Мне настоящему не стать счастливым

Я не буду тебя ни с кем делить, я хочу лишь тебя скорей забыть!

Шумный зал, наполенный музыкой, танцами и весëлыми голосами утомлял, как ни крути. Андрею не хватало воздуха, а одежда, мокрая от пота, неприятно липла к телу, тем самым усиливая чувство дискомфорта. Юноше хотелось хотя бы на минуту перевести дыхание, поэтому он, тронув друга за плечо, прошептал: — Я выйду на пару минут, подышать. Суворов не ответил, только кивнул и проводил удаляющегося Васильева взглядом. Юноша так бы и продолжил беспечно веселиться со своими товарищами, если бы краем глаза не заметил скользящую за колоннами фигуру, которая уверенно двигалась по направлению к Андрею. Сердце на секунду замерло, а ладони до ужаса вспотели. Происходило то, чего Марат так сильно боялся. — Да твою ж..! — невольно вырвалось, после чего темноволосый начал активно пробираться через толпу. — Андрей! — Ирина перешла на бег, догоняя подростка, — Есть минутка? Давай поговорим. У Пальто спëрло дыхание. Он замер на месте, настороженно оборачиваясь на девушку через плечо. Почему? Он только решил раз и навсегда отказаться от этих чувств, а она снова врывается в его жизнь, без предупреждения, резко, жестоко. Даёт надежду на то, что не все еще кончено, шанс есть... Но это иллюзорная надежда, Васильев все прекрасно понимал. Вероятно, самым разумным решением было бы отказаться от этого разговора, наступив себе и своим чувствам на горло, и пойти дальше, но блондину не доставало силы воли, чтобы так поступить. — Давайте на улице поговорим? Здесь очень шумно. Ирина Сергеевна кивнула. Они двинулись вперёд, к выходу. Андрей так торопился, что даже не стал терять время на то, чтобы взять куртку и вышел, в чем есть. Мороз грубо ударил по лёгким, поджилки затряслись, но Васильев, стиснув зубы, старался не показывать вида. — Ты ж так замерзнешь, иди оденься, — в привычной манере начала поучать девушка, но, наткнувшись на колючий взгляд уставших глаз, смолкла. Никто из них не решался начать этот разговор, хотя каждый понимал, что он был необходим. Маратик тем временем расталкивал всех присутствующих на дискотеке, ловя на себе косые взгляды остальных универсамовских. Такая спешка и тревога на лице парня не укладывались в голове. Неужели снова что-то случилось? Никто не решался подойти и спросить прямо, кроме Суворова-старшего. Его тяжелая громоздкая рука легла на плечо младшего брата, который уже был возле выхода из зала. — Ты чего так суетишься, Маратик? Какие-то проблемы? — Да, — резво выпалил юноша, после чего сразу закачал головой, — то есть нет. Мне просто с Андреем надо поговорить. Все нормально, иди танцуй. Адидас нахмурился. Такое поведение младшего его напрягало, потому что сейчас этот шкед выглядел слишком серьëзным и взвинченным. Это не было похоже на знакомого всем бестолкового Маратика. — Ты же знаешь, что можешь от меня ничего не скрывать? Кто тебе поможет, если не я, а? Давай, выкладывай. — Ничего не случилось, — юноша начал раздражаться. Он и без того торопится, а его тут задерживают с этими тупыми расспросами. — Это наши личные дела. Вова скептически покосился на Марата. Он ещё несколько секунд не отрывал от него взгляда, удерживая за плечо, а после убрал руку и захохотал. — Я понял... Что, девчонку какую не поделили? Ну вы даёте, пацаны. Ладно, дерзай. Глотки только друг другу за неё не дерите, дружба важнее, ты же знаешь. — Да, да, — Маратик активно закивал головой и подорвался с места, выбегая на мороз. Как только глаза уловили знакомые лица, Суворов подскочил к ним, закрывая Пальто своей спиной. В глазах у него плескался чистый гнев. Парень столько времени и сил убил на то, чтобы привести друга в чувство и он не позволит растоптать все эти старания за какие-то жалкие пять минут. — Я непонятно выразился в прошлый раз, а? Русским языком же сказал, не трогайте его. Ирину возмутило такое поведение со стороны, по её мнению, мальчишки. Девушка скрестила руки на груди, а холодный взгляд перебегал с одного юноши на другого. Она была терпелива и могла снести многое, но не хамство от того, кто еще ничего не понимает в этой жизни. — А я не с тобой сейчас разговариваю, разве не так? Андрей глупо хлопал глазами, пытаясь понять, о чем идет речь. Его мозг работал как отлаженный механизм, который быстро крутит шестеренки, складывая пазлы в единую картинку. И когда до него наконец дошло, что происходит, кровь в жилах закипела. Значит Марат уже говорил с ней? Зачем? О чем? Кто вообще просил его лезть? На душе стало как-то паршиво от того, что друг, без ведома Васильева, полез не в своей дело, усугубляя и без того печальную ситуацию. — Вот, полюбуйся, Андрей, с кем ты связался! Ты понимаешь, во что эти бандиты могут тебя втянуть? Вот зачем тебе это, скажи? Ты же хороший парень, талантливый, умный. Бросай ты всë это, я помогу. В музыкалке восстановишься, в Комсомол вступишь, я все устрою. Тебя ведь ждет такое прекрасное будущее, — голос Ирины Сергеевны уже буквально срывался, дыхание сбилось. Она так быстро и взволнованно говорила, что сейчас ей просто напросто не хватало воздуха. Глаза Суворова расширились от удивления. Да как она вообще посмела такое предложить? Но на секунду в груди закопошился предательский червь тревожности, а что, если Андрей согласится? Ведь, стоит признать, Ира права во многом. И это понимают все трое. Словно утопающий в огромном синем океане, Маратик взглянул на Пальто как на спасательный круг, единственное, что не позволит ему утонуть, последний шанс. Васильев молчал. Без лукавства, он задумался над предложением Иры. Но согласиться на такое - означало бы пойти против самого себя. Всю жизнь в Андрее видели блистательного музыканта, хорошего парня, послушного сына и отличника, но никто и никогда не хотел увидеть его настоящего. Никто не думал о том, чего хочет он, что он чувствует, о чем мечтает. И только пацаны с улицы смогли узнать его таким, какой он есть на самом деле. Они подарили ему свободу, дали возможность самому решать кем быть, как себя вести и чем заниматься. Они поняли его. — Никогда. Я с улицей, они мне как семья, я не откажусь от них, — твердо заявил молодой человек, сжав кулаки. Марат облегченно выдохнул. Как он вообще мог усомниться в своём друге? Ну конечно, он их не предаст, кто угодно, но только не Пальто. На лице заиграла победная ухмылка, парень с вызовом посмотрел на сотрудника милиции. — Подумай о маме! — всë не унималась Ира, пытаясь надавить на самое больное. Было непонятно, что ей движет, вероятно, она просто хотела спасти этого ребенка. — Ирина Сергеевна, я уже принял решение. Мне не нужна ни музыкалка, ни Комсомол. Я хочу сам решать, чем мне заниматься и по какому пути идти. — А по какому пути ты хочешь идти? По пути криминала? Преступлений, грабежа и убийств? Пальто не отвечал, но его взгляд говорил за него. Блондин уже давно все для себя решил, а изменять своему слову было не в его правилах. Девушка устало выдохнула, потерла переносицу. Она наконец-то поняла, что это заведомо безвыигрышная ситуация. Ей не переубедить юношу, а значит, помочь она тоже ни чем не может. Да и стоит ли уже пытаться? — Хорошо, я тебя поняла. Извини, хорошего вечера, — Ирина развернулась на пятках и поспешила скрыться в темноте, не желая и дальше унижаться ради того, кто все равно этого не оценит. Друзья молчали ещё с минуту, пока Марат не подпрыгнул на месте, радостно похлопывая Васильева по плечу. — Молодец, Андрюха, я в тебе не сомневался! Но вместо улыбки, радостных объятий или хотя бы слов, Суворов получил быстрый и точный удар в челюсть. Парень повалился на холодный снег, хватаясь за скулу, которая теперь саднила глухой болью. Маратик резко повернул голову в сторону Андрея, а глаза его опасно блеснули во тьме. Такое просто так с рук он не мог спустить даже лучшему другу. — Ты че, совсем охренел что-ли? — Что ты ей наговорил? Я тебя спрашиваю, что ты ей сказал? — блондин схватил Суворова за ворот, замахиваясь для очередного удара. — Чтоб тебя не трогала, мать твою! Ты только в себя начал приходить, а эта вертихвостка снова тут как тут, что я, по-твоему, должен был делать? — А я тебя просил в это лезть? — последовал новый удар, а за ним ещё и ещë. Пальто даже не смотрел, куда бил, он остановился только тогда, когда заметил на руках капли чужой крови. Не успел Васильев опомниться, как ему прилетело в ответ, прямо в нос, который подозрительно громко хрустнул, отзываясь резкой болью, которая пульсациями расползалась по всему телу. Рот наполнился солоноватой жидкостью с металлическим привкусом. Андрей быстро оказался на лопатках, он в слепую вытянул руки, махая кулаками и, преимущественно, попадая только по воздуху. Под рёбрами закололо, следующий удар пришёлся туда. — Ну ты совсем дебил, я ради тебя это сделал! — сидя на Андрее, Суворов запрокинул голову, глотая тёмные сгустки крови. Блондин не позволил ему сделать передышку, схватил за ухо и потянул в сторону, второй рукой ударяя куда-то в область почек. Позиции вновь поменялись, теперь сверху был Андрей. — Я знаю! Но это было лишним, я не просил тебя в это лезть, — Васильев замахнулся, но кулак ударил в промерзшую землю, совсем рядом с лицом друга. Красные капли падали с бледного лица на куртку Адидаса-младшего. Как бы Пальто сейчас ни злился, он понимал, что не имел права срывать свои эмоции таким образом, тем более на Маратике. Всë же, как ни крути, из самых близких, не считая Юлю, у него остался только он. Слишком сильно Андрей дорожил этой дружбой, чтобы разрушить ей таким глупым образом, тем более из-за женщины, которая теперь навсегда так и останется в прошлом. — Андрей... Пр.. Блондин не дал договорить. Он прижал холодную ладонь к чужим разбитым губам, сползая в сторону. Он не заслужил этих извинений, только не от Марата. Единственный, кто тут должен извиняться - это сам Андрей, но он все равно этого не сделает. — Пацаны не извиняются, — парень упал спиной на снег рядом с другом и тихо рассмеялся. Суворов быстро подхватил, заливаясь звонкой трелью. Люди, проходившие мимо, косились на юношей, как на сумасшедших, но тем не было до этого дела. Да, может быть это было странно, но сейчас они оба чувствовали себя совершенно счастливыми. Потому что, несмотря ни на что, они были друг у друга. И в этот самый момент внутри у Марата что-то перевернулось. Он не мог точно сказать, что именно поменялось, но это изменение поселилось в его душе и сердце ярким, тёплым огнём, который ему не хотелось тушить. Он дарил ему счастье, чистое, светлое, такое, которое он ещё ни с кем никогда не ощущал. Может, так выглядит любовь? Из ДК к парням выскочили Адидас, Турбо и Зима. В мутном окне они заметили потасовку между младшими и поспешили узнавать, в чем дело. Не принято было на своих же кидаться с кулаками, поэтому старшие, как минимум Валера и Вахит, были убеждены, что произошло что-то серьёзное. И только один Адидас понимал в чем дело, по крайней мере, он так думал. — Вы все-таки из-за бабы подрались? Совсем ополоумели? Вова одним рывком поднял со снега брата, пока Турбо и его приятель под обе руки поднимали Андрея. Мужчина быстро оглядел сначала одного, потом второго, после чего неодобрительно покачал головой. — Ещё раз такое повторится - оба у меня отхватите, я понятно объясняю? Юноши переглянулись и снова захохотали. Смех не стихал, пока оба не получили подзатыльники от Адидаса, после этого уже стало не до смеха. И все же, несмотря на серьёзные лица, в душе оба продолжали радоваться, сами не понимая, чему именно. — Пальто, бегом за.. пальто. Пойдем в спортзал, надо вас подлатать. А то, если я вас с дискотеки по домам верну в таком виде, мне обе матери потом такое выскажут. Как и было сказано, Васильев быстро смотался за своей верхней одеждой, а после вся компания отправилась на свою законную "базу", которая многим стала уже роднее дома. Андрей тоже относился к числу этих людей. Нет, не то чтобы у него дома все было так плохо, он живёт в нормальных условиях, с любимой семьёй, но в последнее время атмосфера там оставляет желать лучшего. Постоянные скандалы с матерью, которые вызывают бесконечные истерики младшей сестры, не привыкшей наблюдать сцены с криками и слезами, обострили обстановку до предела. Все в этой квартире будто сидят на пороховой бочке и ждут, кто первый подорвëтся. И когда что-то такое происходит, всë начинается по новой. Васильев понимал, что он доставляет матери много хлопот, расстраивает и нервирует её, а это, непосредственно, влияет и на сестру. Ему совсем этого не хотелось, но по-другому просто не получалось, поэтому юноша старался появляться дома реже. Так было проще. Сбегать от проблем всегда проще. Зал встретил членов Универсама теплом и светом. Несмотря на некоторый беспорядок и не самый свежий ремонт, внутри было уютно. В конце концов, комфортную атмосферу создавала вовсе не обстановка, а люди, которые находились рядом. Адидас указал младшим на скрипучий диван, а сам полез искать аптечку. Набор её был скудный, но этого вполне хватало. Перекись, нашатырь, йод, бинты и пара пластырей. Что еще нужно? На скорую руку Вова промыл раны своему брату, Зима - Андрею, после чего Суворов-старший проверил, не соман ли у последнего нос. — Ну вроде целый. Так, я вам не мамка, поэтому пластыри себе на лоб сами как-нибудь наклеите. Последний раз повторяю, чтобы такого больше не было, ясно вам? Юноши поочерёдно закивали головами. Адидас удовлетворенно хмыкнул и отошёл вместе с Валерой и Вахитом что-то обсудить, пока младшие остались сидеть на месте. Глаза у Васильева будто налились свинцом и постепенно закрывались, голова раскалывалась. Под конец дня он совсем вымотался, не столько физически, сколько морально, и это сильно на нём сказывалось. Ему так нестерпимо хотелось спать, он не мог сопротивляться этому чувству, поэтому голова медленно опустилась на чужое плечо. Марат в недоумении опустил взгляд, но не пошевелился, боясь побеспокоить друга. Сердце почему-то застучало чаще, а на душе вдруг стало легко и весело. Сейчас юноша ощущал себя счастливым, как никогда. Это одновременно радовало и до безумия пугало. Почему только Андрей способен вызывать в нём такие чувства? Точно ли это просто дружба? Как бы сильно Суворова не беспокоили эти вопросы, он решил оставить все эти размышления на потом. На лице его заиграла безмятежная улыбка, он закрыл глаза и склонил голову на бок, позволяя себе провалиться в крепкий сон.