Искусственный эмоциональный интеллект

Осознание произошедшего обрушилось на Нео словно лавина: его начала бить дрожь, сердце зашлось и его обуял безотчетный страх. Он зажмурился и, сделав пару глубоких вздохов, с трудом взял себя в руки. От нежеланных чужих прикосновений Нео вдруг почувствовал себя невероятно грязным. Он резко поднялся, отчего в глазах на мгновение потемнело, и неуверенным шагом направился в ванную. Переступив порог, он вдруг почувствовал как что-то двигается внутри, ощутил странный вкус во рту и в следующую секунду к горлу подкатила тошнота. Нео согнулся над раковиной, желудок его был пуст и внутренности скрутил болезненный спазм, а горло обожгла желчь. Он утёр выступившие слезы, открыл кран и плеснул в лицо холодной воды, безуспешно пытаясь отдышаться. Проигнорировав своё мертвецки бледное отражение, взглянувшее на него из мутного зеркала, Нео по-быстрому скинул одежду и ступил в душ. Он оперся рукой о выцветшую серую плитку и уронил голову. Слезы обиды и бессильной злости снова покатились из глаз, смешиваясь с прохладными струями воды. В эту ночь он долго не мог заснуть и лишь под утро провалился в беспокойный сон и проснулся совершенно разбитым. Нео опоздал на работу на добрых два часа. Собрался и вышел из дома он больше в силу привычки. Мысль о том, чтобы остаться даже не пришла ему в голову. Будто в тумане он добрался до офиса, даже не пытаясь уворачиваться от людей в утреннем потоке офисных работников. Не успел он выйти из лифта, как его перехватил один из сотрудников бухгалтерии, сообщая, что начальник желает его видеть. Неудивительно, — подумал Нео отстранённо. Мистер Рейнхарт вызвал Нео к себе в кабинет и как только тот появился на пороге, начал привычно его отчитывать, с толикой обречённости отмечая особенно растрепанные волосы и неровно повязанный галстук. Томас Андерсон был ценным сотрудником, но о дисциплине и корпоративном этикете не имел ни малейшего понятия и неважно, сколько раз он уже получал за это замечания. Андерсон нерешительно подошёл ближе, шагнув в свет, льющийся из панорамных окон и начальник смог рассмотреть его получше: заметив зеленоватый оттенок его лица и синяки под глазами, он запнулся и, осмотрев его с молчаливым удивлением, предложил взять больничный. На что Нео наотрез отказался. С одной стороны, не хотелось говорить с людьми, и особенно смотреть им в глаза. Казалось, стоит его взгляду задержаться хотя бы на секунду и они смогут прочитать в нём всё что произошло. С другой — категорически не хотелось оставаться в четырех стенах наедине со своими мыслями. Даже компьютер и интернет вдруг перестали казаться уютным безопасным уголком, куда можно было сбежать. Нео не знал, что именно мониторят и привлекать лишнее внимание не хотелось. Он уже последовал за кроликом однажды и к чему это привело? — с грустью подумал он. — Что за история с арестом? — спросил начальник. Нео едва заметно вздрогнул: — Всё в порядке, мистер Рейнхарт. Просто небольшое недопонимание, — ответил он, неловко помявшись, — Я могу идти? Рейнхарт лишь кивнул, не найдя что ещё сказать. Под обеспокоенным взглядом начальника Нео покинул его кабинет и начал тихонько пробираться к своему рабочему месту, пытаясь не привлекать внимания. То и дело ловя на себе косые взгляды коллег, он с опозданием осознал, что его вчерашнее отбытие в компании задержавших его агентов не прошло незамеченным. Наконец-то он добрался до своего кьюбикла и спешно сел, стараясь скрыться от чужих глаз. Он окинул тоскливым взглядом свой рабочий стол. Казалось будто прошла целая вечность с тех пор как он был здесь, хотя прошел всего один день. Его преследовало чувство нереальности происходящего. Все привычные предметы, отпечатавшиеся в памяти, вдруг стали неуловимо другими. Словно он вернулся в дом детства спустя долгие годы — всё знакомо, но чуть-чуть иначе, как будто балансирует на грани воспоминаний и настоящего. Нео потёр покрасневшие глаза, пытаясь взбодриться и унять гул в уставшей голове, и включил компьютер. Просто работать как обычно, будто ничего не произошло казалось абсурдным. Он метался между тем, чтобы открыть рабочие файлы и поиском в сети ответов на свои вопросы. От поисков его остановил страх того, что за ним по-прежнему следят, скорее всего и на работе. В итоге промучившись ещё немного, он взялся за какую-то простую, но относительно срочную задачу. Получалось из рук вон плохо — мысли постоянно ускользали, строчки кода расплывались перед глазами и Нео то и дело ловил себя на том, что его невидящий задумчивый взгляд устремлён сквозь монитор куда-то в пространство. Казалось, вся его жизнь распадалась на куски. Думая о событиях прошедшего дня, он мог бы усомниться в своем здравомыслии, — а часть его даже желала, чтобы это было всего лишь дурным сном, — но мышцы всего тела нещадно болели, что с его точки зрения доказывало, что он не вообразил себе всё произошедшее. Нео вдруг почувствовал, что сидеть было тоже некомфортно и смущённо поерзал на стуле, надеясь, что никто не заметит ничего странного за обедом — ему уже было достаточно унижений за последний день. Взгляд его то и дело останавливался на его запястьях, ожидая вновь увидеть кровоподтёки и порезы. Он нет-нет да и касался губ кончиками пальцев будто бессознательно проверяя, на месте ли они. Будто встреча с агентами оставила невидимые следы. Нео вздрагивал каждый раз, когда кто-то проходил мимо его кьюбикла или где-то раздавался случайный телефонный звонок. Несколько раз что-то двигалось внутри отчего Нео бросало в холодный пот, а к горлу вновь подкатывала тошнота. Казалось, что рабочий день не закончится никогда.

***

Вереница тягостных серых дней слилась в один — Нео словно робот вставал, шёл на работу, а вечером, придя домой делал что-то максимально бессмысленное и, утомлённый, как никогда рано ложился спать. Через пару дней устройство прекратило своё тошнотворное копошение. Нео не знал, адаптировался ли его организм или отвратительный механизм наконец-то нашел хорошее положение. Не знал и не был уверен, что хочет знать. Он попытался вытеснить все воспоминания, аккуратно избегая их. Тревога переросла в равномерный дурманящий гул, а сознание погрузилось в вязкую апатию. Большую часть времени оно было блаженно пусто, и лишь когда это было абсолютно необходимо начинало лениво выполнять простейшие операции. Нео казалось, что голова его — полый металлический шар, где, гулко отражаясь от стен, дрейфовали одинокие мысли. Мозг отказывался верить в реальность произошедшего и Нео плыл по течению как мог. Лишь позже он подумал, что его нервная система получила слишком большой удар и его психика, должно быть, защищала его от воспоминаний и их анализа. Нео не был уверен, прошла ли неделя, две или три, но в один из дней он распахнул глаза и понял, что что-то безвозвратно изменилось. Сердце отбивало бешеный ритм, страх сковал тело. Осознание навалилось на него тяжёлым грузом. Он словно остался лицом к лицу со своими переживаниями и эмоциями. Появился иррациональный страх оставаться одному, но там, в толпе было ещё страшнее. Свинцовое небо давило на него, небоскребы обступали словно безмолвные стражи, клонясь к нему, отражаясь в лужах, покрытых бензиновой пленкой. Нео бессознательно искал в лицах прохожих агентов. Но даже не находя их, не мог избавиться от чувства, что за ним кто-то следит. Бдительность его стремительно приближалась к паранойе. Заходя в любое помещение он оценивал, далеко ли до ближайшего выхода, каковы пути отхода. Тёмный, омытый бесконечными дождями, город словно взял его в заложники. Его грязные серые подворотни, сизый мокрый асфальт, черные провалы разбитых окон сливались в один пугающий калейдоскоп. Нео чувствовал себя в ловушке, потерянным в бесконечном мрачном лабиринте — бежать было некуда, ведь воспоминания и страхи останутся с ним, куда бы он ни пошёл.

***

Неужели нельзя было выбрать другой цвет? — думал Нео, ожидая поезда и разглядывая облицовку станции метро с какой-то болезненной сосредоточенностью. Когда вообще последний раз светило солнце? Всё вокруг было серое серое серое. Пронизывающая тошнотворная серость словно обволакивающий всё туман, сочилась из каждого угла. Почему он не замечал этого раньше? Тело поезда вкатилось на станцию оглушительно громыхающей массой замызганного тёмно-серого металла. Нео, тревожно оглянувшись по сторонам, шагнул в его нутро, прокладывая привычный маршрут до своего офиса.

***

Если до этого сон радушно принимал его в свои объятья и держал там до самого утра, теперь заснуть удавалось с большим трудом. Едва голова Нео касалась подушки, его мозг начинал до изнеможения прокручивать возможные сценарии: нужно ли было быть смелее и сбежать через люльку на небоскребе, нужно ли было больше сопротивляться, был ли другой путь для побега… Драка с тремя агентами вряд ли бы увенчалась успехом, особенно учитывая их паранормальные способности, о которых он хотел бы не вспоминать, но можно было хотя бы попытаться? Нео раздраженно перевернулся на другой бок, скидывая одеяло со своего разгоряченного тела и пытаясь найти удобное положение. А ведь Смит сказал ему… сказал, что с ним всё в порядке и это не его вина — словно знал, что Нео непременно начнет терзаться. Эта мысль взбесила его ещё больше. Как долго и как тщательно он за ним следил, чтобы знать это с такой уверенностью? Мало того, что тот причинил ему вред, так ещё и умудрился влезть ему в душу. Нео почувствовал сводящую с ума беззащитность. Хуже всего была неопределенность: следили ли за ним, когда, сколько. Невозможность это выяснить вызывала приступы бессильной ярости. Нео вздохнул и зажмурился, пытаясь изгнать эти мысли и смириться с тем, что правду он, скорее всего, никогда не узнает. Спал он теперь отвратительно. Сны были словно порталы в его личный ад, все страхи преувеличивались, смешивались друг с другом, воистину рождая чудовищ. Разум будто получив разрешение дотронуться до подавленных воспоминаний, которые до этого Нео так старался обходить стороной, тут же погрузился в них и обрушил на измученный мозг лавину искаженных ошеломляющих интерпретаций. Каждое утро он просыпался более уставшим, чем вечером. Речи не было, чтобы даже словом обмолвиться кому-то о том, что действительно произошло в той комнате. В глубине души он отчаянно желал кому-то выговориться, но старался закопать это желание поглубже, обвиняя себя в малодушии. Даже если бы он и решился это сделать, с кем бы он мог поговорить, спрашивал он себя. Не то чтобы у него было мало друзей, но в основном это были лишь знакомые. Большинство из них были в сети. Они общались на узкоспециализированные темы и Нео понятия не имел, кто стоял за цифровым аватаром и вымышленным именем. Кандидатов на задушевный разговор не находилось. Единственным, от кого он получил хотя бы какую-то помощь был сам агент. Плохая мысль,— подумал Нео. Он и был единственным, с кем это можно было бы обсудить. А вот это уже была не плохая мысль, а просто паршивейшая. В душе его постоянным фоном стали мерно бурлящие ярость и обида. Его мысли всё больше и больше вращались вокруг агента. Казалось, этот раздражающий образ приклеился к его сознанию и избежать его теперь было совершенно невозможно. В итоге восприятие против его воли изменилось, а сознание открыло ему очередную грань его чувств. Ярость переплавилась в жар. В один из дней Нео закрыл глаза, готовясь к очередной порции кошмаров. Стоило ему провалиться в беспокойный сон, как его встретил холодный взгляд агента, смотрящий ему прямо в душу. Нео почувствовал как выворачивающее внутренности волнение, страх и предчувствие смешались в один коктейль. Он тонул в беспомощности, уязвимость натянулась внутри тугой жгучей струной. В следующий момент агент прижал его сверху своим телом и вновь взяв в тиски его шею, говорил на ухо что-то грязное своим невероятно надменным голосом. Нео, не в силах связать двух слов, лишь умоляюще скулил, прося большего. Всё его тело будто плавилось в огне. Нео захлестнуло нарастающее удовольствие, он вскрикнул и проснулся, чувствуя как тепло разливается под его животом. Уму непостижимо, подумал он с ужасом, пытаясь восстановить дыхание и чувствуя как стыд обжигает щёки. Этот опыт добавил ещё один новый пласт к его тревоге, но на удивление немного отвлёк его от других гнетущих мыслей. Проживая бесконечную череду выматывающих нервных дней, наполненных внутренними диалогами и упрёками, Нео лишь ждал, когда что-то произойдет. Прислушивался к шагам за дверью, открывая дверь заказчикам ожидал вновь получить знак, напряженно вглядывался в детали вокруг себя, ища аномалии и нестыковки… но ничего не случалось. Ни агенты, ни Морфеус не проявляли себя. И, окончательно измотав себя напряженным ожиданием, Нео наконец-то попытался успокоиться и просто существовать нормально. Ярость и обида сменились сдержанным интересом и к нему понемногу начала возвращаться способность мыслить логически. Если он и предполагал, что его поймают, то думал, что это будет связано с каким угодно десятком киберпреступлений, но уж точно не с его, с виду, безобидным расследованием. Было странно и нелогично. Даже подозрительно. И означало, что это расследование было важнее всего остального.

***

В агенте проснулось неведомое доселе чувство собственничества. Это были его, личные агента Смита воспоминания, его чувства, эмоции, которые он сам научился распознавать и понимать. Он уже несчетное количество раз приходил к выводу, что всю ту часть его сознания, которая построила удивительный набор иррационального поведения, нужно было удалить. Выводы были правильные, хорошо аргументированные, к этим выводам вели стройные логические рассуждения, но каждый раз эти выводы блекли перед перспективой потерять уникальный многослойный, волнующий опыт и сразу переставали казаться такими уж правильными. Развивать систему суждений, скрытую от Матрицы было рискованно. Его диагностика всё время посылала хоть и слабые, но предупреждающие сигналы: по её мнению что-то всё время было не так и опасность его ошибок возросла. В принципе он был с ней согласен. Большую часть времени ему действительно казалось, что все эти новые знания — одна большая фатальная ошибка. Он даже попытался как можно меньше строить долгосрочные прогнозы или не строить их вовсе. В какой-то момент результаты стали настолько удручающими, что никакой новой информации в них уже не было. Андерсон плотно поселился в его сознании, Смит продолжал следить за ним как того требовали его обязанности. После допроса Смит не был уверен, как человек оправится и по началу даже не хотел знать. Мысль о том, что что-то может пойти плохо или ещё хуже — он не оправится вовсе вызывала очередную порцию непонятных давящих эмоций, которые он никак не мог классифицировать. Но будучи приставленным к нему Матрицей, он был вынужден следовать за хакером словно тень. Агент признался себе, что предпочёл бы, чтобы Андерсон забыл про допрос и выбросил из головы все свои попытки подобраться к сущности Матрицы. Наблюдая за ним Смит постоянно испытывал какое-то неясное беспокойство, будто в его системах произошел какой-то необъяснимый сдвиг. Он с трудом распознал, что причина этого в конфликте, представленном ему текущей ситуацией. Он мог следить за хакером, видеть что он делает, знать с кем разговаривает и о чём, но должен был держаться от него подальше. Андерсон был для него вне досягаемости. Раньше Смит воспринимал это как естественное положение вещей. Но сейчас это как-то незаметно начинало всё больше и больше отвлекать его, некстати занимать вычислительные мощности и мешать его логической половине работать. Внезапно слежка перестала быть лёгкой развивающей миссией и превратилась в настоящее испытание. В первые дни после допроса на поверхности всё выглядело нормально. Было видно, что человек нервничает, но Смит предполагал, что после травмирующего для психики опыта это неизбежно. Однако шли дни и агент заметил, что всё стало даже слишком «нормально»: никакого протеста, никакого интереса в глазах. Хакер будто сам превратился в одного из его бесстрастных агентов. С возрастающим беспокойством Смит наблюдал как Андерсон словно погружается в себя, и его интерес к миру, так ярко горевший в нём до этого, постепенно угасает. Через пару недель непрерывного волнения картина снова изменилась. Смит понял, что воспоминания настигли человека и он начал сгорать, превращаясь в собственную тень. Он словно осунулся, его глаза, обрамлённые темными кругами, приобрели какой-то нездоровый лихорадочный блеск и смотрели на мир с болезненным беспокойством и подозрением. Агент мог лишь бессильно наблюдать за тем как его действия продолжают причинять боль. В собственном сознании его стоял непрекращающийся гул. Несколько раз он решал, что должен поговорить, но каждый раз что-то его останавливало. Было множество рациональных причин оставить хакера в покое, не последней из которых был возможный дальнейший вред для его психики в случае их повторной встречи. Смит не мог избавиться от ощущения, что что-то во всём его существовании менялось, и скорость этих изменений постоянно росла. Он чувствовал, что с каждым днём всё меньше и меньше может это контролировать. Иногда в его сознании появлялись небольшие и на первый взгляд неважные выводы из части текущих данных, у которых и вероятность была небольшая и приоритет со стороны Матрицы низкий, но его иррациональная часть обращала на них повышенное внимание. Он про себя называл их предчувствиями, вновь следуя людской терминологии. И все эти выводы в той или иной форме говорили, что энтропия в его существовании экспоненциально растет и скоро наступят какие-то неопределенные последствия. Люди бы сказали, что его интуиция сообщала ему, что всё в его жизни стремительно летит к чертям. В один из дней Смит наконец не выдержал и проверив в Матрице статус хакера и убедившись, что тот спит, проник в его квартиру. Необходимость сделать это, идущая из его иррациональной части наконец-то перевесила все рациональные доводы. Он понятия не имел, что собирается там делать. Бесшумно отворив дверь в квартиру, Смит шагнул внутрь и осмотрелся. В комнате царил полумрак. По правую руку Смит заметил большой стеллаж, заставленный книгами и коробками с какими-то невообразимыми пыльными деталями компьютерной периферии. Маленькие USB-накопители и CD-диски были рассыпаны прямо на полке. При ближайшем рассмотрении большинство книг оказались компьютерными мануалами, справочниками по программированию и компьютерной безопасности. Несколько компьютерных столов, составленных вместе создавали уютный защищённый угол. Скудный интерьер говорил о том, что жизнь Андерсона была в сети. Несмотря на то, что информация подсказывала ему, что уютной эту немного пыльную аскетичную квартиру назвать нельзя, Смит оценил её функциональность. Находясь здесь, он почувствовал непривычный трепет. Смит путешествовал по Матрице как по своей вотчине, для него не существовало понятия личных границ её обитателей. Он уверенно пересекал её цифровое пространство, молчаливым призраком появляясь в любом её уголке. Не было такого места, куда бы он не решался ступить. И вдруг в этой небольшой тихой комнате он почувствовал будто нарушает чьи-то границы, что ему, незваному ночному гостю, здесь не место. Он должен был бы удалить очередную иррациональную мысль, но как и со многими вещами в последнее время, он лишь пропустил её через себя, подивившись её новизне. Агент тихо прошел вглубь комнаты, провёл рукой по столу, осторожно коснувшись клавиш одной из клавиатур, лежащих среди множества других компьютерных устройств, дисков, бумаг и книг. Комнату наполняло тихое шуршание вентиляторов и свет приборов — компьютеры всегда работали. Андерсон спал на своем матрасе ближе к небольшому окну. Смит осторожно подошёл поближе и молча наблюдал как человек спит. Внутри вибрировали различные эмоции. Во сне хакер выглядел успокаивающе безмятежно, словно все заботы этого мира наконец-то отступили, милосердно дав его сознанию долгожданный отдых. Смит сам того не замечая погрузился в эту картину, уйдя глубоко в свои мысли. Вдруг сон Андерсона стал более беспокойным: он дернулся, перевернулся на спину и голова его лихорадочно заметалась по подушке. Смит подумал, что тот видит кошмар. Но потом увидел, как его руки сминают простыню, дыхание учащается и Андерсон, изогнув свою красивую спину, издает короткий стон и понял, что человек видит сон другого толка. Рациональная часть буквально кричала о том, что нужно как можно скорее оттуда убираться пока Андерсон не проснулся, но он не мог отвести взгляд. Лишь когда Нео беспокойно перевернулся на бок и через некоторое время его дыхание выровнялось, Смит наконец-то ушёл.

***

В интернете появился поиск. Агент был абсолютно уверен, что Андерсон в курсе о прослушке всех этих якобы подпольных форумов и каналов. И когда его запросы об агенте повторилось в них уже десятки раз, Смит был уверен на сто процентов, что это было намеренно. В итоге, после очередного бесполезного раунда переговоров между его рациональной и эмоциональной частями, результат которого Смит знал ещё до его начала, он подключился к Матрице и ответил. В конце концов он был обязан следить за хакером, возможно, ему удастся выяснить что-то новое. Было ли это хорошей причиной или идеальным оправданием агент оценить не решился. В назначенный час Смит вновь стоял перед знакомой дверью. Наушник, связывающий его с Матрицей, был отключен и тёмные очки покоились в нагрудном кармане. Решив соблюсти людской обычай, он решительно поднял руку и постучал. Через несколько мгновений дверь распахнулась, и он встретился с выразительным взглядом карих глаз. Андерсон явно пытался держать себя в руках, но на его лице отразилась целая гамма эмоций, из которой Смит смог распознать лишь волнение, страх и, кажется, облегчение. Андерсон не ожидал, что он всё-таки придёт? Так и не решившись на устное приветствие, Нео отступил в сторону, сделав пригласительный жест рукой. Агент прошел внутрь и опустился на стоящий у правой стены стул. Он немного откинулся назад, закинул ногу на ногу и выжидательно сложил руки, сплетя пальцы в замок. Нео прикрыл дверь и взволнованным шагом подошёл к краю компьютерного стола, не зная как занять свои руки, он скрестил их на груди. Волнение читалась во всём его образе: Нео нервно повёл плечами и неловко переступил с ноги на ногу. Второй свободный стул остался возле компьютерных столов, погребённый под грудой книг и бумаг. Нео заметил, что во взгляде агента как будто сквозила усталость. Будто он пришёл сюда после долгих раздумий, и сам визит был ему в тягость. — Мистер Андерсон, зачем вы меня ищете? — спросил Смит вместо приветствия. Теперь он опять «мистер Андерсон», подумал Нео, отмечая, что разговаривают они сейчас в официальном тоне. Конечно, он мог бы прикинуться, что не понимает о чем речь, но Нео прекрасно знал, что почти все его каналы были под наблюдением. Поэтому именно в них он так активно и писал, в тайне надеясь на то, что Смит это заметит и поэтому решил, что отпираться будет глупо. — У меня есть вопросы, — коротко ответил он, пытаясь говорить ровно. Снова проклятые вопросы, — подумал Смит про себя. Его бровь вопросительно изогнулась. — И какие же? — спросил он невозмутимо. У Нео за это время накопилось должно быть порядка тысячи вещей, которые он хотел знать. Однако он не был уверен, как долго агент будет его слушать, поэтому решил начать с самых главных. Он коротко вздохнул и, стараясь звучать решительно, спросил: — Мой арест и вопросы про Морфеуса — это ведь связано с Матрицей? Что вы знаете об этой системе? У вас есть к ней доступ? Она как-то связана с универсальным искусственным интеллектом? Нео наблюдал как с каждым его вопросом брови агента ползут вверх и его уверенность начала давать трещину, но он решил не сдаваться. После секундного раздумья он добавил: — Кто следит за мной? Как давно вы следите за мной? Смит упёр руки в колени, слегка подняв плечи и подавшись вперёд и теперь смотрел на Нео снизу вверх. — Только не говорите, что искали меня лишь для того, чтобы засыпать вопросами, на которые, как я уверен, вы знали, я не могу дать вам ответ. — Не можете или не хотите… — раздраженно пробормотал Нео себе под нос, но так, что Смит его всё равно услышал. — Мистер Андерсон, не испытывайте моё терпение! — предупреждающе проговорил он. Нео нервно заломил руки, не зная как ещё добиться от него хоть какой-то информации. — Дайте мне хоть что-нибудь, я должен знать! — выкрикнул он и в его чертах проступило отчаяние. Агент Смит поднялся. Видимо, слишком резко, потому что Нео в страхе отступил назад, уперевшись бедром в край компьютерного стола. Видя это, Смит примирительно поднял ладони вверх: — Я не причиню вам вреда. Когда Нео медленно кивнул, Смит сделал пару решительных шагов в его сторону. Глаза его метали молнии. — Нео, да поймите же вы, что это для вашего же блага! — всплеснул он руками. Нео лишь непонимающе смотрел на него. — Но я не могу остановиться. Неужели вы не понимаете? — ответил он и Смит увидел как в лице его отразилось страдание, — неужели у вас никогда не возникает чувство, что что-то в этом мире не так? Что всё не так как кажется, что есть нечто большее? Смит обречённо прикрыл глаза и мысленно похвалил себя за то, что отключил коммуникацию с Матрицей. Нео был близок к разгадке и даже не подозревал насколько. — Ваша неуёмная любознательность вас погубит. Оставьте идею с Матрицей, ботнетами с искусственным интеллектом и куда вы там ещё копаете. Лицо Нео изменилось, он подумал, что ботнеты он не упоминал и даже думал, что тот канал не мониторят. По-видимому, он ошибался. Смит продолжил: — Займитесь чем-то другим: шифровальщики, полиморфные вирусы, взлом — вы же в этом так хороши, — он взглянул куда-то в пространство, потерев лоб, затем вновь поднял глаза и добавил, раздраженно взмахнув рукой — Да займитесь чем угодно, чёрт вас побери! Смените род деятельности, съездите в отпуск! Смит всем своим видом выражал крайнюю озабоченность и Нео был мало сказать, что удивлен, но сдаваться просто так не собирался. Агент Смит пытался разубедить его, но всё что Нео слышал было то, что он на правильном пути и копает как раз туда, куда нужно. И что до ответов уже, похоже, не так далеко, как он думал. Он пристально смотрел на Смита. Тот стоял так близко, что Нео стоило больших усилий держать себя в руках, не давая своей нервозности и смущению перелиться через край. Он смерил агента долгим взглядом и спросил, решив пойти ва-банк: — Смит, на кого вы работаете? Этот вопрос, видимо, стал последней каплей. В глазах агента загорелся гнев и он едко проговорил низким голосом, явно сдерживая ярость: — Если это всё, что вы хотели спросить, то я вынужден буду откланяться. Потому что эта беседа для меня не несёт никакого смысла! Вы вообще меня не слушаете! Агент хотел уже было развернуться и как обычные обитатели Матрицы покинуть квартиру через дверь, хлопнув ей так громко как только возможно, но вдруг почувствовал руку Нео на своём предплечье. Он удивленно посмотрел на неё, отчего Нео тут же её отдернул и явно стушевался под его пристальным взглядом. — Нет, подождите, — выдохнул он. Смит заметил, что, если это было вообще возможно, тот нервничал ещё сильнее, чем раньше и решил дать ему время собраться с духом. Андерсон перестал смотреть ему в глаза, дыхание его сбилось: — Вы… — он вздохнул, поднял было руки и вновь опустил их и безнадежно покачал головой. — Продолжайте, — сказал Смит тихо, без следа гнева в голосе и чуть развернулся в сторону Нео. Нео искоса глянул на него: — Вы… не хотели бы повторения? — выпалил он в итоге на одном дыхании, боясь, что решимость его оставит. Конечно, он хотел получить ответы на сжигающие его вопросы. И вовсе не желал признаваться себе в том, что хотел увидеть агента и по другой причине. Как множество раз он просыпался от удушающе горячих снов, подобных кошмарам, где он вновь был в той самой безликой комнате, а рука агента сжимала его шею. Только во сне агент не останавливался. Это конец — подумал Нео. Вот он это и сказал. Прекрасно. Теперь агент посмеётся над ним вдоволь и вновь бесследно пропадет из его жизни. Щеки его залил яркий румянец и Нео казалось, что сердце вот-вот пробьет грудную клетку. Он нерешительно поднял глаза на агента и не увидел насмешки. Смит коснулся его локтя, отчего Нео отчаянно втянул воздух. Агент придвинулся ближе и заглянул ему в глаза: — А вы бы этого хотели? Их встреча не была самым приятным или безопасным опытом. Психика людей хоть и была на редкость хорошо адаптирующейся, но в некоторых вещах всё же оставалось хрупкой. Нео кивнул. — Вы уверены? — Да, — выдохнул он. Смит вновь проигнорировал голос разума. Он медленно поднял руку и трепетно коснулся щеки Нео, пристально всматриваясь в каждую деталь, стараясь запечатлеть в памяти каждое выражение. То как темнеют карие глаза, смотрящие из-под ресниц с опаской и желанием, как приоткрыты изящно очерченные губы. Смит вдруг подумал, что это олицетворение прекрасного. И поцеловал. Опыта у него в этом не было, но всё его существо говорило, что это самое правильное, что можно сделать. Губы Нео были мягкими, он коснулся их и по телу будто прошла искра. И Нео ответил. Сначала нерешительно, с той же трепетной лаской. Его человек ответил. На мгновение это затмило всё. Словно всё его существование вело лишь к одному этому моменту, его функции в Матрице потеряли всякое значение. Смит целовал его с разгорающейся страстью, растерянно думая о том, как рот Нео может быть таким горячим и проклиная себя за то, что потратил впустую столько времени и не сделал этого раньше. Рука Смита скользнула на талию и он прижал Нео к себе. Тот непроизвольно качнул бедрами, прижимаясь к нему ещё ближе. Чувствуя рядом с собой это горячее податливое, но такое хрупкое тело, Смит никак не мог понять, как кто-то мог довериться ему. В своей форме Нео был перед ним абсолютно беззащитен, полностью в его власти. Смит мог сделать с ним абсолютно всё что угодно. Они неуклюже переместились в сторону матраса. Нео запнулся за один из кабелей и пошатнулся назад, чуть не упав. Смит поймал его, прижав к себе, и услышал тихий смешок. Нео поднял на него взгляд и агент увидел, что лицо его озарила маленькая улыбка, изгнав из глаз печаль, как свет прогоняет тень. Смит на мгновенье замер, засмотревшись на это сияние, и бережно отложил представшую перед ним картину в самый укромный уголок своей памяти. Он коротко улыбнулся в ответ и оставив поцелуй на пылающей щеке, помог Нео стянуть футболку, затем избавился от своего пиджака. От вида агента в идеально сидящей рубашке ноги начали предательски подкашиваться. Нео завороженно наблюдал как Смит преступно медленно расстегивает одну за одной пуговицы рубашки прежде, чем скинуть её и отбросить куда-то в сторону. Встретив его взгляд, Нео увидел в его глазах отражение огня, горящего в нём самом. Смит шагнул ближе, нежно обхватил лицо Нео ладонями, увлекая его в неспешный глубокий поцелуй. Едва агент касался его губ, окружающий мир будто переставал существовать и он полностью терялся в водовороте ощущений, забывая обо всём. Руки агента скользнули вниз и он опустил Нео на постель, аккуратно, будто Нео был чем-то невероятно хрупким. Нео поднялся на локтях и взглянул на агента снизу вверх, заставив что-то в его груди болезненно сжаться. Смит медленно снял брюки и бельё, не сводя глаз с Нео, чувствуя как дыхание перехватывает от того как грудь Нео вздымается чаще, как он прикусывает губу, а в глазах смешивается беззащитность и желание. Смит опустился вниз, и чувствуя на себе этот огненный взгляд, подцепил пояс штанов и белья и неторопливо повёл их вниз, наслаждаясь тем как Нео тихонько вздыхает от каждого касания его рук. Смит опустился рядом, завел руки Нео за его голову и прижал их к подушке одной рукой. Нео задышал испуганно и быстро. Смит опустил руку ему на грудь, чувствуя как под его ладонью бешено бьется сердце, нежно провел вниз, опустив ниже пупка и аккуратно надавил, прижимая Нео к матрасу. От мягкого давления Нео тихонько застонал. — Развили вкус к потере контроля? — спросил Смит ухмыльнувшись. От взгляда на эту усмешку Нео почувствовал как мышцы живота под теплой рукой агента сводит от возбуждения. Вместо ответа он лишь смущённо хмыкнул. Агент убрал руку с его живота, и будто нарочно дразня, опустил её на шею, увлекая Нео в очередной долгий поцелуй. Когда наконец губы их разомкнулись, Смит лишь чуть-чуть отстранился, так что их тяжелое дыхание всё ещё смешивалось в одно. — Нео, скажите мне, что бы вы хотели почувствовать? — спросил он, вновь заглядывая в его глаза и тихонько обводя большим пальцем его скулу, — всё что угодно, любая ваша фантазия, просто скажите и я это сделаю. Нео коротко вздохнул. Взгляд агента был наполнен благоговейной нежностью и отчаянной жаждой — казалось никто в жизни ещё так на него не смотрел. Часть его сознания всё ещё не верила, что всё это происходит в реальности, а не в очередном горячечном сне. — Я… Я хочу вас, внутри. — прошептал он горячо. Секунду Смит лишь смотрел на него, пытаясь осознать данный ему ответ. Андерсон не хотел невероятных чудес, эйфории ярче, чем любые наркотики, неизведанного людьми удовольствия, противоречащего местным законам физики. Он лишь хотел его. Мысль эта туманила разум, а в груди разливалось какое-то незнакомое тепло. Смит отпустил запястья Нео и приподнялся на локте, рука его нежно скользнула вниз, найдя путь между ног Нео. Смит вложил в свои ласки всю нежность, на которую он был способен, ловя каждое выражение Нео, убеждаясь, что его движения приносят лишь удовольствие. Нео чувствовал как от медленных и горячих движений агента по телу разливается жидкий огонь. Глаза его закрылись, с несдержанным стоном он выгнулся, чувствуя дрожь от накатывающих волн возбуждения. В этот момент рука агента опустилась ниже и Нео почувствовал как палец агента скользит внутрь, покрытый вновь неизвестно откуда взявшейся смазкой. Нео непроизвольно напрягся, пытаясь изгнать из головы неприятные воспоминания. — Шш, всё хорошо, — агент, мгновенно ощутив перемену настроения, успокаивающе погладил его по голове и оставил нежный поцелуй на его щеке, затем ещё один и ещё, пытаясь его отвлечь. Нео потихоньку расслабился, палец скользнул внутрь, затем второй. Нео дрожал от напряжения и думал, что из-за этого медленного темпа скоро просто сойдёт с ума. Видеть реакции Нео было без сомнения приятно, но агент решил, что хочет доставить ему столько удовольствия, сколько было возможно. Он подумал, что хочет увидеть как Нео окончательно теряется в ощущениях и отдается ему полностью, без остатка. Не прерывая своих плавных, словно с ленцой, движений он поднялся и чуть улыбнувшись Нео переместился между его ног. Нео почувствовал как от предвкушения внизу живота невыносимо тяжелеет, а по телу словно прокатывается электрический разряд. Взгляд агента, не потерявший своей почти болезненной интенсивности, будто проникал прямо в душу, заставляя чувствовать себя совершенно открытым. От такого абсолютного всепоглощающего внимания внутри горели смущение и гордость. Когда Нео почувствовал как рот агента опускается, окутывая его давлением и жаром, бедра его непроизвольно дернулись вверх, с губ сорвался длинный чувственный стон, а удовольствие свернулось внутри тугой пружиной, заставив пальцы на ногах подогнуться. Агент продолжал делать всё в этом нестерпимо медленном темпе, хотелось запустить руки в его волосы и заставить наконец-то двигаться быстрее, но Нео сдержался. Он не мог решить, хочет ли он двигаться в такт с чуткими пальцами агента или глубже погрузиться в жар его рта, внутри него всё трепетало и от каждого неспешного движения по телу разливалось тягучее удовольствие. Нео знал, что долго он не выдержит. Он чуть опустил голову и, пересилив желание позволить агенту продолжать, выдохнул: — Подождите. Смит поднял на него вопросительный взгляд и затем выпрямился. Нео не сдержал разочарованный вздох от потери контакта. Было видно, что Нео борется с собой, чтобы что-то сказать. Смит вновь легонько двинул пальцами внутри него так, чтобы возбуждение захватило Нео с головой и он решился рассказать о своих желаниях. Смит, конечно, не знал, что Нео готов был упасть ему в ноги и, наплевав на свою гордость и прошлые обиды, умолять его хоть всю ночь напролёт. Дыхание Нео сбилось и Смит увидел как взгляд его заполняет похоть. — Сделайте это грубо… Так, как хотели в первый раз, — голос его обрёл волнующую хрипотцу. Смит на миг застыл, пытаясь определить всё ли с Нео в порядке, если он захотелтакогопродолжения. Во взгляде Смит всё ещё видел лишь желание, решительность и надежду. Он еле заметно вздохнул и убрал руку. В мгновение ока от смазки на его пальцах не осталось и следа. — Но если мне покажется, что это вам вредит, мы закончим, понятно? Я не для того тогда остановился, чтобы навредить вам позже… Нео энергично кивнул. Смит перевернул его на живот и приблизил к себе, так чтобы Нео сам мог контролировать глубину. Медленно Нео двинулся назад и Смит почувствовал как от горячей тесноты перехватывает дыхание. Нео сжал простыни и выгнулся. Смит немного ослабил боль, но не убрал полностью. В конце концов это был важный механизм, сообщающий человеческому мозгу, что что-то не так. Скоро Нео привык к новым ощущениям и попытался двинуться быстрее, но Смит остановил его, удержав за бедра. — Пожалуйста, — всхлипнул Нео беспомощно. Внутри всё плавилось от возбуждения, невыразимо хотелось большего. Смит аккуратно провел ногтями по основанию его позвоночника так, что по спине Нео побежали мурашки. — Думали я так быстро дам вам то, что вы хотите — прошипел Смит, наклонившись ближе к его уху, — Могу поспорить, что вам нравится умолять. От этой фразы, произнесенной вслух, Нео дернулся от возбуждения. Смит лишь продолжил двигаться издевательски медленно, доводя своего партнёра до исступления. Нео чувствовал как желание застилает разум, в паху нестерпимо ныло от возбуждения. Смит видел как Нео трясёт от напряжения. В отчаянии Нео попытался опустить руку чтобы дотронуться до себя, но Смит перехватил её и вновь отвёл наверх. Нео обиженно всхлипнул, и умоляюще заскулил. Смит считывал визуальные и физиологические признаки и видел, что тот был сильно возбуждён, но не испуган. Он подумал, что может попробовать дать ему то, что он хочет. Тем более что сам он чувствовал, что хочет вновь ощутить такую власть, когда кто-то отдается ему настолько, что теряет почти что самое ценное — способность мыслить. Конечно, нужно было не переборщить. Он наклонился к Нео, оперевшись на кровать и с удовольствием глядя на замешательство на молодом лице. Другой рукой он провёл между лопаток так, что был уверен, вызвало у Нео воспоминания, и сжал основание шеи. Глаза Нео расширились, дыхание окончательно сбилось, рот приоткрылся. Смит видел как тот окончательно теряет контроль. — Вы этого хотели? — спросил он с нажимом и ухмылкой, — это видели в своих снах? Ощущения переполняли Нео и он не смог ответить, но Смит уже увидел ответ в его лице: изумление от того, что Смит знает, смущение и страх от того, что его на этом поймали. Смит почувствовал как Нео задрожал от возбуждения и сжал его внутри себя. Собственное желание загорелось сильнее от мысли о том, что кто-то видит его в своих снах. Ничего подобного он до этого ещё не испытывал. Он начал двигаться, видя как глаза Нео чуть не закатились. Что за прекрасная разновидность власти, — подумал он. В сознании мелькнула грустная мысль, что если бы этого упрямого человека можно было так же заставить слушать, что он говорит, но увы. Смит выпрямился и перехватил Нео за бедра, каждый раз прижимая его к себе ещё сильнее. От его хватки, должно быть, останутся следы. Плевать, пусть. Пусть все знают, что этоегопальцы оставили отметины. Что Неосам, по доброй воле, захотел статьего. Он видел как пальцы Нео сминают простыню так, что ткань чуть не трещит. Он знал, что они оба уже близко и начал двигаться чуть грубее и глубже. Нео лишь издавал стоны и всхлипы, не в силах умолять ни продолжить, ни остановиться. Смит почувствовал как Нео накрывает волна удовольствия, как запульсировали его мышцы. Агент лишь немного замедлил темп, но не перестал двигаться. Спина Нео изогнулась и он вскрикнул от острых ощущений. Лишь в этот момент агент позволил и себе ступить за край и излился глубоко внутрь. Перед глазами Нео встали яркие белые вспышки и он на время потерял связь с реальностью. Смит аккуратно вышел из него, придержав обессиленного Нео, и опустил их на кровать. Он прижал Нео к своей груди и уткнулся носом ему в затылок. Смит вдыхал аромат его волос, впитывая новые ощущение чужого тела рядом с ним, гладил Нео по голове, мягко перебирая его волосы, аккуратно проводил рукой по его стройному боку. Для агента всё это было настоящим — он сам был частью этой, пусть и виртуальной, реальности. А для Нео это был единственный мир, который он знал, не ведая, что всё это — иллюзия. Агент терпеливо ждал пока его человек придёт в себя. Смит размышлял о том, что не сможет остановить Нео без того чтобы его убить или начать калечить, перекраивая память и заставляя забыть всё запрещённое. На оба этих варианта его иррациональная часть выдала такое яркое громогласное всепоглощающее «нет», что агент зажмурил глаза от дискомфорта. Уверенность, что Нео рано или поздно вырвется из Матрицы неуклонно росла. Он замечал столько деталей и нестыковок, что, несомненно, скоро сложит их в одну картину. Смит вдруг подумал, не пытается ли он остановить его из чистого эгоизма. Может, он не защищает Нео от Морфеуса и Матрицы и даже не выполняет свои агентские обязанности, а лишь хочет оставить Нео рядом? Сколько бы Смит ни прикидывал и ни пытался придумать варианты своего побега, его шансы выбраться из Матрицы были исчезающе малы. Нео наконец-то вздохнул глубже и вдруг тихо промолвил: — Спасибо. Рука агента, ведущая невесомую линию по его плечу, замерла. Никто ещё не говорил агенту «спасибо». Никогда. Как Нео вообще ему доверился, после того, что произошло? — Нео, вы сумасшедший даже по человеческим меркам, — ответил Смит устало. — По человеческим меркам? — спросил Нео сонно, чувствуя удовлетворение от того, что поймал агента на такой формулировке. Он почувствовал как тот напрягся, и немного развернулся к нему, чтобы видеть его лицо. — Вы же не человек, Смит? Или не совсем человек. Откуда у вас эта сила и способности? Смит мысленно отругал себя за такую небрежность, не достойную машин и пообещал себе найти и отформатировать ту часть сетей, которая была ответственна за такие промашки. — Нео, я не могу вам этого рассказать, вы же понимаете. Нео увидел как агент нахмурился и взгляд его посерьёзнел. — Это было бы всё равно что убить вас прямо здесь, — добавил он после паузы и Нео наконец-то почувствовал серьезность ситуации.