Catch me I'm falling

21 февраля – День тридцать шестой. Как только я вошел, я понял - день стал хорошим. Было довольно солнечно, по крайней мере для Лондона, лучики то и дело проскакивали среди облаков. Тёплый яркий день тихо перетёк в красивый фиолетовый закат, который всё ещё немного был виден из-за штор в комнате Гарри. Сам он лежал на кровати, просунув руки под голову и смотрел, кажется, одну из серий «Молокососов» по телевизору, висевшему на стене. Он криво улыбнулся мне, и перекатился так, что оказался животом кверху. - Молокососы? – я спросил, заметив, что мой синий стул вернули. Я повернул его так, чтобы было видно телевизор. Даниэль, Лиам и я просмотрели первые два сезона сразу после того, как съехались вместе. Мы тогда заболели гриппом, и всё мои воспоминания о сериале были омрачены бредом и болезнью. - E4 крутят первый сезон весь день. Мне нравится, но медсёстры вряд ли довольны количеством мата, что звучит из моей комнаты. - Ну, по крайней мере, это хоть как-то оживляет это место, - я сказал и поднял сумку на колени, следя краем глаза за тем, как на экране появляются Тони и Сид. – Так… как ты себя чувствуешь сегодня? - Переменно, - он ответил, довольный от загадочности своего ответа. - Да неужели? – я спросил с усмешкой, его энтузиазм передался и мне. Я вспомнил, как встретил его в первый раз. Он тогда старался даже не встречаться со мной взглядом. И было так… странно смотреть на него сейчас. На эти неожиданные вспышки эмоций, когда он смотрел на меня каждый раз. Я всё ещё не мог поверить, что он открывался мне, а мой живот уже сделал сальто от какого-то своего счастья. Конечно, он все еще был болен, но болезнь висела вокруг него туманной аурой, вместо того, чтобы пронзить все тело. Он мне подмигнул. - Хотя виноват, может быть, героин. Смех вырвался из меня прежде, чем я смог его остановить. Та смешная поза, в которой он лежал, никак не сочеталась со словами, которые он произнес. - Малыш, если бы ты употреблял героин, вряд ли ты бы выглядел таким красивым. Он закашлялся и изумленно захлопал ресницами. - Ты говоришь, что я красивый? - Для бледного кудрявого отшельника ты, не так уж и плох, - ответил я, не совсем понимая, что вызвало это внезапное хорошее настроение. - Кто-то выглядит сегодня весёлым, - медсестра, которую я видел две недели назад, вошла в комнату с дружелюбной улыбкой. - Такой же весёлый, как и медленная мучительная смерть, - он криво усмехнулся поворачиваясь ко мне так, словно эту шутку могли понять мы двое. Но было ли это шуткой? Медсестра неуверенно мне улыбнулась. - Мы увеличили дозу его обезболивающих, так что какое-то время он будет вести себя странно, пока его тело не привыкнет к этому. А еще, он не сможет стойко стоять на ногах, позаботьтесь о нем. Ну тогда, это безусловно объясняло его поведение. Я решил, что даже таким он мне нравится, пусть и более саркастичным, но хотя бы менее вульгарным. И он будто бы стал… светлее и немного даже глупее. - Хорошо, спасибо, - я ответил со своей лучшей профессиональной улыбкой. Она улыбнулась, довольная моей ответственностью. - Позовите, если я буду нужна. - Обязательно, - я вновь повернулся к Гарри. Тот всё ещё ухмылялся мне со своей стороны кровати, и теребил край своей футболки, что немного меня отвлекало. - Слава Богу, мы избавились от неё, да? Он кивнул. - Фу. Девочки. Я вытащил его папку из сумки, которая все еще висела у меня на плече, чтобы шуточно ударить его по ноге. - Эй! Не все девушки плохие. Даниэль делает классные кексы, ты что забыл? - Ладно, она действительно ничего, - он улыбнулся, и на его щеках появились эти прелестные ямочки. У меня перехватило дыхание, а его беззаботное выражение лица мешало мне дышать. Он лежал на кровати под огромной дозой обезболивающего в компании дурацкого телевидения и был счастливым. - Что мы будем делать сегодня? – он спросил и потянулся, от чего его футболка немного задралась, открывая тонкую полоску светлой кожи. Я был несколько поражён длиной его тела, его мышцами в то время, пока он сжимал руки над головой. Он действительно не переставал двигаться с тех пор, как я сюда пришел, и это поразительная перемена от его обычного вялого состояния к этому извивающемуся комку нежности. - Чем ты хочешь заняться? - Чем-нибудь весёлое, - он ответил, убирая руки за голову. - Чего тебе хочется? – я спросил и надел очки, чтобы прочитать его историю болезни. На второй странице был небольшой абзац, но я не стал его читать, а остановился на дате чуть выше. - Гарри, я просто тебе не верю, - я покачал головой в изумлении. Его брови почти исчезли под волосами от удивления. - Что я уже успел сделал на этот раз? - Ты просто решил не говорить мне, что у тебя был день рождения. Он пожал плечами. - Это мой последний. Просто не хотел делать из него событие. Эти слова словно ударили меня, но постарался не показывать боль и сочувствие на моём лице. Ему точно не нужно это. - Я думаю, это как раз хорошая причина, чтобы сделать этот день особенным, правда же? - Может быть и так, - его улыбка исчезла и тут же превратилась в какую-то грустную полуулыбку. И я подумал, что сделаю что угодно, только бы снова увидеть эти ямочки на щеках. Я запихал его папку обратно в сумку вместе к моему бумажнику, книге, куче рецептов и таблеткам от кашля, который преследовал меня всю неделю. Это не рак, не рак, совершенно точно не рак. - Скажи пожалуйста, что у тебя хотя бы был торт, - я сказал, пытаясь не обращаться внимания на вспотевшие ладони. Это все от нервов. Он посмотрел в телевизор, виновато кусая губы и тут же избегая моего взгляда. - Гарри, это же был твой день рождения, как это у тебя даже торта не было? – я воскликнул и тут же поднялся на ноги. – Где твой телефон? А ну, мы сейчас же звоним на кухню и требуем наш торт! Он издал такой непонятный очень длинный звук, который в конце превратился в смешок. - Ну, неееет, Луи, нет. Торт на вкус как картонка. И грусть. - Картон и грусть, говоришь? – я посмотрел за окно. В моём мозге уже был некий план. – Как ты относишься к приключениям? Его улыбка стала шире, не такой, конечно, чтобы я смог снова увидеть эти ямочки, но всё-таки достаточно озорной. - Например, какие приключения? - Такие, что заканчиваются тортом. Он сел, отбрасывая волосы на одну сторону, они упали волной. - Ну, ты знаешь, как я отношусь к тортам. Я улыбнулся и поднял сумку. - Пойдём, Хаз. Он потянулся к моим рукам, переплел свои пальцы с моими и позволил мне поднять его. Он на мгновение задержался стоя, прежде чем немного пошатнуться и рухнуть в мои объятия. Он посмотрел на меня широко раскрытыми зелеными глазами и улыбнулся, и у меня возникло странное ощущение, что он упал нарочно. - Упс. - Я поймал тебя, - я улыбнулся, немного толкая его, чтобы он встал нормально. – Как же мы пойдём в пекарню к Даниэль, если ты не можешь держать себя в вертикальном положении? Он не отпускал меня, хотя мне казалось, что он уже довольно устойчиво стоит. На самом деле он был немного выше меня, и мне пришлось слегка приподнять голову, чтобы встретиться с ним взглядом, когда он выпрямился в полный рост. В основном из-за кудрей, но он был на добрый дюйм или два выше меня. - Я думаю, от выпечки у меня просто слабеют колени. - Так же как и я падаю в обморок при виде особенно вкусного пончика, - ответил я шутя, стараясь не особенно беспокоиться о том, что мои руки всё ещё лежали вокруг его талии, а его руки лежали на моих. Я знал, что возможно веду себя по-детски, но ничего не мог с собой поделать с тем, что малюсенькие бабочки начали порхать где-то у меня в животе. Я чувствовала его дыхание на своих губах, его глаза удерживали мои с игривым блеском, и от этого все вокруг нас становилось немного размытым. - Я думаю, я смогу дойти до шкафа, - он сказал это тихо, но немного весело. Я кивнул и опустил руки, наблюдая за тем, как он невозмутимо натягивает куртку. - Без обид, но ты сможешь пройти весь путь пешком? - спросила я, наблюдая, как он чуть не падая ходит по больничной палате, и садясь зашнуровывал свои белые конверсы. Он посмотрел на меня с озорной усмешкой. - Что, предлагаешь донести меня? Я скрестил на груди руки. - Ты правда думаешь, что я понесу тебя? - Кто тебя знает, - он ответил, застегивая пальто до подбородка. - Я думаю, тебе придется довольствоваться тем, что я буду толкать тебя, но нести – это уже где-то за гранью разумного, - я указал пальцем на инвалидную коляску у окна. Он бросил один взгляд на стул, а затем снова на меня, скорчив гримасу, которая была одновременно очаровательной и в какой-то степени ужасающей, прежде чем направился к креслу, отодвинул его и плюхнулся на гладкое синее сиденье. - Давай, только быстро. Вытащить парня тайком из больницы оказалось даже легче, чем в прошлый раз. На стойке регистрации никого не было, и мы без проблем спустились на лифте и вышли на улицу. Это был тихий и прекрасный февральский вечер, ещё лучше он казался из-за бормотания Гарри и какого-то тихого напевания песенки. Приветливый свет из окон пекарни показался мне чем-то долгожданны, так как руки у меня уже несколько устали, а дышать было довольно трудно. Поэтому я в последний раз толкнул кресло и ввёз его в тёплое помещение. Я вытянул руки высоко над головой, глубоко вдохнул сладкий ароматный воздух. Дани вытащила свою голову из холодильной камеры и быстро посмотрела на меня. - Луи! – она воскликнула и вытерла руки о свой фартук и направляясь к стойке, ее глаза озорно загорелись, когда она увидела моего гостя -… и Гарри. Я кивнул и строго посмотрел на неё как раз в тот момент, когда её глаза радостно заблестели, когда она посмотрела на меня. - Мы можем позаимствовать твою кухню? Она вопросительно посмотрела. - Позаимствовать? - Временно, - Гарри кивнул в подтверждение вставая с кресла держась за мою руку. - Это вопрос жизни и смерти, - я серьёзно сказал. Она закатила глаза. - Ты знаешь, что я закрываюсь в восемь. - Ради больного раком? – с надеждой предложил Гарри, улыбаясь своей самой лучшей улыбкой. Он может быть безумно очаровательным, когда хочет. - Луи, я делаю это только потому, что твой друг очень, очень милый, - сказала она после задумчивой паузы, демонстративно бросив на меня долгий взгляд и устало подошла к кассовому аппарату, начиная подсчитывать дневную выручку. Я улыбнулся. Я точно знал, что Даниэль никогда не может устоять перед шикарными улыбками. Это же было причиной, почему она любит Лиама так сильно. - Спасибо, Дани, ты лучшая, - я сказал, ведя Гарри на кухню и поддерживая его за спину, опасаясь, как бы он не упал. - Я знаю, - она ответила, но её голос уже стал значительно мягче. - Если что, я могу идти сам, - Гарри прошептал, когда мы зашли на уютную кухню. Но при этом он не делал совершенно никаких попыток избежать лёгкого прикосновения к его спине. Я приподнял брови. - Ты уверен? - Почти, - он подошёл к столу и залез на него. – Какой торт мы будем делать? - Я думаю о шоколадном с ванильной глазурью? Я потянулся за кулинарной книгой с одной из полок, рассматривая ее милую красную обложку. В основном они предназначались для украшения, так как Даниэль к этому моменту запомнила практически все свои рецепты, но я не был настолько ознакомлен в искусстве выпечки. Я посмотрел по оглавлению и наткнулся на один под названием «Большой шоколадный торт». Его-то я и решил показать Гарри. - Выглядит неплохо, а? Он кивнул, сцепив руки. - Выглядит идеально. - Как и ты, - я улыбнулся, пытаясь обыграть всё в глупую шутку, но по его и своим покрасневшим щекам понял, что всё провалилось. Что я сейчас вообще сказал? Всё это так нелепо. Гарри просто мой пациент. Умирающий пациент, который ни с кем не встречается, а у меня мог быть рецидив. Не получится, как бы мне этого ни хотелось. У нас не будет счастливого конца. - Зачитай мне ингредиенты. Должен сразу сказать, что я не особенно хорош в том, что называется готовкой, - я отдал ему книгу и перешёл к столу с мукой и сахаром, просто стараясь избегать его взгляда. Скорее всего, потому что я просто боялся что-то там мог сейчас увидеть. - 2 стакана сахара в миску, - он начал, и его низкий голос успокаивал, он оказался просто спасением для моих измотанных нервов. Я взял мерную чашку и зачерпнул немного сахара из большой синей миски. - Ты же знаешь, что нужно убрать эту горку сверху? Иначе это уже больше, чем стакан, - он сказал, и мне реально показалось, что он смеётся надо мной. Отношения между нами не могли оставаться неловкими довольно долго, поэтому Гарри начал расслабляться. Мне кажется, что если я был бурной, неспокойной рекой, не имеющей конца, то Гарри бы огромным, тихим озером со спокойной поверхностью, позволяющим всему легко ускользать под толщей воды. - Я так и собирался сделать, - я соврал и провёл пальцем по верхушке, позволяя сахару частично оказаться на мне, на полу, и самой малой частью – в синей миске. - Конечно же, ты собирался, - он ответил и хмыкнул словно издеваясь. - Иди в задницу, - я ответил, опуская два стакана сахара в миску. - К этому добавь 2 стакана муки, - он сказал, болтая ногами так, чтобы они стучали по дверце шкафчика. Немного отвлекало. Я подошёл к муке и начал тщательно отмерять ровно два стакана, чтобы не облажаться, при этом периодически поглядывая на парня. В итоге всё это оказалось на мне, засыпав мои ярко-красные Toms. - Ты полный отстой в этом, Луи, - Гарри заметил это со своего стола и снова ухмыльнулся. Я кинул немного муки в него, но только ещё больше измазал себя. - Я не буду тебе ничего делать, если ты не перестанешь себя так вести. - Я забираю слова обратно, - он поднял руки в оборонительном движении. – Только добавь одну столовую ложку соли, и я обещаю, что бедный больной Гарри тебе больше не помешает. Я сосредоточено старался сделать все правильно, пока Гарри не заговорил вновь: - Ты на самом деле имел это в виду? – он робко спросил. - Что? – я спросил, притворяясь, что не понимаю, о чём он говорит. Тихий гул радио заполнил тишину между нами, там играла очень красивая партия фортепиано. На самом деле, я знал, что он имел ввиду, но старался не подавать вида. В этот момент, я, кажется, схватил ложку слишком сильно, высыпая соль в миску. - То, что ты сказал, - он пробормотал, а я посмотрел на него. Он уставился в пол, руки были глубоко в карманах, а кудри свесились на лицо. В этом всём была какая-то застенчивость, будто бы он нервничал так же, как и я в этот момент. - Конечно, я это и имел в виду, - я постарался не выдавать своего состояния, а просто заглянул в книгу у него на коленях. - Да? – он поднял глаза, которые так блестели и при этом были так близко к моим. Все в нем выбивало меня из колеи, мои слова были неуклюжими и глупыми, а сердце билось немного быстрее. Я кивнул, немного пожав плечами. - Да. Я кивнул, направляясь к холодильнику и пытаясь не обращать внимания на плавность своих шагов, как будто если бы я прыгнул, то просто взлетел бы вверх и улетел прочь. - Если в миске будет скорлупа, я убью тебя, - он крикнул мне, продолжая лупить шкафчик ногой. Я лишь улыбнулся. Несмотря на мои познания в кулинарии, мне и Гарри удалось-таки получить довольно неплохое тесто. - Я впечатлён, Лу, - Гарри сказал мне, когда я ставил противень в духовку. – У тебя довольно большой потенциал к устраиванию катастроф, но нам удалось их предотвратить. - Очень сильно надеюсь, мы не сожжём нашу работу, - я закрыл дверцу духовки. Он слез со стола и прошёл к жёлтой стене, прислонившись к ней и спускаясь вниз с зевком. - Не знаю, не знаю. Если ты намажешь это достаточным количеством глазури, я почти все съем. - Что я и собираюсь сделать, - я провёл рукой по своим уложенным волосам, тоже зевая. – Ты усыпляешь меня, Стайлс. Он похлопал по полу рядом с собой. - Садись рядом, эта плитка достаточно удобная. - Правда? – я убрал свою сумку со стола и сел рядом с Гарри на пол, прислонив голову к стене. - Не особенно-то, - он запихал руки в карманы своих спортивных штанов и стал похожим на большого плюшевого мишку. Я открыл рот, но потом снова его закрыл. Очень не хотелось прерывать пианино, что звучало по радио. Это, наверное, было одной из моих самых любимых вещей о Гарри: его общество было таким… тихим и спокойным. С ним было спокойно. Я не был особенно тихим человеком, но рядом с ним хотелось молчать. Я почти наизусть выучил все линии духовки и столешницы напротив, когда Гарри заговорил. - Они хотят снова начать химиотерапию. Его слова некоторое время висели в воздухе. - Что? Он пожал плечами, прижимаясь ко мне всем телом. Я сел удобнее, позволив ему прижаться ко мне еще ближе. - Они думают, это даст мне больше времени. Я положил подбородок на его макушку. Я хотел больше времени, я хотел каждую секунду, которую мог получить, и даже больше, но я не упустил дрожи в его тоне и того, как нервно он сжимал руки в карманы, и я догадался, что Гарри не чувствовал того же. Хотя мне было больно думать о том, что я его потеряю, я понимал. Людям, которые не болели раком, невозможно понять, каково это - когда твоё тело предаёт, восстаёт против тебя, по-настоящему чувствовать, как боль проникает в твои кости и топит тебя в усталости, но когда это происходит с тобой, смерть кажется почти желанной передышкой от боли. - Ты сказал им, что не хочешь этого делать? - Это не мой выбор, - он просто ответил. - Тебе восемнадцать, это твое тело. Ты можешь сказать ”нет". Он покачал головой. - Я не могу. Она просто… Я не виню её. - Она? – я спросил, вытягивая его руку из кармана и переплетая его пальцы с моими. Мне так жаль. Пусть тебе будет лучше. Лучше. - Мама. Я не могу сказать ей ... Я не хочу ... - теперь его слова срывались, замирали и начинались снова, как будто он не мог достаточно долго сдерживать свои эмоции, чтобы сформировать связное предложение. Я ничего не ответил, только поглаживал его ладонь своим большим пальцем, пытаясь утешить его. Он сделал глубокий вдох и продолжил: - Она думает, что может продолжать покупать мне время. Ещё месяц, ещё два месяца. Больше таблеток – неделя, может быть, две... три. Немного экспериментальной медицины – это будет месяц. Спасёте сына от смерти на полу в его спальни – ещё семь месяцев. Поздравляю, миссис Кокс, вы должны быть так горды собой. - О, Гарри, - я сказал тихо, прижимая его к себе. И если говорить о метафорах, то да, Гарри был озером. Но с ужасными чудовищами в глубине. – Она делает это только потому, что любит тебя. - Я знаю, - он пробормотал. – От этого становится только хуже. - Жаль, что я не могу это исправить для тебя, - сказал я, поглаживая его плечо, - Жаль, что я не могу купить тебе все время в мире. - Не говори так, - он сказал, выдыхая. - Почему? Я думал, что он скажет, что ему противно, что кто-то заботится о нём. Или то, что это просто невозможно. Но, наверное, он никогда не перестанет удивлять меня. - Потому что когда ты говоришь так, мне кажется, что ты на самом деле можешь это сделать. И вот тогда, когда мы сидели на кухонном полу, я понял, что означали слова Хейзел, когда она говорила, что влюбляется так, будто засыпает: сначала медленно, а потом резко и целиком. * Для тех из вас, кто не читал книгу "Виноваты звезды", которая есть мотивом к этой истории, Хейзел - главная героиня, так что ... да.