Не бранятся и не тешатся

— Блять, Арс, ну че ты начинаешь, — зря, очень зря, бросает Антон, отмахиваясь от уже взлохмаченного Арсения. — А че Арс-то, че Арс, я тебе, блять, сколько раз говорил! — мотор уже заведен и его не остановить. Несется по встречке 220, еще секунда и задымит под капотом. — Ты, блять, если бухаешь, то телефон убирай куда-нибудь, выходи из телеги своей или еще откуда, детский сад, блять. Антон ничего не отвечает, сжимает зубы, чтобы не сорваться и хватает пачку сигарет со стола. Но в спину ему прилетает злобное: — Блять, а потом еще спрашивает, хули все лезут в личную жизнь, — Арсений хоть и бурчит себе под нос, но прекрасно осознает, что его слышат. — Арс, а ты не охуел? — Антон на пятках одним рывком разворачивается. Сознание не успевает сдержать порыв злости. — Хочешь посраться? Антон двумя шагами сокращает дистанцию между ними и впивается взглядом в большие темные глаза, в которых бурлит эмоция. Такая яркая, но бесформенная, будто смотришь с самолета в глубь океана и пытаешься разглядеть очертания спрятавшегося водного создания. Оба дышат тяжело от того, что последние полчаса только и делали, что орали друг на друга, а теперь, кажется, дело принимает серьезный оборот. Им страшно, но от этого они становятся еще злее. — Я, сука ты, думал о тебе, сидел там, блять, с пьяными типами и думал о том, как приду домой, а ты меня тут ждешь с распростертыми, блять, объятиями, а в итоге получил говна на лопате от тебя. И за что блять? За фотку? Серьезно, нахуй? — А ты че, с ними там отупел за компанию, и не понимаешь, в чем проблема твоей этой «фотки»? — Арсений тыкает его указательным пальцем в плечо. Смотрит в упор. Он, сука, докажет, что Антон своими этими выходками подставляет их обоих. — Ну-ка, блять, ты же самый умный, объясни, — Антон почти срывается на рык, когда чувствует, как палец больно толкает его. Он отпихивает руку Арсения и теперь подходит почти вплотную, напрягая мышцы шеи и выставляя подбородок вперед. — Пиздец, ты че реально не понимаешь? — он правда поражен тем, что Антон не видит в этом проблемы. Это раздражает еще больше, отбивая любое желание объяснять что-либо. — Ты, блять, Антон Шастун, выставляешь посреди ночи коробку с парными кольцами и че, хочешь сказать, в этом нет ебаной проблемы? — Не пизди, не было такого, не видно там никакой коробки, — Антон аж выпучивает глаза и тыкает пальцем почти в нос Арсению. — Ага, блять, а это что? — Арсений живо достает телефон из кармана и показывает скрин из твиттера, где аккаунты без имен и лиц выкладывают друг за другом приближенную историю Антона из инстаграма. — Ой, блять, мне до твоего твиттера до пизды, какая мне нахуй разница кто и что там разглядел? — Антон машет руками в разные стороны, отворачивается от протянутого прямо к лицу экрана телефона. В комнате становится душно, между ними пространства все меньше и дышать совсем тяжело. Теперь и воздух заряжен той самой бесформенной эмоцией. — Ты знаешь, что я купил кольцо тебе, на остальное мне похуй. — Похуй, Антон? — Арсений выгибает бровь и бросает телефон на диван. Хочется Шастуна придушить, обхватить пальцами шею и хорошенько встряхнуть, чтобы тот вернулся в реальность из своих розовых фантазий. — А как же, блять, твое любимое «Давай, Арс, будем аккуратными и не будем давать лишний повод»? Или че, это работает только в одну сторону? Тебе, значит, можно выставлять НАШИ кольца, а мне нельзя даже, блять, сфоткаться в твоей квартире? Я как идиот чуть ли не за год записываю кружочки в телеграмм, чтобы не дай бог никто не понял, что я в Москве, а ты, блять, можешь у нас везде пиздеть! Арсений срывается и толкает Антона в плечо, яростно выплевывая слова обиды. Обиды даже не на то, что Антон выставил какую-то фотку, а на весь мир, на всех людей и на всю жизнь. Кажется, только теперь эмоция, искрящаяся между ними, наконец-то начала шевелиться и пытаться принять понятную форму. — Это я могу везде пиздеть? — Антон с силой вжимает собственные ладони себе в грудь. — Это ты, блять, играешь вечно в эти ебучие игры с намеками. Посмотрите на меня, я такой Арсений, такой загадочник, блять. Напишу хитровыебанный хэштег и меня никто не поймет, какой я охуенный. Антон нелепо дергается, передразнивая Арсения, но им обоим уже сносит любые тормоза. Бьющая током эмоция сжимается в шар, падает куда-то между ребер и взрывается. — Я, блять, живой человек! И я хочу жить как все, блять, живые люди! — А я думаешь, блять, не хочу? Я не хочу? Арсений первый протягивает руку и с силой цепляется за шею Антона, тянет его к себе и больно впивается губами, настойчиво сминает их и прикусывает почти до крови. Антон тут же обхватывает бока Арсения и рывком притягивает к себе, вжимая до хруста костей. — Сука, козел, блять, — рычит Арсений прямо в губы. — Блять, какой ты… — не успевает договорить Антон, его с силой толкают в сторону дивана. Он падает, выбивая недобрый грохот. Арсений рывком усаживается на его бедра и снова цепляется за губы. Антон, не медля ни секунды, ладонями обхватывает ягодицы, скрытые за тканью тонких джинсов. Впивается больно пальцами, от чего Арсений рычит и подается ближе, притираясь пахом к Антону. — Сука, — выдыхает Антон, когда Арсений острыми и нетерпеливыми поцелуями спускается на шею, прикусывает у ключицы и резко дергает за края футболки, поднимая ее наверх. — Снимай нахуй все, — резко спрыгивает с Антона, стягивает футболку и рваными движениями выпутывается из штанов. Пока Антон возится с ремнем, успевает даже носки сдернуть. Когда Антон, голый и с полувставшим членом хватает его за запястье и дергает на себя, Арсений успевает только коротко выругаться. Он приземляется спиной на диван и над ним тут же нависает красный и взъерошенный Антон. Глаза у него совсем сумасшедшие, такие темные, с дымкой от горящих перемешанных чувств. Совсем потерял контроль. Арсений еле сдерживает усмешку. Антон груб в резких касаниях, но они разливаются по всему телу приятным теплом ожидания. Арсений отвечает тем же, цепляется за худую спину, сжимает плечи до побелевших костяшек, ногами обхватывает поясницу с силой давит пятками. Они кусают друг другу плечи, трутся уже всполошившимися членами. Сухо и не очень приятно, но зато с таким первобытным желанием обладать другим человеком, что от этого невольно закатываются глаза и сжимаются зубы на тонкой коже. Антон вытягивает руку в сторону подушек, резко шевелит под ними в поисках смазки. Достает бутылек и откидывается назад, между ног Арсения. Смотрит сверху вниз в нетерпении, пока выдавливает целую лужу себе на ладонь, откидывает цветную бутылку в сторону и обхватывает член Арсения. — Блять, — выдыхает тот и откидывает голову назад. — Сильнее. Антон повинуется, сжимая ладонь, и тут же опускается к груди, прикусывает сосок и зализывает. Спускается ниже, елозя на диване, и смыкает зубы на тазовых косточках, от чего Арсения подкидывает вверх, и он сжимает ноги, ударяя Антона по плечам. — Раздвинь, — звучит холодно и крупная ладонь приземляется на бедро, оттягивая его в сторону. — Блять, быстрее, хули ты там, — Арсений не успевает договорить, его прошибает мурашками, когда влажная ладонь рывком спускается ниже и оглаживает между ягодиц. Антон указательным пальцем по кругу трет вход, надавливает сначала легонько, не встречает сопротивления. Погружает почти полностью, поглаживая горячие стенки. Арсений крутит головой из стороны в сторону. Волосы липнут к влажному лбу. Антон засматривается на острую линию подбородка и трется лицом о бедро. Кусает мягкую чувствительную кожу, и Арсения выгибает еще сильнее. Подставляет второй палец, нетерпеливо вводя его внутрь. Привычными движениями растягивает мышцы, раскрывая их все больше, пока не слышит хриплое: — Сука, Шаст, да хватит. Антон с хлюпом вытаскивает пальцы. Хватит так хватит. Проводит рукой в смазке по собственному члену и подставляет его ко входу, сам нависая над Арсением. — Будешь еще орать на меня? — головка давит и слишком медленно раскрывает мышцы. — А? — Блять, Антон, — доносится хрипло. Арсений еле дышит, все его желание сосредоточено там, внизу. Еще чуть-чуть, совсем чуть-чуть. — Я, блять, так бежал домой, — Антон давит чуть сильнее, чувствуя, как узкие стенки затягивают чувствительную головку. — К любимому Арсюше бежал, напиздел всем с три короба. — Пожалуйста, сука, — Арсений откровенно скулит, это невозможно, хочется толкнуться всем телом, чтобы уже почувствовать эту распирающую наполненность. — Думал о тебе, козел, фотку эту ебаную искал, а ты поскандалить хотел? — у Антона уже дрожат руки, но он опускается ниже и губами обхватывает мочку Арсения и шепчет. — Тебе же это нравится? Не успевает Арсений проскулить постыдное «Да», как в него резко толкаются и перед глазами темнеет. Антон срывается на быстрый темп тут же, не оставляя даже возможности вдохнуть. Вбивается поршнем, заставляя диван трястись, а Арсения хватать недостающий воздух ртом. Тот поднимает голову и смотрит на то, как в него быстро погружается член, как он обхватывает ногами бедра Антона. От вида дорвавшегося и сгорающего в желании Антона напрягаются мышцы ног, скручиваются пальцы и Арсения разрывает в оргазме. Он лишь успевает промычать и откинуть голову назад, зажмурив глаза. Антон упирается лбом ему в грудь, тяжело дыша, еле сдерживаясь. Вокруг члена сжимаются горячие узкие мышцы, и это самая настоящая пытка, которую не хочется прекращать. Когда Арсений ослабляет хватку и обмякает, убирая руки с лица, Антон делает несколько резких толчков и вытаскивает, кончая на живот, немного на диван и на бедра. Откидывается на мягкую спинку дивана, к коже неприятно липнет обивка. Оба пытаются отдышаться с минуту, Антон мягко поглаживает Арсения по бедру и смотрит на то, как поднимается и опускается запачканный живот. — Как посидели-то? — хрипит Арсений. — Да ниче, — хмыкая, говорит Антон, — футбол смотрели.