правду не знал никто, но это не мешало людям строить догадки. Возвращение из мёртвых даже в волшебном мире не было естественным. Впрочем, Мальчику-Который-Выжил позволяли то, чего не позволили бы никому другому. — Посмотри, сколько разрушений я причинила. Рон раздражённо выдохнул. — Скажи мне, Гермиона, ты когда-нибудь винила Гарри за смерти, которые происходили вокруг него? Он постоянно винил себя — точно так же, как ты сейчас. После каждой гибели он взваливал всю тяжесть на свои плечи. Я не позволю тебе поступить так же. Мне всё равно, даже если тебя родил лично Салазар Слизерин и наделил силой бога. Чужая жадность — не твоя вина. Во всём виноваты Роузвуд и культ. Мои отец и брат рискнули жизнями, потому что любят тебя, — точно так же ты поступила бы ради них. Он тяжело вздохнул и откинулся назад. — Нам наконец пора начать жить. Вот и всё. Рон протянул руку и сжал ладонь Гермионы. Это принесло ей огромное утешение. — Я вернусь домой и буду горевать так, как должен. Сейчас я ничего не чувствую. Я словно оцепенел. Но горе придёт, и моя семья будет во мне нуждаться. Он глубоко вдохнул, словно сам не верил, что собирается сказать следующее. — Малфой тоже потерял отца и брата, какими бы отвратительными они ни были. Сейчас ты ему нужна. Возвращайся домой к своей семье, Гермиона, и перестань винить себя во всех мировых проблемах. Не все они принадлежат тебе, и ты не обязана решать их в одиночку. Он взял её лицо в ладони, поцеловал в лоб и задержался достаточно долго, чтобы затем крепко обнять. Это было его благословение. Его признание в любви. Его намерение выжить и продолжить жить. Рон постоял рядом ещё несколько мгновений, а затем присоединился к матери, Джинни и братьям, собравшимся вместе в поисках поддержки. Рон был прав. Гермионе пора было возвращаться домой.

***

Сначала она проверила Скорпиуса, спавшего в гостевой спальне. Когда Гермиона вошла, Нарцисса встретила её объятиями и поцелуем в щёку. — Драко в маленьком доме. Он ждёт тебя. После битвы он избегал Гермиону, с каждым днём становясь всё мрачнее. Но Гермиона была слишком занята, чтобы разбираться с личными проблемами. Прогулка до дома успокоила её мысли. По пути она обдумывала, что хочет сказать. Гермиона догадывалась, что беспокоит Драко. Войдя в маленький дом, она нашла его в библиотеке. Он сидел возле огромного окна в одном из её старых удобных кресел для чтения. Пока Гермиона шла к нему, волшебные огоньки мигали, словно указывали дорогу. Она села в соседнее кресло, но Драко не повернулся. — Я собираюсь его сжечь, — произнёс он. — Сжечь что? — Этот дом. Гермиона огляделась. — Жаль, — сказала она. — Кажется, я действительно его полюбила. Ты так хорошо меня знал. Раньше я ненавидела этот дом лишь потому, что он напоминал клетку. Но если бы он был моим настоящим домом, я сочла бы его очаровательным. Драко стиснул челюсть. — В нём больше нет смысла. Без тебя он лишился души. Он вздохнул, запустил руку в карман и достал палочку. — Мне вообще не следовало его строить. Не следовало просить тебя идти на компромиссы, когда самому мне ничем не приходилось жертвовать. Наверное, некоторые уроки усваиваются слишком поздно. Я думал… думал, что всё сделанное после твоего ухода искупит мои поступки. Но это ничего не исправило, верно? Ты заслуживаешь собственного будущего без меня. Он снова вздохнул. — Пришло время снять связь. Гермиона откинула голову назад, и кудри упали на спинку кресла. Она посмотрела в потолок. Прежде Гермиона не замечала, что он был покрыт созвездиями — маленькими точками света, соединёнными линиями звёзд. Ещё одна деталь. Кропотливо созданная специально для неё. В конце концов, даже несмотря на извращённое происхождение дома, он свидетельствовал о любви Драко. Гермиона коснулась отростков связи, сиявших золотом. После возвращения из-за Завесы она утратила почти всю магию. Остались лишь крошечные частицы — в основном остатки силы, переданной Драко. Этого хватало, чтобы существовать в волшебном мире, но она больше никогда не сможет по одному желанию совершать сложнейшие магические подвиги. Гермиона больше не могла вытягивать из земли жилы магии или видеть их цвета и разновидности. Её талант больше не оставался скрытым. Она потратила его целиком в загробном мире. И всё же Гермиона ощущала связь, выкованную сначала желанием, затем восхищением, а потом любовью. Она была расколота болью, но теперь трещины начинали зарастать, сшиваясь воедино. — Есть одна проблема, — сказала Гермиона. Драко закрыл глаза, словно готовясь к внутренней боли, к тому, что нож снова вонзится ему в грудь. — Какая? — Магия крови, которой ты спас меня после возвращения из-за Завесы, привела к непредвиденным последствиям. Драко открыл глаза и посмотрел на неё. В полумраке они напоминали лужицы ртути. Его кожа сияла в полосах лунного света, пробивавшегося сквозь окно. Он выглядел пугающе прекрасным, словно вейла, созданная для искушения. Неудивительно, что у Гермионы никогда не было шанса. Неудивительно, что их связь душ так хорошо прижилась. Судя по прочитанному, многие связи разрушались, потому что души отвергали соединение. Но их связь? Один отросток за другим намертво соединял их, словно сама судьба приложила к ним липкие пальцы. Они были двумя планетами, потерявшими свою звезду, но сохранившими общую орбиту и вечно вращавшимися друг вокруг друга. Наконец Гермиона захотела позволить им столкнуться и взорваться. Она протянула руку, забрала у него палочку и покрутила между пальцами. После потери палочки Беллатрисы собственной у неё не было, но это не имело значения. — Теперь власть над связью принадлежит мне. Гермиона бросила палочку за спину. — А я эгоистичная ведьма и не собираюсь её разрывать. Всё тело Драко застыло. Гермиона наблюдала, как понимание медленно пробивается сквозь потрясение, пока его мышцы не расслабились от облегчения и он почти не утонул в подушках кресла. На губах появилась порочная ухмылка при мысли о том, как судьба поменяла их ролями. — Каковы твои условия для снятия связи? — О, — произнесла Гермиона. — Никаких условий нет. Разве ты не слышал? Я совершенно злая. Гораздо злее тебя. Тебе придётся подчиниться моим желаниям. — И чего же желает злая ведьма? — Помимо захвата мира? Не меньше чем настоящей связи — полноценного брака. — Ещё детей? — спросил Драко. Он протянул руку и взял её ладонь, крепко переплетая пальцы. — Ни за что. — Может быть, мне удастся тебя убедить, — поддразнил он. — Думаю, минимум четверых. Драко поднялся и потянул Гермиону из кресла, крепко прижав к себе и обхватив её челюсть ладонью. Его взгляд беспрестанно блуждал по её лицу, не задерживаясь ни на одной точке, словно Драко не мог поверить, что всё происходящее реально. Словно она в любую секунду могла исчезнуть. — Возможно, ты сможешь убедить меня ещё на одного, — уступила Гермиона. — После того как я стану министром магии. Или хотя бы отменю пару устаревших поправок. Он прижался лбом к её лбу. — Моя любимая маленькая лохматая всезнайка-заучка. Драко провёл большим пальцем по её нижней губе, слегка оттянул её вниз и посмотрел так, словно хотел укусить. — Я знаю, что ты желаешь немедленно приступить ко всем своим маленьким планам по захвату мира, а я должен находиться рядом. Ты без устали бросишься в кампании и исследования и заставишь всех окружающих делать то же самое, ссылаясь на моральный долг перед обездоленными. Он наклонился и крепко поцеловал её, лишая дыхания, а затем отстранился. — Но сначала я хочу трахнуть свою жену. — Мы не женаты. — Завтра утром первым делом поженимся. Если ты говоришь серьёзно, я не намерен ждать ни дня. Он наклонился, подхватил её за ноги и обернул их вокруг себя. Затем направился к выходу из библиотеки и пошёл по коридору к своей старой спальне. — Я оставлю свою фамилию, — сказала Гермиона. — Обсудим это позже, — ответил он. — Сейчас я намерен заставить тебя выкрикивать моё имя. Драко ногой распахнул дверь и бросил её на кровать. Забрался следом, навис над ней и начал покрывать поцелуями обнажённую кожу, не оставляя без внимания ни одного участка. В ответ Гермиона потянулась к связи и направила в неё остатки магии. Драко тихо ахнул от силы ощущения — от её окончательного принятия. Последнее сопротивление между ними разрушилось, позволяя древней магии полностью завладеть ими и разбить последние стены. Магия Драко хлынула в Гермиону. Ощущение было невозможным, словно глоток прохладной воды в жаркий день, словно первые солнечные лучи после долгой зимы. Теперь, когда они перестали сдерживаться, сила свободно текла между ними в обе стороны. Гермиона чувствовала эмоции Драко, словно прорвало плотину: всепоглощающие счастье и любовь. Общее желание поднялось волной, воспламеняя кровь в её венах. — Теперь ты мой, — сказала Гермиона. Он улыбнулся, прижимаясь губами к её коже. — Навсегда.