Тайный Санта

      Очередной морозный зимний вечер. За окном метелица, снующие люди в капюшонах и куртках до пяток, предновогодний ажиотаж. — Как будешь справлять Новый год? — спрашивает Юнги у своего друга, попивая кофе. Они встретились в кафе по очень счастливому случаю их жизни: совпали выходные. Так как давно не виделись по личным обстоятельствам и из-за работы, им стоило бы так мирно наверстать упущенное за добрую половину месяца. — О, знаешь, я хотел с парнем, — делится Чимин, помешивая ложкой растаявший шарик мороженого в кофе, — представляешь, даже не с родителями, как два года назад. А ты? Тоже в компании? — Да, дом снимем, — также активно делится Юнги, хотя, на самом деле, переживает смешанные чувства. Это же наглая ложь.       Он очень принципиальный человек. А еще достаточно семейный к своему возрасту. Так как он не живёт с родителями по причине своего давно переезда в Сеул, он большинство праздников не отмечает с ними. Иногда он ездит в гости на Соллаль или что-то такое семейное, но иногда у него нет на это времени. А так как праздники существуют для того, чтобы их отмечать не на работе, ему приходится кантоваться с друзьями. Но сейчас его круг друзей значительно сократился или, можно даже сказать, совсем пропал. Осталась только Киша да Чимин, да и то: одна вышла замуж и уехала в канун на острова, а у Чимина бурная личная жизнь, хотя сам Мин считает, что его влечение к тому молодому человеку совершенно не оправдано, и ему будет больно признавать их скорое расставание.       Но такова натура Чимина: ему очень легко с людьми. Он не скрывает свои чувства. И он не теряет возможности. Хотя ему уже двадцать пять. Не то чтобы это какая-то грубая легкомысленность и неостепенелость, просто Чимину бы хотелось проще относиться к жизни. Он, наверное, не входит в список серьезных сердечных ценителей, либо он просто перебирает варианты. Ему нужно бы найти человека, за которого он сможет надёжно зацепиться, а не то, что ему попадается какое-то недоразумение. Хотя он отменный друг. Такой учтивый и хороший. Все помнит. Дарит замечательные подарки по поводу и без. Всегда звонит, заботится… наверное поэтому Юнги как влюблённый в будущем тридцатилетний дурак борется с тоской. Ему же не сказать об этом напрямую. Они очень разные с Чимином. Но он совсем не может без него.       Они, к слову, знакомы уже чуть ли не целую вечность. Скоро будет круглая дата: десять лет. Половина из которых точно не даёт Юнги спокойно жить. Но он сможет это пережить, не так ли? — Реально дом?! Я в шоке, ты и целый дом, — отсмеивается Чимин, закрывая рот ладонью. Его глаза очень мило сверкают в свете жёлтых ламп кафе. — Я бы сказал, что это очень смело! Я рад за тебя, что у тебя помимо меня есть ещё такие замечательные люди. Надеюсь, тебе удастся отдохнуть. Ты же напишешь мне? Не забудешь отослать подарок? — Я подумаю об этом на следующей неделе. Прямо за несколько дней до Нового года! — он сдержанно улыбается и кивает Чимину, придерживая кружку пальцами. — Кстати говоря, я тоже очень рад. Что у тебя все хорошо. — У меня все хорошо, это правда, — он грустно улыбается где-то мгновение, а потом с нескрываемым удовольствием смотрит на друга: — Как же я тебя давно не видел, это жесть… Ты послушай, больше так не делай, я же не переживу! Тебе стоит ухаживать за мной, как за любимым донсеном, а не быть таким занятым дядей, который ещё и думает, отослать ли подарок на Новый год.       Юнги теперь уж точно рассмеялся, мотая головой по сторонам. — А я все хочу тебя спросить… насчет того, что ты мне иногда жаловался про… — мужчину снова задела неуверенность. Он точно не знал, как выразиться, да и все-таки спустя столько времени ему хотелось бы узнать, как себя чувствует парень. — Если ты про то, что мне каждую новогоднюю ночь приходил маленький подарок с признанием в чувствах, то меня это смущает. Знаешь, последние три года я как будто бы пытаюсь найти что-то вокруг себя, да не получается. Мне, наверное, жаль, что я не знаю, кто это, потому что мне хотелось бы объясниться перед ним, ведь, наверное, его сердце разбивается всякий раз, когда я транслирую свои отношения или… бог знает, что происходит, Юнги. Я не очень хорошо себя чувствую, зная об этом, но иногда просыпается какое-то ощущение, что что-то было упущено прямо из-под носа. — Да уж… надеюсь, все будет в порядке. — Я сначала предполагал, что это мои друзья задумали Тайного Санту, не оповестив об этом меня. Но когда это стало повторяться, то уже было не до таких мыслей. Я правда беспокоюсь об этом и иногда очень много думаю по поводу того, кто бы это мог быть. Самое удивительное, что в этих маленьких подарочках всегда было то, что мне нравилось. Боюсь предположить, что это сталкер или… — Не думаю, что он бы дошел до таких крайностей, — прокашлялся Юнги, а внутри чувства на клочья рвутся от подобных заявлений. — Но если ты на самом деле переживаешь, постарайся соблюсти меры самобезопасности. — Все в порядке, Юнги, все замечательно, — он улыбнулся и отрицательно покачал головой на его предложение. — Я же не один. Может, этого больше не повторится. В обратном случае я постараюсь что-то изменить. Ты же веришь в меня?       «Да, конечно». Юнги верит в него. Юнги бы даже сказал, что он доверяет ему.

***

      Юнги корит себя за то, что пристально следит за личной жизнью Чимина. В какой-то мере это на самом деле так звучит: пристально. Правда эта «пристальность» по большей мере выражается в постоянным скроллингом его соцсетей и обильной перепиской, в которую Чимин очень много вкладывается. Везет только в том, что Пак сам не прочь рассказать, что у него происходит даже в отношениях. Но Юнги не вывозит и чувствует себя потерянно из-за клейма, которое вот-вот сам на себя повесит. Чимин практически назвал его сталкером.       Ему не нравится тот парень, с которым Чимин в отношениях. Ему приятно знать, что его друг прекрасно себя чувствует в этих отношениях (по его словам), но совсем неприятно понимать, что насквозь его видит как раз таки не Чимин. У Юнги есть некое свойство понимать людей быстрее остальных, и он бы не доверял этому парню, как доверился ему Пак. А еще у Юнги на душе кошки скребут, как будто что-то может произойти.       Правда ему хотелось бы отдалиться от этих рассуждений в какие-нибудь другие. Не получается. Он не хотел бы признавать к своему возрасту нездоровую помешанность на человеке, и на самом деле очень сильно переживает по поводу своих робких скрытых чувств. И ведь на самом деле это никакой не сталкинг, абсолютно нулевое желание висеть над душой или же как-то оклеветать чужой выбор. Возможно, это чрезмерная опека, которую он даже не может проявить из-за их изменившегося темпа общения. Раньше они были физически ближе, а вот сейчас ментально и чуть ли не на расстоянии. Даже будучи в одном городе, они не могут видеться чаще, разговаривать чаще, просто быть вместе, как было давно. От этого хуже нисколько не стало — Юнги просто в себя не верит и боится, что пагубно влияет и на себя, и на Чимина, дышащего полной грудью и берущего от жизни все, что ему дают.       Он все тщательно спланировал.       И только после этого лег спать. Но посреди ночи его будет телефонный звонок, который он тут же принимает, даже не смотря, кто звонит. В комнате кромешная тьма, ни малейшего шума из окна — только шуршание одеяла. Он перевернулся на спину и прохрипел заспанное «алло» с явным вопрошением и недоумением. — Юнги, прости, что поздно звоню, но… мне нужно тебе кое-что сказать, — Чимин по ту сторону трубки загнанно дышит и не может найти себе места. — Что случилось, крошка? — на автомате выдаёт Юнги, потирая глаза рукой, пытаясь адаптироваться к темноте комнаты. Глаза тут же закрываются. Но в сон уже не клонит. — Мы расстались. — Что?.. — Меня бросил парень, Юнги, вот что… — тихо бормочет Пак, шмыгая. — Несколько минут назад. Сегодня уже тридцатое декабря, и я не знаю, что мне делать… я не могу сменить планы и… — по его голосу чувствуется, что он в заблуждении и смятении. Юнги ненавидит больше всего, что его любовь страдает из-за этого. А Чимин не любит быть один от слова совсем. — Приезжай ко мне завтра, — выпаливает Мин, забивая на свои устои и показную дружбу с кем-то там из вымышленного сюжета про дом. Он садится на кровати и свешивает ноги на пол, пальцами скрипя по покрытию. Холод комнаты обдает кожу, но по ногам потихоньку поднимается тепло от пола.       Чимин не говорит некоторое время, а потом неуверенно выдает: — Но ты же… разве не ты мне говорил, что у тебя друзья и дом?.. — Не верь мне. Я солгал. Мне жаль. Я буду один дома завтра. Приезжай. — Я тебя понял, прости, что разбудил, но… это повергло меня в такой шок, что… — Можешь не говорить, если тебе тяжело. Выпей успокаивающий чай и попробуй лечь спать. В любом случае, мне жаль.       Юнги решил сходить за водой, а потом снова забрался под одеяло и пролежал так несколько минут в пустых раздумьях, когда в голове есть только ощущение негативной эмоции, а не чего-то конкретного. Вскоре он уснул.       А вот следующий день выдался абсолютно иным. Не как ожидалось. Ему хотелось, конечно, чувствовать себя иначе, а не как сейчас — лживым придурком, который едва может простить себя за разоблачение. Ему скоро тридцать. Он придумал для лучшего друга историю, где он с друзьями отмечает новый год. Хотя на самом деле было ли чего ему скрывать от этого добродушного и лёгкого парня? Чимин бы его понял. И точно бы не осудил. Он тоже отмечал Новый год один, правда тогда он напивался до чёртиков и валялся на кровати с тазиком около себя в надежде на лучшее утро с нарезкой из красной рыбы и масла.       Но Юнги сидит на кухне и ждёт гостей. Уже шесть вечера, и Чимин явно скоро заявится как минимум потому, что он сам не очень усидчивый человек. Странно это все. Но теперь ему как минимум не отмазаться от того, что может произойти: неизбежное второе, самое больное разоблачение. Тот тайный санта — это он сам. И он отправил письмо, которое доставится ровно в полночь, где под своим очередным признанием он добросовестно оставил свои имя и фамилию, чтобы окончательно прекратить череду неудобных моментов для «счастливого» недавним временем Чимина. Теперь это будет иметь другое значение. Он даже на самом деле не надеется на взаимность — он же не может копаться в чужой голове. Да и он сам не готов принять такие колоссальные изменения в своей жизни. Юнги просто не верит самому себе.       К семи часам раздается звонок домофона. Юнги по обыкновению сразу открывает дверь, догадываясь, что через минуту к нему постучится Чимин. Он немного боится видеть его лицо, потому что совсем не знает, какие оттенки на нем лежат. Грусть, тоска, переживания, разочарование… все что угодно.       Но при встрече он не замечает ровным счетом ничего — его лицо источает только мягкую гамму тепла. Он, несомненно, рад тому, что приехал. — Еще раз приветствую, хён, — парень заходит в квартиру и тут же передает коробку с подарком. — Это твой подарок к новому году. Откроешь его, когда время придет, хорошо? — Да, конечно, спасибо, — Юнги хмыкает и принимает коробку, тут же откладывая ее на тумбу с корзинкой для ключей. — В общем, раздевайся, делай, что хочешь, все в твоем распоряжении. — Он несмело раскинул руками, пока не понимая, что можно предложить. Кажется, его сильно стушевали все недавние события, что его поставленный образ состоятельного мужчины куда-то отошел на задний план, уступив глуповатому и пугливому.       Чимин усмехнулся и быстро сдернул с шеи шарф, кидая его на вешалку около входа. — Знаешь, я планировал провести время не в одиночестве где-то посреди твоей квартиры, а как минимум с тобой и за столом. Идти на улицу нет смысла. Метель сильная, сам по мне видишь. Всего запорошило, пока бежал. — Сказал бы, вызвал бы такси тебе, — Юнги протянул тому из шкафа вешалку для зимнего пальто, — и ты уж не серчай, что я такой рассеянный. Есть над чем подумать, сейчас время сложное… — Не бери в голову, если ты до сих пор не можешь отойти от осознания, что рассказал мне правду. Я не виню тебя и не злюсь. Иногда планы срываются. Это нормально. — Вскоре он отодвинул ботинки в сторону и двинулся в гостиную, схватив свой же врученный презентик Юнги, который про него забыл. — Если что, я положу коробку под елку, ладно? Очень милая! Я уже думал, что ты не украшал дом. — Было бы кощунством этого не сделать, спасибо, — Юнги вернулся с кухни вместе с найденной клеенкой для застолья. — Я поставлю стол с твоего позволения. — Буду рад помочь с этим, — отзывается Чимин и тут же освобождает руки, с энтузиазмом поворачиваясь к другу.       Они быстро скооперировались и сделали все необходимые приготовления для того, чтобы организовать небольшой столик для их посиделок. По сути стол пришлось перетащить из угла ближе к дивану, с которого они стащили подушки, чтобы сидеть на них. Потом Юнги принес с кухни посуду и тарелку с фруктами. Пока он возился с некоторой рутиной, Чимин огляделся по сторонам и подметил, что квартира у Юнги уютнее, чем чья-либо. Может потому, что он семьянин и большой домосед, раз такое ощущение складывается у него не в первый раз. Когда он приходил к нему в гости и десять лет назад, и пять, — все оставалось таким же. Здесь никогда не было пусто или холодно. Мужчина поистине умеет создать себе жилищное пространство.       Елка хоть и маленькая, но очень аккуратная и нарядная, на телевизоре висит гирлянда, на кухне стоят новогодние свечи, да и все на этом. Украшений немного, но картину никак не портит. Для Чимина достаточно простого уюта и приятного запаха. Это его уже радует. Юнги, кажется… сам его радует. Даже не беря во внимание его дом. Он выручает его прямо сейчас. — Алкоголь будет? — Я покупал вино, но давай повременим с этим, ладно? Я бы не хотел, чтобы ты искал повод напиться, ладно? Какая бы там ситуация у тебя не случилась на личном фронте, — Юнги похлопал его по плечу и улыбнулся более сдержанно, чем обычно, на что Чимин быстро кивнул и уселся на подушку, поджав ноги.       Атмосфера была не особо многообещающей. Но им хватало. Вскоре Чимин решил рассказать ему о том, как прошли некоторые рабочие деньки, ловко избегая темы их внезапного расставания с молодым человеком. Юнги чувствует, что это полнейший абсурд, так что сам не спрашивает, считая нужным быть внимательным слушателем. Может, как-нибудь потом, сочтя это нужным, Чимин поделится. — Ты же подготовил мне подарок, а? — Чимин оглянулся на друга и подпер щеку рукой. Юнги замер на секунду, а потом кивнул, указав пальцем на одну из самых больших коробок. — Надеюсь, что там что-то легальное и не бьющееся. Кошмар, какая огромная коробка! Ты меня пугаешь, мне же не придется умолять тебя, чтобы ты не расстраивался за очевидную неэквивалентность цен? — Мне абсолютно все равно, душка, не переживай, — Юнги пожал плечами и поднялся с места, подбираясь ближе к пульту, чтобы включить телевизор. Возможно, он немного скучен, раз так банально решил предложить фильм, но Чимин не гонится за какой-то сверхгалактической динамикой в его жизни. — Главное, что это от всего сердца, не так ли? — Сколько времени у тебя ушло на… — Я купил это еще в прошлом году. Я не успел тебе подарить его на день рождения, так как ты умолял ничего не присылать, так что решил, что сейчас — самое время. — Юнги уселся на прежнее место и пододвинулся к столу, ожидая загрузки телевизора и подключенного к нему кинотеатра. — Это очень мило с твоей стороны.

***

      Они не заметили, как быстро прошло время. Пойдя нестандартным путем и выбрав вместо клишированного «Один дома» или чего-то новогоднего «Пираты Карибского моря», они подкрались к моменту, когда часы показывали время за десять. Юнги пришлось встать и принести вино со штопором и бокалами, потому что в прошлый раз, когда приехала доставка еды, поднимался Чимин.       Теперь можно было и отвлечься от личной рутины, поговорить о будущем и желаниях, поговорить об ожиданиях от следующего года. А также просто выпить для принципа и продолжить сидеть в приятной обстановке. Это не похоже на то, как они обычно праздновали в разных кругах. Но сейчас они не одни, и этого вполне достаточно. Быть друг у друга в тяжёлые моменты. Даже если новый год уже не несёт в себе былой радости. — Как думаешь, в следующем году будет лучше разъехаться по родителям, чтобы отметить пошумнее? Кто-кто, а они точно умеют кутить. — Не забывай о том, что они еще любят ходить в храмы, — напоминает Юнги, наливая по бокалам вино. — Тебе удастся это пережить? — Тогда нам стоило бы в следующий раз позвать кого-нибудь ещё, и точно не сидеть дома. Это не намёк на то, что сейчас я плохо себя чувствую в такой атмосфере, просто… мне не хочется ощущать, что с возрастом праздники ощущаются совсем по-другому. И эта милая тихая атмосфера вгоняет меня в тоску только потому, что я не привык к этому. — Кто-то на самом деле гонится за яркими эмоциями, так и есть, — мужчина лишь жмёт плечами и передаёт другу бокал. — Но не сочти это за оскорбление, я чувствую себя лучше в такой обстановке.       Чимин забывает о формальностях и залпом выпивает содержимое, и как ценитель одобряет сладкий вкус. Он открывает глаза спустя мгновение и смотрит на Юнги, добродушно фыркая. — Ты всегда таким был, тебя незачем винить, — он трет щеку и разворачивается к Юнги, упираясь локтем в диван. — Такой… Сдержанный, скромный, во всех смыслах скромный, в каких я тебя смог увидеть. Никогда ничего не выставляешь напоказ, даже свои чувства. Я верю тебе на слово, потому что у тебя глаза красивые, говорящие. Если бы не они, наверное, я бы сомневался в том, что ты принимаешь меня за друга. Я люблю искренних людей. Смекаешь? — Перестань флиртовать, алкоголь не мог так быстро ударить тебе в голову, — Юнги протянул ему канапе, чтобы тот забил себе желудок. — Я только что назвал тебя искренним человеком. Я тебе такого никогда не говорил.       Юнги сделал глоток и оставил бокал на столе, сталкиваясь с Чимином взглядами. — Спасибо, крошка. Все ради тебя. — Какой же ты… — Он рассмеялся, закрывая глаза рукой, — какой же ты всё-таки угодник. Просто прелесть. — Тебе пора завязывать, иначе я буду чувствовать себя намного хуже от того, что ты мне говоришь.       «Это потому, что ты не умеешь принимать комплименты».       Это правда. Юнги мало получал комплиментов в своей жизни, даже с наличием опыта за спиной и несколькими долгими отношениями. С Чимином они не так часто виделись в последнее время, когда он резко стал использовать флирт как темп общения. У мужчины горят щеки в данный момент, а еще ему кажется, если они продолжат находиться в одном помещении, то он просто умрет от стыда.       Совсем скоро наступит долгожданная последняя минута перед новым годом. Чимин поймал какое-то гиперактивное состояние и без умолку рассказывал Юнги абсолютно несвязные вещи в надежде сократить свое ожидание. Ему быстрее хотелось, наконец, покончить с этим. А еще ему хотелось забыть о плохих эмоциях и вернуться к прежнему состоянию. Когда ему не приходилось думать о том, что потревожило его жизнь в один прекрасный момент. Рядом с ним сидит Юнги, и у него неплохо получается разбавлять обстановку. А еще он готов ему помочь. — Я думаю, что пора, — вдруг выдает Чимин, отрываясь от дивана и поворачиваясь к мужчине. Он машет рукой в сторону елочки и хмыкает: — открой его. Я уверен, осталось несколько секунд… — Целая минута. А как же тост? — прерывает его Юнги, склоняя голову в бок. — Я готов, — Чимин подхватывает бокал со стола и бросает легкое: — Чтобы следующий год принес тебе благополучия и всего самого хорошего, а теперь открывай подарок.       Юнги засмеялся и поднял свой бокал со стола, ножкой ударяя по краю Чиминова бокала, — Почему ты так рвешься? Сколько лет-то? — Меньше, чем тебе, и это хороший аргумент. Я просто хочу посмотреть на твои эмоции! Я очень переживаю за подарок, — Чимин проглатывает немного вина и ставит бокал на стол, наблюдая за тем, как-то же самое делает и Юнги. — Окажи услугу, избавь меня от ожидания…       Юнги потянулся за коробкой и только успел ее положить к себе на ноги, как у Чимина звенит телефон. Прямо сейчас. Уже полночь. Они оба замирают — один от того, что не ждал, а второй от того, что сейчас произойдет один его жизненный переворот. Руки уже не тянутся распаковывать подарок, к чему его подталкивал лучший друг целую минуту перед заветным час пиком. — Подожди-ка… — он хватает телефон и пялится в экран, открывая почту. Юнги не слышит, как бьется его сердце. Он только много думает, пытаясь осознанно себя вести. Чимин очень серьезно уставился в телефон, поглаживая рукой собственное колено в надежде прекратить нервировать. Его лицо сначала оттеняется серостью. Потом он хмурится. В самом конце он прикусывает губу и с очевидным удивлением поднимает голову на Юнги. — Прости, правда… — Кажется, вот оно что, — Чимин облегченно выдохнул и, не веря самому себе, помотал головой, не отрывая взгляда от Юнги. — Подожди, просто подожди… — он продолжал изучающе смотреть в лицо Юнги, совсем ничего не говоря. Он только открыл рот и пытался найти место рукам. — Вот что было не так. Вот что я пропускал мимо себя все это время. — Пожалуйста, подумай еще раз об этом и… только не пытайся обмануть себя… — Юнги немного помрачнел, чувствуя, как горят его щеки. Ему тяжело дается этот разговор, и он уже хочет отвернуться, чтобы не испытывать себя, как тут на его горячую сухую ладонь опускается холодная, нежная Чиминова. — Я правда… мне хватило времени, чтобы все понять. Мне жаль, что я, наверное, задел тебя и… — Это на самом деле немного больно, но ты не должен жалеть меня или… притворяться… — Кажется, что только ты мне и нужен был…       Чимин сглотнул комок в горле и опустил голову, смущенно улыбаясь. Он прервал Юнги на полуслове, продолжая: — Я, если честно, неловко себя чувствую из-за всей этой ситуации, и я бы не хотел торопить себя, но я очень расстроен на самом деле и… боюсь, что ты не веришь мне, но… мне правда кажется, что все это время я нуждался только в таком человеке, как ты. А сейчас у меня просто открылись глаза и… мне бы хотелось заверить, что это не то, что я не в состоянии отличить свою дружескую любовь от той, которую испытывают люди по отношению к своим пассиям. Знаешь, наверное, я все это время испытывал к тебе абсолютно иные чувства и убеждал себя в обратном. — Спасибо… — он не нашелся с ответом и просто сжал ладонь Пака в своей. — С Новым годом, так ведь? — Чимин рассмеялся, повернувшись к Юнги и хлопнув по коробке. — Распечатывай, пожалуйста.       Юнги молча продолжил незавершенное действие. Вскоре он вскрыл коробку, откидывая крышку и замирая в удивлении. Его черты лица заметно смягчились, а потом он прикусил губу, доставая аккуратно сложенные веревки и раскидывая их по предплечьям, оценивая длину и плетение. В глаза врезался еще один, более внушительный смоток джута под слоем разделителя упаковки. Но он отвлекся на те, что покороче и уже соприкасаются с его кожей. — Когда мы только познакомились, ты сказал мне, что увлекаешься шибари и тебе хотелось бы попрактиковаться в плетении на теле, но тогда твой партнер был категорически против, и ты вязал узлы на своих ногах… А потом и вовсе забыл про это. Мне показалось, что это доставляло тебе удовольствие, так что… не сочти это подарком ради плохих воспоминаний и… — Это лучший подарок, который я получал от кого-либо. Честно. Это одно их самых лучших плетений и… это джут? Так ведь… по ощущениям очень похоже…       Чимин закрыл рот ладонью и опустил взгляд. — Мне неловко это предлагать, но если ты не против, то можешь попрактиковаться на мне. Я не боюсь связываний, я не клаустрофоб. — И ты не выкинешь мои веревки в один прекрасный день… — с толикой тоски пробормотал Юнги, а потом рассмеялся. Алкоголь стал легко действовать, но никак не сковывать его истинные эмоции. Возможно, ему стало немного легче. — Только есть одно «но», Чимин. — Ты имеешь в виду наши отношения?.. — кивок. Парень потёр губы пальцами, — Я сам не знаю, как это теперь будет выглядеть. Мы… десять лет были друзьями, а сейчас такой момент, что что-то должно измениться. Ты чувствуешь? — Ты очень горячий, вот что я чувствую, — Юнги прикоснулся к щеке Чимина и улыбнулся, откидывая подарок в сторону. — И то, о чем ты, тоже. Я бы предложил не сильно заморачиваться и не пытаться вести себя по-другому. Я ведь все равно тебя знаю, как никто другой?       Чимин обвил пальцами запястье мужчины и кивнул. Ему не нужно было что-то говорить в дополнение — все предельно ясно и так. Юнги откровенен с ним. Чимин тоже откровенен с самим собой. Он нуждается в этом. Он нуждается в Мине. — С Новым годом, Чимин, — говорит, наконец, Юнги, рассматривая блестящие глаза парня, на то, как он ими мягко улыбается. — Откроешь свой подарок? — Да, но… есть кое-что еще. Твой тайный санта не оставил мне маленького подарка, прилагаемого к письму. Разве это справедливо? — Не играй на моих чувствах, Чимин, — он усмехнулся, коснувшись пальцами собственных губ в порыве успокоить себя, — это очень нелепо и… стыдно признаться, кроме того подарка у меня нет ничего… — У тебя есть твои губы, — резко оборвал его Пак, с полной серьезностью уставившись в глаза замершего мужчины. — И я думаю, что ты хотел бы сделать одну вещь. Которая точно поставит точку в наших дружеских отношениях.       Юнги задумался и продолжил трогать свое лицо от волнения, а потом выдал глупое: — Я должен предложить тебе встречаться?       Правда ни по-нормальному вопрос задать, ни осуществить задумку он не смог из-за Чимина, поцеловавшего его. Юнги почувствовал, как сердце стало биться чаще, как жар обдал лицо и как мягкие губы Пака аккуратно касались его. Всего несколько секунд надо, чтобы устроить полный переворот. Посмотрев из-под ресниц на парня, Юнги хмыкнул в ладонь и прикрыл глаза, пытаясь собрать себя по кусочкам. — Это был обычный поцелуй, ничего серьезного, — Чимин пожал плечами и счастливо улыбнулся, — кажется, что мне больше не интересно, что там в коробке для меня. Мне хватит еще одного поцелуя для того, чтобы…       Пусть эта «недосказанность» останется между ними. Все равно когда-нибудь за сегодняшнюю ночь она развеется. А сейчас они оба поддались друг другу с большей уверенностью. Чимин опирается на бедро Юнги, неловко ерзая ногами в надежде подобраться ближе, а тот, в свою очередь, обхватывает парня за талию и пододвигает ближе, после сжимая его лицо ладонями. Его сознание расплывается, как в сладкое неге, по спине — дрожь созвездиями, а на губах улыбка. Целоваться с Чимином оказывается самым лучшим моментом. Он мягкий, податливый, не робок на язык, а еще нежный и действительно вовлеченный. А Юнги любящий. Наверное, это первое, что должно бы пройти в голову обескураженному Чимину, придерживающему Мина за торс во время их объяснения.       Волшебно. И это мало сказано.       Из объятий выбираться не хочется, пусть даже не в самой удобной позе и с кучей в голове. Чимин кладет голову на грудь мужчине и закрывает глаза, водя по боку того ладонью, сбаривая ткань лонгслива. Ему тепло, и на душе больше не тяжело.       И все на своих местах.

Дорогой Чимин!

Мне очень жаль, что на протяжении нескольких лет я отправляю тебе эти письма, будучи прекрасно осведомленным о твоих отношениях или других увлечениях. Я рад, что ты наконец-то мне сказал о том, что тебя это всерьез беспокоит. Я прошу прощения за то, что доставил тебе эти неудобства. Но я должен объясниться перед тобой раз и навсегда, чтобы этого больше не повторилось. И будь что будет после того, как твои глаза достигнут самой последней строчки моего скромного послания.

В эту новогоднюю ночь я признаюсь тебе в своих чувствах, не скрываясь под маской анонима. Уже на протяжении нескольких лет я держу в себе то, что на самом деле стоило бы выпустить еще с самого начала. Мое сердце на самом деле болит и скучает по тебе. И мне видится, что никто никогда так сильно не колыхал мое сознание своим существованием. Я знаю тебя очень долго, и у меня тоже были отношения в это время, но спустя время я осознал, что принадлежу только тебе. Так говорят только дети — о любви до беспамятства, подумаешь ты, но я не знаю, в какие цвета окрасится моя жизнь после этого и потом, через несколько лет. Никто не знает, когда людям суждено сойтись или расстаться, и я не могу быть уверен, что ты не отвергнешь меня, как и я не прекращу тебя любить спустя несколько лет. Но я живу настоящим и лишь немного смотрю в будущее.

Но я хочу сказать, что у тебя самые теплые руки, которые я трогал, самая милая улыбка, которую я видел. У тебя самый мелодичный голос, который я слышал, и у тебя самая открытая и невинная душа. А еще у тебя самые красивые глаза, в которых я когда-либо хотел утонуть. Я не могу насмотреться на тебя всякий раз, когда мы видимся с тобой. Наверное, ты никогда не замечал, как сложно мне давалось просто посмотреть на тебя, но за тем, что ты не видишь, я всегда смотрел в твои глаза. В них отражаются самые красивые звезды. В них я вижу свое «все». И я точно не могу без тебя.

Мне сложно показывать свои эмоции и чувства, и по большему счету я все храню вдали от людей, переживая, что при признании воочию я просто умру от стыда. И я совсем не похож на тебя, и мы на самом деле по-разному проявляем свою любовь. Но мне будет легче, если я хоть как-то смогу, наконец, открыть тебе всю правду и стать беззащитным перед тобой.

Спасибо.

Я люблю тебя, Чимин. Это Мин Юнги, твой друг. С Новым годом.

Когда смотрю в твои глаза, я понимаю:

Мне без тебя никак нельзя…