Вечное возвращение

Вереница нагруженных вездеходов и упрямо буксующих машин тянется от начала узкой лесополосы и теряется где-то за поворотом. Мирон сидит на квадроцикле чуть в стороне вместе с Охрой, затягиваясь горчащей отсыревшей сигаретой. Иван помалкивает, только иногда поворачивает на острый профиль голову и щурится на солнце. Мирон и сам скажет всё что думает, а если не хочет никто не посмеет спросить. А что спрашивать, если и так всё понятно. Ресторатор – мудак. Если ему заняться нечем, сам бы занялся перевозкой лагеря, нахуй ему сдалось сниматься и уходить в степи лагерем. Они и так прекрасно расположились у истока реки и между двумя лесами, в которых было много дичи и сырья. Ещё одно гложило Окси – в восточных степях есть одна проблема. Хоть и одна, но вовсе не маленькая. Народ кочевников, у которых за душой нет ничего кроме их скоростных внедорожников и канистры бензина. Им мозгов природа не выделила, зато одарила силой и стратегическим мышлением. Обычным торговцам и рабочим, которыми, к слову, являлась община «Версус» нет никакого смысла отправляться прямо им в руки, но Ресторатор не хотел слушать возражений, заявляя, что там обнаружены залежи нефти. В европейской части мира сейчас по ней все с ума сходили. Сейчас они чуть ли не на вес золота, поэтому с добычи в карман Версуса могла потечь хорошая сумма. Но Мирону до пизды, его главная забота люди – что будет с ними, если они наткнутся на степных жителей. Было бы логичней ограничиться группой разведчиков, которые основались бы там, а не ехать всем, но Тимарцев увидел какую-то «преспективу», поэтому они вынуждены тащится всем табором. И как обычно вся ответственность свалилась на Оксимирона, поэтому у него с утра слегка трясутся пальцы, и он выкурил чуть ли не половину пачки. Сейчас Версус проезжал последний лес, Мирон видел как тяжело людям, они привыкли к нему, а сейчас холодный осенний ветер не сдерживаемый никаким естественным преградами заставлял глаза слезится и ежится в лёгких куртках. Глазам было не за что зацепится, одна только степь до самого горизонта. Мирон нечаяно натолкнулся взглядом на заднее окно машины, что буксовала в расхлябанной грязи, к окну прижался ребенок, отсутствующим взглядом смотрящий назад туда, откуда они уходили. Там леса, ещё зелёные местами, там почему-то было ясное небо и оно озаряло лес лежащий полосами горизонта и речку, которая то пряталась, то струилась между полей и лесов. Мирон заскрипел зубами и кинул недокуренную сигарету под ноги, вдавливая носком кроссовка в жирную грязь. Нажал на газ и квадроцикл, глухо заурчав, чуть качнулся, выныривая из грязи, обгоняя машины с людьми и вещами, уехал вперёд. Мирон выехал в начало вереницы. Унылая картина, последняя лесополоса, тянувшаяся вдоль дороги, отпускала людей в просторную холодную степь. Как много места для могил. Вроде бы раньше, Мирон знает по картам, это место называлось Сибирь, если ехать вниз будет Монголия или Казахстан, а они двигались на восток там холодное море и Китай, но туда они не поедут, останутся на холодной Якутской земле заниматься сбором ресурсов. Работа в принципе привычная и для Версуса основная, искать в грязи алмазы и золото. Но двигаться на восток, к непривычному холоду и непривычным людям, Мирону, честно говоря, казалось самоубийством. Только вот кто его спросил? Они исколесили наверное всю бывшую Россию, основался Версус ещё в Петербурге и после этого всё ездил да ездил. После случившегося почти восемнадцать лет назад самой густонаселённой и цивилизованной частью всё ещё оставалась Европа, но жизнь Версуса была построена на движение, они добывали необходимые или просто ценные ресурсы, а затем через свои каналы отправляли это в более плотно населённую, но оскудевшую европейскую часть. Каждый год Версус рос, рождались дети, редко, но рождались. Часто подбирали людей, которые после ужасных катастроф теряли близких и дома и пытались стать частью чего-то целого и сплоченного. Сейчас организация насчитывал в себе свыше полторы сотни душ, не считая групп, которые работали извне, занимаясь продажей и перевозкой товара по всей стране и дальше. А также разведывательные группы, что рассыпались по самым разным и отдаленным местам и направлениям. Но, несмотря на такой кочевой образ жизни, не было никакого желания ехать в дикие степи Востока. Все знали, какие ужасы их ожидают там. После ряда катастроф произошедших по всему миру, Европа сохранила какое никакое лицо, а вот жители Азии и Африки, говорят, откинулись в развитии лет на сто назад. Вообщем, сталкиваться с ними не было никакого желания. Ещё ни одна развитая страна официально не выходила на контакт со странами третьего эшалона. Что ещё больше подтверждало догадки о том, что там люди голышом за животными бегают, а потом сырьем их едят. Мирон кивнул головой группе приближенных лиц и они, оставив командование на Браги, выехали в голую степь, для разведки и корректировки направления. Степь да степь. Ну что ещё можно про неё сказать. Сухие ломкие травы рвано торчали из сухой земли. Редкие кусты и молодые деревья привлекали к себе внимание, но и они остались позади. Мирон знал, куда им ехать, Ресторатор владеет обширной информацией на желаемое им. Вплоть до координат и фоток сверху. Ориентируясь на расстояние и скорость передвижение, они уже пришли к выводу, что доберутся они до "золотой жилы" спустя неделю размеренного, с частыми остановками движения. Надо только проведать путь, Мирон мог отправить на это дело, кого-нибудь специализирующегося именно на этом, но группа разведчиков отправилась на место уже дня три назад и сейчас должны быть уже на залежах, подготавливать всё к прибытию лагеря. Да и оставаться среди женщин и детей, у которых взгляд, словно их на заклание ведут, оставаться не хотелось и так уже было невыносимо. Лёгкие квадроциклы мягко встречались с небольшими выбоинами и канавами, чуть пружинили, ветер неприятно обдувал лицо и пальцы вцепившихся в руль, над головой серые тучи закрывали небосвод. Появилось неясное убеждение, что солнце осталось там, в щедрых и плодородных лесах Сибири. Отряд передвигался быстро, оставив основной лагерь приблизительно в пятнадцати километрах за спиной, путь был вроде бы безопасный и их пути ничего не угрожало. Но внезапно перед людьми выросла преграда в виде реки. Прошлый отряд разведчиков её видимо перешёл с помощью наскоро натасканных тонких брёвен и веток. Неподалёку вдоль реки тянулись невысокие акации. Даже были видны следы от шин и от ботинок, но если не сильно нагруженных разведчиков эта плотина выдержала, то тяжелые машины тут точно не проедут. Было принято решение исследовать реку, где помельче. Спустившись вниз по течению, было найдено такое место. Река омывала песчаную косу, что выглядывала из бурой воды. И самое глубокое место на пятьдесят метров ширины было едва ли метровая глубина, переехать реку тут проблемой не станет. *** Вот позади уже и река, а уже наступил вечер, Версус встал на ночлег. Разбив палатки, сварив еду и набрав воды в запас люди спали, выставив охрану по периметру. В палатке управления Окимирон совещался со своими людьми. – Вызовы от Альфы были? – Да, как раз, когда вы уезжали вперёд, докладывали, что уже на месте и готовятся к нашему приезду. – Отлично, а из Петербурга? – Нет, Ресторатор молчит. Оксимирон разозлился сильней, Ресторатор наверняка тратит сейчас деньги на развлечения с хорошенькими девушками и редким сейчас алкоголем, а их отправил на добычу. Нет, чтобы потратить деньги на свою же организацию. Версус детали на машинах последний раз года два назад обновлял, если не больше, с их образом жизни их менять чуть ли не каждые полгода надо. Про палатки и прочее он вообще молчит, скоро из шкур животных будут шить. На потрёпанный карте, хранившейся в себе ещё название стран и городов, границы которых свято сохранялись раньше, они отыскали своё примерное местоположение, да время немного стерло ландшафт, но примерно понять получилось. Сейчас они в Забайкалье им надо чуть поднятся на Алданское нагорье, обогнув условную границу с Китаем. Время перевалило за полночь, когда Мирон вылез из палатки пропитанной запахом мужских тел и пива. Пиво версусовцы научился делать чуть ли не первым числом, сначала хлеб затем пиво. Поэтому с этим напитком проблем не было. Долгая жизнь в плодородных землях наделила их большим запасом собственнорощенной еды, жили они последний год у Байкала вроде бы, ну они его определили так по картам, правда по размерам он был куда больше обозначений, видимо за последние пятнадцать лет он не иссохся, а наоборот набрался сил. Вообще климат круто поменялся, Оксимирон примерно помнил знания о мире из его раннего детства. В восточной Сибири должно было быть холодно зимой, но зима тут наоборот отличалась мягкостью и теплотой, зато чем дальше они уходили на восток, тем суше и жарче тут должно было быть, но степи дарили лишь холод и сырость. Тут было в разы холодней, чем в Сибири. Выйдя из палатки Оксимирон, поежился, достаточно прохладно,но хотя бы ветра нет. Весь переход был очень быстрым, так как Ресторатор боялся, что на его залежи покусится кто-то другой. И, как следствие, многие люди одеты не по погоде, в холодные куртки, в которых они привыкли зимовать на своей прошлой стоянке. Это выбешивает, так же как и то, что весь личный состав набухался и лежал у него в палатке. Духота его бесила так же, как и запах прелых тел, пропитанных алкоголем, ему казалось что он обливается потом хотя не пил, а составлял план действий рассчитанный до мелочей. Рассчитав провиант, воду и бензин, он смог просчитать оптимальный путь до залежей, пара звонков группе Альфа для корректировки - вот чем он занимался этой ночью. Пока главные помошники вместо помощи набухались, как свиньи и завалились спать. Раздражение собралось под кожей, зубы скрипели, а кадык нервно дергался под кожей. Как же бесит, рука какого-то парня упала ему на локоть, вцепившись по сне. Мирон с брезгливостью откинул потную ладонь и обтер место. Охра сидел напротив, сверля карту пустым взглядом и мотая стакан с пивом в руке, изредка отхлебывая по глоточку. Его что-то мучило, какие-то сомнения, нет понятно, что он не останется беспечным в такой ситуации, но что-то слишком явно крутилось в его мыслях. Мирон поднялся, лавируя между чужих тел, откинув полог палатки, вынырнул в холодную ночь. Темень окружила его, костры горели то тут, то там, но небо, холодное небо всё равно было ясно видно. Тучи разогнались только на ночь, чтобы луна смогла выползти из-за них и холодным мерцающим светом озарить скудную землю. Звезды шептались с друг другом подмигивая Луне и путнику, что уставился на них с далёкой земли. Злость прошла, уступая место пофигизму и отстранению. Охладив тело и разум, Мирон обернулся на шорох, из палатки вылез Ваня. Встал рядом с ним, также как и он пять минут назад, разглядывая небо. Оксимирону хватило взгляда, чтобы понять ему что-то надо сказать, сейчас он должен собраться с мыслямм. Внезапно по небу пробежалась тучка, неплотно, но широко пряча за собой небесные светила. Ваня повернулся и в его глазах сверкнуло то, что Мирон боялся увидеть больше всего. Страх и злость. Самые ужасные чувства человеческой души. Испытывающий их одновременно способен на самые ужасные поступки. – Мы будем проходить границу с Китаем. – Он словно искал в глазах Мирона то, то сказало бы "нет, сейчас развернемся обратно и доедем до самого Екатеринбурга, где встанем твёрдо и основательно" туда хотел Рудбой, в город успевший стать им родным, что греха таить не только он, но и почти весь лагерь, да и сам Мирон в тайне. Но Мирон выдержал его взгляд, не ответив ничего, что он мог сделать? – Там же, сам знаешь, племена, – продолжил тихо, но потом всё громче и громче, словно боясь, что его перебьют, – ты сам знаешь, на что они способны, разве не логичней послать нахер Ресторатора, почему он сам не здесь? Мирон молчал, истерика Вани это редкое явление и видел его таким только он, но он мог его понять, когда Ване было от силы десять лет, он подвергся нападению этих самых дикарей. Тогда они имели власть на более обширные территории, простирающиеся от Владивостока до Казахстана, и там на их семью напали. Отца, защищающего их убили, а малолетнею сестру не успевшую добежать до укреплений увезли. Охра сейчас явно горел ненавистью, ему всё равно, что Азия не принадлежит одному племени, как раньше было с Золотой Ордой, а кучей разных разообщеных племён. Сути-то это не меняет. – Всё будет хорошо, тогда они напали на обычных фермеров, а сейчас у нас пятьдесят людей солдат. Не волнуйся и иди спать, тебе стоит выспаться, – слегка похлопав его по плечу, пошёл в машину Мирон. Ему самому хотелось бы верить, что всё будет хорошо.