На что способна любовь

С каждым посещением занятий, Роман постепенно возвращал былую силу и выносливость. Прогресс всё рос, каждое движение было лёгким и быстрым, одновременно точным, попадающим прямиком в цель. Техники совершенствовались, нагрузка становилась всё интенсивнее, в глазах хулигана вновь загорелся тот самый огонь, стремление к высотам и победе, за спиной будто выросли крылья. Василий Михайлович гордился Ромой и стойко верил, что больше он не покинет то, что вызывало страсть в душе, придавая жизни чёткий смысл, помогало преодолевать себя. Пятифанов соблюдал всё, что говорил ему тренер, слушал каждый совет. В каждое движение вкладывал всю силу и энергию. Никогда ранее подросток не чувствовал себя так чудесно, как во время отработки техники ударов. Когда мастерство было отработано на отлично, и парнишка был готов к ещё одному шагу вперёд, тренер начал устраивать спарринги, подбирая ученика под стать его силе и весовым категориям, видев потенциал подростка. Антон восхищался силой, стойкостью, ловкостью и быстротой своего возлюбленного. Ему нравилось смотреть на всё: на то, как Роман разминается, как обматывает бинтами руки, следующим этапом надевая боксёрские перчатки, как сидит спортивная на нём спортивная форма. Нравился сосредоточенный, прожигающий взгляд на соперника в спаррингах. Ловкие движения, удары, попадающие прямо в цель, поражали. Замечал, как меняется его тело, обретая красивое очертание мышц, и как сам он становился сильнее, и счастливее, в первую очередь. В раздевалке блондин незаметно смотрел на обнажённый торс шатена, скрывая смущение. В дни, когда тренировок по боксу не было, Роман занимался дома, делая зарядку или проводил время на турниках в компании Антона. Благодаря хулигану, Тоша даже научился пару раз подтягиваться, без страховки Пятифанова, и с ловкостью запрыгивать на перекладину, а на пробежках у обоих не было тяжёлой отдышки. Порой мальчишки заходили за Игорем, гуляя втроём по посёлку, обсуждая дальнейшие планы на жизнь, как изменятся за лето одноклассники и одноклассницы, как веселиться с начала учебного года и многое другое, что приходило на ум. Частенько также они все вместе наведывались в гости к блондину, играя с Оленькой, иногда брав ненадолго её на прогулку. Вдвоём Рома с Тошей дома у Петровых слушали кассеты, забываясь и погружаясь с каждым разом в свой мир, где нет никого, кроме них и непрерывающихся песен, что брали за душу, убирая печаль. Белокурый рассказывал что-то интересное, вычитанное в книгах. Роману нравилось слушать всё, что говорил Тоша, казалось, что он мог просидеть так вечность. Им нравилось наслаждаться обществом друг друга, с каждым днём они сближались. В очередной раз, возвращаясь с тренировки домой, Пятифанов шёл вдвоём с Бяшей, в этот день Тоша не смог пойти вместе с Романом, в связи с отъездом родителей по некоторым делам, оставив сестрёнку и дом под присмотром сына. Настроение было не такое прекрасное, без голубых, как ясное небо, или, как море, глаз. В них хотелось утонуть, а от улыбки, душа хотела петь и плясать. Хулиган с каждым разом замечал, что рядом с Петровым он абсолютно другой. Рядом с ним не приходилось одевать маску "плохого парня", не было дискомфорта и ощущения быть непонятым.Перед ним его чувства, душа, полностью обнажены. Проходя по пути мимо небольшого продуктового магазинчика, ребята увидели выходящую из него Полину, не заметившую их. Девушка ушла к себе домой, немного пройдя и завернув направо, скрылась с поля зрения. На удивление, сердце Романа не ёкнуло при виде одноклассницы, как было все эти годы. Она больше не казалась ему особенной: стройная фигура, ну и что? Такая у большинства девушек, ничего особенного. Чёрные, как ночь волосы, стали самые обыкновенные, брюнеток в мире хватает, не дефицит. А от слащавого запаха ежевики скорее всего стало бы дурно. В цвете глаз нет ничего волшебного и манящего, обыкновенный тёмно-голубой оттенок. То, что на скрипке играет, подумаешь. Если бы у Романа было желание, то и он научился бы играть на каком-нибудь инструменте, который пришёлся по душе. А характер вообще оставляет желать лучшего, подавай ей принца на белом коне, а достойна ли она этого? Не желая узнать человека, судить по внешнему виду и поведению - самое последнее дело. От собственного равнодушия по отношению к Морозовой, Пятифанов опешил, остановившись на месте и смотря куда-то вдаль. В реальность его привёл голос Бяши, который несколько раз пытался дозваться товарища: – Ромка, на. Ты че это опять застыл, как тогда около школы? Покойника или чёрта увидел? – Поинтересовался Игорь, отпустив шутку из своего репертуара, зная, что Пятифанов придёт в себя, ибо подобное его раздражает. Этот метод всегда срабатывал, как и сейчас. Моментально Роман повернув к нему голову, строго глянув на друга, ответил, съязвив: – Ага, я на него сейчас гляжу, рогатый такой, со мной сейчас базарит. – Немного прищурившись, посмотрел на бурята. По-дружески Бяша пихнул хулигана слегка локтём в бок, наигранно сделав обиженную физиономию, на что Пятифанов ухмыльнулся, продолжив. – Да на Полинку засмотрелся, пошли дальше, а то стоим посреди дороги, как придурки. Говорить о том, что он больше не испытывает к скрипачке то, что было раньше, не стал. Нужно было вначале разобраться самому в себе. Сменив тему, заговорив о машинах, друзья пошли дальше. Проводив бурята до дома, Роман и Игорь попрощались, пожав руки, и подросток, нехотя направился к себе домой. Отворив дверь, он переступил порог, разувшись в прихожей и занеся в свою комнату сумку для тренировки, направился на кухню, изрядно проголодавшись. К радости шатена отец был дома. Александр читал газету с новостями, попивая чай. Сделав себе бутерброд с маслом и заварив себе чай, добавив в него лимон и ложку сахара, Рома уселся за стол рядом с отцом, рассказывая о том, как проходят тренировки и летние деньки в целом. Пятифанов старший слушал сына внимательно, хвалил за усердия в спорте. Во время очередного рассказа про спарринг, из своей комнаты вышла Елена, пройдя на кухню.  – Что, Саш, сынок рассказывает про мордобой? – С ехидством спросила она. Настроение пропало у обоих, мужчина не хотел выслушивать всё это от жены, но и сына не хотел подвергать моральному издевательству. На удивление Александр по сей день любил Лену, несмотря на войну и тяжёлые времена, мужчина был мягок характером и добр душой, неспособный на грубости, особенно по отношению к семье. Ни разу он не поднял руку на жену и ребёнка, никогда не повышал голос, а об оскорблениях и унижениях и речи не было. Может, это и было его слабостью, но не мог Александр по-другому. Всё же, он сделал попытку защитить сына, ведь и так крайне редко был дома, и знал, как Роме нужна поддержка. – Лен, хватит. Наш Ромка делает большие успехи в спорте, он молодец. – Спокойно произнёс мужчина, улыбнувшись Роману, пытаясь разрядить обстановку. – Да уж, молодец. Руками махать - много ума не надо. – Не унималась женщина. – В тюрьму загреметь осталось, а таким путём и до неё недалеко. Из-под палки учится, ты дневник его видел хоть раз? А, точно, тебе до него дела нет. Шляешься хрен пойми где, но с тобой и так давно всё понятно. Нет бы чем другим заняться, учиться бы начал, к примеру. Вот у подруги моей Оксаны сын… Не успела женщина договорить, вспоминая в сотый раз детей своих подруг и знакомых, как нервы Романа не выдержали, слишком долго он это слушал. Злость прожигала изнутри: на мать, которая никогда ничего хорошего не произнесла в адрес сына и тем более мужа. На отца, который не мог не постоять ни за себя, ни за Рому. Подросток дал волю эмоциям. От удара ладонью по столу, родители вздрогнули от неожиданности. Встав из-за стола, хулиган крикнул в сердцах: – Замолчи! Замолчи, хоть раз в жизни! – Наступила тишина. Слегка понизив голос, он продолжил. – Какое ты, чёрт побери, имеешь право говорить на отца? Нет ему до меня дела, а тебе есть? Ты хоть раз меня поддержала? Похвалила? Хер! Я от тебя никогда не дождусь такого. Меня, блядь, кроме бати, Антона и Игоря никто не поддержал, ни разу. Да по херу мне на остальных, но мать, сука, мать родная, а кроме упрёков ничего я не получал. Ты только и делаешь, что пилишь и всё. Можешь ли хоть что-то доброе хоть раз сказать?! Можешь быть благодарна за то, что он делал для тебя? Как мне раньше было больно, когда вместо твоей улыбки, поддержки, я слышал лишь про сыночков твоих подружек. А ты у них поинтересуйся, почему они такие? Вряд ли они обращаются со своими детьми, так же, как ты со мной. Не забудь рассказать, если духа хватит, про то, как ты общаешься со своим, выражусь любимой фразой твоей - оболтусом, а также про мужа упомяни, как с ним общаешься, они тебе точно у виска покрутят. Ненадолго замолчав, Пятифанов устремив взгляд на Александра, обратился уже к нему, смягчив тон: – А ты, пап? Почему ты сваливаешь? Думаешь, перекантуешься у друзей своих, и проблемы рассосутся сами собой? Да нихера! Ты можешь хоть раз поговорить с женой своей, а не бегать? Я благодарен тебе за поддержку, но ты, ёпт, как сопливый мальчик, который не хочет видеть, что что-то не так. Херово вам вместе? Разведитесь, я переживу уж как-нибудь, благодаря вам я как сирота, только при живых родителях. Научитесь, блядь, оба разговаривать, решать всё. Мне нужны оба родителя, а вы как чужие люди. Услышьте меня хотя бы раз! Что ты, что мать, хороши. Один - мямля, уж извиняй, другая – ведёт себя, как сволочь последняя. Ай блядь, кому я говорю, толку от этого! Пошли вы все куда подальше! Сил больше не осталось, хотелось испариться. Хулиган, выдохнув, направился к себе в комнату, тихо сказав напоследок: – Оставьте меня в покое, хотя бы сегодня. Я ни о чём не жалею. Может этот день вы запомните и он как-то повлияет на нашу семью, если её можно называть этим словом. Зайдя к себе, он, заперев дверь на щеколду, упал без сил на кровать. Ничего не хотелось, от вышедшей наружу боли, что копилась годами, немного стало легче. Но радости от этого не было никакой. Смотря в потолок, Рома от усталости, охватившей всё его тело полностью, незаметно погрузился в сон. «Роман стоял у окна, смотря вдаль, вдыхая свежий, утренний, летний воздух, просачивающийся сквозь приоткрытое окошко. Обернувшись назад, взору предстала картина: солнечные лучи падали на спящего человека, зарывшегося в мягкое одеяло. Лишь светлая макушка немного выглядывала наружу. Усевшись на кровать рядом со спящим, Пятифанов, спустил одеяло. Обнажённый до нижнего белья мальчик, лежал на правом боку. Светлые реснички подрагивали, лучи попадали на лицо. От яркого, солнечного света, он открыл глаза, сонно посмотрев на сидящего шатена, слегка приподнявшись. Рома провёл рукой по мягким, словно шёлк, волосам, задевая милое личико, усевшись на кровать, прижавшись спиной к стене, поманив Тошу к себе, указав на колени. Тоша послушно, слегка робея, разместился на указанном месте. На лице у Пятифанова появилась, полная удовлетворения от беспрекословности и желания, ухмылка. Огладив руками спину, нежно проведя сверху вниз и обратно, он прижал Тошу к себе. От губ оставались сущие миллиметры, взглянув в любимые глаза, Рома мигом сократил их, страстно начиная целовать столь желанные губы. Страсть накалялась, были слышны тихие вздохи с обоих сторон. Поцелуями и едва ощутимыми касаниями пальцев, шатен исследовал каждый участок тела своего мальчика, слушая, как стоны становились громче...» Резко сон прервался. Пятифанов проснулся, словно от кошмара. Он был в недоумении; почему это приснилось? Почему он вообще стал чаще думать об Антоне? Почему ему уже неважна Морозова? А главное - почему этот сон так понравился? Почему было так хорошо? Множество вопросов хаотично, словно «броуновское движение», крутились в голове. Глядя на результат горячего сновидения в штанах, подросток закрыл лицо руками, выдохнув от безысходности. Подумав несколько часов, он выбрал тяжёлое для себя решение - прервать общение с Петровым, хотя бы на время каникул. Взяв телефон и отыскав нужный контакт, он отправил небольшое смс, медленно нажимая кнопки. «Я не хочу больше общаться с тобой. Так будет лучше для нас двоих. Не приближайся ко мне.» Отправив сообщение, Пятифанов выключил телефон, отшвырнув куда подальше, чтобы звонки или смс не терзали душу. Он знал и чувствовал, что Антону сделает больно этим, заставит волноваться и переживать, но не мог по-другому. Точнее не знал и не умел. Хотелось включить мобильник, позвонить, услышав родной голос, или написать о том, что это глупый розыгрыш, извиниться тысячу раз. Хотелось рассказать обо всём, что на душе, но что-то его останавливало, навевая мысль о том, что это будет нелепо. Рома не хотел, чтобы Тоша узнал о том сне, мыслях. О том, как при виде белокурого, в животе порхают миллионы бабочек, а на лице расплывается счастливая улыбка. Как хотелось обнять, прижав к себе, коснуться, заглянуть в прекрасные глаза. Внутри что-то шептало, что всё неправильно, так не должно быть, Петров не такой, как он, не поймёт этого. Его оттолкнёт признание. Так пусть лучше они прекратят общение, чем хулиган, как думал, падёт в глазах Тоши, став посмешищем, или того хуже, жалким. Хотелось верить, что они смогут друг без друга. Петров забудет про него, пусть будет ненавидеть, считать плохим, он заслужил. Пусть всё будет как раньше в 6 классе, когда блондин сторонился Романа.