ПОВЕСА

В ночном клубе непривычно спокойно и тихо. Юнги привёл Чимина намного раньше открытия входа для посетителей, а потому сейчас здесь слишком пусто. Он ощущает некоторую скованность, осознавая, что находится в клубе не как приглашённый гость, а как парень Юнги. От этой мысли у него кружится голова и подкашиваются ноги, но Чимин старается не показывать своего волнения, переключая всё своё внимание на Мина. С каждой минутой Пак замечает, как бармен меняется, настраиваясь на работу: становится серьёзным, сосредоточенным и… чертовски привлекательным… — А тебе идёт этот прикид, — он пальчиком проводит по чёрной ткани жилетки, рассматривая Юнги в униформе. — Ты выглядишь дохуя солидно. — Таким я тебе больше нравлюсь, Чимин-и? — ухмыляется Юнги, пытаясь скрыть накатившее смущение. — Угум… — Это ты ещё не видел меня за стойкой! — деловито выставив вперёд палец, он загадочно играет бровями. — Не разочаруй меня… — Чимин-и, пока не появилась толпа, хочу попросить тебя кое о чём… — Юнги подходит ближе и виновато опускает лицо, пряча глаза. — Постарайся держаться у меня на виду, ладно? Не отходи далеко от стойки, если вдруг тебе понадобится помощь… — Помощь? Мне?! Ты шутишь? — Я имею в виду… Ну… Вдруг к тебе начнут клеиться девчонки или парни… — Оо! Вот оно что! Ты заранее ревнуешь? — слишком звонко смеётся Чимин, зачёсывая пальцами непослушную розовую чёлку. — Ничего смешного, Чимин-и. Я буду переживать… — без тени улыбки отвечает Мин, поправляя удушливую бабочку под воротником. — Пообещай… — Хорошо, господин Мин. Обещаю вести себя прилично и смотреть только на Вас! Юнги понимает, что Пак стебётся над ним, но почему-то от его слов становится невыносимо жарко. Он зависает на несколько секунд на его красивых пухлых губах, которые Чимин так аппетитно, влажно облизывает, и молится, чтобы его член в штанах сидел смирно…

***

В милом ресторанчике «Cleo» невероятно уютно. Чонгук, изрядно измотавшись за день, не столько физически, сколько эмоционально, устало откидывается на спинку стула и вытягивает ноги под столом, как будто случайно касаясь обуви Тэхёна. Хосок заказывает бутылку шампанского, чтобы скрасить их вечер и поднять настроение. — У нас есть два дня на подготовку. Тэхён ты займёшься договорённостью с руководством дворцового комплекса и организацией ужина в ресторане на семерых человек, включая нас троих. А я забронирую номера в отеле. — Их будет четверо? — Тэхён в удивлении поднимает брови. На его памяти зарубежные гости обычно посещали их компанию группами в количестве не больше двух человек. — Да… Вместе с переводчиком, — Хосок направляет суровый взгляд на притихшего Чонгука. — На тебя возложены серьёзные надежды, сынок. Ты обязательно справишься. — Так ведь у них уже есть свой переводчик, я-то зачем?! — Чтобы не ударить в грязь лицом. А ещё этот опыт пойдёт тебе на пользу, я уже говорил. Бери пример с Тэхёна, он профессионал своего дела и никогда не отступает перед возникшими трудностями! — с этими словами он благодарно кивает официанту, вовремя появившемуся с бутылкой шампанского. — У нас всё получится, парни! Я уверен в этом! — широко улыбается Хосок, а Тэхён с колючей болью в сердце понимает, что уже давно проебался перед боссом по-крупному. Чонгук мельком посматривает на Кима, зная, что готов пойти на что угодно, лишь бы только иметь возможность побыть рядом с ним… — Если они согласятся провести пару дней в Чеджу, нужно будет обязательно организовать для них досуг на острове. — Я тоже поеду на Чеджудо? — у Чонгука загораются глаза, и Тэхён невольно любуется их блеском. — Конечно. Я назначаю тебя помощником Тэхёна… «А самое главное: ты будешь подальше от Пак Чимина! Даже если этот прохвост ни в чём не виноват...» — злорадствует мысленно Хосок, вскидывая подбородок. — Будем купаться в море! — не слушает отца парень и подпрыгивает на месте. — Чонгук! Это не развлечение, а работа! Если наши гости пожелают отдохнуть на пляже, значит и ты будешь, а если не… — Они захотят! Мы с Тэхёном сделаем так, чтобы захотели! Такого счастья на лице сына Хосок не видел уже очень давно. Он, посмеиваясь, подмигивает секретарю и делает большой глоток шампанского, забыв на время все свои терзающие душу тревоги. — Знал бы, что ты так будешь этому рад, предложил бы с самого начала! «Как же сильно ты любишь его…» — проносится в голове Тэхёна, и он не хочет думать о том, что будет с Хосоком, если ему откроется вся правда о Чонгуке…

***

Алкоголь в крови Пака пьянит и раскрепощает, заманивая в свои коварные сети. А Чимин не очень-то ему и сопротивляется… Вообще-то он не собирался пить сегодня, но когда увидел, как лихо Юнги орудует шейкером, не забывая при этом соблазнительно улыбаться гостям, у него точно разум помутился. Казалось, что все присутствующие рвутся сблизиться с ЕГО парнем! (Да… Он всё-таки смог признать этот факт. Пусть мысленно, но всё же…) Внимание посторонних к Юнги, пиздец как сильно бесило, поэтому Чимин на правах «vip-клиента» без очереди внаглую заказывал себе у Юнги виски со льдом, показывая ему пальцами предупреждающий жест «я слежу за тобой!» Поначалу Юнги это забавляло, но к разгару ночи Пак изъявил жгучее желание слиться с танцующими в едином экстазе, и вот тогда бармен не на шутку испугался, чувствуя ответственность за своего свободолюбивого мальчика… Среди скопления скачущей пьяной молодёжи Юнги всего лишь несколько раз посчастливилось выхватить взглядом розовую макушку. В грудной клетке огонь бушевал настолько яростно, что в какой-то момент бармен готов был бросить своё рабочее место вместе с клиентами ко всем хуям! Но всё же здравый смысл победил над эмоциями, и когда вспотевший Чимин в очередной раз появился у стойки, Юнги с еле уловимым укором посмотрел на него, не сказав ни слова. «Обещал ведь, что будет рядом. Неужели это так сложно?» Грызущая изнутри обида выражается на лице бармена в виде потускневших глаз, и Чимин замечает эту разительную перемену в его настроении. — Ты чего? Устал? — он пьяно улыбается, устраиваясь на барном стуле, и подпирает ладонями голову. — Нет, всё нормально, — коротко отвечает Юнги, переключившись на приготовление очередного коктейля. — А по голосу и не скажешь, — он следит за быстрыми движениями рук бармена, вновь восхищаясь его отточенному мастерству. — Может мне домой уйти? — решает поиграть на нервах старшего и криво ухмыляется. — Оставайся, тебе же весело. Чимину совсем не нравится его холодный тон, и он перестаёт улыбаться. — Юнги, ты думал я буду сидеть на этом проклятом стуле всю ночь, как цепной пёс? Буду пялиться на то, как ты всем подряд дёснами светишь? — Это моя работа, Чимин. — Пф-ф! Тоже мне… — он закатывает глаза и уже в следующий миг жалеет об этом, потому что мерцающий вспышками потолок начинает неимоверно крутиться. «Нахуя я столько выпил?» К стойке подлетает симпатичная девушка и Юнги машинально ей улыбается, принимая заказ. Для Чимина это становится последней каплей, он недовольно кривится, сползая со стула и не оборачиваясь, шаткой походкой направляется к выходу. — Чимин! — кричит ему в спину Юнги, но парень абсолютно никак не реагирует. — Вот чёрт! — Молодой человек, Вы обо мне не забыли? — напоминает о себе девушка, кивнув на шейкер в руках Юнги. — Д-да… Конечно, простите… Краем глаза, он пытается взглянуть на стоящего рядом охранника, который всё это время наблюдал за развернувшейся драмой у стойки. Поток желающих выпить не уменьшается, скапливаясь в очередь, и Юнги, отчаявшись, подходит к охраннику, привлекая его внимание. — Джихун, догони его, пожалуйста! "Чёрт! Жалко, что Минхёк сегодня не вышел на смену, от бара хуй отойдёшь..." Объяснять Джихуну о ком идёт речь не нужно. Он без лишних слов понимает просьбу Юнги и, положительно кивнув бармену, растворяется в толпе танцующих. «Ох, Чимин-и… Что же на тебя нашло?» Ему бы броситься за ним, успокоить этого вспыльчивого мальчишку, заткнуть жарким поцелуем все его попытки к сопротивлению, но… До окончания его рабочей смены ещё больше двух часов. «Ты сведёшь меня с ума, малыш…» Обслуживая посетителей на автомате, Юнги не перестаёт пялиться в сторону выхода. Захватившая его ранее обида на Чимина испарилась быстрее, чем появилась. «Ну и пусть бы танцевал, Господи! Подумаешь, беда какая… С хуя ли он обязан торчать около меня, как привязанный! Блять, какой я всё-таки идиот…» Джихун возвращается слишком быстро, и по его виноватому лицу уже понятно, что хорошие новости бармену не светят… — Он сел в такси, Юнги. Я не успел. — Спасибо, Джихун, — выдыхает Мин, сжимая от злости на самого себя кулаки. «Это не ты не успел, это я болван ревнивый нихуя не успел…» Отправленное сообщение «Вернись, Чимин-и» остаётся непрочитанным, и Юнги вынужден считать минуты до окончания смены…

***

Чимин сам не понял на что именно он обиделся. На то, что Юнги не скакал перед ним на задних лапах? А должен был? — Дебил… — шипит он себе под нос, пока едет в такси до своего дома. — Скажи спасибо, что тебя вообще в клуб позвали, как родного… А потом, сидя на лавочке возле собственного подъезда, он задирает к небу голову, тяжко вздыхая. Луна тусклым жёлтым глазом прожигает в Чимине дырку, словно насмехаясь над ним. «Без тебя знаю, что придурок!» Показав ночному светилу средний палец, он закрывает устало глаза. «Пиздец… Как он терпит меня вообще?!» Домой заходить не хочется. Лучше сидеть здесь в гордом одиночестве и покрывать себя последними словами. Возвращаться обратно в клуб нет смысла. Юнги всецело погружён в работу, ему сейчас не до откровений одного долбоёба, да и клуб уже скоро закроется… Поняв, что опять облажался по полной, Чимин встаёт и медленно шагает в сторону дома Юнги. Он пока ещё не знает, что ему скажет. Не знает, какие оправдания подберёт, но он твёрдо уверен: его парень заслуживает, чтобы к нему относились с уважением…

***

Юнги в нетерпении набирает Пака, как только на часах высвечиваются долгожданные шесть утра. Ему так необходимо сейчас услышать голос Чимина, успокоить его, объясниться… Но все надежды рушатся в один миг, когда он слышит противное: «абонент не в сети…» Сжав челюсти, Юнги отшвыривает отстёгнутую бабочку в сторону. «Он обиделся… Мой глупенький малыш…» От досады хочется зарычать зверем. Ещё бы! Впервые влюбился по-настоящему, впервые держал в руках того, кого не в силах отпустить, о ком втайне мечтал всю свою жизнь… Подавленный, он едет домой, успокаивая себя тем, что обязательно найдёт способ связаться с Чимином. Юнги уверен, Пак не станет долго дуться на него, ведь между ними столько всего было! А то, что случилось сегодня ночью — всего лишь глупая обоюдная обида, недоразумение, с которым они непременно справятся… Вот чего уж он никак не ожидал, так это того, что увидит задремавшего Чимина, сидящего на корточках возле его двери. — Ты что тут делаешь, Чимин-и? — шепчет тихо, касаясь его волос, и не может сдержать улыбки, когда открывший глаза парень широко зевает и потягивается. — Почему так долго, Юнги? — недовольно ворчит Пак, поднимаясь. — У меня вся задница затекла! — Я же не знал, что ты здесь ждёшь. Твой телефон выключен… Он начинает торопливо шарить по карманам в поисках ключей от квартиры и, открыв дверь, распахивает её, пропуская Пака вперёд. — Сахарочек! — Чимин с любовью прижимает к себе голодного кота, вышедшего навстречу, и стягивает с ног кроссовки. — Пойдём, мой хороший, я накормлю тебя… — Ты только из-за Сольтана пришёл? — ухмыляется бармен, чувствуя неприятный укол обиды. — Конечно! Кто, если не я позаботится о нём? — вместо тщательно подготовленных извинений для Юнги, Чимин по своему обыкновению опять включает вредную колючку. — Тогда может стоит сделать для тебя дубликат ключей? — осторожно спрашивает Мин, наблюдая, как Чимин выдавливает из упаковки кошачий корм. — Может… — он бросает пустую упаковку в мусорное ведро, а затем, опустив глаза в пол, приближается к Юнги. — Послушай… Я должен сказать тебе… — Нет, это ты послушай, Чимин-и, — перебивает Мин. — Я был не прав, прости меня. Мне не стоило ставить перед тобой условия и просить, чтобы ты… — О чём ты? — Чимин поднимает голову, удивлённо заглядывая в его глаза. — Это я должен просить у тебя прощения, а не наоборот! Я тупой придурок, потому что по какой-то ёбнутой причине подумал, что ты в клубе будешь думать только обо мне! — Так я и думал только о тебе, малыш. Смотрел только на тебя, переживал за тебя… — Юнги с облегчённым вздохом тянет на себя парня, трепетно прижимая к себе. — Прости меня, пожалуйста. Я такой дурак… — тихо мычит Чимин, окутанный приятными объятиями. — Оба дураки, Чимин-и, — раскачивая его в своих руках, Юнги наслаждается этим трогательным моментом. — Освежиться не хочешь? — От меня что… воняет? — Нет, малыш. Но я хочу, чтобы ты полностью расслабился и отпустил все тревоги, — он целует его в висок, крепче прижимая к себе. — Было бы заебись. — Если хочешь, мы можем вместе… — Заткнись, пожалуйста. — Понял, — тихо смеётся Юнги, и ему становится так хорошо, что глаза сами собой закрываются… Перебирая прядки мягких, слегка влажных после душа, розовых волос, Юнги не может оторвать глаз от умиротворённого лица Чимина. Утренние лучи пробираются сквозь щели штор и подсвечивают его безупречную кожу. Он даже видит бархатный пушок на щеках, к которым так и хочется прикоснуться, проверить не сон ли… Чимин лежит на полюбившейся кровати Юнги, чувствуя себя в покое и безопасности. Между их лицами расстояние не больше десяти сантиметров, а хочется ещё ближе… — Я когда-нибудь увижу тебя без линз? — спрашивает еле слышно, боясь потревожить этот волшебный момент. — Когда-нибудь… До Чимина вдруг внезапно доходит, что их связь не какая-то забава или мимолётная интрижка, а нечто большее, глубокое… — Поцелуй меня, Юнги…

***

В отражении зеркала на Чонгука смотрит парень с фиолетовыми кругами под глазами, но только ему одному известно, насколько этот парень счастлив. Всю ночь он переписывался с Тэхёном, на всякий случай пряча телефон под одеялом. Оказывается читать откровенные признания секретаря не менее приятно, чем слышать их. Он со смущённой улыбкой вспоминает, как покраснел до кончиков ушей, когда Тэхён поинтересовался, что ему нравится больше: минет или фингеринг, и разумеется ответил честно, что в исполнении Тэхёна ему нравится абсолютно всё… — Ты неважно выглядишь, сын. Хорошо себя чувствуешь? Листая новостную ленту в телефоне, Хосок пьёт свой утренний кофе и хмурится при виде Чонгука, вышедшего из ванной. — Всё отлично, пап! Чем мы будем заниматься сегодня? Поедем в офис? — чересчур бодро спрашивает Чонгук. От удивления Хосок давится обжигающим кофе. «Может я зря подозреваю его в чём-то плохом? Вон, с каким энтузиазмом он рвётся на работу и даже ни капли не сопротивляется! Возможно, ему Чимин не так уж и важен, как я думаю?» — Эмм… Да, надо встретиться с Тэхёном. Вы поедете с ним в ресторан, чтобы обсудить меню, а мне нужно договориться о размещении гостей в отеле. Времени осталось не так уж и много… — на секунду задумавшись, он почёсывает большим пальцем подбородок. — А может все вместе съездим в ресторан и… — Не надо, пап. Мы с Тэхёном справимся, сам ведь говоришь, что времени мало, — ярко улыбнувшись, Чонгук чуть ли не вприпрыжку бежит в комнату переодеваться. — Что за чудеса… — шепчет ему в спину отец, не веря своим ушам и глазам. — Что творится с этим ребёнком? Пока Чонгук торопливо переодевается в своей комнате, насвистывая под нос, Хосок пользуется моментом и прячется в собственной спальне, отчитываясь в очередной раз перед бывшей супругой, стараясь при этом говорить как можно тише. — Успокойся, Ынха, он ведёт себя вполне прилично и причин для паники пока нет. Чимин просто его друг. Ты можешь не верить, но он с радостью помогает мне в работе… "И почему я вообще выгораживаю Пака?!" — проносится в его голове... — Хосок, я боюсь, что эти каникулы могут окончательно его испортить. Если бы я раньше нашла этот проклятый… — Ынха внезапно осекается, почувствовав неловкость. — Ну… то, что я нашла… Я бы не отпускала его в Сеул к Чимину! — По твоим рассуждениям нашего сына портит только Южная Корея! — яростно шипит Хосок, следя через щель двери, не появился ли Чонгук. — Не забывай, что ты ЭТО обнаружила в Сан-Диего! И вполне может быть, что тот, кто испортил Чонгука, живёт в Калифорнии, а не в Сеуле! Хосок рваным жестом проводит рукой по своим волосам, чувствуя закипающую обиду. Он готов яростно защищаться от нападок Ынхи, основываясь на неоспоримые аргументы, но в трубке вдруг молчат. — Ынха? — Я… — по изменившемуся голосу женщины становится понятно, что она плачет. — Я так сильно переживаю за него, Хосок… — Ынха… Ну не плачь, пожалуйста. Я тоже очень сильно за него переживаю. За вас обоих, поверь. Я дорожу вами, несмотря на то, что вы живёте так далеко от меня… — Что? «Блять! Я сказал это вслух?!» Бедный Хосок застывает с открытым ртом и круглыми от ужаса глазами, поняв, что он только что брякнул. — Ынха, потом поговорим, Чонгук идёт! Скидывая вызов, он садится на свою кровать, обречённо вздыхая. — Кого же я обманываю? Мне так не хватает тебя, родная…

***

Губы неторопливо ласкают шею Чимина, из-за чего он вынужден запрокинуть голову, задыхаясь от избытка нежности Юнги. Кажется, он настолько становится зависимым от приятных слов и касаний бармена, что для него данное интимное времяпровождение является своего рода наркотиком… — Ю… Юнги… — плавится Пак под натиском мягких губ. — Что, мой маленький? — Это нормально, что мне так нравится, когда ты… — Когда я что? — он тихонько дует на его взмокшую кожу, охлаждая её, и видит, как та моментально покрывается мурашками. — Когда ты целуешь меня так… — Это замечательно, Чимин-и. Я очень рад, что тебе нравится, — довольно улыбнувшись, Юнги чуть сильнее сжимает его стройное тело, дожидаясь, когда Пак с шумом выдохнет и откроет глаза. — Тогда почему я боюсь всего этого? — шепчет тихо. — Потому что ты ещё не так опытен в этом, сам ведь говорил, что практики не хватает, — пытается шутить бармен. — Это нормально, что тебе страшно, поэтому я тебя и не тороплю, малыш, — объясняет спокойно, как ребёнку, и гладит пальцами щёку, покрытую румянцем. — Но я не хочу бояться. Я хочу, чтобы ты… — закрыв глаза ладошкой, Чимин то ли всхлипывает, то ли вздыхает. — Чего ты хочешь, Чимин-и? — Я хочу, чтобы ты не осторожничал со мной. Чтобы у нас было нормально, понимаешь? — Нормально? — брови Юнги пропадают в прядях свисающей чёлки. «А сейчас хуёво, что ли?!» — Ну… Как у Чонгука с Тэхёном… — он краснеет ещё больше и под давлением собственного стыда поворачивается на бок. — Малыш… — не дав парню спрятаться, Мин разворачивает его обратно. — Вообще-то я не горю желанием получить кулаком в нос, когда хоть попытаюсь… кхм… войти в тебя. — Думаешь, я способен на такое?! — Да я не думаю, я знаю! Стоит мне только зайти чуть дальше, как ты сразу начинаешь верещать, что я изнасиловать тебя хочу! — Я так не говорил… — бубнит Чимин. — Но думал ведь! Признайся? Юнги видит, как Чимин мысленно грузится, начиная грызть свою губу, и, не дав ему опомниться, затыкает почти грубым поцелуем. Он готов к тому, что Пак вполне может лягнуть его по яйцам, чтобы охладить неуместный пыл. Но Чимин, как ни странно, ведёт себя спокойно и, обвив крепкую шею руками, отвечает на поцелуй. «Что ж ты со мной делаешь-то, дьяволёнок?» — скулит про себя Юнги, врываясь в чужой рот языком. Чимину сносит крышу к ебеням. Он понимает, что постоянно ведёт себя с Юнги, как капризная сучка, но всё равно поступает по-своему. Любимые «хочу» и «не дам» в его голове меняются местами с завидной скоростью, а он только успевает реагировать на эти вспышки и методично выковыривать бармену мозг чайной ложечкой. «Повезло же Юнги, ничего не скажешь…» — Малыш… Хороший мой… Подожди… Загнанно дыша, Юнги перестаёт его целовать, а потом и вовсе смеётся, увидев, как Чимин упрямо тянется к нему пухлыми губами. — Если мы продолжим в том же духе, я боюсь, меня уже будет не остановить, а ты пока ещё не готов… — Готов! Я готов, Юнги! — как в сумасшедшем бреду выкрикивает Пак. — Тш-ш… Успокойся, маленький… Бармену невероятно симпатичен такой уверенный Чимин, но он прекрасно помнит, как быстро у него может меняться настроение, поэтому он фиксирует его кисти рук, прижимая их к подушке, и пристально смотрит в глаза. — Я очень хочу тебя, Чимин-и. Ты даже представить себе не можешь, как давно и сильно я мечтаю об этом. Но мы не будем это делать сегодня. Для этого нужна подготовка, а для такого, как ты, очень тщательная… — Для такого, как я?! Я чё, блять, какой-то особенный?! — начинает закипать парень, пытаясь вырвать руки из захвата, но Юнги держит крепко, и отпускать по всей видимости не собирается. — Для меня ты самый особенный, Чимин-и. И я никогда не прощу себя, если вдруг причиню тебе боль… — Боль? — замерев, он вопросительно буравит Юнги взглядом, а сердце внезапно начинает испуганно трепетать в груди. — Эмм… Давай для начала ограничимся минетом, ладно? — очень соблазнительно понижает голос Юнги. — Чтобы тебя это больше не пугало. — Меня он вроде и не пугает… «Минет — звучит охуительно так-то…» — Да ладно… Может тогда сделаешь его мне? — Тебе?! — глаза парня вдруг увеличиваются в размерах. — Я… Я же… — Что, ты же? Ты же не думал, что удовольствие будешь получать только ты? Ты же хочешь нормально, как у Тэхёна с Чонгуком, да? — Д-да, но… — Расслабься, дурачок, — беззвучно смеётся Юнги и уверенно стягивает с испуганного парня свободные домашние шорты. — Я пошутил. Не буду я заставлять тебя сосать мой член. Но давай договоримся на этом берегу, ладно? Ты не будешь сбегать от меня всякий раз, когда я захочу сделать тебе приятно. Иначе мы никогда не сдвинемся с этой мёртвой точки… Побледневший Чимин сглатывает застрявший в горле комок и согласно кивает в ответ, с трепетом наблюдая, как Юнги медленно снимает с себя футболку…

***

Тэхён сидит за своим рабочим столом в офисе, ожидая появления босса. Он вновь и вновь перечитывает ночные сообщения от Чонгука, с каждым разом убеждаясь всё сильнее, что вляпался в этого мальчишку по самые гланды… «Как я допустил всё это? Как я буду без него, когда он уедет? А он? Что будет с ним? Пиздец…» Вошедший Хосок отвлекает его от внутренних мучений, и секретарь облегчённо выдыхает, когда видит за его спиной Чонгука. — Тэхён, здравствуй, дорогой! — не изменяет сам себе генеральный и как всегда приветственно хлопает его по плечу. — Посмотри, кого я тебе привёл. Рвался в бой, как истинный фанат бизнеса и управления! — он подталкивает вперёд сына, с широкой улыбкой наблюдая, как парни пожимают друг другу руки. — Если так пойдёт дальше, из него выйдет неплохой руководитель, ты согласен, Тэхён? — Полностью, господин Чон. — Ну, пап! — закатывает глаза Чонгук. — Ты так говоришь, что я уже сам начинаю в это верить. — И правильно делаешь, сын! Мы с Тэхёном откроем тебе все секреты бизнеса! Кому, как не нам учить тебя всему! «Чему мог, я его уже научил, блять…» — думает Ким. — Угум… — криво улыбается парень. «Главное, папа, чтобы нам с Тэхёном НАШИ секреты раскрывать не пришлось…» — Что ж… Приступим к важным делам? — азартно потирает ладони Хосок, сверкая белоснежной улыбкой. — Отправляйтесь в ресторан и сделайте так, чтобы послезавтра всё было на высшем уровне! — Так точно, господин Чон! — Чонгук показательно отдаёт честь, резко вздёрнув руку к козырьку кепки, на что Хосок осуждающе качает головой. — Артист… Ладно, идите уже…

***

Чимин вибрирует каждой клеточкой своего молодого организма, испытывая мощнейший оргазм. Его сперма обильно заливает рот Юнги, но он не в состоянии думать об этом, потому что в данный момент его сознание находится где-то на уровне седьмого неба… — Боже… Как хорошо… Пальцы, что ещё секунду назад болезненно стягивали волосы бармена, расслабляются, и Юнги устало опускает лицо на вздрагивающий живот Чимина. Он дышит тяжело, закрыв глаза, как после многочасовой пробежки, и создаётся впечатление, что его самого хорошенько оттрахали, настолько вымотанно он себя чувствует. Ещё бы… Юнги не пожалел никаких сил для исполнения восхитительного минета. И судя по громким стонам и всхлипам Пака, парень и правда получил неземное удовольствие от губ и языка бармена. — Как ты, маленький? — тихо спрашивает Юнги, поглаживая влажное от испарины бедро. — Ништяк… Усмехнувшись, он обдаёт воздухом кожу Чимина и целует нежно в это же место. Свой член ноет от давящего возбуждения, требуя скорейшей разрядки, поэтому Юнги, прислушавшись к органу, привстаёт, опираясь на локоть. — Я рад за тебя, малыш. Ты ведь дождёшься меня? Не засыпай, пока я не вернусь, ладно? — Встав с кровати, он торопится к выходу. — Куда ты? — тревожится Пак. — Как куда? В душ, конечно. Я тоже хочу ништяк, Чимин-и. — Подожди, Юнги! — Да я быстро! Передёрну и бегом обратно… — Нет, стой! Не надо… — Чимин садится и тянет к нему руку. — Вернись, пожалуйста, я хочу попробовать… Прижав к паху ладонь, Юнги наклоняет голову в бок, рассматривая растрёпанного парня. — Это плохая идея, малыш… — Слушай, вообще-то мне, чтобы предложить это, необходима тонна смелости, поэтому вернись и не заставляй меня уговаривать тебя… — Хорошо… — Мин послушно возвращается к кровати, усаживаясь рядом, и сдерживает улыбку, когда интересуется, — ты ведь знаешь с чего начинать? — Я… — от неловкости Чимин тянет на себя сползшее покрывало и прикрывает тканью собственные причиндалы. — Начну, как и ты… Наверное… Щёки вспыхивают алым, несмотря на то, что ещё совсем недавно он сам пошло раздвигал как можно шире свои бёдра перед лицом Юнги. — Если ты не уверен, то не стоит этого де… — Уверен! Ложись, давай! — командует Пак, заодно приказывая своему сердцу прекратить так бешено колотиться. — Как скажешь… — Мин стягивает с себя боксеры, без стеснения ложится на спину, подложив одну руку себе под голову, и с интересом смотрит в этой ожидающей позе на шокированного парня. Чимину открывается вид на устрашающе крупный возбуждённый член бармена, и он нервно сглатывает скопившуюся слюну. «Вот это дубинка, блять!» Осторожно двигаясь ближе, Пак для начала решает изучить область вокруг паха, но как только он дотрагивается кончиками пальцев до бледной кожи, Юнги издаёт несдержанный томный выдох, и Чимин в испуге отдёргивает руку, замерев на месте. — Это очень приятно. Не бойся трогать меня… — успокаивает Юнги, нащупав свободной рукой его кисть, аккуратно возвращает её обратно. Не выпуская чужих пальцев, он проводит ими по своему стволу вверх, вниз, а потом обратно вверх, остановившись на мокрой от смазки головке. — Видишь? Чимин видит… Он не просто видит, он чувствует еле уловимую пульсацию под тонкой нежной кожей, и это так… необыкновенно? Медленно склоняясь, он убирает руку Юнги в сторону, начиная самостоятельно ласкать упругий член, находя это развратное занятие очень увлекательным. Размазывает густую прозрачную каплю, вытекшую из уретры, поднося блестящий палец ко рту и не отрывая глаз от удивлённого лица Юнги, облизывает его. — Чимин-и… — хрипит Мин, округлив глаза. «И ничего страшного…» — с этой мыслью он уверенно наклоняется и наконец обхватывает полными губами розовую головку члена, погружая её в горячий рот. «Охуеть! У меня во рту настоящий член!» А в следующую секунду он уже ощущает, как в его торчащие в разные стороны волосы зарываются длинные пальцы Юнги. «Значит, я всё делаю правильно…» Он действительно старался как мог: повторял движения Юнги, ласкал языком слегка солоноватую головку, помогал рукой у основания и даже сам не заметил, как стремительно погрузился в этот сексуальный процесс. Разумеется, огромный член Юнги не поместился у него во рту даже наполовину, но надо отметить, на качество исполняемого минета это никак не повлияло. Бармен извивался под ним, теряя голову, терпение и голос. Это было потрясающе… Видеть такого слабого Мина, иметь власть над этим человеком, слышать, как он выкрикивает в экстазе его имя… О, да! Оно действительно того стоило… Кончал Юнги на собственный живот, вовремя отстранив Чимина и не дав ему захлебнуться своим семенем. И теперь лёжа на скомканной влажной от пота простыни, они молча думают каждый о своём, и так не хочется нарушать эту святую тишину двух счастливых грешников, но внезапно появившийся белый кот шлёт нахуй все их радужные надежды своим требовательным «мяу!» — Сахарок, свали, а? — еле шепчет Чимин, втягивая носом терпкий запах подсыхающей спермы на животе бармена. Опухшие губы саднит нещадно, щёки болят, а в голове липкая каша… — Малыш, надо сходить в душ, а то мы заснём прямо так. — Похуй, Юнги. Давай спать, я устал, — отмахивается Чимин, не в силах даже голову поднять. — Ну хоть иди ко мне тогда. Так и будешь спать у моего члена? Я тебе уже не интересен, да? — Мм… — мычит Пак, проваливаясь в сон. Юнги сокрушённо вздыхает и тянет на себя раскисшего Чимина, укладывая его розовую макушку на своё плечо. Тот, уже практически находясь во сне, обнимает его поперёк груди и закидывает ногу на живот Юнги, размазывая коленом липкую лужицу. — С боевым крещением тебя, спи, мой ангел…

***

После исцеляющего дневного сна они проснулись бодрыми, отдохнувшими и голодными. Пока Юнги отмывал себя от засохших следов его выплеснувшейся страсти, Чимин колдовал на кухне, внезапно поверив в свои кулинарные способности. Правда все его усилия закончились результатом в виде слегка подгоревшего омлета и отлично заваренного рамена. Сытый Сольтан развалился на диване, выставляя напоказ свои мохнатые яйца, и лениво следил за передвижениями его второго хозяина. — Чимин-и, ты со мной в клуб сегодня? — Юнги вытирает мокрые волосы полотенцем, одновременно целуя парня в щёку. «Блять, как это по-домашнему! Охуенно!» — Не-е… Надо дома появиться. Кстати, моя мама с чего-то решила, что у меня появилась девушка по имени Юнми… Юнги замирает с полотенцем на голове. — Юнми? — Она не так услышала, когда стояла под моей дверью и грела уши, пока я разговаривал с тобой по телефону, — смеётся Пак, но через мгновение вздыхает и прячет глаза. — Что я ей скажу, Юнги? — Малыш… Мы что-нибудь придумаем. Обещаю тебе… Этим же вечером, Юнги провожает Чимина до дома, долго курит, растягивая минуты и оглядываясь по сторонам, коротко, но очень сладко целует его в любимые губы, бросив на прощание: «Я буду ждать звонка, Чимин-и!» Пак ещё стоит некоторое время на улице, вглядываясь в удаляющуюся спину своего парня и насвистывая, забегает в подъезд, не зная о том, что за их трогательной сценой расставания очень внимательно наблюдала его мама…