Герой моей книги

***

      Джисон, парень двадцати трёх лет, недавно закончивший учебу в университете на филологическом факультете. Писал свои небольшие истории, стараясь развиваться в карьере писателя, а также редактировал произведения других авторов, сначала начинающих, и по своему желанию, даже денег не всегда брал, но вскоре устроился на хорошую должность в одном из больших книжных издательств.       Вот он уже год работает редактором, часто поражаясь фантазией некоторых людей или, наоборот, типичностью пока электронных книг. Джисон был не лучше, писал коротенькие романы о любви или же различную лирику. Его блокнот был исписан стихами и поэмами, даже текстами песен, которые он никогда и никому не собирался показывать.       Слишком скучно, обыденно, неинтересно. Любовь стала для него чем-то таким повседневным и ненужным, что парень и не собирался думать об отношениях, тем более каждый день читая одну, а то и более, книгу с той же любовью и счастливым концом.       Хану хотелось чего-то нового, интересного, не похожего на другие книги про любовь. Чтобы это что-то было написано им и стало, конечно, популярным, но проблема в том, что у парня огромный кризис в написании чего-либо, также сгрызающая его изнутри лень, а ещё нулевая фантазия. Точнее, идей было нескончаемое количество, но их реализация заставляла впасть в ступор. Начало для сюжетов есть, короткое описание — тоже, но основа уже являлась чем-то непосильным.       Джисон уже думал о том, чтобы написать триллер или драму, но для первого у него был слишком маленький опыт во всех этих страшных вещах, так как ужасы не смотрит, слишком пугают, да и без всех этих хоррор-фильмов темноты боится, кстати, нужно будет по пути домой батарейки купить для ночника.       А по поводу второй его затеи… Парень слишком сентиментален, поэтому, описывая смерти или разбитые сердца, сам зальёт слезами свою клавиатуру от рабочего ноутбука.       Что ещё можно было бы написать? Комедию? У Хана слишком специфичный юмор, чаще основывающийся на падениях людей и видео с котами, а писать об этом книгу глупо, проще ссылку на его любимый канал с Youtube скинуть, где всех этих милых животных и смешных несчастных случаев достаточно много.       Дальше идут научные статьи: слишком скучно и трудно. Нужно искать информацию, собирать факты, подтверждённые факты, а также сделать это интересным и соблюдать публицистический стиль. Сложно.       Осталась фантастика, а тут та самая проблема с фантазией. Если Джисону с трудом удавалось расписать повседневность, встречи людей, отношения и любовь, то что было бы с мирами, персонажами, может, суперсилами и тому подобное? Парень бы придумал название мира или города этих существ, а дальше всё, голова уже не будет работать и не сможет воспроизводить нужных действий к этой работе. Опять всё останавливается и плавно переходит на какую-то замудренность, непосильную начинающему автору, что остановился на редактуре чужих произведений.       Хан сам понимал, что стоит на месте, а если хочешь быть писателем, то нужно развиваться в различных жанрах, стилях, хотя бы начать писать и, наконец, убрать от себя ладони такой манящей лени.       Поэтому сейчас, сидя в своём кабинете на работе, он взял тот самый секретный блокнот и, листая страницы и находя чистую, берёт карандаш, прикладывает к листу и… Рисует два круга, а между ними овал, усмехается своей детской шалости.        — Об этом и напишу.       Замолкая и осматривая свой нарисованный член, хмыкнул, раздумывая.        — А что если… И вправду написать об этом?        — О нарисованном хуе в твоём блокноте? — Чанбин, как всегда тихий и пугающий, возникает откуда-то из-за спины со своей чашкой. Корги, точнее, излюбленная попа этой породы собак, красовалась на предмете в его руках, пока внутри находился горячий эспрессо, из кофемашины в столовой на их этаже.        — Господи, нет, я думаю, написать что-то страстное, может? — сомнения теперь возникли с новой силой, а член в блокноте был уже не таким привлекательным.        — Ты хочешь писать о том, что никогда не испытывал? Джисон, может нужно начать с чего-то более реального?        — Секс для тебя относится к жанру фантастики? — парень усмехается, оглядывая своего давнего друга в дверях.        — Для меня как раз таки нет, у меня парень есть, если ты не забыл, а вот ты всё тот же девственник, так что…        Хан вспыхивает, краснея в щеках и одновременно злясь из-за слов друга. Неужели он сомневается в его писательских способностях? Джисон сам в них сомневается, но всё-таки секс ведь не такая сложная вещь, чтобы описать её, да и на просторах интернета огромное количество не только печатного текста о половом акте, но и есть наглядные примеры. Почему бы не воспользоваться просмотром порно в рабочих целях?       — Раз так сомневаешься во мне, напиши её за меня, ты же разбираешься во всём этом, — ядовито отвечая и недовольно складывая руки на груди, редактор старался сделать надменный вид, но стал лишь похож на обиженного ребёнка, которому запретили конфеты перед обедом.        — Нет, спасибо, я дизайнер, а не писатель, поэтому, удачи тебе написать столь страстно-девственную книгу, — Чанбин усмехается и уходит к себе, а Джисон пообещал сделать такую сексуальную работу, что его друг, или уже нет, парень пока думал над этим, кончит с первых страниц.

***

      Прошла неделя. Писатель не брал книги на редактуру, так как серьёзно занялся своим будущим произведением.       Сначала Хан пытался написать какой-то сюжет, но в голове были лишь постельные сцены. Пришлось отложить главную мысль его книги на задний план, хотя, смысл толком и не был придуман, значит потом додумается.        Парень решил начать с той самой страсти, прежде побывав на всяких сайтах почти целый день, листая от статей сексологов до дешёвого порно, желая узнать больше и лучше.       Чанбин был прав. Писать о том, что ты никогда не чувствовал, сложно. Если бы Джисон сейчас работал над фантастикой, было бы легче, в плане восприятия его работы читателями, ведь волшебного мира не существует и испытать что-то из него, не считая эмоций, никто бы не мог.        А секс был у большинства читателей подобных произведений, тем более книга будет с высоким возрастным ограничением, благодаря чему многие могут сопоставить с реальностью, понимая, что Хан обычный девственник, наверное.        Но юного писателя уже не остановить, поэтому единственным хорошим решением по мнению Джисона стало то, что он начнёт книгу с постельной сцены.

***

      Парень нависает сверху, оглядывая «жертву» кошачьими глазами, в которых был огонёк, граничащий с сумасшествием и страстью, заставляя человека под ним сгорать в этом огне и утопать в темноте его очей.        Руки, покрытые молниями из вен, обводят тело снизу, наслаждаясь бархатистостью и нежностью своего ужина.        Волосы шоколадного оттенка беспорядочно гуляли по лицу, заставляя отвлечься от мягкой плоти в своих ладонях, заправляя локоны назад, вновь оглядывая очередного посетителя своей постели, расплываясь в ухмылке.               Губы, где верхняя чуть больше, немного опухли из-за недавних грубых поцелуев и укусов со стороны обоих.        Острый нос и остальные черты лица красиво мерцают в слабом свете прикроватной лампы на тумбе.       Ладони человека под этим произведением искусства скользят по его прессу, очерчивая линии видных кубиков и поднимаются к сильной груди, а после и к плечам, сжимая те.        От парня сверху слышен вздох наслаждения и, наклонившись, тот томно шепчет в чужое ухо, опаляя горячим дыханием.        — Я хочу тебя.       Джисона передёргивает, пока он ощущает фантомное дыхание в районе своего уха. Руки ледяные и неприятно мокрые из-за волнения и непонятного трепета в животе. Он уже вторую неделю пишет секс, буквально. Его работа состоит на тридцать процентов из сюжета, притянутого за уши.       В туалете дешёвого клуба переспали два одиноких сердца, а после потеряли друг друга, помня лишь свои ощущения и голоса, поэтому оба стали посещать это сомнительное заведение чаще, чем до их интрижки, стараясь найтись. Но план их поиска заключается в том, чтобы каждого, кто чуточку похож, утащить в номер ближайшего отеля или в ту же грязную уборную, надеясь на то, что когда-то они вновь смогут обрести друг друга.       Столь сомнительный сюжет пришёл в голову писателя случайно, как раз таки из-за первой постельной сцены в уборной. Поэтом сейчас он продолжает заполнять оставшиеся семьдесят процентов своей книги очередным половым актом. Но есть одна откровенно мешающая проблема. Он стал возбуждаться из-за одного из главных героев, того, что с кошачьими глазами и хитрой улыбкой.        Сначала он старался игнорировать это, скидывая на переутомленность и столь долгое времяпровождение на порносайтах, пока главный герой не стал сниться ему, а сам Хан просыпался со стояком и в мокром белье.        План заключался в том, чтобы Чанбин кончал от его работы, но атака произошла почему-то на самого Джисона, это расстраивало, но и не мешало продолжать двигать рукой по своему члену, представляя всю ситуацию, описанную ранее, на себе.        Смущённый автор, откинувшись на спинку своего компьютерного стула и глянув в окно, переводил дыхание после утренней дрочки. Он две недели не отвлекался от экрана своего ноутбука, где буквы продолжали появляться после касания к клавишам, а те символы складывались в предложения, достаточно извращённые и возбуждающее, как минимум, самого же писателя.        Но если Джисон может возбудиться от действий в данной книге, значит и кто-то ещё будет реагировать также, причём на обоих главных героев, что оба хорошо описаны и сравнимы с мечтой. Ну не видел редактор ещё таких идеальных персон в реальности.        Зная, что в мире есть огромное количество извращенцев даже хуже самого Хана, что бесстыдно удовлетворяет себя из-за представления своего же персонажа, стало легче. У его произведения наверняка будут читатели, а сейчас как раз довольно-таки популярны страстные работы, поэтому автор окончательно расслабился.        Решая пойти прогуляться и зайти в магазин, наконец-то купить нормальной еды и приготовить ту самостоятельно, ведь последнее время ел лишь продукты быстрого приготовления, парень пошёл одеваться.        Тёплая водолазка, брюки, а сверху пальто с мягким шарфом — идеальный комплект вещей для осенней погоды Сеула.       Выйдя на улицу и прищурившись из-за яркого солнца, Джисон тронулся с места и идя в сторону магазина, смотрел себе под ноги, ведь если бы глядел прямо, глаза бы слезились и болели в связи с долгим отсутствием контакта с солнечными лучами.        Пройдя пару метров, юноша ойкает, падая на землю, не понимая что произошло, ведь удар о что-то мягкое, но при этом не менее больное, слишком быстро сменяется холодным асфальтом, на котором теперь приходилось растерянно сидеть, медленно моргая.       Наконец оклемавшись, Хан поднимает голову и смотря на парня перед собой, замирает. Он вновь спит или ему уже мерещится и все фантазии стали реальностью, но «галлюцинация» берёт его за подмышки и поднимает за руки, ставя напротив.        — Ох, простите, я совсем не смотрел, куда иду… — неловкая улыбка на губах напротив заставляет автора этого человека покраснеть в щеках, всё ещё молча разглядывая то, что час назад подробно описывал в своей книги, представляя именно такую внешность на своём персонаже.        — Простите? Вы сильно ударились? Ох или… — шатен сделал несколько движений ладонями и пальцами, очевидно, говоря на языке жестов, подумав что Джисон немой.        Редактор, не сдерживаясь, залился смехом, не следя за своими действиями, взял чужие запястья в свои ладони, сжимая те и останавливая жесты, выдохнул, успокаиваясь, пока удивленные глаза изучали его.       — Я умею разговаривать, просто задумался случайно, извините и не переживайте, со мной всё хорошо, — лишь сейчас замечая, что нагло схватил чужие руки, покраснел, выпуская те из своих ладоней.        — О, я уже понадеялся, что знание языка жестов мне пригодилось… Но я рад, что вы умеете говорить, — новая улыбка дарила слишком много эмоций для Хана.        — Я могу как-то загладить свою вину и пригласить вас на чашечку кофе или, может быть, чая?       Джисона поражала лишь улыбка парня, что вышел из его же книги и сбил с ног, а тут ещё приглашает на кофе. Недолго думая, младший соглашается и они оба идут в сторону кофейни неподалёку, знакомясь по пути, слишком легко разговорившись.        Ли Минхо, что в книге был Джоном, заказал лавандовый раф, посмеиваясь из-за недовольной гримасы редактора, что не изменял своему карамельному капучино.        Забирая свои напитки, парни решили не оставаться в здании и пошли в ближайший парк, наслаждаясь осенним солнышком и своим кофе, продолжая беседовать на абсолютно разные темы.        Сначала обсудили фильмы, уделив большое количество человеку-пауку, после перешли в ход их знаки зодиака, котики, школьные годы, отношения с родителями, любимые цвета и жанр в музыке. С Минхо время одновременно останавливалось и шло с быстрой скоростью, поэтому заглянув в телефон, Хан, вспоминая когда он вышел из дома, ойкнул.       — Мы уже два часа на улице.        — М? Ух ты… И все эти два часа ты пялишься на меня так, словно хочешь съесть, — самодовольная улыбка скользнула на чужих губах, пока Джисон покраснел.        Он правда пялился, даже не замечая этого, сравнивая чужую внешность и черты лица, тела, к сожалению, под одеждой, с персонажем своей книги. Стало стыдно ещё больше, ведь он, получается, буквально дрочил сегодняшним утром на парня рядом, хоть и не был с ним знаком. Нужно срочно перевести тему, ведь писатель уже начал представлять, как Хо мог бы повторить то, что было в главе его произведения.        — Мне уже холодно, но я не хочу расходиться, может, зайдёшь ко мне? Тут недалеко.       И воплощение его сексуальных фантазий соглашается, улыбаясь.

***

       Парочка пришла в дом к младшему. Хан ушёл переодеться, приглашая Ли в свою комнату, благо там не было как такового бардака. Хоть Джисон и был поглощён работой, не мог писать что-то в грязи, тратя хотя бы двадцать минут на уборку.        Минхо, пройдя в комнату, осмотрелся, а видя включённый ноутбук, что стоял на зарядке, аккуратно подошёл к тому, желая выключить, но его останавливает предложение, что он прочёл в нём.        Парень толкается в горячее нутро, наслаждаясь стоном из чужого рта, что так ласкал слух.        — Интересно.       Проматывая колёсиком мыши назад и читая текст на мониторе, что не очень культурно, но любопытство было слишком сильным, поэтому бегая глазами по описанию Джона, охнул, ведь словно в зеркало смотрел.        Задаваясь вопросом, как в таком невинном на вид парне было столько извращённых мыслей и почему он пишет такое, Ли хмыкнул и развернувшись, осмотрел застывшего Джисона, усмехаясь.        — Чего в дверях стоишь?        — Ты… Прочёл?        — Совсем немного, но я успел убедиться в том, что ты извращенец и пишешь о том, как я трахаюсь с какими-то людьми, Джисони, — он осматривает автора столь извращённой работы, пока ухмылка невольно украшала лицо.       — Боже, это ведь просто такое невероятное совпадение и, ммм, я писатель, а такие работы относительно востребованы? — щёки предательски краснеют, а глаза утыкаются в пол ровно до того момента, когда чужие пальцы берут за подбородок и поднимают лицо, оглаживая линию челюсти указательным, заставляя подчиниться.        — Ты пялился на меня, ставя на место этого Джона, а себя на…        — Боже, замолчи!       Старший усмехается, разглядывая смущенного парня перед собой, умещая свободную ладонь на его талию, медленно спускаясь к бедру, лишь сейчас примечая, что писатель уже в шортах и в футболке.       — Ты не ответил на мой вопрос, — тихо, словно их могут услышать, а Хан уже теряет голову, утопая в глазах напротив и не смея отвести взгляд, судорожно выдыхая.        Да, до этого он много раз представлял, что мог бы быть на месте своего второго героя, чувствовать на себе те касания Джона и наслаждаться им, но сейчас он чувствовал прикосновения Минхо, и это в сто раз лучше.        В его книге был похожий случай, когда героя с внешностью Ли оттолкнули, но Джисон не в своей книге и не собирается следовать сюжету. Он обвивает шею парня руками и, притягивая к себе, жадно впивается в его губы, выцеловывая с них чужую улыбку, чуть прикусывая и оттягивая нижнюю, прикрывая глаза в наслаждении.        Старший не собирается отставать, толкается в чужой рот языком, сплетая свой с чужим, вылизывая оставшийся привкус карамели.        Вспоминая фрагмент из чужой пошлой книги, Минхо подхватывает парня под бедрами и несёт в кровать, укладывая поперёк и нависая сверху, всё это время не разрывая мокрого поцелуя.        Хан распаляется под ним, сгорает в жарком поцелуе, уже задыхаясь, из-за чего приходится отстраниться и заглянуть в глаза напротив, примечая чужую улыбку.        Всё это слишком абсурдно. Они знают друг друга всего несколько часов, а уже так соприкасаются губами, словно это их последняя возможность подышать.        Писателю так хорошо сейчас, что даже плохо. Во всём теле температура будто под сорок. Воздух в комнате такой густой и влажный, а губы зудят от поцелуев, желая вновь ощутить чужой рот на себе.       Хан уже возбуждён, скользя глазами по очертанию тела, что скрывалось под пушистой толстовкой, а из мыслей и дальнейших сюжетов в голове, его выводит медовый голос, ударяя по барабанным перепонкам, заставляя чуть вздрогнуть.       — Ты девственник?        — Что за вопросы? — смущению нет предела, младший лишь краснеет в щеках, отводя взгляд, пока Ли усмехается, кладя ладони на его бёдра, поглаживая.        — Ты всегда будешь заменять ответ «да» вопросами? — хитрый взгляд продолжает скользить по лицу, а после парень наклоняется к шее, покрывая ту мокрыми поцелуями вперемешку с засосами. Джисон лишь судорожно вздыхает, немного ёрзая по своей постели.        — Ты извращенец…        — Говорит тот, кто пишет книгу, основанную на сексе, — в голосе слышна эта улыбка, пока лицо обладателя насмешки спрятано где-то в шее, а пальцы, в воротнике футболки, оттягивают вещь, открывая вид на ключицы.        — Что насчёт смазки?        — Боже… В ванной, в аптечке, — редактора не смущают эти слова до того момента, пока поцелуи не прекратились, а парень сверху замолк на несколько секунд.        — Ты хранишь смазку в аптечке?        — А что не так? Я просто редко в ней нуждаюсь!        — Видимо, потому что она так далеко лежит, — очередной стёб лишь забавляет старшего, пока смущённая лужа под ним недовольно цокает.        В один момент больше не чувствуя горячее дыхание на шее, а с ним и тело над собой, Джисон буквально хнычет, после чего получает короткий чмок на губах и парень-кот встаёт, покидая комнату на пару минут.        — Капец у тебя она закопана была в таблетках. Я уже собирался трахнуть тебя с сиропом от кашля вместо смазки, — Хан хихикает от слов Минхо, приподнимаясь на локтях, пока перелёг головой на подушки.        — Он, кстати, сладкий, — первое, что пришло в голову.       — Тогда я бы вылизал тебя вместе с ним. Сколько плюсов, ты доволен, я доволен, вдобавок горло не болит, — широкая улыбка озаряет лицо, пока парень на кровати смеётся, хватая подушку и кидая её в виновника в очередной раз алых щёк.       Обходя опасность, парень подходит к кровати и, ставя лубрикант на комод, снимает с себя толстовку, оголяя достаточно накаченное тело, такое, как любит редактор. Тот сразу осматривает его, зажимая свою нижнюю губу между зубов.        — Нравится?        — Ты знаешь ответ. Может вместо своей болтовни наконец-то возьмёшь и трахнешь меня? — говорить такое вслух невероятно стыдно, но примечая чужую реакцию и огонёк в глазах, хочется продолжить, заполняя комнату и слух обоих грязными словечками, но руки, что вмиг оказались на талии и резко притянули ниже, заставили замолчать и с интересом рассматривать парня между своих ног.       Он проводит ладонями по икрам, поднимается к бедрам и выше, нахально заползая теми под ткань футболки, очерчивая впалый живот, а после и грудь, задерживаясь на сосках, сжимая каждый между пальцев. Хан чуть выгибается, растекается по подушкам и тихо стонет, окончательно срывая тормоза героя его книги.        Ли вмиг стягивает чужую футболку, припадая губами к острым ключицам, вылизывая и кусая косточки. Ладони не останавливаются, скользят ниже, под резинку шорт и белья, избавляясь от двух вещей сразу. Его поцелуи проходятся по всему торсу, оставляя следы, а то и ожоги. По крайней мере, Джисон чувствовал всё именно так, сгорая от смущения и возбуждения одновременно, выгибаясь и раздвигая ноги сильнее.        — Такой милый и нуждающийся, мне нравится, — говорит куда-то в тазобедренную кость, кладя свою ладонь на возбуждённую плоть младшего.        — Заткнись лучше.        — Заткнуться и просто трахнуть тебя?        — Хё-ё-ён, — отчаянный стон вылетает из губ, пока ладонь старшего скользит по члену, а губы бессовестно гуляют по внутренней стороне бедра, чуть покусывая, оставляя новые следы, присваивая столь сладкого писателя себе.        — Подай смазку.       Джисон тянется за тюбиком и отдаёт парню, между своих ног, встречаясь с ним взглядом, заставляя уже и кончики ушей покраснеть вновь откинувшись на подушки, закрывая глаза.        Пальцы с холодной жидкостью касаются между ягодиц, оглаживая проход, заставляя Хана отчаянно скулить, чуть ёрзая в кровати, а одеяло под собой сжать в ладонях.       Ли продолжает двигать ладонью по стоящему колом органу, пока на головке виднелась капля предэякулята, а один из пальцев второй руки наконец-то погружает внутрь, задерживаясь, следя за реакцией и комфортом нижнего.       Ощущения не новые, не столь приятны, но намного лучше, чем то, когда это делал сам Хан, поэтому чуть двигаясь навстречу, парень тихо скулит.       — Давай ещё… Ох.        Старший слушается, аккуратно вставляя и второй, начиная двигать пальцами с разной траекторией, дабы найти чувствительную точку, а в один момент слыша звонкий стон и видя, как тело снизу чуть вздрогнуло, Хо не может сдержать улыбки, теперь оглаживая подушечками пальцев простату, начиная растягивать, раздвигая пальцы в манере ножниц.        Спустя время в Джисоне оказывается уже три пальца, что достаточно быстро входят в него, выбивая громкие стоны, заставляя подрагивать, поджимая пальцы на ногах. Ли собирается войти и четвёртым, наслаждаясь лишь звуками и видом парня под ним, но его останавливает чужой голос, что вздрагивает во время одного из слов.        — Я г-готов…       Шатен улыбается и убирает пальцы от младшего, вставая с кровати и, наконец, снимает с себя штаны, а следом и боксёры, освобождая давно вставший член.        Джисон, скользя глазами по телу у кровати, останавливая взгляд на органе, прикусывает губу, мыча из-за предвкушения. Если до этого он боялся своего первого раза, то сейчас, будучи таким разнеженным и возбуждённым, так ещё и с невероятным парнем, готов довериться и отдаться во всех смыслах.        Он видит, как старший волнуется и следит за состоянием писателя, видит, какие заботливые глаза оглядывают его самого, а руки нежно блуждают по телу. Ему хорошо настолько, что он готов отдать не только себя, но и свою жизнь этому парню, что уже покоится между его ног, нанося лубрикант на свой член.        Наконец, ощущая, как крупная головка прислоняется к его дырочке, а после аккуратно входит, редактор замирает, тихонько выстанывая себе под нос. Не видя особого сопротивления, Хо толкается глубже, погружаясь всей длиной, выпуская изо рта судорожный вздох, осматривает парня под собой, кусая губу.        Щёки красные, волосы беспорядочно лежат на лбу и подушке, шея и ниже покрыта его засосами, живот втянут, а ноги немного подрагивают, как и возбуждённый член, что сочится на живот естественной смазкой. Очаровательно. Хочется засыпать комплиментами, нежными поцелуями, заботой, но и узкие стеночки чужого тела давят не только на орган, но и на разум, намекая на продолжение.        Уместив свои ладони на бёдрах, старший постепенно выходит, оставляя внутри только головку, вмиг возвращая весь размер в горячее нутро. Джисон мычит, закатывая глаза, а после вовсе закрывая их, чуть двигая бёдрами навстречу. Ли не может больше ждать, наконец-то, начинает двигаться в тело под собой чаще и быстрее, пока стоны под ним усиливались с каждым толчком, заполняя комнату. Хан чувствительный и громкий, от этого голова кружится, порождая желание вытрахать младшего до охрипшего голоса, но это он оставит на следующий раз, сейчас наслаждаясь громким и мелодичным голосом своего писателя.        Оба возбужденны до предела. Звуки прикосновений тел, стоны Хана и мычание, вперемешку с рычанием, Хо, заставляют обоих кусать губы, наслаждаясь друг другом. Идеальные толчки и идеальная узость доводят до исступления и пика, а через пару продолжительных фрикций, оба кончают почти одновременно, заполняя душную спальню своим голосом, а после звуками долгого поцелуя и тяжёлого дыхания.        Приходя в себя после оргазма, Минхо наконец-то покидает тело под собой, выдыхая, а Джисон наслаждается мягкой кроватью и парнем рядом.        Старший встаёт с кровати, открывает окно, пуская в душную комнату свежий воздух, после находит влажные салфетки и разбирается с бездвижным телом на постели. Когда же все необходимые действия завершены, он возвращается и обнимает писателя, вжимая его в себя, осыпая лицо нежными поцелуями.        — Как ты себя чувствуешь? — голос звучит спокойно и ласково, заставляя Хана прижаться ещё ближе.        — Прекрасно, а ты?        — Хм, ну, я тоже, но в моей голове есть одна мысль, что не даёт мне покоя.        Джисон уже стал переживать, думая о том, что парню рядом не понравилось, или он вообще занят, или сейчас уйдёт навсегда, попросив редактора забыть о нём. Хо замечает изменение в лице напротив, одаривает его улыбкой и нежно целует в губы, после говоря прямо в те, чуть ли не мурлыча.        — Как бы ты стонал, если бы я вылизывал тебя с тем самым сиропом.       — Боже, извращенец!        Ли получает удар в плечо и смеётся, видя вновь красные щёчки рядом, желая откусить каждую.        — Ладно-ладно.        — Тебе не кажется это неправильным?       — Что именно? То что ты, не зная о моём существовании, описал мою внешность и даже некоторые черты характера в своей книге, а потом дал мне после двух часов со времени нашего знакомства? Нет, вполне себе адекватно.        — Ты так легко говоришь об этом…        — А зачем всё усложнять? Меня всё устраивает и я рад, что наше знакомство произошло именно так, — его ладонь скользит по бедру младшего, а после закидывает ногу на своё тело, прижимая плотнее.       — Я тоже очень рад, но… Что дальше?        — А дальше я уйду в клуб неподалёку и продолжу искать своего возлюбленного.        Хан медленно моргает, осматривая парня напротив, уже собираясь переспросить, но Ли вновь целует губы, чуть дольше, чем до этого.       — Тебя так легко сбить с толку. Сони, мы не в твоей книге и я не Джон. Ты нравишься мне, дурачок.        Джисон смущённо улыбается и утыкается носом в шею парня рядом, медленно целует чувствительную кожу, чуть прикусывая, оставляя свой след.        Вне работы он автор своей жизни и в голове приписывает имя Ли Минхо, пометив его вторым главным героем.        Теперь они вместе будут писать свою историю, добавляя романтику, постельные сцены, постараются вычеркнуть ссоры и яркие разногласия. Хан больше не будет основываться на свою книгу, в которой «создал» себе любимого, и что в будущем собрала особую популярность. Теперь его главная мысль — Минхо, а все совпадение с реальными людьми — случайность.        И мы опустим тот факт, что столкнулись они около закрытого до вечера клуба.