Catch me I'm falling

16 февраля – День тридцать первый. Если можно так сказать, что я сидел на диване, то да, я сидел. Мои ноги были на подушке, а голова свисала вниз, в руках был телефон. Даниэль сидела рядом со мной, поглощенная особенно захватывающим эпизодом «Танцевальных мам», пока Лиам готовил обед на кухне. Дани заставила меня остаться дома, когда услышала, как я кашляю, и почти запихала градусник мне в глотку. А потом оказалось, что у меня температура. Я ненавидела отменять встречи, но, возможно, она была права. Я боролся с простудой уже вторую неделю, и, возможно, мне нужен был выходной. Я покрутил телефон в пальцах, размышляя, не рано ли еще писать Гарри. Поскольку наша последняя встреча была немного размытой из-за его болезни, и я думал, что мы вполне могли бы встретиться до нашего следующего раза, чтобы наверстать упущенное. И это всё вовсе не потому что я хотел увидеть его снова. Это было бы глупо. Я открыл новое сообщение, держа телефон в нескольких сантиметров от лица, и начал печатать. Хочешь увидеться перед нашей следующей встречей? Посмотрел на слова и удалил их. Я звучу как чертов придурок. Привет, может ты не против встретиться в ближайшее время на неделе? Что ж, это вовсе не звучит неловко, отличная работа, Томлинсон. Даниэль ткнула меня ногой, наклонившись, пытаясь взглянуть в мой экран. - Кому пишешь? Я прижал телефон к груди и постарался не выглядеть виноватым и жалким, и, судя по выражению ее лица, у меня это с треском провалилось. - Никому. - Это парень? – она спросила с огромными глазами, а я уже проклинал эти дурацкие рекламные паузы. - Это не твое дело, - я старался выглядеть как можно более отстранённо. Она наклонилась ближе, совершенно забыв о телевизоре. - Это твой парень? Тот, кудрявый? Лиам появился в двери с тарелкой спагетти. - Какой парень? Даниэль обернулась. - Тот самый, с которым он пришёл в пекарню на прошлой неделе и которого пытается скрыть от нас! Я схватил подушку и прижал ее к лицу, издав стон. - Он мой пациент, Даниэль! Пациент! Она довольно сильно похлопала по подушке. - Пациент, с которым тебе необходимо встречаться. Если этого не сделаешь ты, это сделаю я. - Дэни, он скорее всего гей, а у тебя есть парень, который стоит в этой комнате. Мне было неловко от ее слов. - Это было неплохой угрозой… - она положила ноги мне на грудь. – Эй, Лиам, ты принёс мне спагетти? Я оторвал подушку от лица и подумал, если бы Дани не закрыла сейчас эту тему сейчас, то я бы чувствовал себя еще хуже. Она всё ещё кидала на меня заинтересованные взгляды, но теперь там не было ничего, кроме радости, поэтому я просто решил сделать третью попытку написать Гарри. Итак, у нас не получилось поговорить в прошлый четверг, может, перенесём? Я внимательно перечитал сообщение, а потом добавил смайлик в конец и быстро отправил, прежде чем передумать снова. Он ответил где-то через минуту, что было совсем не удивительно, учитывая, что большую часть времени он проводил за компьютером в своём Гарри-коконе. 12:32 Гарри Хорошо. 12:32 Гарри Можешь прийти в любое время. Я, вроде как, нахожусь не так уж и далеко и никуда не ухожу. Я улыбнулся, представляя выражение его лица, когда он печатал, саркастический оттенок определенно прозвучал в его голосе. 12:33 Луи Завтра в 4? 12:33 Гарри Я буду ждать твоего визита, затаив дыхание. Мне было очень трудно отвечать ему быстро, было практически невозможно побороть желание отвечать на каждое сообщение словами, вроде «Боже мой, ты потрясающий». Это затрудняло формировку ответов. 12:34 Луи Хорошо (: 12:34 Гарри «The Fault In Our Stars»? 12:34 Луи «The Fault In Our Stars». 12:35 Гарри Хорошо. Я уставился в потолок, удивляясь, когда нормальное дыхание стало таким трудным. 17 февраля – День тридцать второй. Я быстро шел по коридору больницы, все еще пытаясь отдышаться после попытки поднять свое довольно нетренированное тело по лестнице. Я прошел примерно половину коридора к Гарри, когда моих ушей достигла мелодия. Это был странный звук для больницы, но точно, не неприятный. И я знаю, у нас всё может быть просто невероятно, детка, твоя любовь изменит меня, и теперь я вижу каждую возможность.* - О, хватит! Хватит, придурок! – песня оборвалась под резкий звук струн гитары, и раздался взрыв хохота доносящихся из палаты Гарри. К нему что, кто-то пришёл? Почему-то было странным то, что у Гарри есть друзья. То есть… мы говорили об этом, и я видел фотографии, но всё же. Наверное, эти мысли были из-за того что я в какой-то степени считал Гарри своим. Он был моим кудрявым пациентом, которому нравилось, как я читаю, кто строил со мной крепость из одеял и слизывал крем с кексов. И мне казалось очень странным делиться им с кем-то еще. Я приоткрыл дверь, сразу замечая жуткий хаос внутри. Гитара валялась на полу, а тёмненький парень, Зейн, в чем я был практически уверен, прижимал блондина к кровати и жестоко щекотал, вызывая у того приступы хохота вперемешку с матом. Гарри, наблюдавший за этим зрелищем с отстраненным видом, посмотрел на меня, и на его лице появилась легкая улыбка. - Привет, - я помахал одной рукой, другой поправляя свои ярко-красные подтяжки. - Как неожиданно тебя тут видеть, - он не сидел полностью под одеялом, немного накинув его на плечи, перемещая внимание на своих друзей: - Эй, гомики, Земля вызывает, вы слышите меня? Но ответа так и не последовало, потому что эти двое уже не только щекотались, сколько просто хихикали и лапали друг друга. Гарри закатил глаза и немного повысил голос: - Эй! Заканчивайте наконец-то щупать друг друга и выметайтесь! Вы обещали свалить в 3:30, а сейчас уже почти 4! - Та что такое? Гарри, ты ждёшь ко- Он не успел закончить, когда его глаза остановились на мне. Сначала удивление и смятение ненадолго отразились на его лице, которые, впрочем, быстро сменились на ухмылку. - Гарри, крайне невежливо пытаться спрятать таких горячих людей от меня и Найла. Я бы счел это полным предательством, ты согласен, Найллер? Найл рассмеялся, и этот громкий радостный звук вызвал у меня улыбку. - Это чертовски ужасно, приятель. Просто отвратительное поведение. - Знаешь, я думаю, что есть один способ искупить свою вину, — сказал Зейн, постукивая пальцем по своему щетинистому подбородку. Найл откинулся назад, и устроился на коленях Зейна. - Ты так думаешь? - Я думаю, он должен познакомить нас. Найл с энтузиазмом кивнул: - Да, Гарри, кто же твой секретный парень? Гарри потер виски, как будто эти двое причиняли ему физическую боль. - Он мой психолог, вы полные придурки, а я прятала его от вас ради его же безопасности. - Гарри, детка, это совсем не смешно. Если ты видишь такую задницу, как эта, по ней нужно бить. Сильно, - ответил Зейн, ущипнув Найла за бок, как раз в тот момент, когда блондин устроился у него на коленях. Гарри повернулся ко мне. - Прости, я бы контролировал их… если бы я мог, - он устало улыбнулся, как и всегда. Но, когда я подошёл к нему ближе, я понял, что под ней скрывается что-то весёлое и беззаботное, но что-то, что он старается изо всех сил подавить. - Да ладно… Я имею в виду, что у меня довольно неплохая задница, - я ответил, улыбаясь и снимая пальто бросая его на стул. Зейн игриво подмигнул мне и повернулся, чтобы невесомо чмокнуть Найла в губы. - Я думаю, это намёк для нас, Найл. - Окей, - он широко улыбнулся. – Ты всё ещё сводишь меня в кино? - Конечно, всё для тебя, детка, - Зейн усмехнулся, снисходительно глядя на своего парня. Гарри закатил глаза, где-то раз в третий. - Повеселитесь, парни. Зейн, который, наконец, поднялся с кровати и потянул за собой Найла, ответил: - Береги себя, кудряшка. И на мгновение я увидел заботливого друга, скрывавшегося за его ленивой улыбкой и кокетливыми словами. Во всем, что он говорил, была поддержка, теплота и комфорт, отпечатанная лишь небольшой долей печали, которую он изо всех сил старался не показывать Гарри. - Я постараюсь, Зейни, - Гарри искренне улыбнулся. Зейн кивнул и быстро поцеловал его в макушку, пока Найл укладывал свою гитару в футляр. - Хорошо. Затем он повернулся ко мне,уверено протягивая руку. - Убедись, что он хорошо себя ведёт. Я был поражён жесткостью в его глазах. Казалось, что когда Гарри заявил, что больше некому причинить вред, он допустил великий просчет в отношении Зейна. Несмотря на всю свою браваду и веселость, темноволосый парень, похоже, тоже не был готов отпустить Гарри. - Будет сделано, - я ответил, пытаясь как-то донести до Зейна свое понимание. Из-за Гарри мы оказались с ним в одной лодке слишком-сильной-заботы. Это тонущий корабль неуместной, ненужной привязанности. Найл взял свою гитару и небрежно поцеловал сначала Гарри в щеку, а затем и мою. Это было быстро, ошеломляюще и немного странно, но в каком-то смысле это было приятно, я даже не мог определить. Найл взял свою гитару и аккуратно поцеловал сначала Гарри в щеку, а затем и меня. Это было быстро, немного странно, но в каком-то смысле это было приятно. - Было приятно с тобой познакомиться, - сказал он и так широко улыбаясь, после чего схватил Зейна за руку и быстро потащил его к выходу, чтобы они быстрее покинули палату. И только после того, как Гарри убедился, что они ушли, он выдохнул, еще сильнее закутавшись в одеяло проведя рукой по кудрям. - Я говорил им миллион раз, что им не обязательно приходить, - сказал он наконец, - Ты думаешь, что когда ты заболеешь раком, возможно, они начнут тебя слушать, но они, черт возьми, этого не делают. Он выглядел утомленным, как будто он держался ради друзей, держа свою боль внутри, а когда они ушли и его фасад силы быстро развалился на куски. - Миллион гребаных раз, а они все равно приходят. Шер прекратила это делать пару месяцев назад. Эд, Олли и Перри - чуть раньше, но, черт возьми, Зейн и Найл...– он запихал ноги под одеяло и спрятавшись в складках ткани, как будто он мог бы раствориться в ней, если бы он достаточно старался. Внезапно я почувствовал, будто внутри меня скопилось слишком много слов, все предложения мира собрались воедино, но мне нечего было сказать. Боже, обычно у меня это хорошо получалось — собирать кусочки вместе с помощью слов, но, глядя на него, все просто рушилось. - Ты не можешь заставить людей перестать заботиться, - это была самая идиотская и ненужная вещь, которую я только мог сказать, но забирать слова назад было поздно. - Но я бы хотел, - сказал он приглушенным и мягким голосом, как будто он вдохнул весь пасмурный день за окном и теперь дышал им. - Это называется любовью, - я ответил немного цитируя тот синий томик, который мы вместе читали с Гарри, было в нем что-то глубокое и наполненное смыслом, - она требует, чтобы её чувствовали. - Мне пришло в голову, что никакие расовые или духовные различия между людьми не могут сравниться с той разницей, которая существует между больным человеком и здоровым, - он сказал с таким выражением лица, будто бы припоминал что-то важное, что давно забыл. Когда я смотрел на Гарри, мне казалось, что он – это гораздо больше, чем его маленькое тело. В его голове и сердце было слишком много всего и казалось, что это убьет его быстрее, чем рак. - Что? Он посмотрел на меня с его особенной невинностью в его больших глазах. - Фицджеральд. Гэтсби. - Конечно. У него было странная привязанность к этой книге, роману о распадающихся мечтах, любви и вечно недосягаемом зеленом огноньке на краю пристани, и она идеально подошла ему. Он опустил взгляд на руки, и мне показалось, что он на грани того, чтобы заплакать. Но вскоре он поднял на меня вопросительный взгляд и указал на книгу в моих руках. - Может, ты почитаешь мне немного? - Когда-нибудь нам придется поговорить. - сказал я так, понимая, что просто не смогу устоять перед этим выражением лица. Он слабо улыбнулся, и подвинул своё одеяло, и освобождая для меня место на кровати рядом с собой. Я залез внутрь, не раздумывая, потому что это же Гарри. Такой тёплый Гарри. Я опустился на матрас и открыл книгу на том месте, где мы закончили в прошлый раз, и начал читать. - В тот день мама разрешила мне воспользоваться машиной, чтобы я смог съездить в Мемориал, чтобы проведать Айзека, - я потёр горло, потому что мне показалось, что оно снова отекло и мешало мне читать. Мне казалось, что моя простуда уже прошла, но было бы очевидно, что из-за большого количества дней проведенных в больнице, я могу не вылечится до конца. – Я подошёл к его двери и постучал, хотя дверь была открыта. … или это может быть рак. Я ощупал свою шею, пытаясь подавить панику, которая изо всех сил сужала мои дыхательные пути и заставляла сердце выпрыгивать из грудной клетки. Я несколько лет чувствовал, что рак – это не то, что со мной случится. И беспокойство по этому поводу не принесло бы ничего, кроме ненужного стресса в мое и без того эмоционально нестабильное существование. Я продолжал читать, позволяя себе потеряться в истории, а Гарри в это время прижался ко мне. Прошло добрых десять страниц, прежде чем я мысленно вернулся в спокойное состояние, и еще пять, прежде чем я заметил, что Гарри очень-очень старается не заплакать. - Хаз? – я положил книгу на колени и посмотрел на парня сверху вниз. - Я такой эгоист, - он подавился воздухом и сильно сжал одеяло в пальцах. – Боже, я такой чёртов эгоист. И вдруг мне пришло в голову, что когда Гарри сказал, что хочет заставить людей перестать беспокоиться и причинять им боль, он имел в виду не только Зейна и Найла. - Я просто не хочу быть один. И я знаю, что они не хотят ко мне приходить, потому что я болен, а они здоровы. Я просто хочу умереть, Луи. Я хочу умереть и больше не делать никому больно, - он сказал всё так быстро, таким дрожащим голосом, будто бы это долго-долго сидело внутри, а тут вдруг решило вырваться. Я выпустил книгу из рук и потянул парня на себя, путаясь в его волосах пальцами и прижимая его голову к своей груди так сильно, что я уже мог чувствовать каждый его прерывистое дыхание. - Зейн любит тебя, Гарри. Зейн любит и я… - я положил подбородок на его голову и стал смотреть на трещину идущую вдоль стены. – Ты сделаешь ему больно, несмотря на то, как сильно ты пытаешься его оттолкнуть. С Найлом так же. Они не хотят, чтобы ты это делал. Ты думаешь, что ты эгоист, потому что не можешь их отпустить. Но ты эгоистичен только потому, что ты вообще делаешь это. Он поднял руки с одеяла и обнял меня за талию. - У меня заканчивается время. Эти слова пронзили меня своей печалью. - Пожалуйста, не думай так. Тебе не нужно считать дни, тебе нужно проживать их. Он тихо засопел, а я поднял руку, чтобы стереть слезинку с его щеки, которая потекла по его лицу, как бы сильно он хотел не заплакать. - Это странно, - он сказал, и его дрожащий голос постепенно возвращался к нормальному. – Будто я не могу решить, то ли мне умереть, то ли жить вечно. - Я думаю, жить вечно было бы ужасно грустно, - ответил, представляя, каково это — знать, что ты переживешь всех, кого когда-либо встретишь, - Тебе будет так одиноко. - Нет, если бы у тебя был кто-то, кто мог бы жить вечно вместе с тобой, - он сказал, немного ослабляя хватку, но не отпуская меня. Я почувствовал, как его дыхание успокаивается, а слова, что он произнёс, будто бы растворяются в воздухе над нами. - Вселенная не так устроена Гарри, - ответил я. - Никто никогда не говорил, что это так, - сказал он мягко. И тогда не я его держал, а наоборот, потому что мне нужен был он и его мягкий голос, чтобы смыть всю пустоту, которая росла глубоко в моем животе, и постоянный страх, что рак вернется и странные мысли о том, что все наши дни сочтены. В Гарри было что-то странное: Он будто бы каждый раз разрушал меня и в то же время собирал по частям обратно. Он убрал руку с моей футболки и положил её на книгу на моих коленях. - Ничего, если я почитаю тебе? – он спросил. Я изо всех сил старался взять себя в руки, и вроде как мне это удавалось - Если ты не против. Он немного улыбнулся, листая страницы. - Глава шестая? - Ага, - я откинулась на спинку кровати, позволяя хриплым тонам его голоса погрузить меня в историю. Он читал медленно, делая паузу после абзацев слишком долго, но это скорее успокаивало, чем раздражало. Его голос казался таким мягким и безопасным. Он словно был якорем, удерживающим меня на месте. Я не уплывал никуда больше. _________ * «Танцующие мамы» (Dance Moms) – американское танцевальное реалити-шоу. * Строчка из песни Майкла Бубле «Haven’t Met You Yet». * Гарри процитировал «Великого Гэтсби», глава 7: «Мне пришло в голову, что никакие расовые или духовные различия между людьми не могут сравниться с той разницей, которая существует между больным человеком и здоровым».