Знамение

2023-й год.

В своем сезоне «Битвы» Лючия предназначение не исполнила — Люцифер считал ее главного соперника и по итогу победителя Влада Череватого подходящим кандидатом, вот только было в этом всем одно жирное «но» — у самого чернокнижника за спиной стоял Левиафан, даже почти привыкший к глупому имени Анатолий, и который не мог умолчать об истинных намерениях Мартини. При всем своем честолюбии, Влад не хотел становиться отцом антихриста. Но отношения у них с Лючией сохранились весьма теплые. — А ты все не сдаешься, мамуля, — откровенно ржет Череватый, когда обнаруживает в гримерке низкорослую блондинистую сатанистку с вечным выражением лица, будто она не просто родит от тебя Зверя, но ещё и откусит все в процессе. — Впервые вижу такую странную мотивацию участвовать во всех проектах. — В нашем сезоне кроме тебя вариантов и не было, — невозмутимо пожимает плечами Лючия, поправляя макияж перед большим подсвеченным зеркалом. — Здесь шанс исполнить предназначение выше. На самом деле, Владу было не по-человечески жаль. На него тоже давили адские силы, на как не нее — никогда. И в самом деле ведь промыли девочке мозги. Но он не был бы собой, если бы все равно с легкой издевкой не поинтересовался: — Только не говори, что пришла охотиться за Александром Шепсом. — Фу, — скривилась Мартини. — Медиумы — это мелко. Не то совершенно. А вот… И как раз в этот момент дверь вновь распахивается, впуская в гримерку еще одного участника. Влад и Лючия синхронно оборачиваются, и девушка чувствует, как вокруг ее шеи обвивается незримый для других змий, чтобы, касаясь мочки раздвоенным языком, на самое ухо тихо прошипеть: — Интерес-с-сно. Серафим Чернов, победитель двадцатого сезона, известный тем, что выиграл благодаря… тульпе. — О нет, — вновь гогочет Череватый, покосившись на свою заклятую подругу. — Я знаю этот взгляд. А сам Серафим, как ни в чем не бывало, проходит дальше в гримерку, чтобы сесть на ближайший стул, повернуться к единственным пришедшим лицом и достать электронку. И как-то вселенски насрать на запрет курения. Он бы и обычные сигареты притащил, если бы надо было. И только после затяжки Чернов, выдыхая пар, самым невозмутимым тоном интересуется: — Скучно тут, не находите? На периферии зрения маячит уже родной темный силуэт. Вообще-то, за годы совместного сосуществования Серафим уже придал своей Кэрриган вполне ясный образ — и неважно, что позаимствовал его из аниме. Тем не менее, сейчас что-то, незримо присутствующее здесь, заставляло тульпу беспокойно метаться, как будто предостерегая его о чем-то. И Чернов сомневался, что его подругу так встревожил Толик Череватого, который и не Толик на деле вовсе. Серафиму не страшно. У него инстинкт самосохранения выключился уже лет пять назад, и окажись тут хоть сам Люцифер, он бы, наверное, и бровью не повел. Поздоровался бы еще, ага. Просто… чего бояться Темного Владыки, когда тебе после смерти в Аду только и гореть? А умереть Серафим пытался часто. — Тебя хотят использовать, — шепчет тульпа ему прямо на ухо и тут же стыдливо прячется, как будто опасаясь быть замеченной. Серафим снова затягивается и усмехается. Да поебать как-то. Он, в принципе, на что угодно согласен, если это поможет вернуть интерес к жизни. Да и на «Битву сильнейших» заявился только ради этого. Душа требовала… движа. Перспектива отпиздить кого-нибудь из сильнейших казалась заманчивой. Да и Злата после того, как ему позвонили, порядком выебала мозги. «Если ты откажешься и продолжишь чахнуть дома, то подохнешь от депрессии, а я не буду заниматься твоими похоронами!». Вот за это он ее раньше и любил. — Но компания уже неплохая. Мне нравится, — продолжает Серафим. — Естественно, я не про тебя, Владос. — Ну и слава Богу, — отмахивается Череватый, прыская со смеху. — От меня отстанут. И за это он сразу получает тычок под ребра от хищно улыбающейся Лючии. Надо же — такая маленькая ведьма, а такая сильная. И локти острые. Ему аж воздух из легких выбило. Она же медленно, почти крадучись отходит от Влада, чтобы присесть на краешек стола перед Серафимом. Люцифер, конечно, присутствовал с ней не каждое мгновение ее жизни, однако, его более мелкие по чину помощники окружали Лючию почти постоянно. А когда Темный Повелитель сам снисходил до девы, избранной сосудом, ее сила возрастала в сто крат. Ее был подвластен и телекинез, и пирокинез, и многое другое, но сейчас в ход Мартини должна была пустить лишь собственное обаяние. — Да, мне тоже нравится, — улыбается она. — Не хватало в своем сезоне конкурентов с настоящей силой. — Ты заняла второе место, радость моя, — напоминает Череватый. — Сразу за мной. Но Лючия только отмахивается от него, как от назойливой мухи. Ни родители, ни Темный Владыка не простят ей новую промашку. Атмосфера начинающегося флирта в воздухе была очевидна. Тут и экстрасенсом быть не надо, чтобы почувствовать эту совершенно особенную энергетику, которой Серафим сопротивляться и не собирался. Может быть, на свою голову. В погоне за пока еще бессмысленными попытками снова почувствовать вкус к жизни он был согласен на что угодно. Ладно, и исключительно забавы ради Чернов даже готов был позабыть о том, что на блондинок после Златы у него триггер. И в ответ он дразнится уже не механически, а с легкими проблесками интереса: — Разве? А мне казалось, что парень, который оскорбляет самогоЛевиафанаименемТолик, это все же неплохой конкурент. Хотя, не спорю, с такойподдержкой, как у тебя… И улыбается совершенно довольно, а интереса в голосе на части, посвященной небезызвестной ему Лючии, становится больше. Злата в свое время пиздец ее фанаткой была. Вот бы удивилась, наверное, если бы узнала, что ведьма, которой она так долго восхищалась, на деле…не просточернокнижница. И, наверное, Лючия не захочет, чтобы он озвучивал вслух те красочные картины убийств, которые в моменте промелькнули у него перед глазами? — Не ссыте, ребят, — продолжает Серафим после театральной паузы. Хотя все-таки заинтересованно мажет взглядом по левой ладони девушки. — Я умею хранить чужие секреты. Тем более, я готов поклясться, что вы будете самыми интересными из здесь присутствующих. Серафим давно подозревал, что то существо, которое он создал в самый разгар депрессии, пока еще не начал ловить стремительно отлетающую крышу, оказалось чем-то большим, чем просто тульпа. По сути, создавалось оно именно так, даже по инструкции, но… ее возможности оказались гораздо шире. Обычная тульпа не должна была пересказывать ему суть испытаний задолго до того, как Чернов вообще на них приходил. Обычная тульпа не должна была иметь настолько развитую волю, чтобы предостерегать его от опасности или знать ответы на вопросы наблюдателей и ведущих. Тем более, обычная тульпа не должна была показывать ему, очевидно, сатанинский ковен, который занимается весьма интересными вещами. Но силы Серафим не боялся. Даже, наоборот, ощутимо прокачал ее со времен двадцатого сезона. И хотя сейчас Кэрриган — она даже имя сама себе выбрала — очевидно, боялась сущности гораздо более высокого порядка, она все равно смогла дать нужную информацию. И очень интересную. Использовать его хотят, да? — Все мы не без греха, — усмехается Серафим по итогу. — Да, Лючия? — Хороший грешник — на вес золота в наше время, — усмехается Мартини, перебрасывая светлые волосы с одного плеча на другое. — Все либо раскаиваются, либо страшные. А саму аж будоражит — значит, егопомощницаещё сильнее, чем Лючия думала. Люциферу определенно будет интересно об этом узнать, что подтверждает гладенькая гадюка, один из адских маркизов, входящих в свиту Темного Владыки, одобрительным шипением. На мгновение змея даже не так туго тонким кольцом давит на горло, расслабляясь и уползая куда-то Лючии в декольте. Вечером есть резон провести ритуал призыва и рассказать о своей находке Темному Повелителю. — Ой, та ну вас, — демонстративно отмахивается теперь и Влад. — Упоминают мне тут имя Анатолия всуе… И уже было направляется к выходу, как тут в самых дверях сталкивается с братьями Шепсами, которых всей душой терпеть не мог и на проекте видеть совершенно не хотел. Ворчит себе под нос, проскакивая мимо, заставляя Лючию смешливо закатить глаза. В финале их с Череватым сезона Олег не поддержал ни одного из них, просто потому что чернушники. О, дорогой, ты ещё не знаешь, насколько черна ее душа. А вот Александр, как и всегда, был приторным до боли в зубах, хотя под этой мнимой сладостью и была сокрыта начинка из горечи и гнили. Он тогда поддержал Мартини, кажется, просто назло младшему брату. Точно не из-за ее красоты — только идиот не знал, что Сашенька представительно связей однополых. — Лючи-и-ия, — старший Шепс театрально разводит руки в стороны, сверкая едва ни не светящимися клыками. — Услада для глаз. Не знал, что в «Сильнейших» входят и проигравшие. А она, так и продолжая беззаботно сидеть на уголке гримировального столика Серафима, рассматривает свой свеженький чёрный маникюр с золотыми змейками и резюмирует: — Как знать, Саш. Если я выиграю на этом проекте то, что действительно хочу, боюсь, никому не выжить. Вряд ли товарищи медиумы поймут, что это не красивая метафора. Мартини говорит про апокалипсис. — Саш… — едва ли не с мольбой протягивает Олег. Нет, для него, конечно, тоже было очевидно, что сильнейший из сильнейших будет носить фамилию Шепс — хотя, конечно, младший из братьев планировал одержать победу сам. Но с порога сцепиться с девушкой… Как будто бы сам лично не высказывал свое неприятие методов Лючии на финале их сезона. Тем более, для девушки чернокнижие по определению не могло закончиться ничем хорошим. Если, конечно, она вообще хоть когда-то планирует становиться матерью, потому что подобная магия оставляла очевидный ядовитый след на энергетике. А еще, он просто был против поиска порч и проклятий там, где их нет. — Не переживай, Лючия, — усмехается Серафим тем временем. — Полагаю, если бы ты была мужчиной, Александр относился бы к тебе гораздо более благосклонно. Вот тут Олег обращает внимание и на него. Неоднозначного победителя двадцатого сезона младший Шепс не считал эзотериком. Тульпы, конечно, существовать могут, но… в большинстве случаев, это скорее просто шизофрения. — Тем более, — продолжает Чернов, — разбитое сердце так и ищет, до кого бы доебаться. Тяжело быть брошенкой, да, Саш? Как там его звали? — Стой… — начинает было Олег, гнушающийся и вмешательства в личную жизнь, но Серафима было не остановить: — Миша, да? Лючия тихо смеется, прикрыв рот ладошкой, пока старший Шепс стремительно краснеет, как рак, и все его игривое настроение улетучивается вмиг, уступая место привычной надменной маске. Саша уже готов, ей-богу, как маленький духов призвать, чтобы разворотить душевный покой Чернова в отместку, но его тормозит Мартини, по-кошачьи ловко спрыгнувшая со стола. Конечно, она эффектна и прекрасно это знает. Туфли от Чезаре Пачиотти звонко стукают золотыми каблуками по полу, и сама их обладательница подходит ближе к представителям знаменитейшего рода медиумов. — Сочувствую, Саш, — наигранно надувает губки Мартини. — Надеюсь, трещина на сердечке никак не помешает тебе держать корону ровно. А ты… И теперь она переключает внимание на Олега, оценивающе оглядывая его с ног до головы. Будь они сейчас в ее родной Италии, его бы там за своего приняли. На кузена Дамиано похож. И Лючия улыбается ему самой силой улыбкой из своего арсенала стервы, на секунду даже подумав, что медиум может оказаться не таким уж плохим кандидатом. В конце концов, Люцифер же не будет против, если она будет выбирать и из собственных предпочтений в том числе? Отдастся смертному греху Асмодея — похоти. — А ты хорошо выглядишь, — заканчивает она свою мысль с легкой усмешкой. А чертова гадюка вновь сдавливает тонкую шейку. Олег замирает. Лючия — маленькая для него даже на своих каблуках. Золотые волосы, глубокие темные глаза, очаровательная улыбка… Только ощущение у него такое, как будто на него смотрит волчица. Зубы скалит, а с них кровь капает. Его собственная? Он слышит неясные голоса душ, предупреждающих его о чем-то, но Олег не может разобрать слов. Как будто заглушает кто-то. Но Лючии он даже улыбается. Хотя улыбка получается натянутой. Настороженной даже. Она красивая. Но красота эта скорее демоническая. — Спасибо, — мягко откликается он. — Ты тоже очень красивая. Собственно, и не соврал. Но держится все равно немного отстраненно, хотя и не отталкивает откровенно. Просто Олег — слишком рациональный для того, чтобы не доверять своим предчувствиям, которые буквально вопили об угрозе, даже несмотря на то, что природа ее пока была не ясна. А Серафим усмехается, наблюдая за разворачивающейся картиной. Он тогда неплохо подстебнул младшего Шепса на финале его сезона, когда сказал, что звание краша у него не забрать. У Серафима, кроме симпатичной внешности и трагичный образ переломанного плохого мальчика, была еще и музыка. Последний альбом, написанный в самый разгар бед с башкой, залетел даже сильнее, чем старые хиты про наркотики. А тут, получается… Все-таки забрал? Но он быстро переключается, потому что в гримерку заходит еще одно действующее лицо. Девчонка совсем. Лицо знакомое, но имени вспомнить не мог. Зато энергетика… в местном бестиарии даже как-то жалко ее стало. — Привет, цветочек, — усмехается ей Серафим. — Смотри, осторожнее. У нас тут все такие клыкастые. Отвлекается на нее и Лючия, змея-ошейник которой вдруг нехило заинтересовалась, шелестя: — Девс-с-ственница, ведьма… Хозяину понравится. — Всем… привет! — тут же здоровается Диана, хотя по её лицу видно, что она несколько растерялась, увидев столпившихся в гримерке коллег. Было четкое ощущение, что она пропустила какую-то очень интересную сцену. Девочка ощущает на себе очень пристальные и хищные взгляды будто бы не пяти человек, находящихся в гримерке, а гораздо большего числа душ. И ей надо признаться это не особо нравится… — Лючия, замечательно выглядите, — на автомате обратившись к коллеге на «вы» произнесла Диана, делая вид, что она совсем не видит хищный и потемневший взгляд Лючии, направленный в её сторону. Боже, мамочка, спаси…. Диана Бардаш, которая в свои семнадцать лет умудрилась занять аж третье место (для Дианы это действительно огромный успех!) в 22 сезоне к магии относилась не то, чтобы несерьезно… скорее сама не верила в мощь своих сил. Ей до сих пор было не по себе от осознания, что привычный ей мир, на самом деле пестрит обилием потусторонних тварей. А потому сейчас Бардаш опасливо покосилась на Серафима, и словно считая что он «меньшее из зол» села за столик рядом с ним, и сразу достала свой блокнот с карандашом — главная особенность юной ведьмочки. Диана, с детства имея страсть к рисованию решила использовать свои умения и в «Битве» — часто рисовала портреты умерших, помогала сама себе визуализируя разные места, которые могли бы дать какую-то информацию наблюдателям и чертила понятные только ей схемы. А сейчас, словно защищаясь от хищных коллег, Бардаш уткнулась в свой скетчбук, тут же на автомате начиная рисовать защитные знаки. Будто в надежде, что это поможет ей защититься от присутствующих чернокнижников. Лючия цепко следит за девчонкой, даже подходит ближе вальяжно-медленно, останавливаясь у нее за спиной и глядя через ее плечо на рисунки. Усмехается, снисходительно качая головой — гадюке защитная символика не нравится, змея шипит и брыкается, но вся правда в том, что будь здесь сам Темный Владыка, молодую ведьмочку не спасло ничего. И сейчас Мартини наклоняется к Диане так, что ее золотой кулон с сигилом Люцифера едва не касается щеки Бардаш. — Не бойся, олененок Бэмби, не такие тут все конченные, как тебе кажется, — вкрадчиво делится она. Нет, ну а что? На черных мессах происходит всякое, но стала бы Лючия приносить в жертву коллегу? Она и так старалась умалчивать о своем ковене, чтобы их не связали с таинственными пропажами людей… А в гримерке, тем временем, становится как-то людно — новым гостем становится Константин Гецати. Лючия выпрямляется, отставая от Дианы, но решает не подходить к аланскому провидцу. Просто… Не при всех же, да? А то остальные очаровашки решат, что она — взбалмошная особа, которой все равно где и с кем. И не то чтобы Мартини как-то волновала репутация в их глазах, просто нужно сделать так, чтобы никто не соскочил с крючка. А Константин сдержанно кивает каждому из присутствующих, в весьма хорошем расположении духа шествуя к свободному столику рядом с Дианой. Мельком смотрит на нее и стоящую рядом Лючию, со спокойной улыбкой приветствуя: — Готовы к съемкам, дамы? — Я ко всему готова, — ухмыляется Мартини, про себя вычисляя в уме, насколько Гецати может быть силён. Потому что сила — главный критерий выбора. Сглотнув, Диана переводит взгляд с все еще напрягающей её Лючии к Гецати. Между прочим, когда она смотрела 18 сезон, то голосовала именно за него. А потом, после того как он стал наставником в «Школе Экстрасенсов», даже подумывала туда пойти. Надеясь на второй сезон, кончено. Бардаш не была фанаткой Константина, но явно испытывала к нему уважение и, ну чего уж там скрывать, восхищение. Ей нравились практики работающиене сбесами и чернухой. — Готовы, — тоже отвечает на вопрос Диана, — Вроде… — и рука сама чертит беспокойную линию в блокноте. Ладно, надо сказать, что по крайней мере рядом с Гецати ей стало чуточку спокойнее. Девушка рядом с ним чувствовала себя явно комфортнее, чем в компании остальных экстрасенсов. Может тогда и дальше стоит держаться рядом с ним? *** В готическом зале Лючии достается место аккурат между Олегом Шепсом и Серафимом Черновым — а она и довольна. Она улыбается Башарову открытой, но насквозь фальшивой улыбкой, пока он торжественно открывает «Битву Сильнейших». Ведущий заранее пытается пробудить у присутствующих азарт, раззадорить своими провокационными вопросами — кто ради чего сюда явился? И, конечно, Череватый не мог не блеснуть речью о единственной и неповторимой звездочке. А пока Виктория его не перебила, Лючия смотрит на Влада самым лукаво-проживающим взглядом, практически вынуждая его добавить: — Ладно, тут ещё одна звездочка перевернутая имеется. — Спасибо, дорогой, — театрально смеется Мартини, вновь перекидывая волосы с одного плеча на другое в излюбленном жесте. — И все равно ты заняла второе место, — напоминает Влад. — Потому что не старалась победить. И то была правда — Темный Владыка давал ей сил куда больше, чем у большинства присутствующих, но у Лючии была своя тактика — позволить Череватому выиграть. Тогда он сразу стал добрым и почти покладистым… Жаль, что слишком принципиальным в вопросе деторождения. — То есть вы пришли взять реванш? — уточняет Башаров у Лючии. — В какой-то степени, — почти воркует та в ответ. — Я здесь для того, чтобы доказать, что я стала гораздо сильнее по сравнению со своим сезоном, и что я достойна стоять среди Сильнейших, — с напускной смелостью подает голос Диана. Но сразу же сыплется, — Хотя кого я обманываю, будто у меня это получится, — чуть тише и отведя взгляд в сторону добавляет девушка, — Ну и конечно же, чтобы помогать людям! Типа исправилась, ага, конечно. Вообще Бардаш всегда объективно считала себя очень слабой ведьмой — ну да медиум, да может с мертвыми базарить, но ведь в окружении экстрасенсорных сливок общества (как однажды её мама назвала грядущий проект) силы Дианы были обыденностью. Поэтому цели именно победить девушка себе не ставила — но вот собрать побольше фанатов своей очаровательной невинности было бы неплохо. Бардаш до сих пор помнила эти восторженные комментарии про то, как совсем юная ведьмочка «комфортит» героев испытаний. Да и сами участники съемок нередко отзывались о том, что Диана удивительным образом вселяет в них спокойствие и уверенность. Так почему бы не поучаствовать в этом шоу хотя бы ради людей? А Серафим после громкого заявления девчушки усмехается, качая головой. Его верная подружка в ухо нашептывает совершенно другое. Про фанатов. Про желание доказать, что ты чего-то стоишь. Про то, что маленькая девочка хочет убедить всех в том, что она взрослая и серьезная. В первую очередь себя, наверное? — Знаете, за что я люблю нас, страшных и ужасных чернушников? — интересуется Чернов. И, не дожидаясь ответа, продолжает — только не может удержаться от того, чтобы не подмигнуть Лючии: — Если мы пришли завоевать фанатов, повыебываться, — зацензурят же, да? — то мы говорим об этом прямо. Да и люди не хотят, чтобы им помогали. Помощь подразумевает под собой участие обеих сторон. Люди хотят, чтобы ихспасали. Тянули со дна, решали проблемы, избавляли от тревог. А самое интересное, что спасенными хотят быть как раз-таки не все. Серафим знает. Он из последних. — И все же, Серафим, — обращается к нему Башаров, — зачем вы пришли на «Битву сильнейших»? — Потому что мне интересно, — пожимает плечами Чернов. — Возможно, это мой последний шанс. И пока что у меня есть желание его не отпускать. Последний шанс найти хоть что-то, достойное внимания, в этой жизни. Какой-то… смысл, что ли? Поводостаться. Потому что пока их не было. Близкие могут справиться без него. Фанаты переживут и найдут себе новых кумиров. Друзей он всех давно растерял. Зачем ему оставаться здесь? «Битва сильнейших» — возможность попытаться это узнать. Надо сказать, что по итогу его даже удивил Олег. Самый благородный и праведный медиум не стал скрывать, что пришел сюда исключительно из-за того, чтобы доказать свою силу брату. Шепсосрачка получилась восхитительной, и Серафим даже решил, что в проекте будет забавно. А вскоре после этого Башаров разбивает мечты младшего Шепса, сказав, что их ждет жеребьевка. Каждую неделю на испытание будет отправляться новая тройка, выбранная случайным образом — экстрасенсы, по сути, сами определят себе соперников, опустив заранее подготовленные шары со своими фотографиями в стеклянные вазы. Проще простого, не так ли? Лючия лениво укладывает свой во вторую вазу, даже не пытаясь как-то сканировать, с кем в тройку попадёт. Да, чисто амбициозно ей интересно утереть всем носы своей связью с Темным Владыкой, но тот регулярно напоминал, что сейчас нет времени на собственные низменные желания — Мартини должна думать лишь об их общей цели. И все же она ловит себя на том, что расстраивается, когда Серафим отправляет свой шар в третью вазу. Запоздало подумала о том, что общие испытания — отличный повод сблизиться, а в итоге она оказывается в тройке с Дианой и старшим Шепсом. В этом случае очевидно нечего ловить. В первую тройку попадают Олег, Виктория и Влад, и Лючия демонстративно закатывает глаза, желая оказаться на ее месте. Это — ее первая промашка. Серафим и Константин оказываются в третьей тройке с Марьяной. Хоть адских псов насылай на этих двух милф-ведьм, ей-богу. Шепсы вновь сталкиваются лбами, когда Саше приходит в голову попросить Олега поменяться. Лючия фыркает: — Я бы тоже не отказалась поменяться с Викусей или Марьянкой, но questa è la vita, Сашуль. Взрослых ведьм едва не перекашивает от ее фамильярности, но ей плевать совершенно. — Кто-то ещё недоволен своей тройкой? — уточняет Башаров. — Я, — с готовностью объявляет Чернов и поворачивается к Марьяне, чтобы озвучить вслух то, что не сказала Лючия: — Я, к сожалению, не по милфам. Марьяна, сорян. — Да вы приборзели, что ли, оба? — наигранно смешливо возмущается Марьяна, хотя обида в голосе все-таки слышится. Как жаль, что Серафиму тоже плевать. Не плевать ему на то, что его верная подружка его коварно обманула. Он ведь и правда планировал оказаться в тройке с Лючией. С ней было интересно. Глупо упускать такой шанс. Но в последний момент достопочтенная Кэрриган заставила опустить его шар именно в третью вазу. Это подстава. — А еще мне не нравится Гецати, — продолжает убийственно честный Серафим. Нет, эпичный мужик, ничего не скажешь, но… ну не сойдутся они. Вообще никак. — Одним словом, разочарование по всем фронтам. — Ну, мы ведь и не в кружок по интересам тут собрались, — беззлобно усмехается Костя, качая головой. — Мы собрались на соревнование. «Кто как» — чуть было не рассмеялась Лючия, но опять же — надо не распугатьнесчастных мужчин с их тонкой и ранимой душевной организацией. Надо будет хорошенько выпить с Морганой потом, чтобы перемыть каждому косточки. *** Первая тройка отправляется на свой бой — Олег, Виктория и Влад. Последнему, стоя у ступенек Стахеева с сигаретой, Лючия даже посылает язвительный воздушный поцелуй, на что сам Череватый ржет, изображая, словно ловит его и прижимает ладонь к сердцу. Мартини усмехается, делая особенно глубокую затяжку, чтобы аж до головокружения. Неужели Владик думает, что уже списан со счетов? Облегчение, небось, испытал. Надо будет его обязательно при следующей встрече обломать. Первый готзал, признаться, прошел продуктивно — у нее появилось множество вариантов. Влад, Серафим, Олег, даже этого благородного Гецати можно не сбрасывать со счетов. Уж больно интересно будет заставить его упасть с небес в самые глубины Ада. И тут как раз из особняка вышел Серафим, тоже закуривая. Лючия поправляет свою черную шубку и облокачивается спиной о стену, эффектно упираясь в нее одной ногой. — Далеко собрался, красавчик? — А что, со мной хочешь, красавица? — в тон ей интересуется Серафим, усмехаясь. И как ни в чем не бывало останавливается рядом, даже слишком близко. Можно было даже почувствовать сладковатый запах ее сигарет и фантомное присутствие чего-то темного, незримо сопровождающего Мартини почти постоянно. Серафим даже готов был поклясться, что эти сущности постоянно сменяют друг друга. Присматривают за ней. Демоны, да? Справедливости ради, съемки ощутимо затянулись, и ему стоило бы поторопиться. Злата с недавних пор была не только его бывшей, но и менеджером, и она могла прописать ему нефиговых таких пиздюлей за опоздание на собственный концерт, но Серафим все равно не спешит. Смотрит на Лючию, смотрит… Тульпа рядом шипит. Все старательно взор его отвести пытается, но делает это так, как бы между делом. Мартини ей не нравится. Самому Серафиму — вполне. Ему редко в последнее время люди нравились. И поэтому он усмехается, когда продолжает: — Я могу устроить. Незримые пальцы сжимаются на его горле. Убить она его не может, но праведно возмутиться — вполне. Все равно за большой татуировкой на шее не видно будет разводов синяков. — У меня концерт буквально через полчаса, — продолжает Чернов. — Поехали. Обеспечу самые шикарные места. Или «плюс один», за твою интересную душу. Я могу говорить о душе в свете того, что узнал о тебе? А подружка-то его все равно мечется. Не нравится ей все происходящее. Ревнует? Вполне может быть. Но Серафим слова забирать назад не собирается. Будет… интересно. Это факт. — Пока моя душа на месте, — усмехается в ответ Лючия. — Вроде как. Это не точно. Или же ее душа принадлежит Люциферу просто по праву рождения. Ковен Утренней Звезды работал именно так — он не давал тебе права выбора. Ты рождаешься с силами, которые за счет своих потомков получили ещё давние предки, и попросту не можешь отказаться. А приглашение на концерт Мартини польстило — неужели все окажется столь просто? — Я поеду с тобой, — легко соглашается она. — Считаю не лишней возможность… Расслабиться. Желательно, в горизонтальном положении, но вертикальное тоже сойдет. И пока они с Серафимом дожидаются такси, Лючия пишет своей лучшей подруге — Моргане. Та, к чести сказать, тоже отлично пела и была достаточно известна. Моргана Лебедева, которую все знали как Морриган, была ей знакома ещё с детства, когда семья Мартини только перебралась в Россию. У родителей итальянский акцент остался очень выраженным, а вот дочь приспособилась быстро. Во многом, благодаря Моргане. Ее отец был черным дьяконом при отце самой Лючии. И вот они с Серафимом уже приезжают в клуб «Мутабор», пробираясь внутрь через черный ход — у основного уже толпятся в очереди фанаты. Саундчек пришлось проводить без самого исполнителя, и Мартини предположила, что вон та блондинка его по головке за это не погладит. — Лючия Мартини, — сходу представляется она, когда та приближается к ним с Серафимом. И сама держит Чернова под локоть, будто и правда отыгрывает роль его спутницы. — А она знает, — как ни в чем не бывало усмехается сам Серафим. — Она твоя фанатка, между прочим. Златослава Михеева, несмотря на то, что они расстались два года назад, все равно оставалась важной частью его жизни. Они разошлись тихо, мирно — Злата просто сказала, что устала от его эмоциональных качелей, а Серафим просто признал, что да, пора ее отпустить. Тем не менее, она оставалась рядом — теперь уже на правах подруги и просто девушки, которой некуда было свою заботу деть. Привозила домашнюю еду, наводила порядок в квартире, напоминала о важных встречах. А самое главное, что именно Злата почти сразу после расставания повела его по врачам. Пограничное расстройство личности объясняло весь пиздец, который он творил в их отношениях. Хотя, наверное, не оправдывало? Таблетки — все еще бесполезная хуйня, от которой ни капли не легче, но в последнее время его состояние более-менее стабилизировалось. Ну, по крайней мере, Серафим думал о смерти не каждый день, а хотя бы раз в два. И дыра в груди как будто бы покрылась корочкой, как на свежей ране. Содраться, правда, может от любого неосторожного прикосновения, но пока вроде держится. А еще он даже завел котов. Решил, что это неплохой повод напомнить себе, что в нем есть не только необъяснимая пустота, но и что-то хорошее. Абиссинка Арсения (предполагался Арсений, но кто ж знал!) и сфинкс Тимофей неплохо оживляли будни и заставляли шевелиться. Сам-то можешь хоть целыми днями жить на кофе, энергетиках и сигаретах — котов на такое не разведешь. Но в последнее время с таблетками Серафим все же халтурил. Во-первых, все равно толку нет — скорее, само отпускало. А во-вторых… тульпу боялся потерять. Лучше ловить уезжающую иногда крышу, чем остаться одному — так он решил. Воинственно пыхтящей Злате знать это не обязательно. — Ты срываешь мне концерт! — праведно возмущается она, хотя сама украдкой поглядывает на Лючию. После конфликта с последним менеджером — ладно, Серафим просто разбил ему ебальник, — пустующее место заняла все та же Злата. Решила, что кто, если не она? Чернов был не против. Но иногда она относилась ко всему… слишком ответственно. — Я приятно провожу время, живу, как ты и хотела, — сходу парирует он. — Лючия, это Злата. По всем вопросам можешь заебывать ее, она такое любит. Кстати, она даже вела в телеграме канал в честь тебя, пока ты была еще в «Битве». — Эй! — возмущается Михеева. Какой позор… А сама только сейчас замечает, что Мартини держит Чернова под локоть. И как-то вспыхивает невольно — неужто уже… новую девушку себе нашел? И тут же Злата неловко откашливается, уточняя: — Лючия… для меня большая честь познакомиться лично. С вами будет кто-то еще? — Мне сейчас плохо станет от официоза, — не может не фыркнуть Серафим. — Ради Сатаны, обращайся ко мне на «ты», — смеется Мартини. — И да, приедет моя подруга. Моргана-то, между прочим, давно думала о фите с Серафимом, известным под именем одного из демонов Гоэтии — князь Мурмур. Стоит признать, ему идет. А Морриган пока успела записать дуэт лишь с «Три дня дождя», часто появляющимися в треках Чернова. А Лебедева будто сама почувствовала, что разговор зашел о ней — вышла на сцену, которую ещё готовили к концерту, из закулисья. Она быстро приценилась к подруге, стоящей в компании самого Серафима и пока незнакомой девушки. Моргана — потомок настоящего русского чернокнижия и работает немного иначе, нежели итальянка Лючия, и ей ничто не мешает обратить внимание на мелькающие тени рядом с Мартини. Свита Люцифера довольно скалится. Неужели подруга нашлатого самого? — Ваша охрана не хотела меня пропускать, — дует губки Моргана. — Будто я сама здесь не выступала. Но я решила проблему. Всего-то понадобилось начать читку молитвы-перевертыша, чтобы заставить бугаев на время ослепнуть. Лебедева подходит ближе, с интересом глядя, в первую очередь, на Серафима. Она — бледная брюнетка с яркими голубыми глазами и тату кинжала над грудью, которое совсем не скрывал вырез летящего платья, в котором девушка напоминала прекрасный призрак утопленницы. — Спасибо за приглашение, — продолжает Моргана. — Я как раз не знала, чем скрасить вечер. На деле же отказалась от похода на кладбище ради этого концерта. А у Златы в этот момент невольно брови взлетают вверх. К сожалению или к счастью, она была далека от всего сверхъестественного, поэтому не могла почувствовать энергетических изменений в воздухе, зато она слишком хорошо знала своего бывшего. И в моменте, когда небезызвестная Морриган подошла к ним… Серафим посмотрел на нее тем же самым взглядом, которым когда-то смотрел на Злату. На мгновение повисает пауза. Михеева, на правах организатора, неловко прокашливается, собираясь уже выгонять Серафима на сцену, потому что приближалось время его выхода, как вдруг Чернов перебивает ее едва ли не непринужденным: — Пойдем со мной на сцену. Пожалуйста. И Злата задыхается от приступа возмущения. Когда этот дурак впервые посетил психиатра, врач предупредил ее про склонность к импульсивным поступкам. Это может быть как безрассудная трата денег, так и стихийное желание снова вспомнить про наркотики. Но сейчас… — Ты не можешь включать в программу гостей за пять минут до выхода! — на повышенных тонах восклицает Злата. Мало того, что проигнорировал саундчек, притащил гору своих новых подружек, так еще и теперь выпендриваться перед ними собрался? — Могу, — немедленно возражает Серафим. — Нет ничего лучше спонтанных гостий. Тем более,таких. И высвобождается из хватки Лючии, подходя ближе к Моргане. Словно ничего такого и не происходит, протягивает ей ладонь, интересуясь: — Пойдем? Чистая импровизация. Мартини закатывает глаза. Нет, чего-то подобного ожидать, наверное, следовало, ибо ее подруга умела производить впечатление, да и крутить роман с Серафимом Лючия не собиралась, но теперь возможность заполучить необходимое ускользает сквозь пальцы. Она строго смотрит на Моргану, и та на мгновение теряется. Это их общее дело, дело их ковена. Но ведь… Ничего не будет, если два исполнителя просто споют вместе на сцене? — Мой менеджер тоже будет в ужасе, — усмехается Лебедева, но свою руку в ладонь Серафима все же вкладывает. — Но как я могу отказать? Лючия недовольно складывает руки на груди. Опять менять тактику? И по итогу она просто достает телефон, уходя за кулисы. Работники сцены объявляют последние приготовления перед запуском в клуб фанатов, а Мартини пишет сначала Владу в мессенджере: «Советую тебе ещё разок подумать о моем предложении». А потом… Открывает «Инстаграм» и оперативно находит там Олега Шепса. «Мама родная, мы в аэропорту, отстань» — мгновенно приходит ответ от Череватого. Лючия вновь фыркает и набирает сообщение в директ Олегу: «Желаю тебе удачи на испытании». И пока внезапно сложившаяся парочка уходит в сторону сцены, Злата обреченно вздыхает, поворачиваясь к Лючии. Мельком бросает взгляд на ее телефон, успев увидеть мелькнувшую аватарку Олега Шепса, и в итоге усмехается. Ладно. Плевать. Чего она еще ожидала? — И так всегда. Я удивлена, как мы с ним два года провстречались, — признается Михеева в итоге. — Пойдем, Лючия. Провожу тебя на лучшие места. В это время, после недолгих приготовлений и экстренного экскурса любимого бэнда в то, что сегодня у них расширение концертной программы, зрители собираются перед сценой. И вскоре Серафим уже выводит на сцену Моргану. Собравшиеся зрители, конечно, озадачены, но Серафим мгновенно сбивает их невозмутимым: — Ну вам не похуй ли, что я решил учудить? Тем более, я привел вам такую магическую гостью! А он, между прочим, преданный поклонник, знающий тексты если не всех, то большинства песен. И как будто бы он снова — не популярный экстрасенс и музыкант, а задолбанный жизнью пацан, выходец из максимально религиозной семьи, только мечтающий о переезде в Москву, заслушивающий со старого телефона треки крутых рэперов и даже не думавший, что однажды будет собирать клубы. Только не сразу замечает, что так и не выпустил ее руку из своей. А когда дошло — отпускать-то и не хочет. Пришлось. — На правах прекрасной гостьи, — продолжает Серафим, — право выбора первой песни предоставляю тебе. А Моргана ведь тоже его репертуар знала, а сейчас даже сделала вид, что призадумалась, прежде чем взяться за микрофон. — Я выбирала между «Пустотой» и «После тебя», — улыбается она, наслаждаясь реакцией публики и самого Чернова. — Но в итоге решила остановиться на «Мертвых цветах». Зал одобрительно взрывается, кто-то тянет руки на сцену, а кто-то из девчонок обиженно дует губки, словно ревнуя любимого музыканта к другой певице. Но Моргана чувствовала не только их ревность — словно нечто незримое силилось выразить свое недовольство. И это явно не ее лучшая подруга. — Я рада быть сегодня здесь, — обращается она уже к толпе, а затем вновь улыбается Серафиму: — Решение абсолютно спонтанное, но отличное. Даже если ее потом абсолютно справедливо прибьет Лючия. Начать с «Мертвых цветов» действительно было отличной идеей — у нее изначально была своя женская часть. И оказывается, что звонкий голосок Морганы прекрасно звучит вместе с Серафимом. Она каким-то неведомым образом легко и непринужденно переходила от легкого колокольчика, берущего самые высокие ноты, до каких-то темно-соблазнительных низов. Так, наверное, в свое время сирены соблазняли пением незадачливых моряков, и Моргана в этом летящем платье действительно напоминала морскую деву. А Серафим ведется. Ведется полностью и бесповоротно — настолько, что в первой же песне забыл слова. Моргана над ним задорно смеется, сама перехватывая припев, а Чернов… заслушивается. Просто стоит, как дурак, на собственном же концерте, и путается в собственных песнях, потому что на сцене с ним прекрасная Морриган. Дело не ограничивается только «Мертвыми цветами». Они перепевают весь его последний альбом, и публика взрывается, когда Моргана вместе с ним поет про «ебаную пустоту». Потом переходят и к репертуару самой гостьи. И Серафим едва ли не мурлычет и «Шапито», и «Кометы», и «Чужой среди своих». И тут же, на контрасте, успевает поспорить с одним из гостей на тему того, кто из них главный фанат Морриган. Серафим побеждает. И это, по определению, самый ламповый из всех концертов, которые Серафим когда-либо давал — в первую очередь, для него самого. Он всегда особенно трепетно относился к своему творчеству, и неважно, что сейчас его помнили больше как того парня, который пел про девочку с каре и чуть не встрял за «пропаганду наркотиков». В новой музыке было больше смысла, гораздо больше личного, болезненнного, надрывного… И было так приятно разделить это с Морганой. Спонтанные идеи всегда самые лучшие, да? И неважно даже, что концерт затягивается. Никто как будто и не собирался по домам. Неважно, что, когда у них на бис выпрашивают «Пустоту», у Морганы отказывает микрофон, а колонки сипят и кряхтят вдруг — они филигранно исполняют ее и акапельно. И Серафим даже опять берет ее за руку. Он, не любящий физических контактов с чужими и уворачивающийся от объятий с фанатами, вдруг сам… прямо настаивает. Как будто и не чувствует волны абсолютного осуждения со стороны своей самой верной подруги. И речь, конечно, была не про Злату. Но настает время уходить со сцены. И уже за кулисами взъерошенный Серафим, немного даже несуразный в своей толстовке рядом с этой инфернальной красавицей, заверяет: — Мы идем на свидание. Даже если после этого Люцифер решит меня лично выебать. — Не богохульствуй, — усмехается Моргана, пытаясь придать своему виду напускной строгости. — Темный Повелитель не терпит насмехательств над собой. А сама оглядывается по сторонам в поисках подруги, хотя и предчувствие, отсутствие магического следа Лючии говорят о том, что та давно уехала. Лебедева не была влюбчивой. Она посвящала себя музыке и служению ковену Утренней Звезды совершенно самозабвенно. Но с Серафимом оказалось комфортно, как минимум, делить сцену, что для нее, утопающей в творчестве, было уже показателем. Почему ему хочется дать шанс? Но она не может предать ковен. Нет. Ни свою семью, ни Лючию. Надо потянуть время, пока подруга не выйдет на связь с Темным Владыкой. — Давай договоримся так, — тянет Моргана с лукавой улыбкой. — Я оставлю тебе свой контакт. А ты придумаешь что-нибудь фееричное, и тогда я соглашусь. — О, — зеркалит ее улыбку он в ответ, — знаешь, иногда в мою голову приходятнастолькофееричные идет… Но в этот раз он правда постарается, да. Серафим, которому казалось, что он погряз в унынии и той самой «ебаной пустоте», вдруг действительно хотел удивить. Тем более, ему тоже не помешало бы время. Ревнующая девушка — это такое себе удовольствие. Проверено. Ревнующая тульпа — это ебанный пиздец, ага. *** Напряжение в Готическом зале становится очевидным, стоит только операторам скомандовать «Мотор!». Первое же испытание показало, что это будет битва не на жизнь, а на смерть. У них были слишком разные взгляды на эзотерику, разные методы, разный жизненный опыт и, в конце концов, разное отношение к проекту и к людям. Каждую неделю экстрасенсы будут оценивать прохождение испытаний друг друга. И все первое голосование Олег стоял мрачнее тучи. Ему не понравилось. Совсем. То, что Виктория собрала джекпот в оценках от наблюдателей, больно ударило по самолюбию. Проигрывать Олег умел. Адекватно оценивать себя — тоже. Но здесь на него смотрел старший брат, не упускающий возможности назвать себя сильнейшим, и Олег не мог облажаться. Но он… облажался. Казалось бы, на полбалла. На деле — собственное имя на второй строчке раздражало. И даже неважно, что при этом он обошел Влада. Дальше они перешли к оценкам от экстрасенсов. Виктория заработала семь с половиной баллов. Следом за ней — Олег… столько же. Саша не упустил возможности упрекнуть брата в том, что он позволил героям испытания «пойти за ведьмой», не отстоял свою позицию. Вика была возмущена. Олег — раздражен и устал. Любое неосторожно брошенное слово могло привести к тому, что младший Шепс взорвется. Он всегда был вспыльчивым, но сегодня нервозность и злость на себя за далеко не идеальное прохождение первого же испытания распалили его еще сильнее. И, конечно же, катастрофа не заставляет себя ждать. Влад придерживался не лучшего настроя, и, как ожидалось, коллеги проехались по нему, как могли — последней каплей стала шестерка от, казалось бы, подруги Лючии. Мартини тут же театрально изобразила, что по-детски вытирает слезки, одними губами прошептав: «плак-плак». Конечно, Череватый знал, что эта девушка точно не будет объективна — она будет подлизывать лишь тем, кого проще подбить на адскую авантюру. Или тех, кого можно инфернально обвести вокруг пальца. Влад ей отказал — Влада можно в утиль. И на этом фоне особенно обидно смотрелся высший балл от нее для Олега. Чертовы Шепсы. Левиафан, отвечающий за зависть среди смертных грехов, будет недоволен, и откупом простой водкой тут не обойдешься. Поэтому, когда Александр открывает рот и начинает что-то вякать про методы работы Влада, про оставленные бинты и так далее по списку, Череватый тоже взрывается: — Я не понимаю, когда люди, не смыслящие ничего, какие-то ещё претензии предъявляют. Особенно говорит мне тут какую-то хуйню вот это нечто сорокалетнее… Лючия ухмыляется, прикрывшись фотографией коллеги. Она любит скандалы. Особенно те, что могут привести к нужному результату — а младший Шепс, похоже, как раз уже вскипает. Или даже не вскипает. Взрывается. — Слышь, ты! — опасно рычит Олег, наступая на Череватого. — Если ты еще раз рот на него откроешь, я тебе ебало разобью! К ним немедленно сорвался Константин — по факту, единственный, кто мог остановить Олега, чаша терпения которого переполнилась. Виктория разумно отходит в сторону, чтобы не попасть под горячую руку. Марат немного притормаживает Влада, и казалось, что конфликт остановлен вовремя, если бы в этот момент не раздалось: — Так ты же сам брата лохом считаешь. Разве нет? Это был Серафим. И расслабившийся было Гецати, не ожидавший серьезной стычки, упускает момент, когда Олег вдруг обходит его и замахивается на Чернова. Последняя капля упала сейчас. Повисает тишина. Коля крупным планом берет то, как Серафим сплевывает кровь прямо на пол. Олегу, кажется, одного удара было достаточно, он уже начинал остывать, но в этот момент заводится уже Серафим. Не менее агрессивный и не менее опытный в драках, чем младший Шепс. — Это ты зря, праведник, блять, — рычит Серафим и тоже бросается вперед. Вот тогда и начинается настоящая драка. Лючия немного выжидает. Раз, два, три… Всего пару мгновений, но все ради того, чтобы Олегу тоже успело прилететь. И тогда она и срывает с места, звонко стуча каблуками. Мартини изображает истинную озабоченность происходящим, как прекрасная актриса, и юркает прямо под руку Шепса. Пытается оттолкнуть от него Чернова, хоть и сама прекрасно знает, что сил ей не хватит — так и задумано. И тут ей прилетает самой — совершенно случайно, едва не зажатая между двумя разъяренными парнями, Лючия врезается носом Олегу в грудь. Из глаз сыплются искры, но, благо, крови нет. И хотя ради важного дела и пострадать можно, эта девушка слишком себялюбива — синяк ее бы расстроил. И именно это происшествие драку останавливает — Мартини все же чудесная актриса. Накрывает ладошкой ушибленный нос, хлопает ресницами, в уголках глаз из-за удара невольно собрались слезы. И пока шокированный Олег пытается повернуть ее к себе, чтобы осмотреть, Лючия успевает лукаво подмигнуть Серафиму так, чтобы того не увидел ни Шепс, ни объективы камер. — Все нормально, нормально, не разбил, — чуть гнусаво убеждает она, а потом все же разворачивается к Олегу и вдруг со всем возможным беспокойством поразительно нежно касается ссадинки на его скуле. — Сам-то как? В этот момент Олег про себя и не думает. Он даже не чувствует, больно ему вообще или нет — все пялится, как дурак, на застывшие на ее щеках слезы. Сам факт того, что он едва не разбил девушке нос, кажется младшему Шепсу таким… диким. Это же ведь правильный Олег, воспитанный так, что девочек трогать нельзя, даже дергать за косички. А в итоге… — Прости, прости, пожалуйста, — беспокойно повторяет Олег, все еще взбудораженный, но остывающий, хотя и слишком медленно. Ее нежное прикосновение запоздало доходит до него только сейчас, и в моменте он даже смущается. Олег ей чуть нос не разбил, а Лючия его… жалеет даже. И руки с плеч ее отдергивает почти со стыдом. Блять. — Ай-яй-яй, Олег, как нехорошо, — беззлобно дразнит его Серафим, зажимающий кровоточащий нос. Ему прилетело сильнее, но сейчас это кажется даже чем-то веселым. Вот засранка. Вывернула все в свою пользу. Ну, тогда Чернов будет считать, что это его вклад вобщее делои в некотором роде извинения. Он же ее, получается, продинамил. — Я просил вас держать себя в руках! — восклицает Башаров тем временем, и голос его звучит даже звонче, чем обычно. К ним уже летят медики, чтобы профессионально осмотреть, но Серафим отмахивается, самым невозмутимым тоном говоря: — Все в порядке, Марат. Просто немного суету навели. Да, Олеж? — Никаких проблем, — отстраненным тоном откликается Олег, все мысли которого были заняты одним. Надо теперь извиниться. И не просто словами. Влад, тем временем, спокойным не остается — продолжает возмущаться изворотливостью своей закадычной подруги и, ограничившись емким: «ай, в пизду», из готического зала просто сваливает. И пока Виктория Райдос разглагольствует о том, насколько его уход непрофессионален, и что это многое говорит о его соревновательном духе, Лючия утирает последние слезы, которые оказались настолько к месту — видно же, что младший Шепс остался под впечатлением. — Вернется, — почти божится она. — Чтобы Влад и не вернулся? И когда съемки уже завершаются, нос Мартини решает осмотреть непоколебимый доктор Гецати. Она вновь включает все свое актерское мастерство, выдавая сдавленное «ай», когда Костя касается ее переносицы. Все потому, что совсем рядом маячит Олег и внимательно за осмотром наблюдает. — Похоже на небольшой ушиб, — выносит вердикт аланский провидец. — Ничего страшного, — а Лючия прибедняется как может. — Правда, все в порядке. Желавшая подойти к Лючии, чтобы поинтересоваться её самочувствием Диана, застала эту интересную сцену в итоге просто прошла мимо. Честно Бардаш очень впечатлилась началом проекта — она как-то ожидала, что её коллеги будут подружелюбнее… А в итоге трое из них устроили забив. Весело однако. Конечно не стоило ожидать хороших отношений между соперниками, но Бардаш все же хотелось в это верить. Она была всегда девочкой очень доброй и открытой людям, и собственно этим всегда и очаровывала наблюдателей на испытаниях. Однако к сожалению именно соперники воспринимают её открытость, как слабость. Но надо сказать, что Лючия активно налаживала дружеские отношения с мужской частью коллектива. Никакой предвзятости — каждый живет своей жизнью! Просто очень сильно бросается в глаза. В итоге Диана все же резко развернулась и подошла к Косте с Лючией. Ну не могла она не поинтересоваться самочувствием Мартини. — Ты как? — мило улыбнувшись, спросила у неё Диана. А сама как-будто не смотрит на Гецати, хотя внутри понимает, что если бы он сейчас не стоял рядом с Лючией, то Бардаш не осмелилась бы к ней подойти. А вот и олененок Бэмби. Лючия бы и рада расплыться в плотоядной ухмылке, чтобы смутить бедняжку, просто развлечения ради, но рядом находятся два потенциальных кандидата… И все же к Олегу она склонялась больше. Можно было бы сказать, что душа лежит к Шепсу, если бы та у нее была. И все же при мужчинах, так и сочащихся благородством, нужно вестисебя прилично, чтобы не отпугнуть. Поэтому сейчас Мартини улыбается сладко, почти нежно, когда кладет руку Диане на плечо. — Со мной все нормально. Спасибо, что поинтересовалась, олененок. Зато драку разняла… И вновь ласково смотрит на Олега. А сам младший Шепс от очередного приступа неловкости едва не краснеет — в первую очередь, из-за того, какая она ласковая, несмотря на произошедшее. И уже даже за сам факт драки становится… стыдно. Правда. Поэтому уже в следующую секунду Олег поспешно заверяет: — Я должен тебе кофе. — И букет роз. Но об этом заранее не говорят. Он просто узнает адрес, и… — Лючия, прости меня, пожалуйста. И в этот момент Олег даже не догадывается, что олененок Бэмби, настойчиво лезущий в огромный охотничий капкан, здесь именно он. — Я не злюсь, даже не переживай, — отмахивается Мартини, не прекращая улыбаться. — Но от кофе не откажусь. Тогда сходим на днях? Но спрашивает это максимально робко, невинно хлопая ресницами, чтобы не показаться навязчивой. Пусть будет уверен, что все это — его идея. И тогда Лючия не менее кротко прощается и с Костей, поблагодарив за осмотр, и уходит из готического зала. Олег тоже оставляет Диану и Гецати одних, и тот переводит взгляд на самую молодую из коллег. Бардаш приятная. Зеленая ещё совсем, но по энергетике чувствовалось, что она — хороший человек. Главное, чтобы ее здесь не подавили и не сломали. Такие люди, как Влад, Лючия, Марьяна или Саша, запросто могут — по ним видно, что они буквально едят таких девчат на завтрак. А чего стоила ее речь в первом готзале о причинах участия… Зря она показала остальным собственную неуверенность. Поэтому Гецати одаривает девушку сдержанной подбадривающей улыбкой. Диана же отвечает ему тем же — правда улыбка её чуточку шире, да и в целом девушка более открыта. — Как тебе начало проекта? Какой настрой? — добродушно интересуется Бардаш у Гецати. Ей правда интересно наладить дружеские отношения с коллегами, поэтому она решает пойти по пути наименьшего сопротивления и начать общение с тем, кто также расположен к ней. Да и плюс Константин был симпатичен ей во всех смыслах: и внешне и внутренне. Вызывал доверие своим непоколебимым спокойствием и сдержанностью. — Начало проекта… — философским тоном тянет мужчина, скосив взгляд на кровь на полу, что ранее сплюнул Серафим. — Интересно, ничего не скажешь. Будем смотреть. А ты… — и все же Костя не могу удержаться от ненавязчивого совета. — Будь увереннее в своих силах. Я уверен, что у тебя все получится. — О, — удивленно отозвалась Диана, тут же слегка заливаясь краской. Кажется, что даже сердечко как-то странно отреагировало, — Спасибки, я буду стараться, — неловко поправляя волосы, добавила она. Что ж, комплименты и поддержку всегда приятно получать. Особенно от людей, которые гораздо сильнее тебя. — Не за что, — кивнул Гецати в ответ. — Увидимся. И сам тоже направился к выходу. Приятная девочка, да. Главное, чтобы не нажила себе бед на таком жестком и местами даже жестоком проекте.