Catch me I'm falling

14 февраля – День двадцать девятый. Есть разница между знанием и пониманием. Я знал, что Гарри умирает, я знал, что жить ему осталось совсем немного, и что каждое мгновение отдаляет его от меня все дальше, но я не понимал этого до того вечера. В его комнате, обычно освещенной лампой, которую он прикрепил к изголовью кровати, было темно, единственный свет лился из дверного проема. Сквозь полузакрытые шторы я мог видеть очертания его долговязого тела, закутанного в синее одеяло, мягкое и нечеткое в тусклом свете. Когда я осторожно вошел в дверь, медсестра, которую я смутно узнал, вынырнула из-за занавески, и на ее лице появилась улыбка, когда она заметила меня. - Рада видеть вас, мистер Томлинсон, - прошептала она и что-то быстро записала на своём планшете, указывая на Гарри, - У него все утро болела голова, судя по всему, довольно сильно. Не уверена, что он захочет кого-то видеть. Она отступила назад к Гарри, ее голос приобрел успокаивающий тон: - Гарри, у тебя посетитель, ему остаться? Повисло долгое молчание, прежде чем он произнес да , настолько тихое, что оно было едва слышно. - Постарайтесь не шуметь. Он сейчас очень чувствителен к свету и шуму. И обязательно задерните за собой занавеску. Я пропустил ее мимо себя, я задернул занавеску и осторожно поставил сумку на пол. Когда мои глаза привыкли к смутному освящению, я смог разглядеть контуры лица Гарри. В полутьме он выглядел словно ангел. Я на мгновение задумался, не слишком ли он прекрасен для этого мира. На него были странно смотреть. При виде него все внутри переворачивалось, при этом, чувствовалось какое-то умиротворение. Я снял курточку и опустил глаза в пол, ощутив смущение по причине которую я не мог понять. Я скучал по нему на прошлой неделе, скучал по нему во время других встреч, во время веселых ужинов с Лиамом и по ночам, когда Даниэль тащила нас в клуб. Можно было с уверенностью сказать, что я всегда скучал по нему, это будто бы въелось мне в кости. Я огляделся в поисках своего стула, но понял, что его убрали. Я повесил куртку на спинку кровати и сел на пол, не желая выпускать его из виду, но зная, что не смогу просто стоять у его постели целый час. Он свесил руку с одной стороны кровати, а длинные пальцы медленно сжимались и разжимались, словно он искал то, за что можно ухватиться. Прежде чем я успел хорошенько подумать о том, что делаю, я протянул руку и переплёл наши пальцы. Он на мгновение напрягся из-за этого, но вскоре я ощутил, что он держит мою руку, его хватка в тот момент была сильной и отчаянной. - Лу, - он выдохнул это так, словно слова причиняли ему физическую боль. - Гарри, тебе не обязательно что-то говорить, всё в порядке, - я ответил, вставая на колени. Он долго ничего не говорил, а затем, наконец произнес: - Иди сюда. Я медленно встал, позволяя его пальцам выскользнуть из моих, и обошёл кровать, садясь на матрас так осторожно, как только мог. Гарри распахнул глаза и моргнул несколько раз перед тем, как его глаза остановились на мне. Они были большими, блестящими и полными боли. Я задавался вопросом, было ли это от головной боли или от чего-то совсем другого. Невольно протянул руку к нему, поглаживая пальцем бледную кожу щеки. - С днём Святого Валентина. Он тихонько что-то сказал, потом взял меня за запястье, потянул на себя. Я лёг с одной стороны, силуэт Гарри расплывался в слабом освещении комнаты. Мне не следовало этого делать, я точно знал, что не должен был это делать. Но все в нем заставляло сердце трепетать и рядом с ним, меня овладевало глубокое спокойствие. Я положил свою руку поверх его руки, позволяя себе погрузиться в нежность момента, как будто каким-то образом я смогу забрать хоть капельку его боли. Тогда я позволил себе утонуть в матрасе, то почувствовал, как веки становятся тяжелыми. Я был совершенно уверен, что мог бы уснуть прямо там, где были лишь я и Гарри в синей комнате наполненной тенями. Быть с ним рядом – это словно читать книгу, которую уже кто-то испортил. Я знал, чем все закончится, когда жизнь вытекала из его тела, когда опухоль съедала его, но я все равно перелистывал страницу за страницей в тщетной надежде, что, возможно, все закончится иначе. Поэтому я лежал рядом с ним и наслаждался жизнью, которая дана была мне на этих страницах. Я закрыл глаза, переплетая наши пальцы. Вместе мы пройдем сквозь тьму. ххх Я проснулся под одеялом. Вряд ли можно сказать, что я был в нормальном состоянии, скорее смутно осознавал бледно-голубой свет, бархатистые одеяла и сильную ауру удовлетворения. Никаких мыслей и переживаний, лишь тихий шелест абсолютно не имеющих значения вещей. Я был в кровати. Она точно не была моей, но чувствовалось, что это нормально. В моей руке была другая рука и мне было очень важно держаться за нее. Я немного вспотел, потому что в комнате были слишком жарко, пояс джинсов давил мне на живот, а рукава рубашки сильно закатались вверх. Вчерашняя одежда. Я зашевелился, когда услышал тихий, спокойный храп. Я почувствовал слабый запах больницы, смешанный с чем-то успокаивающим и теплым. Гарри. Мои глаза распахнулись, я удивился тому, когда успело наступить утро. Я не собирался здесь засыпать, полежать час-два, но никак не всю ночь. Но глядя на парня, спящего рядом, я понял, что нисколько не жалею. Солнечный свет падал сквозь щель между занавеской, придавая потолку и стенам бледно-золотистого оттенка. Мы лежали практически нос к носу, а наши тела соприкасались. Он выглядел таким хрупким, словно малейший контакт мог его сломать. Я с предельной осторожностью разделил наши руки, провела пальцами по его щеке, желая прикоснуться к нему, но наполненный каким-то иррациональным страхом, что если я его коснусь, то он рассыплется. Я подумал о его взгляде, когда он впервые увидел меня. Я вспомнил, что он выглядел побеждённым. Как будто он был пуст внутри. Теперь, когда он спит рядом со мной, я подумал о том, что, наверное, слово «изношенный» подошло бы лучше. Не смотря на все разговоры о смерти и его падении, он продолжал идти, и я задавался вопросом, не ждал ли он меня? Что я найду его и смогу собрать по частям воедино. Я провёл пальцами по его кудрям, тёплым и шелковистым в солнечном свете проникающем через занавеску. Он выглядел почти что нереальным и я восхищался им. Я проследил взглядом, по едва приоткрытым губам, а затем вниз по шее к груди. Я смотрел, как медленно она вздымается, как он дышит. Тихий шум дошел до моего уха, я обратил внимание на сумку, которую оставил на полу. Я задержалась на мгновение, прежде чем соскользнуть с кровати и взять телефон, на экране высветились три сообщения. 9:32 Лиам: где ты? 9:33 Лиам: ты вообще был дома прошлой ночью? 10:01 Лиам: если ты не позвонишь мне в течение 5 минут, я буду думать, что ты умер. Я не смог сдержаться от улыбки в ответ на его сообщения, быстро написав: «я не мёртв, успокойся, детка». Заверив его в моем дальнейшем присутствии в мире живых. Я надел куртку и взял сумку, посмотрев на Гарри. Я знал, что нужно уходить, особенно учитывая то, что нужно было хотя бы душ принять перед тем, как нужно будет идти к новому пациенту. Но я не мог оставить его, поэтому я оказался на коленях перед его кроватью. - Пока, Гарри, - прошептал я в пустоту. – Увидимся на следующей неделе. Я медленно наклонился, не совсем осознавая, что я делаю, пока мои губы не коснулись его лба, мягким поцелуем. - Хорошего дня. И только когда я ехал домой с нелепой улыбкой, застывшей на моем лице, мне пришла в голову мысль. Может, это не я помогал ему. Может, это он спасал меня.