Сладкий подарок
24 февраля 2024 г., 18:58
Когда Энид искала соседку, чтобы меньше платить за квартиру, она не ожидала, что дальняя знакомая девушки её лучшей подруги Йоко предложит такой вариант.
Нет! Вы не подумайте! Синклер была (и есть) очень открытая ко всему. Казалось, она может найти язык абсолютно с любым человеком, но Уэнсдей, которая вошла в квартиру сразу с тарантулом на плече — это было слишком. И, учитывая громкий крик Энид, из-за которого, в стиле всяких мультяшек, казалось, с крыш ближайшего квартала слетели птицы, точно едва ли не заставил зеркала лопнуть.
Однако… Первое впечатление обманчиво. И второе. И, в их случае, третье. Потому что — Уэнсдей была наилучшей соседкой: во-первых, она никогда не оставляла после себя грязную посуду (в отличие от Энид), во-вторых, она, несмотря на свой вид, не слушала какой-то тяжёлый рок в три часа ночи, а лишь классику, из-за которой изначально Энид готова была волком выть, но постепенно привыкла, да и… Никаких тусовок та не устраивала. Как и не приходила не понятно с кем.
Такими темпами выходило, что именно Энид так себе соседка, но… Уэнсдей Аддамс (про которую девушка не могла найти ничего ни в одной соцсети, а Йоко, которая относительно и привела Аддамс в её дом, также ничего не знала) была терпелива, не считая того, что её тарантул временами оказывался на журнале Синклер именно в комнате блондинки. К слову, отличный малый. Даже не пытался укусить и позволил погладить пушистое пузико. Занятно.
И пусть какое-то время они достаточно проблематично «притирались» друг к другу, особенно Энид, которой откровенно не хватало взаимодействия с человеком, с которым она делит ванную, позже Синклер поняла, что тишина в квартире позволяла ей набраться сил после активного и шумного дня. Да и, как говорилось выше, классическая музыка помогала с уроками куда лучше, нежели попса, но она ни за что в этом не признается. Наверное.
Уэнсдей Аддамс была её ровесницей, но в свои двадцать заканчивала не второй, как Энид, курс, а последний, стараясь скорее вырваться из категории «студенты» и со спокойной душой зарабатывать… Точно не своей профессией. Не сказать, что «филолог» был абсолютно неподходящим вариантом для такой девушки, которая часто записывала что-то в один из многочисленных толстых блокнотов и печатала в ноутбуке минимум два часа каждый вечер, просто… Энид могла бы представить Уэнсдей автором какой-нибудь жути, чтоб не только Синклер довелось кричать от Аддамс. То есть… Ладно, слишком много мыслей о криках. Тем более, не из-за самой же Уэнсдей Энид перепугала соседей, а из-за Вещи (да, так зовут тарантула, как оказалось), так что… Какие странные мысли!
Перейдем к самой истории.
Энид не особо любила свой День Рождения, потому что тот, казалось, никогда не выпадал на какой-либо выходной, вынуждая девушку вечно заниматься либо уроками, либо тренировками до потери пульса, но никак не фоткаться на фоне розовых шариков с букетом из шоколадных роз. К слову, такого подарка та также никогда не получала, что не мешало мечтать, будто однажды её любимый человек, который, видимо, заблудился похлеще, чем ёжик в тумане, устроит для Синклер настоящий праздник.
Хотя…
— С Днём Рождения тебя! — Йоко была той самой неожиданной находкой, общение с которой завертелось как в какой-то комедии.
Энид помнит, как глупо врезалась в неё, едва не сломав себе нос о плечо будущей лучшей подруги. И помнит, как они прогуляли пару, реанимируя саднящий кончик, пока держали тающее мороженое, стараясь, чтобы то не испачкало светлые джинсы Энид черничными разводами.
Звучит как шутка — но такова жизнь!
— Йоко! — тут же обнимая подругу, которая держала маленький, но сладко пахнущий пакет (явно со сладостями), Энид понимала, что с такой подругой ей и никакой парень не нужен. Или кто там потерялся, обходя Энид так, будто на её плече прямо сейчас сидел тарантул.
— Да-да, это я. А теперь отпусти свою старую и больную, и разреши поздравить тебя с тем, что ты стала такой же официально совершеннолетней и можешь экономить на песке зимой, — посмеиваясь, оставляя поцелуй на щеке хихикающей Энид, Йоко, с безумно довольной ухмылкой, которая не сулила ничего хорошего, протянула пакет, — а теперь открывай. Там то, что может тебе пригодиться в ближайшее время.
И Энид открыла. И…
— Твою мать, Йоко! — тут же пряча перевязанную розовой атласной нитью серую книгу с громким названием «камасутра» обратно в пакет среди конфет и шуршащих упаковок мармелада, наверняка кислого, какой любила Синклер, та старалась не столь сильно краснеть и искренне надеялась, что привлекла не настолько много внимания.
Но, видимо, Йоко решила перетянуть всех невнимательных своим громким смехом, из-за которого искренне чуть не согнулась, стараясь держаться за малиновую, в цвет своих кончиков волос, Энид.
— О боже… Ух… Это лучше, чем я себе представляла! — вытирая выступившие слёзы, девушка даже пару раз выдохнула, начиная обмахивать своё всё такое же, как всегда, бледное лицо ладонями, пока Энид не знала, куда деть глаза.
— Какого черта, Йоко?! — шипя на подругу, сжимая края пакета, чтоб точно никто не увидел этот подарочек, девушка выглядела не сколько обиженной, сколько… Действительно смущенной.
Да, ей сегодня исполнился двадцать один год, а отношений, прям настоящих, прям серьёзных, от которых не просто скручивает живот из-за глупых бабочек, заставляя думать только об объекте воздыхания, будто бы он не твоя вторая половинка, а кумир с обложки — не было.
Поэтому такой подарок был, разумеется, кстати, но… Неужели всё настолько плачевно, что такому нужно учиться с книжки?
— Что? Нужный подарок! Ты ещё не всё рассмотрела. Это не обычная книжечка из Индии, а её обновленная версия чисто для девочек, — помните про улыбку, после которой точно ждёт подвох? Сейчас Энид увидела более дьявольскую версию того, что и так лицезрела чересчур часто. И неважно, что позже, когда будет дома разбирать этот розовый пакетик, заметит наушники, сейчас, получив только книгу и вкусняшки, чувствует себя крайне неловко.
— Для девочек… А девочку ты случайно не нашла, ну чтоб, знаешь, сразу меня сплавить? — ударяя подругу в плечо, из-за чего та сразу же зашипела, потирая место удара и корча жалобную рожицу, Энид выглядела несколько… Рассерженной?
— Вообще-то, ты одну уже знаешь. Живёшь с ней вот полгода, а всё, что смогла откопать на неё, это то, что Уэнсдей любит чёрный, классическую музыку и своего тарантула с кофе. Надеюсь, она не смешивает последнее.
— Уэнсдей? Ты с ума сошла! — тут же оборачиваясь, явно волнуясь, как бы соседка, которую она крайне редко видела в университете, не оказалась рядом как раз тогда, когда её не ждёшь. Но нет. На горизонте чисто, как и в личной жизни, — мы просто соседки!
— Но признайся, она капец какая горячая. Ну типа… Я бы попыталась, не будь у меня Дивины и будь я… Храбрее.
— То есть, тебя только Дивина останавливает? И в смысле «храбрее»? Я понимаю, сегодня мой День, но чтоб такой комплимент…
— Ты таскаешься с её пауком, будто он твой домашний питомец. Мне кажется, вы скоро подадите какой-нибудь гражданский иск, чтоб на законе закрепить, сколько часов в день каждая из вас проводит с ним время. И ты как-то разбила её кружку, но вместо того, чтоб попытаться склеить или найти такую же чёрную, попросту предложила пить из твоей с BTS!
— Во-первых! — Энид аж взяла пакет с подарком в одну руку, чтоб второй поднять палец вверх, готовясь загибать те, чуть потряхивая от переполнявших её чувств праведного гнева. — Вещь сам решает, где и когда ему находиться. Мы не ссоримся по этому поводу. Потому что принимаем его чувства.
— Да он буквально паук! — складывая руки на груди, явно наслаждаясь представлением перед собой, Йоко с удовольствием подливала масла в огонь.
— Это не лишает его чувств, Йоко! Он очень умный малый. И ему нравятся мои журналы. Особенно дремать на них. Так вот. Во-вторых, когда я разбила её кружку — это было за десять минут до прихода Уэнсдей. Я не могла успеть ни склеить, ни купить новую. Да и ей нравится эта кружка. Ой, — понимая, что явно сказала лишнее, о чём вообще-то обещала молчать, Энид часто захлопала глазками, явно пытаясь придумать, как бы сменить тему.
И удача (или её отсутствие) решило постучать прямо ломом по голове.
— Энид?
И этот слегка потеплевший голос, который был предназначен только Синклер, заставил, на удивление, покрыться мурашками, видя Йоко под самым настоящим экстазом.
О, она точно наслаждается всем, что творится перед ней. И явно же видела Уэнсдей, которая оказалась за спиной подруги.
Боже, будем надеяться, что та только подошла и не слышала, что там разболтала Энид.
Скорчив угрожающую мордашку Йоко, Энид резко повернулась, стараясь держать пакет с камасутрой за своей спиной, что точно не осталось без внимания Уэнсдей. Но та явно решила не вдаваться в подробности, видя едва ли сдерживающуюся от второго приступа хохота Йоко.
— Меня раздражает, насколько легко люди выкладывают в социальные сети личную информацию о себе. Уведомление сказало, что у тебя День Рождения, — явно пытаясь поскорее расквитаться со столь не комфортным для себя моментом, девушка протянула чёрный пакет, не выказывая лицом ни единой радостной эмоции.
— А… Спасибо, Уэнсдей, — зато улыбка Энид точно работала за двоих. И если в момент, когда она приняла свободной рукой чёрный пакет, глаза Аддамс немного сузились, выказывая явное удовольствие, то никто из них никак это не прокомментировал.
— По правилам, ты должна заглянуть внутрь, — не торопясь уйти, наблюдая за девушкой перед собой, вынуждая Энид за спиной впихивать розовый пакет в руки хихикающей Йоко, та без какой-либо опаски заглянула внутрь, тут же сотрясая воздух вокруг себя коротким писком.
— О боже! Уэнсдей! — тут же доставая из пакета, также среди упаковок со сладостями, альбом с группой «Stray Kids», где на каждой странице были тёплые слова и автографы участников, та чуть попрыгала на месте, с удовольствием прижимая подарок к груди. — Как ты узнала? Как достала? Это же ограниченная серия! О боже, я бы тебя зацеловала!
— Я ожидала более тихой реакции, но, допустим, у меня есть связи. Судя по всему, ты испытываешь удовольствие наравне со смертельным укусом от Вещи. До встречи дома, — кивая, будто бы не она превратила Синклер в пищащий комок радости, девушка крайне ловко скрылась в толпе, позволяя Энид с блаженной улыбкой повернуться к чересчур довольной Йоко.
— Что? — забирая и розовый пакетик с подарком от, боже за что, лучшей подруги, та постаралась убрать широкую улыбку с лица, серьёзно глядя на Йоко.
— «Я бы тебя зацеловала», да? — попытка убрать улыбку завершена успешно, ибо Энид в порыве радостных чувств не думала, что ляпнет что-нибудь подобное.
Твою мать.
— Как подругу! Прекрати, пожалуйста. И пошли на пары, пока не опоздали, — продолжая прижимать к себе подарок от Уэнсдей, девушка, держа розовый пакет покрепче, чтоб никто не увидел многообещающую обложку, направилась в сторону аудитории, вынуждая её личную кровопийцу следовать за ней, стараясь не обращать внимания на «а меня ты почему-то никогда зацеловать не хотела».
и влюбленной, наблюдая за соседушкой.
кровопийцы подруги.
— Твою мать, да ты реально втрескалась, — тут же вновь блокируя телефон, будто ей вот теперь точно было, что скрывать, та с обескураженным взглядом посмотрела на Йоко, давая себе возможность пару раз проморгаться и за это время придумать ответ.
— Что? Я? Да ещё и в Уэнсдей? Пф, о чём ты, — отмахиваясь, из-за чего у Йоко буквально отвисла челюсть, Энид поняла, что Танака ничего про Уэнсдей и не говорила. Молодец, Энид. Действительно хорошо подумала.
— Ты с такой улыбкой переписываешься с Уэнсдей? — присвистнув, из-за чего тут же поймала на себе недовольные взгляды не только от Энид, слегка хихикнула, вздыхая, — и как флиртует мисс «сегодня была в морге, там слишком тепло и скучные трупы»?
— Во-первых: мы сейчас не флиртовали, — вновь поймав себя на мысли, что ляпнула лишнее, Энид, стараясь реабилитироваться как можно скорее, решила продолжить, — просто я вспомнила, как недавно она погладила меня по щеке. По-дружески!
— Сейчас не флиртовали, а то есть в квартире каждую минуту? — хихикая, не зная, как через мгновение закопает себя Энид, Йоко откровенно подавилась своим смехом, тут же прикрывая рот кулачком, куда решила откашляться. — Она гладила тебя по щеке? Сама? Без просьб, торгов и чьего-либо трупа?
— Йоко. Не все влюбляются в своих друзей, — стремительно краснея, потому что в груди от этих слов что-то странно сжималось, будто Энид врёт. Да и щеки предательски краснели, выдавая девушку с потрохами.
— Ну да, ты вот повернута на своей маниакальной соседке, а не смешной подруге. Слава богу, было бы сложно с тобой дружить, влюбись ты в меня, — даря широкую, хитрющую улыбку, Йоко явно ждала продолжения, — и что, она пришла к тебе в комнату, погладила по щеке и ушла?
— Она не маниакальная! А ты не особо смешная, — фыркая, будто не шутки Танаки раз за разом заставляли Энид хихикать и смеяться до боли в щеках и животе, та, гордо вскинув нос, явно не осознавая, что выдаёт подруге раз за разом всё больше компромата, продолжала, — нет, мы просто читали на диване и она… Так. Йоко, блин! — наконец-то слегка толкая вовсю хихикающую подругу в плечо, Энид обиженно сложила руки на груди, тут же проводя соединёнными пальцами по своим губам, будто застегивая молнию.
— Мне так нравится, что ты отрицаешь только то, что она не маниакальная, мисс «я влюбилась в свою соседку и это не самый банальный троп», — снова получая, из-за чего Йоко становилось лишь смешнее, та, узнав новую информацию, решила промолчать, но в её глазах явно читалось всё. Как и то, что Энид правда задумалась, — ладно-ладно. «Читатели». Авось когда-нибудь и до моего подарка дойдёте, если ты его не выкинула. А теперь пошли на пару, молчунья, — кивая в сторону аудитории, где совсем скоро начнётся очередное занятие, была удивлена, что Энид замерла с широко раскрытыми глазами и… Шоком?
— Йоко… Мне крышка…
— Энид? — тут же замирая и прогоняя со своего лица улыбку и смех, девушка с лёгким испугом подходит к подруге, тут же хватаясь за её плечи, — хей, подруга, дыши давай. Что случилось?
— Я дала камасутру Уэнсдей… — прошептав данное откровение, которое открылось ей меньше минуты назад, Энид, не скрывая того, насколько ей тяжело, прижалась лбом к плечу подруги, тут же ощущая её поддержку и… Лёгкую тряску. Она смеялась!
— Господи, Энид… Я… — явно пытаясь сдержаться, чтоб прямо сейчас и не упасть здесь от самого громкого хохота, та, получив предупреждающий тычок в бок, прикусила щеку, явно стараясь не смущать и без того смущенную до ужаса Энид. — Ну… Как ты вообще дала ей свою книгу? Может, просто заберёшь да дело с концом?
— Она будет думать, что я специально ей её протянула. Как и предыдущие… Я… Ты может и ужасная подруга, но… Я кажись правда в неё влюбилась. И не хочу, чтоб она сбежала от меня! — отстраняясь и глядя в сторону, стараясь прямо здесь и сейчас ни то не свалиться, ни то не заплакать, Энид ровно дышала, собираясь с мыслями, — она поделилась своими книгами для учебы, а я схватила парочку своих книг. И… Ну… Не смотрела сколько и какие.
— Это звучит очень странно, но допустим, что я, во-первых, рада, что до тебя дошло, а во-вторых: в смысле «как и другие»? Что за книги ты ей всучила вместе с камасутрой?
— «Как достать соседа» от Нирн и «Не оставляй меня» Марго. Чувствуешь, чем пахнет? — но вместо какой-нибудь поддержки Энид всё же получила от Йоко громкий смех, из-за чего Синклер подарила ей парочку ударов по плечу, — Йоко, блин, ты должна мне помочь не оказаться одной! А теперь вспомним, что у неё скоро День Рождения! Я в полной жопе!
— Господи, Энид. Ты притащила Аддамс лесбийские романы и ещё такую же камасутру, господи. Ты не человек, а ходячий мем, подружка, — утирая слёзы и собираясь с силами, чтоб всё же успокоить свою стрессующую, та принялась перебирать всё, что знала, пока через пять секунд над её головой чуть ли действительно не загорелась лампочка. — Эврика! У вас всё взаимно, поэтому иди предлагай ей практиковаться по книжке! И прекрати меня бить, я устала объяснять Дивине, откуда у меня синяки.
— Я тебя сейчас ещё и укушу, Йоко. Какое, блин, взаимно? Какая, твою мать, практика? — явно начиная закипать (зато вышла из стресса, чем не достижение), Энид хмуро смотрела на всё такую же радостную Йоко, для которой весь мир был понятен, видимо.
— Ну как же. Она читает твои книжки. Ты переписываешься с ней, и она гладила тебя. Уж извини, насколько я знаю, она даже с матерью родной не обнималась никогда. Возможно, её даже в детстве дистанционно кормили, лишь бы не нарушать границы. Так что, ты — особенная для неё, — объясняя, как пятилетнему, Йоко, даже не дожидаясь реакции, взяла уже не такую злую, а скорее сбитую с толку, Энид за предплечье и потащила в сторону аудитории, учитывая, что в конце коридора появился преподаватель, — а насчёт подарка… Подари ей себя в чёрной ленточке — она оценит.
— Я временами тебя ненавижу.
— Ну это же всего лишь временами, — посмеиваясь, падая на соседнее место с Синклер, Йоко, с явной доброжелательностью, улыбалась подруге.
***
Спустя пару дней, вдоволь насладившись подарком от своей мрачной соседки, Энид, сидящая на кухне и неторопливо потягивающая зелёный чай со вкусом персика, запах которого распространялся чуть ли не на всю квартиру, терпеливо ждала, когда же из своей комнаты выйдет Уэнсдей ради кружечки кофе. К слову, шла уже вторая кружка чая. И, когда та грозилась вновь опустошиться, Аддамс соизволила выбраться из своей пещеры. — Энид, — кивая, что было равносильно «привет, Энид, как ты? Почему ты здесь? Что делаешь», девушка прошла к кофейнику, начиная поистине завораживающее приготовление кофе. — Привет, соседушка. А я тебя ждала. Видишь ли, как-то нечестно, что о моём Дне Рождения ты теперь знаешь, а вот я о твоём — нисколько. Я даже не нашла твой профиль! — радуясь, что её план прошёл почти что идеально, девушка повернулась к Уэнсдей, болтая слегка от нервов ногой. Ну не пошлют же её, верно? — Я не люблю подарки. Твой был найден за сутки до события, — тут же слегка замирая, из-за чего даже Энид заметила, что, кажется, не только её язык не способен держаться за зубами, блондинка тут же заулыбалась. — То есть, ты узнала не в тот день, когда прилетело уведомление? Ладно, ты не любишь подарки, но дату же я знать должна. — Пятница тринадцатое, — уже без какой-либо растерянности глядя на такую жизнерадостную соседку, Уэнсдей вернулась к своему кофе. И да, кружка, которую взамен дала Энид, стояла рядом, ожидая новую порцию кофеина. Однако, что удивительно, её стенки были всё такими же белоснежными, как в тот день, два месяца назад, когда Уэнсдей приняла эту временную неурядицу. — Вот оно как, — с усмешкой разблокировав телефон и открыв календарь года их рождения, Энид с ухмылкой смотрела на макушку вечно хмурой Уэнсдей, — значит, ноябрь? — Допустим. Что это тебе даёт? — поворачиваясь с кружкой тёмного напитка, от которого шёл пар, Уэнсдей, на удивление, не торопилась уйти, вглядываясь в голубые глаза неподалеку. — Ну, я смогу устроить тебе что-нибудь незабываемое, — подмигивая, что было бы расценено Йоко как флирт, сама Энид не ощущала ничего, кроме «ну она же моя соседка и сделала для меня дорогой во всех смыслах подарок, я должна ответить взаимностью». Хотя, стоит заметить, что подарок от Йоко (не наушники) Энид уже спрятала в чёрную обложку, надеясь поскорее забыть про эту книгу. — Похороны тоже являются незабываемой частью жизни, — с особым наслаждением замечая, как сползает улыбка Энид, девушка сделала осторожный глоток кофе, стараясь скрыть короткую ухмылку за кружкой, — я не любитель сюрпризов и подарков. — Я запомню. Но помни, что подарок можно расценивать, как месть! — научившись (плюс-минус) общаться на языке Аддамс, Энид, хитро приподняв брови, со странным наслаждением вглядывалась в заблестевшие и более живые глаза Уэнсдей. — Месть… Занятное трактование. И чем бы ты мне отомстила? — очередной глоток и Уэнсдей более уверенно прижимается поясницей к столешнице, наблюдая за Энид. — Мм… — действительно задумываясь, но стараясь лишь делать вид, подогревая интерес Аддамс, девушка, делая последний глоток своего чая, ярко улыбнулась, — месть — это блюдо, которое подают холодным. Посмотрю за твоим поведением. — Ты и нечто хладнокровное… Звучит, как что-то из ряда фантастики. — Ну, теперь мучайся до своей пятницы тринадцатого, — соскальзывая со стула, с улыбкой уходя в сторону своей комнаты, Энид уже представляла, как все полгода до праздника Уэнсдей будет ломать голову и выносить оставшиеся мозги Йоко.***
До Дня Рождения оставалось меньше четырех месяцев, когда Энид, активно пытающаяся найти, чем бы таким удивить Уэнсдей, сидела в зале на диване и, листая правой рукой различные малоприятные для её светлых глаз сайты, осторожно, самым кончиком пальца, поглаживала хитиновую спинку Вещи. — Энид, — однако, стоило девушке ненадолго потерять контроль, как рядом появилась виновница её головной боли. Тут же блокируя телефон и едва ли не сжимая тарантула под своей рукой, блондинка с улыбкой подняла голову, тут же теряя позитивный настрой. Потому что Уэнсдей стояла с огромной стопкой книг. — Уэнсдей…? Что-то не так? Ты переезжаешь? Это из-за музыки? Я буду тише, правда. Это из-за кружки? Только скажи — я куплю тебе точно такую же чёрную, — вскакивая со своего места, с большим волнением глядя на соседку, которую уже могла назвать подругой, Энид правда не хотела ту потерять. И то, что снова придётся копить на мелочах, лишь бы покрыть расходы на квартиру — абсолютно её не волновало. — Нет, Энид. Я не переезжаю, хотя временами солнце светит слишком часто. Эти книги — тебе, — и протягивая четыре не самых тонких и явно тяжёлых фолианта, Энид едва ли успевает их взять, тут же удивляясь, как Уэнсдей, такая худая и слабая с виду, держала те на вытянутых руках. Ладно Энид — блондинка хотя бы занималась спортом одно время. — Эм… Спасибо? А зачем? — В следующем семестре у тебя будут дисциплины, книги для которых мне больше не понадобятся, — точно. Через месяц Уэнсдей официально экстерном закончит учёбу и их пересечение в университете сойдёт на «нет». Только квартира. Только редкие диалоги вечером. — Уэнсдей! Спасибо! Я бы обняла, но руки заняты, — направляясь с таким драгоценным набором, от которого веяло стариной (как Энид любит) и Уэнсдей (неожиданно, но данный аромат тоже вынуждал улыбку не сходить с лица), девушка, особо не всматриваясь (знала бы она, какую ошибку совершает), схватила со своей книжной полки пару книг, тут же возвращаясь с более тонкими фолиантами. — Что это? — глядя на Энид, которая вручила это с яркой, будто ранние лучи солнца, улыбкой, Уэнсдей ничего не оставалось, кроме как принять «подарок» с приподнятой бровью. — Ты поделилась своими книгами по учебе, а я хочу поделиться тем, что мне нравится. И я хотела бы получить рецензию от профессионала своего дела, — закусывая губу, потому что читала Энид самую настоящую сопливую (для Уэнсдей) романтику со счастливым концом, девушка с нетерпением ждала реакции. — Не обещаю, что дочитаю до конца, а рецензию ты услышишь только в том случае, если я закрою книгу с другой стороны, дойдя до последней точки, — выказывая своё условие, что лишь заставило Энид ещё больше напрячься, ибо кто знает, что завлечет Уэнсдей настолько, чтоб дочитать до самого конца. — Мне будет приятно, если ты хотя бы попробуешь, Уэнс. И осторожнее, на диване спит Вещь, — усаживаясь обратно на диван, вынуждая Аддамс унести добавку (разбавку) для своего мозга в обитель, совсем скоро та вернулась. Неожиданно, но сейчас, когда обеих девушек мучила начинающаяся сессия, те предпочитали одиночество в закрытых комнатах, молчаливое времяпровождение на диване друг напротив друга. И то, что Вещь временами оказывался то на колене одной, то другой, никак ими не комментировалось.***
Итак, время неумолимо шло. Энид активно отдыхала во время каникул, успевая подрабатывать в супермаркете неподалёку. Работа не пыльная и всего лишь четыре часа в день, что позволяло ей собрать побольше денег для подарка Уэнсдей. Который та всё ещё не нашла. Чёрт. К слову об Уэнсдей. Её жизнь стала более затворнической, ведь она предпочитала прогулки на солнечной (и даже ночной) улице — времяпровождению за компьютером или же книгой. Последнее часто встречалось в чёрной обложке, как и многие книги Уэнсдей. Видимо, чтоб защитить дорогие для себя вещи. Поэтому, придя как-то со смены и выйдя из душа с ещё влажными волосами, радужные, яркие после недавней покраски кончики которых были ещё выразительнее, Энид, глянув, нет ли на диване Вещи, прыгнула чересчур близко к читающей Уэнсдей, которая со скукой оторвала свой тёмный, почти чёрный, взгляд от книги. — Ты не сможешь сидеть все каникулы дома. — Кажется, каникулы созданы для того, чтоб набраться сил. И я набираюсь их таким образом. — По факту у тебя не каникулы, а время поиска работы. Так что кончай сидеть на одном месте, пока не прилипла к дивану, и пошли со мной гулять. — Почему ты не пойдешь с Йоко? Я думала, вас друг от друга не оторвать. — Прямо как тебя от дивана. Но у Йоко есть девушка, а я, как и ты, одинокая одиночка. Не заставляй меня ходить по злачным местам одной, Уэнсдей! Ты же беспокоишься обо мне, подружка! — Ты буквально называешь меня заменой Йоко. И, пока ты жалеешь себя из-за одиночества, я им наслаждаюсь. — Это ты подняла вопрос про Йоко. И пока ты видишь здесь замену — я вижу причину вытащить тебя вместе со мной погулять. Ну пожалуйста! — делая самые жалобные в мире глаза, сидя настолько близко, что Энид с лёгкостью могла пересчитать веснушки Уэнсдей, у последней действительно не было выбора, кроме как сдаться. — Тебе нужно было идти работать в хоспис, ты и мертвого поднимешь, — выскальзывая почти что из-под Энид, девушка оставила книгу на месте, будто бы разрешая соседке глянуть, что же такое читала там Уэнсдей. Однако, радостная тем, что выбила от Аддамс прогулку вдвоём, Синклер тут же вскочила с места, радостно прыгая и радуясь возможности потусоваться с хмурой соседкой. И неважно, что там такое сказала Уэнсдей, главное — согласна. А всё остальное можно и мимо ушей пропустить. Поэтому, полчаса спустя, идя под солнцем и наслаждаясь тем, как витамин Д просачивается в каждую клеточку её тела, Энид частенько поглядывала на шагающую по теневой части Уэнсдей. — Ты скоро на вампира будешь похожа, давай, выйди на солнце, — протягивая ладонь девушке, больше для приглашения, нежели для настоящей инициативы касания, Энид ярко улыбалась, едва ли не светясь от счастья. — А ты радуешься радиации и возможным раковым клеткам чересчур оптимистично, — однако, закатывая глаза, Аддамс всё же оказалась на солнце, становясь будто бы ещё более нездорово бледной. — Тебе нужно было стать не филологом, а каким-нибудь врачом с твоей-то ипохондрией. Просто порадуйся. Расскажи мне что-нибудь, чего я не знаю. — А про радость радиации знала? — ухмыляясь, тут же получая действительно недовольный взгляд Синклер, Уэнсдей лишь слегка вздохнула, глядя вперёд, — изначально я думала, ты глупая блондинка. — А я — что ты маньячка, — получая теперь заинтересованный, пусть всё такой же мрачный взгляд своей соседки, Энид посмеивается, глядя на радужные кеды, — ладно, я до сих пор иногда так думаю. А что теперь думаешь ты? — Что ты… Не просто блондинка. — Но всё ещё глупая? — посмеиваясь, ибо дождаться от Уэнсдей доброго слова можно будет только на том свете, а Энид туда не торопится. — Возможно. Я ожидала, что мы пойдём в торговый центр и потратим часа четыре на хождение по бутикам с одеждой. — Я знаю, что тебе такое мало бы зашло. Или что, хочешь какие-нибудь носки с лягушками? — Почему-то я уверена, что у тебя их несколько пар. Нет, откажусь. Расскажи и ты что-нибудь. Что я точно не знаю. — О, — интерес со стороны Уэнсдей — это либо опасность, либо смертельная опасность. Но, как говорит сама брюнетка — Энид глупая. А ещё храбрая по словам Йоко, вот и решает не комментировать, а попросту выполнить просьбу. — Ну… У меня никогда не было отношений. Видимо, мой человек заблудился где-то. А у тебя? — Я и есть потерянный человек. И надеюсь, что никто не захочет искать. — Захочет. Для кого-то ты прекрасный партнёр, — не обращая внимания на интерес, возникший в глазах Аддамс, Энид всё продолжала. — Ты умная. Умеешь слушать и часто говоришь по существу. А ты бы хотела девушку или парня? — Как быстро ты перескочила с темы. Я бы хотела одиночества, но в мою жизнь вечно кто-то влезает. — Ты… Если тебе неприятно, можешь не отвечать. Прости, просто… Я много думаю. Может не там ищу просто, — смущаясь и тут же опуская голову, разглядывает свои носки кед. О, кажется там грязная полоска. Надо будет помыть. — Энид, — вовремя схватив девушку за предплечье, останавливая Синклер до встречи с велосипедистом, Аддамс тут же зависла, достаточно долго для себя сохраняя контакт не только глаз, но и физический. — Я не знаю, — наконец смаргивая странное наваждение, она делает шаг назад, наконец-то отпуская Энид. — Девушку, возможно. А теперь можно ты будешь смотреть не только под ноги, но и вперёд? — Э… Спасибо! Я задумалась! И кто твоя девушка мечты? — стараясь сменить тему, убирая стыд от своей неловкости, Энид, стараясь узнать об Уэнсдей ещё больше и без слухов да интернета, готова была слушать ту весь вечер. И даже больше. Но это точно по-дружески! — Я ещё думаю. Главное, чтоб не глупая, — фыркая, чем удивила Энид, Аддамс чуть подтолкнула соседку-подругу, которую только что спасла от очередной травмы, — пошли. Я хочу пить.***
Лето шло. Прогулки Энид и Уэнсдей стали достаточно частыми, чтобы войти в приятную для Синклер привычку. Иногда она даже отказывала Йоко, ссылаясь на договоренности с Аддамс. И неважно, что после такой отмазки лучшая подруга присылала либо провокационный мем, либо просто смайлик с играющими бровями. У неё с Уэнсдей это по-дружески, Энид уверена. Тем более… ей нравится чувствовать себя особенной, ведь Уэнс делает такие исключения только для блондинки. Только её она может встретить после работы и терпеть всё же возникшее желание пройтись по различным бутикам. И да, в её комнате появилась мягкая игрушка в виде паука, которую Энид вытащила из какого-то автомата. Это. Всё. По-дружески. Вот и сейчас, сидя на диване в дождливый вечер конца августа друг напротив друга, девушки читали. Уэнсдей, что удивительно, использовала карандаш, выписывая себе что-то на полях, а Энид, едва ли осилившая страницу своей книги, часто отвлекалась на настолько увлеченную подругу. И ведь не спросишь, не посмеешь отвлечь от такого священного занятия. Даже интересно, что она читает… — Ты создашь во мне чёрную дыру, — резко моргая и глядя на пойманную с поличным Энид, Уэнсдей почему-то не выглядела больно уж недовольной. — Просто… Обычно ты не используешь карандаш. Мне интересно, что ты там такое читаешь. — Знай, что я освободила своё время настолько, чтоб открыть книги, которые мне дала ты. Я не скажу ничего, пока не закрою это произведение с другой стороны. — Ты… Ты читаешь с такой внимательностью книгу, которую дала я? — аж выпрямляясь, поддаваясь чуть ближе к Аддамс, с которой не соприкасалась участками кожи только благодаря безумной внимательности, божественному вмешательству и уважению к чужим оговоренным границам, Энид еле сдерживалась, чтоб не заглянуть под чёрную обложку, дабы узнать название. — Допустим. Пусть тут несколько… неправдоподобная тяга к судьбе и любви, сюжет достаточно неплох. Больше ты ничего от меня не услышишь. — Уэнсдей, ты не можешь меня мучить! Что это за книга? — подсаживаясь ещё ближе, едва ли не укладывая свой подбородок на чужие колени, Энид смотрела безумно жалобными глазами на непреклонную, как скалу, Аддамс, которая даже не соизволила глянуть на сию непристойность. Однако, с очередной пометкой карандаша, та всё же сдалась. — Нирн Араней «Достать соседа». — Это про Эмму и Дженну! Тебе нравится? Офигеть! — Я читаю лишь из-за уважения к тебе. Но никакое уважение не заставит меня читать до конца, Синклер, — всё же подарив недовольный и хмурый взгляд блондинке, которая с яркой улыбкой улеглась на своё место, та вернулась к книге. — Хорошо-хорошо, мисс филолог, — снова делая вид, что читает, Энид, решившая вечер не копаться в телефоне ради поисков того, не зная чего, с улыбкой наблюдала дальше, стараясь не думать, насколько же девушки в книге похожи на… них…***
К слову, учёба и более частые встречи с Йоко снова вошли в жизнь Энид, унося Уэнсдей подальше, ибо уроки и внеурочные занятия снова захватили девушку. Поэтому она часто писала смс-ки на мобильный соседки. Благо, что наконец-то они обменялись номерами и можно было даже позвонить, пусть Аддамс и предпочитала пустым разговорам вслух более конкретные и краткие (только не от Энид) письма. И, разумеется, по всем законам подлости, в момент, когда Синклер писала подруге сообщение, рядом материализовалась Йоко со своим орлиным зрением, которая тут же прочла переписку. Либо сделала вид, остановившись только на имени контакта. — Уилла? — Твою мать, Йоко! — подскакивая на месте, тут же заблокировав мобильный, будто бы ей было что скрывать, Энид глубоко вдохнула, — разве тебе не говорили, что смотреть в чужие телефоны неприлично? Я же не смотрю, когда ты переписываешься с Дивиной? — Я вообще девушка неприличная. То камасутру притащу, то в переписку загляну. А что, вам, девочки, как и мне с Дивиной, есть что скрывать? — посмеиваясь, из-за чего тут же получила (благо тонкой) папкой по своему плечу, Йоко поиграла бровями, ожидая ответа. — Йоко, блин. Тише! — ударяя подругу ещё раз, переходя уже на шипящий шёпот, Энид тяжело вздохнула, тут же надувая губы и утыкаясь в побитое плечо Танаки лбом, издавая какой-то странный полувсхлип, полускулёж, — я до сих пор не знаю, что ей подарить. — Господи. Это Уэнсдей. А ты её соседка уже почти год. Давай, ты же знаешь, что она любит, — вмиг переходя из дурашки-шутницы в настоящую заботливую подругу, поглаживая Энид по голове, Йоко и сама задумалась. — Я обещала её удивить. И отомстить… — тяжело выдыхая, потому что чуть ли не каждый вечер она проверяла различные интернет-площадки на наличие чего-либо в стиле Аддамс, но… всё было не то. Да, Уэнсдей любит мрачность, но со своей эстетичностью «тёмной академии», а не просто тупой набор юного гота. — Отомстить Аддамс? Тебе следует следить за своим языком, Энид. Но я думаю, её удивит, что ты не забыла, а мучаешься уже… сколько? Со своего Дня Рождения? — Да. Ну почти… — отстраняясь, шмыгая носом, пусть слёз и не было, Синклер вновь попыталась улыбнуться, прогоняя мрачные тучи из своих голубых глаз, — я справлюсь. Тем более, у меня ещё есть время. — Конечно справишься. Ты Энид Синклер. Иначе и быть не может, красотка, — слегка ударяя своим предплечьем (ох уж эта разница в росте) по плечу Энид, приободряя ту ещё немного, девушки немного поболтали, обсуждая своих не-девушку Уэнсдей и Дивину. Вечером, когда Энид сидела за кухонным столом, лениво поглаживая Вещь и глядя в пустоту, неожиданно перед ней возникла причина её тяжелых дум, укладывая «Соседей» прям перед носом той. — Я эту книгу больше читать не буду, — и Энид, которая уже надеялась, что совсем скоро её порадуют рецензией, заметно скисла, лишь слегка кивая. А после, потянувшись за книгой, что уже не была в чёрной обложке, удивилась, когда Уэнсдей положила свою руку рядом с её, едва ли не касаясь кончиками пальцев, — ты должна спросить «почему». — Эм… Ладно. И почему же ты больше не хочешь читать? — Потому что я закончила, — и, хорошо, Энид не совсем уверена, почему именно зависла, потому что, во-первых, Уэнсдей, чертова, Аддамс, пошутила, во-вторых, она улыбалась! И, уж извините, блондинка ещё не настолько хорошо выучила каждую эмоцию соседки, поэтому эти ямочки заставили потерять дар речи. Ну и в-третьих, Уэнс дочитала! Дочитала книгу, которую Энид даже не выбирала, а всучила без задней мысли! — Уэнсдей… — хлопая глазами, потому что это было всё, на что способна вечно болтливая Энид, та продолжала тупо пялиться, не осознавая, что вместе с мыслями её пульс замедлился. Видимо, кто-то забыл дышать. — Это оказалось не настолько плачевно, как я рассчитывала. Так что… ты хотела рецензию? — достаточно резко убрав улыбку с собственного лица, Уэнсдей включила чайник, явно готовясь заварить себе кофе. — Да! Боже мой, Уилла, ты только что подняла мне настроение на одиннадцать баллов из десяти! — едва ли не начиная прыгать от счастья по кухне, потому что Уэнсдей прочитала, черт возьми, девушка просто продолжала улыбаться за двоих и пялиться. — Как, оказывается, легко это сделать. Вдруг мне не понравилось и сейчас я буду закидывать книгу негативными рецензиями? — Ты бы не прочла до конца, будь всё настолько плохо! О боже, я в восторге. Расскажи, что конкретно тебе понравилось! Пожалуйста? — стараясь под конец своей фразы говорить тише, Энид прошептала просьбу, не ожидая, что в этот момент Уэнсдей почему-то замрёт на месте, показывая явное удивление, потому что она моргнула? Настолько откровенно? — Мне понравилось представление оборотней. Учитывая, что с помощью наших любимых книг мы раскрываемся, я расскажу тебе секрет. Я испытываю интерес к подобного рода вещам. — Тебе нравятся оборотни? Надо было уже давно нам обменяться книжками, чтоб я увидела твою улыбку! — радостно хихикая, Энид, взяв книгу, тут же замечая уже с первых страниц безумно красивый почерк, осторожно провела по грифельным буквам кончиком пальца. — Звучит так, будто всё затевалось не ради рецензии, а чтоб заставить мои лицевые мышцы работать усерднее, — хмыкнув, вовремя отвернувшись и не заметив, с какой глупой улыбкой Энид замечает, что Уэнсдей выделила некоторые предложения в кружочки, акцентируя на тех внимание, та через минуту поставила перед блондинкой кружку с очередным зеленым чаем, чего раньше никогда не делала. Кто этот человек напротив Энид? — Уилла… Спасибо. Итак, мы останемся здесь или переместимся на диван? — Диван, если ты не возражаешь, — переезжая с кухни на диван, Уэнсдей отобрала книгу и, готовясь к явно профессиональному разбору, прочистила горло, — итак…***
Теперь, каждый раз, когда читала Уэнсдей, Энид старалась быть рядом и читать. И пусть ей удавалось это не всегда настолько быстро и качественно, как Аддамс, что вникала в каждую строчку, не выражая на лице ни единой эмоции, наблюдать за той было чистой воды удовольствием. Эстетика в каждом взмахе ресниц, в каждом маленьком прищуре, скрипе карандаша, пока тот касался некогда чистой бумаги — Энид откровенно зависала, забывая обо всём остальном на этом свете. И, учитывая, что в этот раз Синклер не доставала с вопросами, что же такое конкретно там читает Аддамс, решив добавить остроты в ожидание, ей нравилось думать, какая же на этот раз книга оказалась в её рандомной подборке. Узнай Йоко, что Энид ненароком вручила уже две (три) из четырёх книги про любовь девушек, то точно свалилась бы от смеха, умоляя Энид наконец-то выдохнуть и прозреть. Ибо, дорогая, ты точно зря ждёшь принцев, когда рядом уже есть целая королева. Но, благо, об этом блондинка пока молчит, предпочитая не разбалтывать очередной секрет, который теплился только между ней и Уэнсдей. Тем более, после книги Нирн Аддамс стала будто бы ещё мягче и заботливее, действительно иногда интересуясь, как дела Энид на учёбе. И часто дожидалась её, оставляя книгу в полураскрытом виде на диване, а после вместе либо ела, либо просто пила кофе, помогая Синклер вечерами набраться сил и будто бы раскрыть крылья для новых свершений. Наверное, и сама Уэнсдей уставала после своей работы редактором, тем более её прошлое хобби (написание собственной книги) всё также занимало два часа, просто теперь Уэнсдей так составила свой график, что рядом с Энид она проводила намного больше времени, нежели год назад. Поэтому, придя как-то в середине октября, кажется, в десятых числах, она положила перед Синклер сразу две книги. — Итак, я понимаю, эти ты тоже читать не будешь, потому что закончила? — тут же откладывая телефон и спуская Вещь со своего плеча, Энид аж наполнилась игривым настроением, расплываясь в улыбке. — Только одну. «Медные трубы» я не смогла осилить дальше пролога, — тыкая кончиком пальца на вторую книгу, её губы, как бы Уэнсдей не скрывала, всё равно приподнялись, — я прочла «Не оставляй меня» под авторством Марго Майерс. То, как она показала некоторые моменты едва не заставили меня кинуть эту книгу то ли тебе в лицо, то ли в окно, но отношения Сиси и Кайро всё же увлекли меня. — О боже, я читала Трубы ещё будучи подростком, прям совсем-совсем, я думала, что убрала её с полки, — посмеиваясь, ибо Энид стало неловко от того, что она подсунула такую работу Уэнс, дальше девушка с яркой неловкостью сощурилась, стараясь не засмеяться в голос. — Ты говоришь, как половина рецензий. Ну, только вместо моего лица многие читатели желали прибить именно автора. Не поверишь, но Нирн, которая автор Соседок, даже опубликовала рецензию на своей странице. — Как занятно. В прочем, так как я выполнила свою часть сделки, готова ли ты выслушать? — Я думала, ты не спросишь, Уэнс. Садись, моя очередь показать тебе свой улучшенный навык владения руками. Я теперь не бью чашки и неплохо варю кофе. — До моего Дня Рождения всего лишь месяц, а ты уже хочешь удивить меня? Дерзай, Энид, — а вот Синклер, которая, разумеется, не забывала о празднике, испугалась, что тот уже настолько близок. Месяц. У неё остался месяц, а ещё абсолютно ничего не придумано и не найдено. Однако, её ступор, который не остался незамеченным внимательным тёмным взглядом, был встречен едва слышным «хм», в котором казалось чересчур много эмоций. — Если ты забыла, это ничего. Я… — Я не забыла! — перебивая и тут же оборачиваясь к Уэнсдей с блестящими глазами, ибо для девушки подарок Аддамс казался уже целью жизни, а не просто брошенными на ветер словам. — Просто… я задумалась, как бы всё прошло по плану! Клянусь! — спойлер: никакого плана у Энид не было, но получая слегка недоверчивый взгляд соседки, после которого та лишь кивнула, у Синклер буквально сжалось сердце. Она разобьётся в лепёшку, но выполнит то, о чем сказала. И у неё появится план, даже если придётся не спать, лишь бы всё организовать. Вещь и Йоко ей помогут, у них всё равно нет выхода. — Хорошо. А теперь — чай и кофе, Энид. Мы не сможем сидеть до утра.***
Поэтому оставшийся месяц, каждый день которого Энид проводила на диване, увлеченно листая ленту в телефоне, надеясь вот-вот найти что-то подходящее, девушка была рядом с Уэнсдей, которая читала последнюю, пусть и более тонкую книгу так, будто перед ней учебник по атомной энергии. Она уже ничего не писала, только временами несколько тяжело вздыхала, слегка поворачивая голову, всматриваясь в текст. И, сидя в один из октябрьских вечеров, листая ленту среди разнообразия того, чем люди закупаются к хэллоуину, Энид не сразу заметила, как прижалась к чужой ноге. Однако, когда до её сверх-загруженного мозга дошло ощущение тепла, та вначале подумала на плед, под которым соседки лежали, но, переведя взгляд, она с искренним удивлением увидела свою ступню поверх ступни Уэнсдей. — Уэнсдей? — шепча, будто не веря, что всё происходит на самом деле, девушка была удивлена, что брюнетка достаточно быстро переключилась с литературы на неё. — М? — Моя нога поверх твоей, — и всё ещё принадлежит телу Энид, — ты… всё в порядке? — Да. Не убирай, — чуть пошевелившись, располагаясь ещё удобнее, позволяя соприкасаться больше, девушка вернулась к книге. И кто Энид такая, чтобы противиться контакту, которого ждала настолько долго? Приподнимая уголки губ, явно радостно смущённая подобной ситуации, Синклер, кусая губы, вернулась к телефону, рыская по интернету и социальным сетям, лишь бы что-нибудь найти. Что-нибудь действительно подходящее. Однако скроллинг не продлился долго, ибо Уэнсдей достаточно громко закрыла книгу, тут же прикрывая свои глаза. И Энид, обеспокоенная, что вот, сейчас ей скажут, что эта книга так же не будет прочитана до конца, аж села, оказываясь снова достаточно близко к коленям соседки. — Уилла? Всё так плохо? — уже протягивая руку, чтобы забрать столь неприятное чтиво, была удивлена, как Уэнсдей прижала книгу к своей груди и раскрыла тёмные, чересчур тёмные глаза, которые пробежались по лицу Энид, заставляя блондинку покрыться мурашками. Наверное, от страха. Да и пульс тоже из-за этого явно подскочил. — Что удивительно, не так уж и плохо. Я даже узнаю что-то новенькое. И… Хочу новенькое, — убирая книгу со своей груди, что, казалось, мешала ей сесть, та будто специально наклоняется ближе, с прищуром вглядываясь в глаза Энид. — О… Не знала, что в моей подборке будет что-то, что будет для тебя но́во, — не особо контролируя своё дыхание, которое стало более прерывистым от почти что контакта, Энид во все глаза осматривала будто незнакомое ей лицо. Красивое. С этими веснушками и никогда не ясным блеском в глазах, что мог означать что угодно. Или просто показывать, что перед тобой всё ещё живой человек. — Я тоже удивлена, — усмехаясь, позволяя себе приподнять уголок губы, Уэнсдей протянула руку к лицу Энид, но остановилась за секунду до прикосновения. И Синклер, зная, насколько её соседка не любит тактильность, ощущает, как дрожат кончики её пальцев, как трепещут ресницы, и как слегка шевелятся её губы, будто пытаясь что-то сказать. Неужели Аддамс волнуется о том, не будет ли Энид против контакта? — Уилла… — всё естество Энид замерло, видя такую внутреннюю ломку, а потому, ещё не зная, к чему это приведёт и останется ли собственная голова на плечах, она нарушает эти пару миллиметров, позволяя прохладным пальцам прижаться к её горячей щеке. И воздух покидает её грудь с каким-то блаженным выдохом, ибо… Это приятно. Даже простое прикосновение к этой ледяной королеве ощущается как достижение всей жизни Синклер. И все мысли наконец-то замолкают, позволяя не нервничать и наслаждаться моментом. — Ты… горячая, — и если до этого Энид превратилась в наконец-то наполненный до отказа сосуд, то Уэнсдей точно решила её взорвать к чертям, ибо этот шёпот и слабая, будто случайная, ласка заставляют Энид ярко улыбнуться и прикрыть глаза, пылая ещё сильнее. — Если ты мёрзнешь, давно могла обратиться к своей личной печке. За жар денег не беру, — посмеиваясь, не замечая, насколько же Уэнсдей была смущена, Синклер попросту наслаждалась тем, что выпало на её душу в этот вечер. А выпало многое, ибо Уэнсдей даже поправила волосы Энид, приглаживая те, чтоб не лезли в глаза, а после, достаточно резко прервала контакт, вновь хватаясь за книгу. И Энид, едва не расплавившись от подобной ласки, не сразу открыла глаза, всё ещё ощущая фантомные касания на своей коже. — Я не знаю, что ты читаешь, но мне нравится, — решая не уточнять, что там конкретно нашло на Уэнсдей, и какой сегодня праздник, Энид лишь с блаженной улыбкой вернулась на своё место, поправляя плед, что был накинут поверх их ног. — Мгм, — действительно не желая продолжать эту тему, Уэнсдей вновь была полностью отдана книге, а Энид, позволившая себе остаться в тех пяти минутах неожиданной ласки, так и не смогла взять телефон в руки, с улыбкой, такой глупой***
Поэтому в следующий раз, когда она писала СМС-ку Уэнсдей, где обе обсуждали список покупок и что, и кто купит, Энид неосознанно снова расплылась в такой же улыбке, что не осталось незамеченным от внимательного взора её лучшей***
Итак. Снова вечер. Снова Уэнсдей, черт бы её побрал, читала что-то в чёрной, как и обычно, обложке, и Энид всё никак не могла понять, какие же ещё книги, помимо камасутры, впихнула в руки Аддамс. Она перебрала всю свою книжную полку и, не зная, да и не помня, какие тут стояли до неожиданного подарка от Уэнсдей, девушка сейчас крайне тревожно сидела напротив соседки, в которую влюбилась, и кусала губу, пытаясь разглядеть в омутах напротив хоть какую-нибудь подсказку. По крайней мере, это точно не камасутра. Та бы книга тут же оказалась брошенной в её невнимательную голову, а тут Уэнсдей читает, внимая каждому символу на некогда белоснежной странице. — Ты прожжешь во мне дыру. Тем более, я буквально слышу, как ты… думаешь, — отрывая взгляд от книги, сделав едва ли заметную паузу в момент, когда она заметила, с каким выражением лица Энид смотрит на неё, и как почти прокусила свою нижнюю губу до крови, Уэнсдей быстро сморгнула лёгкое удивление, переводя внимание на глаза Энид, — если ты снова хочешь контакта — могла бы и отвлечь, — достаточно легко закрывая книгу, явно запомнив страницу и абзац, на котором остановилась, Уэнсдей, даже не давая Энид ответить, крайне грациозно подползла к подруге, что уже готова была потерять сознание от ускоренного сердцебиения, едва ли не залезла на её бёдра, явно ожидая, когда же Энид выйдет из странного паралича. — И ты бы спокойно отвлеклась? — тут же садясь, готовая абсолютно ко всему, Энид всё равно прочистила от нервов горло, не зная, чем же сегодня её удивят. — Я не дам тебе все карты на руки, Энид, — усмехаясь, девушка протянула раскрытую ладонь, заставляя блондинку тут же молча повиноваться. Будто та могла поступить иначе. Едва новый контакт, из-за которого Энид воистину ощутила электрический разряд, произошёл, та удивлённо усмехнулась, снова глупо улыбаясь. Влюбленно. — А какие карты мне доступны? — Какие вытянешь из колоды, — разворачивая, достаточно осторожно, ладонь Энид, чтоб все линии были направлены к её взору, та, мягко удерживая кисть в таком положении, провела кончиками пальцев второй руки по чувствительной коже. И Энид снова покрылась мурашками. Ей было страшно пошевелиться. Даже повернуть голову, чтоб посмотреть, с каким выражением лица Уэнсдей дарит ей ласку. Поэтому ей оставалось только наблюдать за бледными кончиками пальцев с чёрным маникюром, которые мягко и невесомо выводили на её коже различные узоры. Слегка царапали ноготками, тут же нежа в новом касании. — Руки могут использоваться для выражения эмоций. Например, открытые ладони могут означать дружелюбие или доверие. Ты доверяешь мне, Энид? — прерывая затянувшееся молчание неожиданным вопросом, который пробудил будто уснувший мозг блондинки, та лишь смогла сумбурно кивнуть, из-за чего получила смешок от Уэнсдей. Восхитительно. Эта ласка воистину баюкала и гипнотизировала Энид, да ещё настолько, что девушка даже не смогла бы сейчас сказать, сколько ей лет, не говоря уже об имени. Но она бы с лёгкостью уложила свою голову на плечо Уэнсдей, что сидела так близко… — А ещё в ладонях и кончиках пальцев находится бо́льшая часть наших нервов. Поэтому они настолько чувствительные, — и, вывалив на Энид ещё один факт о человеческом теле, та убирает руку, укладывая ладонь девушки на её же колено, чтоб вернуть вторую в свои владения. И отсесть, явно не замечая, что Энид чуть обиженно надула губы, оставшись без приятных касаний. — Ты сказала, я всегда могу попросить, а не буравить тебя взглядом? — наконец-то обретая возможность как говорить, так и двигаться, Энид с мягкой улыбкой поворачивается к Уэнс, которая, так и не взяв книгу, внимательно смотрит на соседку. — Допустим. Но на сегодня с тебя хватит. Ты буквально засыпаешь. Видимо, подготовка к моему Дню Рождения высасывает из тебя все соки, — прихватив книгу, брюнетка с некой поспешностью скрылась в своей комнате, позволяя Энид со стоном свалиться лицом в диван. И достать телефон, жалуясь Йоко. И неважно, что в ответ она получила больше сотни шуток из разряда, просто поцелуй её и найди ту книгу, чтоб использовать либо по назначению, либо чтоб подпереть спинку кровати у стены и не мешать соседям. А до Дня Рождения действительно оставалось всё меньше и меньше времени…***
Ответ пришёл неожиданно, когда Энид, находясь пока что без Уэнсдей на кухне, попивая зелёный чай с кленовым сиропом, что отлично подходил для таких вот осенних вечеров, забрела на какой-то сайт для сатанистов, где попала на форум по обсуждению некрономикона… Это. То. Что. Нужно. У них всё связано с книгами, так зачем Энид ломать голову, когда ответ оказался перед её носом? Вот только… Просто протянуть ту в какой-нибудь черной обложке с розовым бантиком было бы слишком банально. Это Уэнсдей. А девушка часто читает детективы, ведь именно подобной сюжетной линией она была увлечена в Соседях, по её словам. Поэтому, закидывая в корзину ещё парочку вещей, которые могли бы понравиться Уэнсдей, Энид с довольной улыбкой уже представляет, где и как в квартире устроит для подруги полосу расследований пред финальным подарком. — Ну что, малыш, — взяв Вещь на ладонь, поднося к своему лицу, едва ли не потеревшись кончиком носа об его мордашку, Энид выглядела безумно довольной собой, — я совсем скоро отомщу твоей хозяйке. И мне пригодится твоя помощь, дружок. Наверное, знай Энид, что Уэнсдей стояла на выходе из своей комнаты, куда не падал взгляд соседки, то не говорила бы настолько свободно, потому что — да, Уилла была удивлена. Очень. Но быстро оправилась, неслышно подходя к Энид, чтоб её дыхание коснулось чужой макушки, явно зная, что уже не напугает, а лишь добавит огонька в их… Взаимоотношения. — Какой кошмар. Вспоминая твой крик, когда ты увидела Вещь, я не знала, что он станет твоим любимцем. — Уилла! — возвращая тарантула на стол, откуда он быстренько решил слинять подальше от этих влюбленных, девушка тут же повернулась на стуле, встречаясь с близко стоявшей Уэнсдей. И совсем не смущаясь. Может, самую малость только, — не только он стал моим любимцем между прочим. То есть… Давно ты тут? — Я закончила писательский час меньше минуты назад. И сегодня я не хочу читать. Решила предупредить тебя, — и если от будто бы флирта Энид у Аддамс покраснели щеки — всем показалось. — Оу… Ладно. Мне не отвлекать тебя? — Я хотела посмотреть фильм. Осень — пора ужасов. — И романтики, вообще-то. Но ладно. Стоп. Ты хочешь, чтоб я посмотрела какой-то ужастик с тобой? — вмиг прогоняя неожиданную грусть со своего лица удивлением и предстоящей радостью, у Энид аж засветились глаза. — Я не буду против, чтоб твои живые и искренние крики разбавили записи уже мёртвых. Да, — и, вновь лишая Энид возможности ответить, будто сами действия девушки и имеют для Уэнсдей вес слов, та села посередине дивана, поправляя плед, который уже слишком много повидал. Почти как член семьи. Наверное, стоит придумать ему имя. Может быть… Бруно? И Энид, которая уже привыкла к тому, что Уэнсдей ценит действия больше слов, попросту прихватила закусок и направилась за подругой, замирая у дивана, ибо… Ну, с её стороны дивана осталось маловато места, чтоб не соприкасаться с Уэнсдей, как и со стороны подруги. То есть… Та позволяет инициировать контакт? Энид решила последовать её совету и вытянуть первую попавшуюся карту из колоды. — А если мне будет очень страшно, я могу держать тебя за руку и прятать глаза в плече? — неизвестная карта в руке Энид рубашкой вверх. И что снизу — сможет сказать только Уэнсдей, которая уже копалась в телевизоре, будто не обращая внимания на терзания Энид. — Только если очень страшно, Энид, — и если Аддамс сразу же взяла блондинку за руку, едва та села рядом, это ничего не значит. Они просто вот такие вот подружки. Тем более, в действительно страшный момент Энид и правда прятала взгляд в плече Уэнсдей. И если пугалась та каждого шороха, задерживаясь на подольше, чтоб получше прочувствовать запах соседки, это всё точно как у самых настоящих лучших подруг. Наверное, фильм был настолько страшным, что Энид, спрятавшись возле шеи Уэнсдей, которая самую малость покрылась мурашками, благо в лёгком свете от телевизора этого не было заметно, уже дремала как десять минут после титров, а брюнетка не смела двинуться. Это оказалось комфортным. Обеим. Но никто про это не поговорит, даже если через час Аддамс сдалась и тоже уснула. Завтра у девушек будет болеть каждая мышца в теле, но это завтра, а сегодня две лучшие соседки просто позволили себе маленькую слабость, о которой завтра никто, даже они сами, не будет знать.***
Энид плохо спала. Не только, потому что последние две недели это происходило без Уэнсдей, но и из-за Дня Рождения той. Синклер купила всё, что нужно. Закупалась самым мрачным, самым эстетичным, и, наплевав на то, насколько же дарить Уэнсдей нечто в розовом было бы неправильно, упаковала книгу в розовую непрозрачную обложку. Но почему же она тогда настолько плохо спала? Потому что всё гадала, точно ли месть свершится. Точно ли для такой девушки, рядом с которой её сердце воистину замирает, этого будет достаточно? Она бы хотела, чтобы… Да. Чтобы Уэнсдей всё поняла по её желанию преуспеть. Чтобы заметила старания и эту идиотскую влюблённую улыбку. К черту. Она рискнёт ближе к Рождеству. Как раз время поцелуев под омелой, может быть ей удастся повесить ту прямо над дверью, чтоб у мисс готики не было шанса сбежать, хотя… Это же неправильно, следует вначале удостовериться, что Уэнсдей не против, типа… У Энид взрывается мозг от всей вариативности следующего этапа её жизни. И, шутка в том, если Аддамс разобьёт её сердце, главное, чтоб попросту осталась рядом. Как друг. Как приятный собеседник и молчаливый причал, куда Энид сможет пришвартоваться после дня бури и гроз. Уэнсдей — её дом. И пускай это банально, Энид нравится ощущать тепло от каждого их взаимодействия. И если Йоко ошибается — это проблема Синклер. И никого более. В любом случае, день «Х» настал. И секретный проект, ради которого девушка всё подготовила ещё в прошлую ночь, а сейчас, сидя в 23:58 на кухне, нервно перебирала пальцами, ожидая, когда же минутная и часовая стрелка встретятся, дабы точно первой поздравить Уэнсдей. Зная, что соседка является совой, Синклер просто надеялась, что её расчеты верны и возлюбленная ещё не спит, держась за книгу кончиками своих эстетичных пальцев. И, размышляя о внеземной красоте Уиллы, та могла бы провести в радужных замках добрую ночь, если бы не заранее поставленный будильник, что являлся для неё, спустя полгода нервов, ярким и долгожданным спусковым сигналом. — Туки-тук, — решив действовать всё же тихо, прошептала это уже после осторожного стука в дверь, которую потянулась открывать. Уэнсдей же, резко захлопнувшая свой ноутбук (как ещё не убила такими действиями), несколько смущённо, насколько могла оценить Энид, смотрела на неё. — Ты не спишь. Есть какая-то причина? — то ли действительно забыв, какой день наступил шестнадцать секунд назад, то ли потерявшись во времени, Уэнсдей подошла к ярко улыбающейся блондинке, открывая дверь и впуская свет в свою обитель ещё больше. — Сегодня родился один замечательный человек. И, так как я знаю, что ты обладаешь некими сверхъестественными силами, тебе придётся пройти мои испытания ради самого мстительного подарка, который ты только можешь представить, — и, да, видеть Уэнсдей, которая дважды моргнула и приподняла свои брови, явно удивлённая происходящим, было просто прекрасно. И то ли дело в недостатке сна в последнее время, то ли из-за явного перевозбуждения, предвкушая настоящий бум, Энид, во-первых, схватила Уиллу за руку, а во-вторых (бессмертная, не иначе), заключила ту пусть и в короткие, но безумно крепкие объятия, едва ли сдерживаясь, чтоб не оставить на щеке всё ещё зависшей Уэнсдей поцелуй, — ох, прости-прости. Идём скорее, я терпела полгода! — Энид, — позволяя тащить себя по их квартире, удивляясь тому, как за последний час та превратилась в нечто, что можно было бы назвать идеальным жилищем какой-нибудь ведьмы или вампира, девушка не могла оторвать взгляда от светящейся, подобно солнцу, Энид, — когда ты успела? — Мне помогали восемь лапок твоего дорогого друга, — останавливаясь на кухне, где в самый милый и маленький чёрный, явно вручную покрашенный колпак, на столе сидел-стоял Вещь, Энид, кусая свою верхнюю губу, едва ли держа себя в руках, чтоб не прыгать на месте подобно гиперактивному ребёнку, ждала. На удивление, очень терпеливо. — Мы на кухне. Что ты хочешь мне… Показать, — осматриваясь, чтоб удостовериться, мол, ничего, кроме нелепого антуража, здесь не появилось, Уэнсдей заметила новый набор кофе и… двух маленьких кружек для эспрессо. Однако, что удивило Аддамс до состояния онемения это то, что кружки были двойными. С одной стороны абсолютно чёрными, а со второй, не имея даже перехода, розовыми, как… Как одежда, в которой сейчас была Энид. — Поздравляю, детектив Аддамс. Вы нашли первую зацепку. Есть предположение, что она обозначает и к чему ведёт? — посмеиваясь от того, что лицезрела, пока Уэнсдей осматривала, крутя одну из двух кружек в своей руке, Энид была довольна собой. — Мы. Для кого-то покажется абсолютно глупой вещью, но… — Но я бы хотела, чтоб у тебя всегда было что-то, что напомнит о том, как хорошо вместе с чёрным смотрится розовый. Типа… Мы сработались. Экстраверт и интроверт, импульсивность и усидчивость. — Яд и противоядие, солнце и луна. — Хей! Про луну и солнце я хотела сказать, — посмеиваясь, неловко заправляя выбившиеся пряди своих таких же сумбурных, как девушка, волос, Энид продолжала, — итак, как думаешь, куда нужно идти дальше? — Каждая комната, где есть мы. Я думаю… Нам необходимо к дивану, — и получая кивок от яркой девушки, что была действительно солнцем, согревающим даже в самые холодные дни, Уэнсдей направилась к их сакральному месту, где, подняв плед, под которым явно что-то лежало, нашла чёрную свечу в виде черепа, которая ещё и пахла чем-то вишнёвым и древесным. Кажется, не зря Энид запоминала запах Уэнсдей две недели назад. — Вот и вторая подсказка в твоих руках, как думаешь, что следует сделать дальше, о великий детектив, который видит всех насквозь? — пряча руки за спиной, удерживая заключительную часть подарка, Энид слегка наклонилась, чтоб без лишних наклонов головы смотреть в чёрные глаза своей драгоценной соседки. — Воспользоваться случаем, — не успевая отреагировать и сказать, мол, нет, ты ошибаешься, Энид могла лишь… Промычать в поцелуй. Мягкий. Неуверенный. Крепкий. Передающий скрытую дрожь всегда сильной девушки перед ней. У Энид не было вариантов. Особенно, когда Уэнсдей попыталась прервать контакт. Книга оказалась на полу, а всегда горячие, с радужным маникюром, ладони оказались на чужом лице, притягивая для продолжения. Показывая, насколько же это… Верно. Правильно. Нужнее, нежели разгадка, что именно в руках Энид находится последний подарок. Что ж, сейчас это было более актуально, ибо Энид держала Уэнсдей. И та, продолжая поцелуй, позволяя внутри взрываться фейерверкам, лишь держалась за чужие запястья, будто зная, если отпустит — потеряет. Но всё хорошее рано или поздно заканчивается. Поэтому, мягко отпуская губы Энид и заглядывая в её ещё закрытые глаза, Уэнсдей положила прохладные ладони на горячие, будто при жаре, щеки напротив. — Я… Раскрыла преступление? — О да… Ты сделала это так, как должна была, Уилла, — посмеиваясь, совершенно забыв про некрономикон, что лежал на полу, девушка ярко улыбалась, раскрыв наконец-то глаза и заглядывая в омуты напротив. — У тебя что-то упало… Есть вероятность, что если ты отпустишь меня, ещё сможешь вручить. — Ох, боже, точно! — тут же отпуская Уэнсдей, которая никуда не сбежала, наблюдая с прищуром, в котором можно было бы разглядеть улыбку, за резкой Энид, которая наконец-то протянула книгу в розовой обложке. — М. Ещё одна книга. Думаю, мне нужно вернуть прошлую. Но я сделаю это завтра, когда под твоими глазами будут менее заметны мешки от недосыпа, — прижимая книгу к своей груди, Уэнсдей, привстав на носочки, оставила поцелуй на щеке Энид, — твоя месть принята. Ты была лучшим напарником.***
Энид сидела перед аудиторией с глупой улыбкой. Вчерашняя ночь, судя по кружкам на столе в их квартире, была реальностью, а не бредом уставшего мозга блондинки. Поцелуй был реален. Мягкие губы Уэнсдей, которые были большим, чем могла вообще желать Энид, были просто лучшим подарком за эти полгода мучений и подготовки. — Господи, ты вся светишься. Но я не вижу засосов и следов от подарочной ленты, — присаживаясь рядом с подругой, Йоко мягко приобняла ту, с интересом заглядывая в счастливые голубые глаза. — И тебе доброе утро, Йоко, — едва ли не мурча от воспоминаний, которые грели не только губы призрачным касанием, но и душу, Энид чуть сморщилась, заставляя нос покрыться морщинками, да ярко улыбнулась, — я была первой, кто поздравил Уэнсдей. — Так. Твой вид говорит о том, что ты получила подарок в ответ. Что там было? Давай, бабуле Йоко интересно, у вас не отношения, а какая-то манга. Или фанфик! — слегка толкая своим плечом, совсем не давя на Энид, Йоко тоже загоралась рядом с подругой, улыбаясь. Было приятно и тепло видеть такую радостную подругу, учитывая, что Танака была готова даже к самому хреновому утру в виде слёз и «она съехала». Верь в лучшее, готовься к худшему. — Ну… Мы поцеловались. И, господи, Йоко, у неё такие мягкие губы, — тут же издавая довольный вскрик и дёргая рукой, подпрыгивая на скамейке, из-за чего, уже привыкшие к этим громким девушкам однокурсники даже не повернули свои головы, предпочитая просто закатить глаза. — Я, конечно, безумно хочу подробности о том, что она или ты сделала дальше, но, как самый понимающий друг, я не уверена, что готова узнать ещё что-нибудь. Боже, подруга, я безумно за тебя рада! И вы теперь вместе? — Да тише ты, боже. Ну… Вслух этого ещё не было оговорено, но она обещала мне что-то вечером. Тем более, она дочитала очередную книгу, поэтому я очень жду. — Поняла. Вечером тебе не звонить, — плотоядно ухмыляясь, из-за чего получила удар в плечо, Йоко достаточно тактично перевела тему, а после девушки направились на занятия, на которых Энид по большей части витала в облаках. О да, она очень ждала вечер… И тот наступил. Едва она вошла в квартиру, сразу же замечая Уэнсдей сидящей на диване, губы которой тронула слабая улыбка, Энид оказалась рядом, но не смела коснуться. Ничего не было оговорено. А давить на брюнетку в её цели точно не входило. — Привет, Уилла. — Энид, — вставая, оказываясь преступно близко, Аддамс мягко провела по плечу девушки кончиками пальцев, следя за своей рукой и явно открывая для себя что-то новенькое. Боже… Но… — я даю тебе полчаса на подготовку к продолжению. Не заставляй меня ждать. — Подготовку? — непонимающе моргая, из-за чего Уэнсдей, явно чем-то смущенная, лишь сжала губы, складывая руки на груди, блондинка продолжала смотреть. — Ты пришла после занятий. Прими душ, переоденься и приходи. Это моё желание. Исполнишь? — Твоё желание? Конечно, Уилла! — всё же не сдерживаясь и оставляя мягкий поцелуй на щеке своей серьёзной почти-девушки, Энид со спокойствием и пустой головой едва ли не побежала в комнату, чтоб привести себя в порядок. И даже уложилась в двадцать минут, запрыгивая на диван к Уэнсдей с яркой улыбкой и предвкушением. Пока не увидела книгу, что лежала на журнальном столике. Лесбийская камасутра, которая была подарена Йоко. — Судя по взгляду, ты осознаешь, что это за книга. И то, что она оказалась в твоей совершенно не намекающей подборке, — приподнимая уголок губ, видя слегка напуганную и шокированную Энид, Уэнсдей продолжала, — и пусть до меня долго доходило, что всё взаимно, я никогда не была так благодарна твоему выбору. — Я… Ты… Стоп. Я думала, ты хочешь рассказать о книге, которую прочла? И которая открыла для тебя что-то новое? И… Подборка была случайной, клянусь, — стараясь ровно дышать и не упускать ни единой эмоции в чужих, но таких родных, глазах, Энид сжала ладони в кулаки. Да, к такому она готова не была. — Я так и делаю, Энид. Я прочла эту книгу с особым интересом. И в смысле твоя подборка была случайной? — тут же подбираясь, отводя взгляд и явно что-то осмысливая, та продолжала, — о боже. Мне жаль. Видимо, это действительно глупая случайность. Как и вчерашний поцелуй, — видя, как Уэнсдей закрывается, явно получив ответ, который озвучен не был, Энид тут же подсела ещё ближе, хватаясь за её ладонь и заставляя посмотреть в глаза и послушать. — Это правда было случайностью. Я идиотка, что вручила тебе такое. Это подарок Йоко. И я вообще забыла про эту книгу, поэтому до недавнего времени даже не искала. Но я влюблена в тебя и поцелуй не был глупой случайностью, а моим искренним желанием. Как и твоим, надеюсь. Типа… Я идиотка, но сейчас, зная итог, я бы вновь случайно схватила те же книги. Разве что без той, которую ты не прочитала, — нервно посмеиваясь, стараясь хоть как-то разгладить их неловкий и несколько трудный диалог, Энид просто надеялась, что ничего не испортила. — Я надеялась, что человек, который сможет однажды завладеть моим сердцем, будет умным. Но ты такая идиотка, Энид, — взяв её ладонь, которой та удерживала Уэнсдей рядом, брюнетка прижалась губами к красным костяшкам, не отрывая взгляда от её глаз. — Ты давно мне нравилась. И, получив от тебя такой набор книг, мне казалось, всё взаимно. — Я давно тебе нравилась? И как я должна была догадаться? — чуть возмущённо восклицая, пусть и расслабляясь после поцелуя, лаская бледную ладонь, что навеки теперь приклеена к её, Энид действительно начинала думать, что она глупая… — Ты не должна была догадываться, Энид. Смысл мне было показывать свои намерения человеку, которому безразлична? По крайней мере, на тот момент я так и думала. — Боже, Уэнсдей… Я, может, какой-то жираф, до которого долго доходит, но тебе не следовало держать всё в себе. Это взаимно. Это… Очень взаимно. — Что ж, твоя месть действительно потрясла меня, Энид. Но я ждала тебя не только ради разговора. Хотя теперь это кажется глупостью, учитывая открывшиеся обстоятельства, — хмурясь, из-за чего Энид второй рукой провела по лицу брюнетки, разглаживая морщинки между её бровей, Синклер мягко улыбнулась. — А чего ты ждала, Уилла? И я же могу считать тебя своей девушкой, да? Или вначале следует пригласить тебя на свидание? Свидания? — Вообще-то, я думала, что эта книга является намёком на то, что ты собиралась подарить мне сегодня. Но теперь я сбита с толку, — Энид замирает. Уэнсдей думала, что она… Они… Так, главное дышать, да. Дышать. Всё в порядке. Типа… — Мне бы самой, честно говоря, не помешало всё же прочитать её перед этим. Ты была первым человеком в этой квартире, который изучил её… — посмеиваясь, из-за чего Уэнсдей тут же ещё сильнее нахмурилась, глядя в чужие глаза, пока её не достигло понимание. — Сегодня день моих ошибочных суждений. Приношу свои извинения за такое предложение. Мы… Можем спланировать наше свидание, Энид. И да, ты можешь считать меня девушкой. Уже сейчас. Если захочешь, — Уэнсдей смущалась. Уэнсдей чувствовала неловкость и Энид, которая видела, насколько же последние десять минут идут против планов Аддамс, поняла, что… Было бы неплохо заняться изучением во время практики. — Вообще-то, я не против, чтоб ты мне показала что-нибудь, что заинтересовало тебя, — нежно проводя большим пальцем по щеке Уиллы, которая со всей серьёзностью смотрела на слегка смущенную, но улыбающуюся Энид, её губы наконец-то приподнялись в улыбке. — Раз ты уверена, если ты уверена, я буду рада оказаться твоим проводником, — отпуская ладонь Энид и скидывая с себя плед, из-за чего блондинка думала, что девушка сейчас уйдет, Синклер потеряла дар речи, ощутив приятный вес чужого тела на своих бёдрах. — Дыши, Энид… Мне понадобится сохранить тебе жизнь, чтоб увидеть, как вокруг твоих глаз появляются морщинки, — мягко обхватывая лицо Энид ладонями, трепетно оглаживая, явно расслабляя свою наконец-то девушку, Уэнсдей не торопилась, явно готовая всё закончить даже тогда, когда ещё не начала. — Уэнсдей, — обхватывая талию своей не просто соседки, прижимая поближе, просто утыкаясь носом ей в плечо, Энид и правда дышала, — это ты так завуалированно намекнула, что хочешь прожить со мной всю жизнь? — Я бы хотела. Хотя бы попробовать, — запуская свои эстетичные тонкие и длинные пальцы в светлые волосы, массируя кожу головы Энид, она давала той столько времени на подготовку, сколько нужно. Сама-то морально готовилась почти месяц. — Я тоже… Мы… Я могу тебя поцеловать? — заглядывая в глаза непривычно высокой Уэнсдей, Энид трепетно оглаживала мягкую кожу под футболкой девушки. До её предложения Синклер не понимала, что вообще-то тоже хочет. И до дрожи в кончиках пальцев между прочим. Вместо ответа Уэнсдей попросту вновь нарушила оставшиеся сантиметры между их губами, захватывая не только разум Энид, но и её тело. Постепенно. Не торопясь. Проникая в каждую клеточку тела. Пусть не ядом, хотя любовь можно таковым назвать, учитывая реакции тела. Тепло. Приятно. Мурашки по всему телу. Дрожь. Сбитое дыхание и неровная линия пульса. Она сильнее сжимает чужие пряди волос, вынуждая Синклер крепче прижать девушку к себе, будто боясь, что стоит ей расслабить хватку, то Уэнсдей закроется. Сбежит. Оставит вновь одну. Они не торопились, пусть обе хотели и знали, что будет после. Что их ждёт рядом друг с другом в этот уже прохладный осенний вечер. Особенный вечер «пятницы» тринадцатого. Поцелуй так и не превратился в нечто подходящее, но им было комфортно в своём темпе, узнавая, кому и как нравится. Как сердце сбивается с темпа не из-за страха, а из-за чувств. Из-за комфорта и желания. И как внизу живота что-то сжимается, подталкивая к дальнейшим действиям. Поцелуй мягко прерывается по инициативе Уэнсдей, которая, не смотря на свой внешний вид и то, как вела себя, принялась оставлять на лице Энид трепетные касания губ. Восхитительно. Нежно. Важно. — Хей, Уилла… Как насчёт перебраться на кровать? — водя кончиками пальцев по чужим бокам под футболкой, млея уже от ощущения такой бархатной кожи в её власти, Энид всё же понимала, что диван, пусть тот и был важным местом для них, не особо подходил. — Я «за». Как насчёт моей? Не против? — Ура, я наконец-то окажусь в твоей комнате, — посмеиваясь, но тут же теряя смешок в чужих губах, Энид, не особо думая, встала вместе с Уэнсдей в своих руках. Ладони удобно расположились на чужих бедрах, удерживая рядом с собой. И удивленный выдох лишь добавил ей сил. И удачи, видимо, ибо Синклер не вписалась ни в один дверной косяк, спокойно донеся брюнетку до её постели, куда мягко положила, нависая сверху. Они совсем не торопились, целуя с большим желанием. Касаясь без страха. Сжимая без боли. Дрожа даже душами, которые, казалось, сплелись куда надёжнее тел в этот вечер. Энид, которая по своей глупости, была в рубашке, всё надеялась, когда же та исчезнет с её тела, давая свободу каждой клеточке, чтоб стать ещё ближе. Однако Уэнсдей, кажется, это глупостью не считала, осторожно, абсолютно неторопливо, расстегивая пуговицы с самого низа, чтобы быстрее коснуться горячего, подобно котлу в аду, живота. И дрожь, которую она ощутила, была встречена улыбкой и слабым укусом, будто проверяющим, можно ли вообще действовать в подобном ритме и ключе. А Энид не могла противиться. Все её желания, о которых та даже не подозревала, становились реальностью, поэтому, несколько резко разрывая их поцелуй, из-за чего, как ей показалось, услышала тихий недовольный стон, быстро прижалась к бледной шее. — Ты восхитительно пахнешь, Уилла… — и, будто желая доказать, что в её словах нет ни капли лжи, Энид слабо лизнула, тут же ощущая дрожь под собой, — будет вовремя сказать, что ты первая девушка, с которой я…? — Энид… — прижимая девушку к себе ещё ближе, слегка царапая ноготками её талию и поясницу, податливо выгибаясь, та со смешком выдохнула, — я бы хотела, чтоб ты меньше говорила и больше делала, но ведь это я учитель сегодня, поэтому — тебе вовремя всё. И, обхватив Синклер покрепче, тут же меняясь с той местами, вновь оказываясь сидящей на бёдрах, та выпрямилась, удерживая Энид на лопатках мягким касанием кончика пальца в грудину. — У меня в голове столько идей, что можно сделать с тобой. Как сделать… Но вот ты подо мной. Послушная. Моя. И я не знаю, с чего стоит начать, Энид… — и блондинка, которая понимала, что легко снова может вернуть Уэнсдей себе, снова оказаться сверху, прижаться к её вкусной коже, заставляя мурашки бегать по каждому миллиметру тела, вынуждая ронять стоны от изучающей ласки, не могла даже пошевелиться, наблюдая, какой доминирующе-осторожной была Аддамс, сидя на её бедрах и пуская от каждого взгляда ещё больше сигналов вниз живота. — Будь со мной… Я правда хочу тебя. Если ты хочешь, типа… — договорить ей не дала прохлада чужих подушечек пальцев на собственных губах. И, окей, это не особо бы помешало, но… Энид подчинилась. Позволила. — Я не думала, что захочу. Когда я открыла ту самую книгу, которая, я уверена, не должна была оказаться в моих руках, Синклер, мне хотелось выбросить её в окно. Но мысли о тебе, о том, что это намёк… Ты зажгла во мне что-то очень опасное. И тебе придётся принять последствия, — и, убирая пальцы с губ Энид, которая, будто проверяя, что ей вообще можно (и что правильно), успела поцеловать, оставаясь на месте и наблюдая за Уэнсдей, которая сняла с себя футболку, прогоняя весь воздух из лёгких Энид. — Ты прекрасна, — и, разумеется, не будь Уэнсдей подготовлена, Энид сказала бы тоже самое. Не будь на ней даже этого офигеть какого красивого бюстгальтера, что показал всё вечно скрытое под объемными футболками и рубашками на пару размеров больше, Энид бы всё равно потеряла дар речи от богини, что невесомо сидела на её бёдрах. — Я знаю, — но на её щеках и плечах всё равно проступила краска, выдающая волнение и смущение. Однако, Уэнсдей чересчур хорошо держала себя в руках, поэтому, укладывая прохладные ладони на уже открывшуюся часть кожи Энид, она мягко оглаживала её живот, медленно поднимаясь выше, одновременно наклоняясь ниже. — Уэнсдей… — ощущая эту абсолютно ничтожную прохладу, которая ничуть не уменьшала жар во всём её теле, Энид чуть выгнулась навстречу, но тут же несколько резко была возвращена обратно на спину, — пожалуйста… — О чём ты просишь меня, Энид? — отстраняясь, опуская руки ниже, позволяя большим пальцам оказаться под резинкой домашних штанов, которые, судя по всему, были даже без нижнего белья под ними, Уэнсдей с улыбкой и абсолютно чёрными глазами во всю наблюдала за Энид, которая впервые ощущала такую власть не в своих руках. — Поцелуй меня… Коснись, Уилла. Пожалуйста, — мольба срывалась с её уст достаточно легко, что явно не имела никакого шанса на успех, ибо ни поцелуя на уже сухих от тяжёлого дыхания губах, ни касания ниже (или хотя бы выше) Энид не дождалась. — Я уже касаюсь тебя, Энид, — и правда, руки всё также касались её живота, спускаясь почти до объятого пламенем лобка и поднимаясь до нуждающихся в ласке грудей. Однако, поцелуй Энид всё же получила. Правда, не так, как ожидала. Уэнсдей, вновь проведя подушечками пальцев по её рёбрам, поднесла те к своим губам и, оставив поцелуй, прижалась к животу. Чёрт. — Ты такая горячая, Энид. Кажется, мне надо помочь тебе… — хитро улыбаясь, опасно, девушка всё же цепляет рубашку Энид, медленно, мучительно медленно, расстёгивая ещё одну пуговицу и давая коже Синклер ещё больше свободы. — Да… Пожалуйста, Уилла. — Энид, — тут же оказываясь прямо у её лица, позволяя ловить каждый выдох, Уэнсдей провела ноготком по открывшейся ключице Энид, медленно опуская по одежде вниз, касаясь хотя бы через одежду груди, — ты такая напряжённая… — и, царапнув выступающий сосок сквозь чересчур толстую ткань рубашки, вынуждая Энид на мгновение прикрыть глаза, Уэнсдей слабо прикусила линию челюсти, находясь близко к такому чувствительному ушку. Щекоча выбившимися прядями волос её шею, которая, кажется, уже была покрыта испариной. — Уилла… — Мольба не поможет, Энид. Ты же знаешь, я так долго ждала, чтобы получить свой сладкий подарок… Дай мне насытиться тем, что ты теперь моя, — и, подобно вампиру, Уэнсдей прикусывает шею Энид, которая тут же выгибается подобно струне и впивается в чёрное постельное бельё пальцами до побеления костяшек, лишь бы не нарушить неизвестные ей правила игры, которую начала Аддамс. — Пожалуйста… Я твоя, Уэнсдей. — Мне нравится, как это звучит сейчас… У тебя так дрожит голос… Неужели из-за меня? В моих снах ты была тише… — столь легко выдавая один из своих секретов, о которых Энид подумает завтра, Уэнсдей с особым интересом целует и лижет шею своей возлюбленной, стараясь не оставлять чересчур ярких следов. Стараясь всё же не переступать размытые границы дозволенного. Тем более, на улице недостаточно холодно, чтобы её девушка парилась в свитере. А вот зимой… Но, видимо, какой бы крепкой не казалась Уэнсдей, её руки всё же нашли себе место, накрывая грудь Энид и даря ей ещё больше ласки, из-за которой придётся отправить штаны в стирку, как только у той появится возможность выйти из комнаты своей прекрасной мучительницы. — Энид… — выдыхая это на ушко девушки, пуская очередной разряд тока прямо вниз живота, Уэнсдей вновь выпрямляется и блондинка, не желающая упускать приятный вес на себе, всё же отпускает одеяло и цепляется за брюнетку, тут же потягиваясь за поцелуем. И, хорошо, довольный выдох Уэнсдей показывает, что Энид не зря нарушила правила, целуя с желанием. Целуя жадно. Ничуть не стараясь ради какой-то эстетики и попросту желая продлить касание их тел. Губ. Желая просто свою девушку. Но Уэнсдей, дав той передышку, всё же отстраняется, тут же ловя шаловливые руки Энид. И, задыхаясь от страстного поцелуя, который подарил их губам более яркую окраску, та недовольно цокает, уводя ладони Синклер наверх и держа те там. Оказывается, Уэнсдей действительно сильная, ибо, слегка дернувшись, Энид ощутила, что придётся прорываться с «боем». — Тц, какая ты непослушная, Энид. Держи свои руки при себе и мне не придётся придумывать, чем тебя связать. — Я хочу тебя, Уэнсдей… Пожалуйста… — вновь чуть порываясь, скорее для азарта, нежели правда желая выбраться, Энид всё же говорила правду, ощущая, насколько же этой незатейливой лаской и доминированием, Уэнсдей сделала её влажной и желающей продолжение. — Ох, правда? Как неловко выходит… Тогда не дергайся, Энид. Докажи, что это правда то, чего ты хочешь. Справишься, милая? — оглаживая второй рукой щеку своей горячей возлюбленной, заботливо убирая влажные пряди с лица, Уэнсдей терпеливо ждала ответа, явно зная, что впереди их ждёт очень и очень многое. — Да… Да, Уилла. Хорошо, — слишком воодушевленно кивая, чем заслужила усмешку и короткий, в сравнении с предыдущим, поцелуй, который закончился слабым укусом, девушка наконец-то замерла, ожидая продолжения. — Это тебе аванс. Будь послушной, — наконец-то отпуская руки девушки, безусловно доверяя, Аддамс вновь выпрямилась, снимая с себя бюстгальтер и показывая Энид то, что безусловно заставило девушку словить паралич. — Вообще, я удивлена, что ты так хорошо держишься. Видимо, мне надо отблагодарить тебя за это, Энид… — посмеиваясь, видя, куда устремлён взгляд блондинки, и что та явно ни черта не услышала, Уэнсдей чуть сползла, наклоняясь прямо над животом своей девушки. Первый поцелуй заставил даже вздрогнуть от приятных ощущений. Энид не могла понять, почему настолько ярко реагирует. То ли дело в самой Уэнсдей, как та влияет даже своим бездействием, то ли от долгого воздержания. Или от чувств, которые уже давно теплились в душе и только недавно получили возможность летать. Но ей нравилось. Это странно, но… В Уэнсдей точно виделось знание и понимание того, что та делает. Энид доверяла ей, поэтому спокойно, как могла, лежала. — Уилла… — Тш, милая. Концентрируйся на мне. Не отвлекайся, — погладив будто сто лет не ощущавшую на себе касаний Энид по бедру, поощряя её хорошее поведение, Уэнсдей продолжала осыпать дрожащий живот Синклер, поднимаясь как руками, так и губами, всё выше, пока не смогла коснуться чуть приоткрытой, из-за позы Энид, груди. Руки тут же оказались на последних двух пуговицах, наконец-то раскрывая торс своей благоверной пред той, кто настолько измучил её. — И у тебя ещё хватило наглости называть восхитительной меня. Энид… — прислоняясь губами между мягких бугорков, жадно вдыхая запах девушки, Уэнсдей, то ли решив больше не мучать ни себя, ни Энид, то ли действительно настолько желая, мягко провела кончиком языка вокруг одной из горошин напряжённой груди, обхватывая сразу же губами. И Энид, которая никогда не считала свою грудь настолько чувствительной эрогенной зоной, просто поняла, что она чертовски сильно ошибалась, ибо едва Уэнсдей взяла её сосок в плен, изо рта Энид вырвался гортанный стон, который та, как бы не старалась, не смогла сдержать. — В моей комнате звукоизоляция… Не стесняйся, — являясь поклонником тишины, Уэнсдей сейчас активно поощряла Энид шуметь и показывать, что брюнетка всё делает правильно. Что она хорошо работает. И учит. Поэтому вернувшись к ласке, создавая различные смущающие звуки, из-за которых Энид пришлось обхватить одной рукой себя за запястье, возможно даря себе синяк, лишь бы не нарушить правило, она лишь слегка дрожала, ощущая, что может прийти к разрядке даже без помощи прямого контакта. Так хорошо ей было, так умело Уэнсдей владела своим языком. В голове возникла картина, где ещё девушка могла бы проявить свой навык, из-за чего Энид вздрогнула, вновь роняя стон. Но, не умея читать мысли Синклер, Уэнсдей всё же решила немного смиловаться, меняя свою позу и подставляя колено к влажному центру. Знала бы она, насколько это ошибочное действие, ни за что не сделала, но, продолжая целовать то одну, то другую грудь, медленно и недостаточно, на её взгляд, стимулируя клитор Энид, довольно причмокивая, оставляя хотя бы здесь слабые, чтоб без боли, следы их совместного вечера и ночи, Уэнсдей теряла счёт времени. Как и Энид, впиваясь в свое запястье ногтями. Энид пришла к финишу в один из укусов. Слабых, но пробивших до самого низа живота, вынуждающий протяжно простонать, выгибаясь и вздрагивая от неожиданно настигнувшей разрядки. — Какая нетерпеливая, — однако, не выглядя уж больно удивленной или недовольной, Уэнсдей лишь усмехнулась, оставляя новый, заставляющий вздрогнуть, поцелуй на груди девушки. — Уилла… Это вау… — Не говори, что устала, — падая рядом с девушкой, оглаживая её ключицы и горло, ощущая бисеринки пота, Уэнсдей готова была остановиться, если бы Энид сказала. И готова была дать ей нужное время на отдых, вырази та желание продолжить. — Нет, всё в порядке. Сейчас я приду в себя и отдам тебе должок… — поворачивая голову с улыбкой, та лишь получила недовольный выдох и слабый щелчок по кончику своего носа. — Я получаю удовольствие наравне с тобой. Ты не должна мне. Но раз ты не устала, то я хочу продолжить обучать тебя, Энид, — приближаясь, захватывая губы девушки в крепкий, но нежный и трепетный поцелуй, который контрастировал с её словами, показывая действиями, что дорожит каждой секундой, которую девушки проводят в её постели. Дорожит тем, что это именно Энид. Делится чувствами, которые не особо хорошо выражала. Энид же, несколько удивлённо, но всё же приняла правила на второй раунд, укладывая одну руку на талию девушки, прижимая к себе и с такой же нежностью отвечая на поцелуй, набираясь от него сил… И понимая, что, несмотря на оргазм, тот действительно не принёс разрядки. Поэтому спустя время их поцелуй вновь обрёл желание и страсть, позволяя их языкам без какого-либо стеснения сплетаться в новом разгорячающем танце. Уэнсдей вновь положила ладонь на грудь девушки, покручивая сосок между пальцев, заставляя и без того не утихшее желание между ног Энид разгораться ещё сильнее. И коснувшись Уэнсдей в ответ, ощутив мягкую кожу с упругим соском, что упёрся в её ладонь, Энид аж простонала в поцелуй, не сумев сдержаться, и слегка сжала мягкую плоть, что пока ещё была в её власти. — Энид… — резко отстранившись, тут же запуская ладонь в светлые волосы, слегка сжимая, чтоб удержать на месте, Уэнсдей, стараясь восстановить дыхание, вновь покачала головой, — не отвлекай меня от цели. Я всё равно возьму своё. — Уилла… Что ты задумала? — всё же послушно убирая ладонь от уже такого же горячего, как у неё, тела Уэнсдей, Энид во всю смотрела в пылающие желанием глаза Аддамс. — Я найду твоим рукам достойное применение. Садись, — тут же отстраняясь, ожидая, когда её просьбу-приказ выполнят, Уэнсдей уже через мгновение села позади Энид, прижимаясь своими губами к её ушку, — я хочу, чтобы ты научила меня, как довести тебя пальчиками. И, не давая Энид в полной мере осознать, что там прошептала Уэнсдей, брюнетка берёт её ладонь и, водя дрожащими пальцами Синклер по её же телу, цепляя как грудь, так и следы, поставленные девушкой, та ведёт вниз, осыпая губами плечо и шею Энид, позволяя той полностью облокотиться на свою девушку и ощутить её грудь и биение сердца лопатками. Энид и правда превратилась в один чувствительный нерв, который настроен только на одну девушку. — Я хочу, чтобы ты показала мне, как делаешь себе хорошо. Как доводишь себя, Энид… Ты справишься для меня? — млея под касаниями Уэнсдей, которые та совершала её же рукой, Энид, кажется, пришла в себя только когда резинка от штанов перестала давить на живот, впуская вниз две ладони. — Уилла… Уэнсдей… — подставляясь под её поцелуи и шёпот, который гипнотизировал лучше, чем какой-нибудь иллюзионист, Энид вскоре ощутила своими кончиками пальцев ту влагу, которая уже испортила её штаны. — Я здесь… Давай, Энид… Покажи мне, пожалуйста, — и Энид, которая абсолютно не могла противиться просьбе, что была шёпотом на её зацелованное ушко, принялась кружить по клитору, тут же довольно мыча от приятного давления в нужном месте с нужным человеком. — Ты и правда так возбуждена, Энид… Почему ты не сказала? — и пусть в голосе Уэнсдей слышалась улыбка, ибо та явно испытывала гордость за свою работу, та спрашивала лишь для удержания внимания Энид на себе. Чтоб данный момент не превратился в обычную мастурбацию. Её пальцы, скользя по коже Синклер, медленно, но верно, спускались ниже, осторожно, будто проверяя, не будет ли дискомфорта для Энид, вводя внутрь кончик пальца. И стон, который тут же раздался, был слишком ярким зелёным цветом, чтоб остановиться. Тем более, девушка ускорила свою ласку на клиторе, судя по тому, как напряглась её рука. — Не торопись, Энид… Иначе мне придется прервать тебя, — тут же прикусывая мочку ушка, наслаждаясь дрожью каждой клеточкой своего тела, Уэнсдей ввела пальчик глубже, принимаясь мягко двигаться по изредка напрягающимся стеночкам чувствительной плоти. Уэнсдей была умелым учителем, доводя Энид и без оргазмов до высшей точки удовольствия. Её толчки, её поцелуи и редкий шепот с похвалой, или же ласка второй руки, удерживающая Энид в сидящем положении — всё это являлось самым лучшим коктейлем, самой опасной ловушкой, в которую Синклер только могла попасть. Видимо, книжка оказалась не такой уж бесполезной, следует сказать Йоко спасибо… И, возможно, если та попробует как-то пошутить, вновь треснуть по плечу. — Уилла… — Ты уже близко? — проникая вновь внутрь с пошлым хлюпающим звуком, который выдаёт высокое возбуждение Энид быстрее, чем сильнее сжимающиеся стеночки и почти без остановочные стоны, Уэнсдей провела носом по её скуле, ласкаясь. — Да… Да, Уилла… — Постарайся продержаться подольше ради меня, Энид… Ты же доверяешь мне? — прикусывая кончик ушка девушки, ощущая очередную дрожь и более медленную ласку между ног. Что не замедлило Уэнсдей, которая принялась ласкать чувствительные и влажные стеночки ещё быстрее. Ещё глубже, абсолютно не давая Синклер передышки. — Уилла… Медленнее… Пож… Пожалуйста… Я не могу… — хныча и дрожа всем телом, неосознанно впиваясь второй рукой в держащую ладонь Уэнсдей и сплетая с ней пальцы, Энид быстро и поверхностно дышала, сжимая глаза и явно пытаясь сдержаться. — Не прекращай работу рукой, Энид… Давай… Я буду рядышком. Если ты сдашься, я не буду ругаться, — и Энид, резко повернувшая голову, захватывающая губы чересчур болтливой Уэнсдей, принялась вновь быстро водить по своему клитору, одновременно подталкиваясь к толчкам Аддамс. И оргазм не заставил себя ждать. Энид пережила вторую волну удовольствия, которая проходила по каждому нервному окончанию её тела, принося расслабление и покой. Заставляя протяжно простонать в приоткрытые губы Уэнсдей, а после устало упасть, на её плечо, поверхностно дыша. — Уилла… Вот теперь точно… Вау… — Тш, милая. Ты у меня такая молодец… Так долго держалась, — целуя Энид в висок, наконец-то откидываясь на подушки и позволяя Синклер просто лежать на ней, отдыхая после уже двух оргазмов. — Мне кажется, твоё одеяло испорчено. — посмеиваясь, обнимая девушку второй рукой, убирая ту, на которой пальцы блестели даже в темноте, подальше. — Энид… Я ощущаю запах твоего возбуждения даже отсюда… Ты не против протянуть мне руку? — лениво открывая глаз, не до конца понимая, для чего Уэнсдей её рука, Энид без задней мысли протянула ту девушке, уже через секунду распахивая глаза от нового приступа возбуждения. Уэнсдей мягко, и с явным удовольствием, обхватила губами её пальцы, осторожно посасывая и не отрывая взгляда от её голубых глаз, позволяя себе улыбаться. Казалось, рядом с Уэнсдей Энид возбуждается абсолютно ото всего. Даже от голоса или взгляда своей девушки. — Хотела бы я сказать, чтоб ты поменьше ела сладкое, ибо каннибализм преследуется по закону… Но ты и сама явно это понимаешь, — поцеловав костяшки девушки, вновь переплетая пальцы и оставляя поцелуй в сбившихся волосах Энид, Уэнсдей наконец-то прикрыла глаза, тоже нормализуя дыхание. А вот Энид не могла выкинуть эту картину из головы, поэтому, вновь решив попытать счастье, потянула гадальную карту… — А если я скажу, что у меня ещё есть силы? Чтобы ты сделала? — Ох, Энид, — ощущая нежную улыбку в своих волосах, как и тёплый тон, с которым Уэнсдей это произнесла, нежно поглаживая Синклер по плечу, та всё же продолжила, — я бы хотела попробовать тебя. Снять наконец-то эти штаны и довести тебя языком. — Уилла… — оставшийся уголёк от былого пожара зацепил ещё тлеющие части от недавнего костра, заставляя Синклер представлять, как бы смотрелась голова Уэнсдей между её ног… — Но я понимаю, что ты устала… Мы никуда не торопимся. Я, честно говоря, уже удивлена, как много ты мне позволила. Спасибо… Я же не… ну… Не переборщила? — Уилла, — аж привставая, дабы заглянуть в глаза Уэнсдей, Энид не нашла ничего лучше, чем прижаться к её губам, тут же ощущая на кончике языка собственный вкус, — ты сводишь меня с ума… — Наконец-то комплимент достойный Аддамса… Я поняла. Иди ко мне, отдыхай. — Я не хочу отдыхать, Уэнсдей, — отводя взгляд от неловкости, потому что, вообще-то, сегодня девушка уже и так испытала два оргазма, в отличие от Аддамс, а та всё никак не успокоится. — Энид… — мягко обхватывая пальцами подбородок девушки, вынуждая глянуть в глаза, Уэнсдей мягко улыбалась, осматривая блондинку так, будто та является произведением искусства, — тогда тебе стоит прилечь на спину… — тут же укладывая Энид на лопатки, вновь нависая сверху опасным и явно более голодным, нежели Синклер, зверем, Уэнсдей сразу спустилась вниз, понимая, что больше мучить уже попросту бесполезно. — А ты точно хочешь, Уилла? — мягко поправляя волосы девушки, тут же получая многозначительный взгляд, пока девушка стягивала штаны, продолжая спуск вниз. — Я желаю тебя всю и без остатка, Энид. Если у меня есть шанс довести тебя третий раз, я не могу его упустить, — и, решая прекратить эти пустые и лишние слова, Уэнсдей прижалась губами ко влажному клитору, тут же вынуждая Энид удивлённо выдохнуть. Девушка лижет медленно. Смакует каждую каплю чужого возбуждения. Наслаждается, как амброзией, прижимаясь ещё сильнее и вынуждая Энид сильнее расставить ноги, сжимая даже пальцы на ногах. Как Синклер поняла после сегодняшнего вечера — весь её предыдущий опыт можно смыть в унитаз, ибо Уэнсдей, кажется, знает её тело уже всяко лучше, чем сама девушка. Поэтому запуская обе руки в тёмные волосы, мягко оглаживая кожу головы и иногда потягивая, показывая без стыда и смущения дрожь, которая возникает, стоит Уэнсдей активно, самым кончиком языка, поиграть с её чувствительным комочком нервов. Влажные звуки и стоны Энид стали симфонией сегодняшнего вечера. И пусть девушка была тихой, она понимала, что однажды Аддамс доведет её до сорванного горла. Видимо, это неизбежно, учитывая книгу, которую Уэнсдей столь тщательно изучила, будто от этого зависит счастье в их отношениях. Глупость, конечно, потому что Энид даже без таких крышесносящих оргазмов любит Уэнсдей. И ощущает в каждом поцелуе, что это взаимно. Что сейчас у них не просто секс, а настоящее занятие любовью, как бы банально это не звучало. Третий оргазм подходил очень медленно. Но благодаря стараниям Уэнсдей уверенно, поэтому, устало выгнувшись в очередной раз за этот вечер, Энид едва слышно простонала, тут же притягивая к себе свою неугомонную девушку и прижимаясь к её ещё влажным губам, сразу показывая, что, нет, ей не противно, а очень, очень приятно. — Я люблю тебя, Уилла, — сонно выдыхая, понимая, что третий оргазм лишил её остатков сил (и надеемся, что не рассудка), Энид загребла Уэнсдей к себе, вынуждая девушку улечься сверху, нежно лаская плечо блондинки кончиками пальцев. — Я знаю, глупая… Это взаимно… Тебе нужно сходить в душ, Энид. — Сейчас, я немного полежу и… Схожу. Можешь идти первая, а я сразу после тебя. Разумеется, после очередного поцелуя, едва стоило Уэнсдей выйти за порог в сторону ванной, Синклер провалилась в крепкий и здоровый сон. Настолько крепкий, что даже не ощутила, как Уилла позаботилась о ней влажными салфетками и полотенцем. Зато, не смотря на глубину своего сна, едва брюнетка легла рядом, то Энид тут же захватила ту в крепкие и жаркие объятия, будто показывая, что теперь Аддамс придется привыкать спать именно в роли маленькой ложки несмотря ни на что.***
— Земля вызывает Энид, алло? — щёлкнув перед носом едва ли не спящей блондинки, силы которой так и не восстановились после Уэнсдей с её «распаковкой» самого сладкого и лучшего подарка. — М? Что такое? — переводя усталый взгляд на подругу, которая с волнением указывала на синяк, красовавшийся на запястье Энид, что очень сильно напоминал по очертанию чью-то ладонь, Йоко старалась не слишком нахально улыбаться, — вы с Уэнсдей наконец-то открыли книгу? — Да, вышло неплохо… — и, тут же понимая, что ляпнула, учитывая, что Танака разразилась громким хохотом, Энид принялась оправдываться, чтоб через полчаса написать Уэнсдей (с сердечком) смс-ку. И Аддамс, отвлекаясь от достаточно неплохой рукописи с не примечательным названием «Эхо», достала свой провибрировавший телефон, где светилось смс от контакта «моё небо». И если губы вечно грозовой тучки дернулись в улыбке, никто этого не увидел.
Примечания:
1. https://ficbook.net/readfic/13536616 / https://fanficus.com/post/652958598c9410001405df6a - работа Нирн Араней по Уэнсдей и Энид. Ради упоминания пришлось изменить имена;
2. https://ficbook.net/readfic/13644532 / (пока без ссылки на фанфикус) - работа Марго, которая является бетой в данной работе. Также написана по Энид и Уэнсдей, потому претерпела изменения.
3. https://ficbook.net/readfic/018b9442 / https://fanficus.com/post/66befed46c59760015f06645 работа Нирн Араней, о которой та рассказывала в своем телеграмм-канале. В процессе.
