На что способна любовь

Вот и настал тот самый день - долгожданное возвращение Ромы в бокс, ещё один шаг к дисциплине, испытанию и раскрытия себя. Волнение, радость, тревожность не покидали до назначенного часа, ибо бокс для парнишки не просто спорт - это часть его жизни, страсть, отдушина, где он мог выплеснуть накопившееся. Как и почему резко бросил занятия, паренёк сам этого до конца не понимал, ведь хулиган был одним из лучших. Слова матери подтолкнули к этому решению, ведь мальчишка раньше так хотел, чтобы Елена гордилась им, стараясь изо всех сил, но было тщетно. Когда радостный парень прибегал домой, показывая очередную грамоту или медаль с соревнований, надеясь получить похвалу, мать лишь закатывая глаза, говорила, что драки - единственное его умение, на другое он не способен. Вновь и вновь она заводила шарманку о сыновьях своих подруг и знакомых: об их успешной учёбе, занятии музыкой, творчеством, другими видами спорта, намекая на то, что никто из них не выбрал наносить увечья другим, ибо по её мнению - такое выбирают под стать Роману. Как будто женщине было плевать на мечты и увлечения ребёнка. Не выдержав давления от слов Лены, мальчишка перестал посещать занятия, только бы мама была довольна хоть раз, но не тут-то было. Она всё также продолжала ни во что не ставить старания Пятифанова угодить ей. Подросток понимал все намёки женщины, как-никак она высказывала сыну то, что ничего путного из него не вырастет, не скупясь на выражения, продолжая сравнивать с другими детьми. В результате чего, Пятифанов стал ненавидеть всех «прилежных учеников», он не жалел удары на тех, кто не давал списать, делал комплименты учителям или просто, когда был не в духе. Никто не мог его остановить, порой Бяше удавалось это сделать и то ненадолго. Этого хватало максимум на день и было такое крайне редко. Сам Игорь на пару со своим другом был не против зажать в углу какого-нибудь пятиклассника или ботаников из параллели, отобрав деньги или более интересные вещи. С матерью буряту также не повезло, он был ей попросту не нужен. Она также, как и мать Романа, срывала на своём чаде свою злость и неудовлетворённость от жизни. Хулигана не беспокоили чувства других, а страх лишь забавлял, «подливая масло в огонь». Хотелось, чтобы все счастливые ответили за все несчастия, испытали на своей шкуре то, что испытывали Рома и Игорь. Имея некую власть над ними, что держалась на страхе лишний раз получить в лицо или пинка, или сберечь гроши, которые давали заботливые родители на какой-нибудь пирожок в школьной столовой, Роман кое-как заглушал всю боль и обиду, таившуюся в юной душе. Несмотря на поддержку, которую пытался дать ему отец, Пятифанов не переставал измываться над «умниками», и теми, кто слабее. Подростку была нужна любовь матери, которую никогда не получал. Нужен был отец рядом, а не который почти не появлялся дома. Нужны оба родителя. Если отца он хоть как-то мог понять, то свою маму – нет. Но благодаря Антону, всё изменилось. Беспризорники сами того не замечали, как стали меняться в лучшую сторону. Их почти перестало интересовать портить школьное имущество, отпускать пошлые шуточки на уроках, пугать учащихся младших классов. Если это происходило, то крайне редко, когда других идей для развлечений не намечалось. Наблюдая за поведением одних из самых известных школьных задир, все учителя с учащимися, что были их «жертвами» различных выходок, радовались, что всё стало намного лучше, но и давались диву. Как тихоня смог сдружиться с раздолбаями, при этом не уподобиться их поведению, а наоборот - образумить, немного изменив взгляды на жизнь? На этот вопрос никто не знал ответ, он лишь таился глубоко в душах дружной троицы, раскрыть все карты сможет жизнь. У Петрова семья была лучше, чем у его друзей, но он всегда чувствовал себя лишним. Мальчик понимал, что младшей сестрёнке было нужно внимание родителей больше, чем ему. Хотя и когда сам Антон был маленьким, Борис и Карина не очень-то и лелеяли его, скорее наоборот - пытались вырастить из него «настоящего парня», проявляя минимум чувств, наказывая за любую провинность. Вскоре и Оля была предоставлена сама себе, родители были заняты выяснением отношений. Может на его взгляд на жизнь повиляли книги, которые он не переставая читал, или же музыка, что всегда успокаивала, а может сестра, но Тоша был рад, что он никогда не обижал слабых, сохранил всю доброту, несмотря ни на что. Этому всему он также учил сестру, ведь доброта - единственное спасение, в то время, как злость и обида на весь белый свет сжирают изнутри, убивая человечность. Если сбиться с правильного пути, вовремя не осознав это, то вся жизнь пойдёт под откос и уже ничто, и никто не сможет помочь. Милосердие, умение прощать и любовь - способны сделать всё живое лучше. Сблизившись с главной шпаной школы, блондин ненавязчиво, ежедневно подталкивал их на исправление, и уже к 7 классу был приятно удивлён, как они изменились. Игорь вместе с Романом были ему благодарны, а Рома сильнее всего, ведь Антон старался всегда его во всём понять и поддержать. Отбросив волнение в сторону, мальчишка, быстро положив в сумку сменную обувь, спортивную форму, боксёрские бинты и перчатки, бутылку воды, отправился на предстоящую тренировку, зайдя за Антоном, исполнив его просьбу взять с собой. Тоша очень хотел быть рядом с Ромой, в его первую, за долгое время тренировку, поэтому накануне вечером позвонил и напросился, хулиган же согласился, ибо не мог отказать его просьбам. Пятифанов сам не знал, почему готов исполнить желания этого мальчишки. Быть может он просто стал близким человеком? Или же что-то другое? Это стало волновать относительно недавно, но попросту парень ссылался на чувства благодарности за всё. Проходя по знакомой узкой дороге, сердце учащало удары в предвкушении встречи со всеми: тренером, учениками, ощущений, который вновь испытает тело, эмоций. Мальчишки шли молча, но Петров замечал за шатеном волнение, ибо знал, что для хулигана значил бокс. Ведь спорт для него - не просто про удары. Каждое движение - целое искусство. Каждый удар, как разряд тока, проходящий сквозь. Бокс - не только самооборона, прежде всего - это про выносливость, терпение, сосредоточенность, страсть, сотрудничество, чувства. Любым спортом не просто нужно заниматься - им нужно жить, работать на себя, наблюдать за собой, гореть. – Я чувствую, что ты переживаешь. – Начал разговор блондин. – Что тебя беспокоит? Скажи мне, Ром. Романа очень тронуло то, что Антону не безразличны его чувства. Только с ним Пятифанов делился сокровенным. Игорю он конечно доверял, но не мог показать своё истинное Я. С Тошей было всё по-другому, они словно единое целое, но одновременно разные. Будто Инь и Янь. Тоша ранимый, нежный, полон добра ко всему живому, но и в нём есть некая сила, её мало, но она есть. Он может постоять за себя или любимых людей, когда приходит беда, физическую силу применяет редко, ведь может заткнуть словесно. Рома же наоборот - жесткий, саркастичный, для него не существует правил. Он не привык решать всё словами, применять силу для него обычное дело, без неё не обходился ни один спор. Но если узнать его получше, то внутри него была и нежность, и доброта, которые он без остатка подарит любимому человеку, а за товарищей встанет горой. Антон и Рома разные, но в тоже время гармоничны и друг без друга им нельзя. – Есть немного, не хочу упасть в грязь лицом. – Честно ответил шатен. Тоше было приятно, что Пятифанов искренен с ним, ему было в радость слушать его. – Ты один из лучших учеников, Ром. Ты сильный и очень храбрый, переживания - это нормально, но не нужно. Просто знай, что ты лучший и я всегда рядом. – Вымолвил блондин, опустив взгляд. На лице Ромы расплылась улыбка, а переживания испарились. Слегка приобняв товарища, он поблагодарил:  – Не знаю, как ты это делаешь, Тох, но благодаря тебе, мне становится легко и тепло на душе. Ты всегда умеешь найти нужные слова. Улыбнувшись друг другу, они продолжили свой путь, разговаривая обо всём. Дойдя до знакомого здания, в душе подростка появился трепет, тот самый, который был всегда перед каждым занятием. Постройка никак не поменялась: неприглядная, обветшалая, двухэтажная - типичное сооружение начала 90-ых годов. Неприметное снаружи, но с богатой историей спорта внутри. Зайдя в помещение, он быстро вспомнил где и что находится, ведя за собой Антона. Переодевшись в небольшой раздевалке, Роман поднялся с блондином на второй этаж, именно там находился спортзал. Атмосфера стойкости духа всё также царила в нём, всё те же старые плакаты с призывом к спорту и здоровому образу жизни, те же звуки ударов ног и рук о боксёрскую грушу и криков тренера. Всё та же, небольшая сцена для спаррингов. Старый, но надёжный инвентарь: перчатки, скакалки, гантели, лежавшие по обычным коробкам. Пройдя вглубь зала, его уже ожидал тренер – Василий Михайлович. Невысокий мужчина, средних лет, плотного телосложения. На голове уже виднелась седина, а усы скрывали жизнерадостную улыбку. Серые глаза были полны строгости, но одновременно в них искрилась и доброта. Несмотря на возраст, тренер не растерял ни задор, ни выносливость. Она уже не была как раньше, но и по сей день он мог дать фору любому молодому бойцу. У Василия за всю историю работы не было ни одного любимчика, ко всем своим подопечным он относился на равных. Все ученики, независимо от возраста, очень любили и уважали тренера, а порой и слегка побаивались. Он относился к ним по-отечески; поддерживал, где-то давал совет, если кто обращался за помощью, шутил со всеми по-доброму. Но и как любой родитель, не спускал с рук ругани, споров и прочих вольностей, и конфликтов, возникающих между тренирующимися, приучая к тому, что на тренировках они семья и уважительное отношение должно быть не только к самому учителю, но и между собой. Мужчина не позволял оскорблений друг друга, обижать младших словом или делом, задирать других. В наказание ученики выполняли разного рода задания: кому-то доставались отжимания в увеличенных повторениях, кто-то перебирал спортинвентарь, и многие другие виды наказаний, которые приходили ему в голову, испытывались на провинившихся. Наказывал Василий Михайлович всегда при всех, чтобы все наблюдали не только за конфликтами, но и за тем, что после них бывает. После выполнения заданий, которые давались зачинщикам, они немедленно должны были извиниться перед пострадавшими, пожимая руку и дав обещание, что такого больше повториться, железно держав данное слово. Желание со временем у вех пропало, ибо отбывать наказание и быть отчитанным при всех за плохие поступки, было очень стыдно, все были дружны и сплочены, а ругань была крайне редко и решалась в ту же минуту между собой. Рома и тренер тепло друг друга поприветствовали, крепко пожав друг другу руки. – Ну, здравствуй, Роман. – Первым поздоровался Василий. – С возвращением! Новобранца с собой привёл? – Здрасьте, Василий Михалыч. Спасибо, рад вас видеть вновь. Нет, это Антошка, мой лучший друг, захотел меня морально поддержать. – Ответил Пятифанов, фирменно ухмыльнувшись, глядя на засмущавшегося блондина. – Взаимно, надеюсь, что больше ты не уйдёшь из бокса. Я же знаю, что это часть твоей жизни. Не даром ты один из самых способных и усердных, уверен, что ты быстро восстановишь и улучшишь свои навыки. А друг у тебя хороший, повезло тебе. Таких друзей редко найдёшь, пусть побудет и приходит, когда захочет, я не против. Не успел хулиган сказать слово, и поблагодарить, как к нему подбежали радостные ребята, в числе которых был и Игорь. Петров, чтобы не быть ненароком сбитым с ног и не мешаться, отошёл в сторону. Рома был очень рад вновь видеть всех и собственному возвращению. Ему не хватало той энергетики сплоченности, тех эмоций, что он получал в общении и упражнениях. Пацаны радовались товарищу, все пожимали крепко ему руку, обнимали, Пятифанов взяв Антона за руку, подвёл к ним, познакомив с каждым. От такого жеста, щёки блондина налились румянцем, сердечко застучало чаще, но он не подал виду, радуясь новым знакомствам. – Ромыч, я тебя ждал, на! Опа, Тохыча с собой взял, на! Я не только Михалычу рассказал про то, что ты надумал прийти, но и всем. – Воскликнул Бяша, как только остальные продолжили тренироваться, улыбаясь. – Я не сомневался, братка. Тебя хрен заткнёшь. Да, он меня поддержать морально пришёл и понаблюдать – Ответил другу Пятифанов. Они могли бы беседовать долгое время, забыв про всё, если бы вовремя это не заметил мужчина. Подойдя к ним, он быстро напомнил о тренировке обоим: – Так, Игорёк, груша по тебе скучает, марш к ней. Вы сюда не базар устраивать пришли. Услышав наказ, бурят моментально вернулся отрабатывать удары на боксёрской груше. Как только он ушёл, Василий Михайлович продолжил, осмотрев телосложение Романа: – Пока иди сделай базовую разминку и не забудь растяжку. Хоть бокс - не балет, но ногами махать приходится. – Чуть усмехнувшись, сказал он. – Как сделаешь всё, скажешь мне, буду думать какие упражнения будешь делать дальше. Нагрузку буду тебе повышать со временем, привыкнуть должен. Подрастерял ты форму немного, ну ничего, это всё пустяки. Быстро тебе вернём всё, тебе мышечную массу нарастить надо. После чего обратился к незнающему куда деться Антону: – Не боись, пацан, тут все свои. Никто тебя не обидит. Вон там лавочка, как раз будешь всё видеть. Садись туда. – Указав рукой на деревянную скамейку, сказал мужчина. Положительно кивнув, блондин направился на указанное место, ожидая, когда хулиган начнёт заниматься. Перед тем, как Рома собирался начать разминаться, тренер напоследок сказал, слегка хлопнув его по плечу: – Ром, ещё кое-что. Дам тебе совет один и на всю жизнь – никогда и никого не слушай, когда тебе запрещают быть с тем, кого любишь или заниматься любимым делом. Бросив кого-то или что-что из-за чьих-либо слов или ради довольства, в твоём случае твоей матери – предашь себя в первую очередь, потеряв всё. Не всегда можно вернуть и начать заново, запомни. Наплюй на мнение, касаемо твоей жизни. Только ты решаешь, как тебе жить, никто не имеет права указывать тебе, что делать. С благодарностью приняв и запомнив совет, подросток приступил к разминке. Тело вновь вспоминало всё, что было забыто. Он знал, что будет не просто, но был готов приложить все силы. Готов к новым достижениям и росту. Чувствовал, что справиться, ведь есть люди, которые верили в него, но больше всего грело душу то, что Антон верит в него больше всего на свете и не даст сойти с начатого пути.