Мне настоящему не стать счастливым

И мне так холодно, холодно, холодно

Так обо что нынче греться?

Андрей разлепил глаза только тогда, когда понял, что ужасно замерз. Он не чувствовал ни рук, ни ног, будто пролежал под толстым слоем снега несколько часов. В действительности же он лежал вовсе не под сугробом, а под лёгкой курткой, которая пахла машинным маслом и сигаретами. Рядом, положив голову ему на плечо, сладко сопел Марат, которого, казалось бы, и пушечным выстрелом не разбудить. Тусклый свет луны, пробивающийся через маленькое окошко под самым потолком, красиво падал на умиротворённое лицо. Невольно Васильев залюбовался этой картиной, не в силах оторвать глаз. Он никогда об этом не думал, но сейчас понял, что его друг чертовски красивый. Даже странно, что за ним девчонки не бегают табуном. Несмотря на то, что он состоит в уличной группировке, с такой внешностью было невозможно отталкивать от себя людей. Но у него это получалось. Покрасневшая от холода, трясущаяся рука показалась из под куртки и потянулась к чужому лицу, подушечками пальцев едва ли касаясь скулы. С виду весь такой грубый, а кожа невероятно нежная. Пальто знал, что его вспыльчивый и неприступный приятель в душе такой же. Нежный, способный любить так, как никто другой. Васильев одëрнул руку, словно ошпарился. Собственные мысли и действия пугали его до такой степени, что сердце останавливалось, а после начинало биться с удвоенной силой. Почему он вообще рассматривает Суворова с такой стороны? Это так... мерзко. Так нельзя. Пытаясь прийти в себя, блондин оглянулся по сторонам. Они все еще находились в спортзале, но уже совершенно одни. На улице было всë ещё темно. По спине побежал холодный пот. Мама! Андрей обещал ей, что вернется к одиннадцати, а сейчас было уже явно за полночь. Наверное, она там совсем извелась. Ей и так нездоровится в последнее время, а сейчас, вероятно, она совсем с ума сходит. Отбросив все лишние мысли в сторону, юноша растолкал Маратика, который с огромный трудом и нежеланием открыл глаза. — Че тебе надо? — голос спросонья был таким хриплым и низким, что Пальто на секунду показалось, что это говорил вовсе не Суворов. — Да вставай ты! Мы вырубились, а Адидас нас не разбудил, просто свалил. Надо домой возвращаться срочно, у меня мама уже, наверное, все больницы и морги обзвонила. Теперь Марат окончательно проснулся. Он подскочил на месте, оглядываясь по сторонам. За себя он не переживал, наверняка родителям Вова все объяснил, а вот Светлана Михайловна... Нехорошо получилось. — Блять... — только и вырвалось у темноволосого и он рванул к двери, — ну че ты расселся, пошли быстрее. Андрей подскочил следом. Стоило только парням оказаться на улице, как холод обжег кожу, но никому не было до этого дела. Товарищи побежали в сторону дома Васильева, но добежать до точки назначения им было не суждено... Стоило только им завернуть за угол, как от стены в ночной темноте отделилось три тени. Они ловко подкрались к ребятам со спины и Васильев, бежавший спереди, услышал глухой удар. Обернувшись, он увидел Суворова, лежащего в снегу, а над ним нависала фигура с битой в руках. Пальто кинулся на обидчика, но оставшиеся двое, которых он не видел, схватили его под руки, удерживая на месте. Фигура приблизилась и в знакомых чертах угадывалось лицо Кащея. Андрей перестал вырываться и замер, с широко распахнутыми глазами, полными страха. Нет, он боялся вовсе не за себя... Юноша знал, к чему все идет, и это пугало его гораздо больше простого избиения, которым он мог бы отделаться. Без слов Кащей пнул мальчишку в живот, да с такой силой, что тот свалился на спину, не в силах нормально вдохнуть. Следующие удары посыпались в область почек, печени, а завершилось это все пинком прямо в челюсть. Васильев уже захлебывался собственной кровью, а перед глазами все плыло. Он едва ли мог разглядеть Марата, лежащего на земле неподвижно, на остальных смотреть даже не пытался. Кащей приподнял его за ворот, приближая окровавленное лицо к своему. — Адидасу передашь, что мелкий у меня. Я буду ждать его в гараже, он поймет, пусть приходит один. У него ровно три часа, чтобы показать свою автоматную морду, иначе брательника он получит по частям. Кивни, если понял. Светлая голова слабо качнулась, как у болванчика, выражая согласие, после чего Андрея отпустили и он снова оказался на промерзшей земле. — Время пошло. Сознание стремительно утекало, но Васильев все равно успел заметить, как Суворова за ноги оттаскивают в сторону машины. После этого юноша отключился. Когда он открыл глаза рядом уже никого не было. Только он, перепачканный в собственной крови и окоченевший от дикого мороза. Васильев кое-как перевернулся, поднялся на четвереньки. Глаза жгло от подступающих слез из-за обиды, несправедливости и страха. Пальто понимал, что ему срочно нужно домой, иначе, страшно представить, что будет с мамой и Юлей, но у него не было времени на это. Каждая минута была на счету. Кое-как встав на ноги, блондин, покачиваясь, поплелся в обратном от дома направлении, превозмогая дикую боль и слабость во всем теле. Он стучал в дверь руками, ногами, трезвонил в звонок, кричал, чтобы ему быстрее открыли. Спустя несколько минут дверь отворилась, а на пороге предстал взрослый мужчина, сонный, в спальной одежде, и явно недовольный тем, что его потревожили. Он с грозным видом уже собирался начать ругаться, но, как только увидел избитого ребенка, вся злость словно испарилась. — Молодой человек, что с вами случилось? — Вова... Мне нужен Вова... — прохрипел Васильев, опираясь на дверной косяк, чтобы не упасть. — Заходите, вам помощь нужна, — отец семейства Суворовых попытался затащить Андрей в квартиру, но тот упирался, продолжая твердить, что ему нужен Вова. Мужчине ничего не оставалось, кроме как пойти за старшим сыном. Стоило только ему объявиться в коридоре и увидеть, в каком состоянии приполз Пальто, он сразу понял, что случилось что-то страшное. Кое-как успокоив отца, Адидас выскочил из квартиры, захлопывая дверь. — Говори. — Мы шли.. Домой с Маратом, — слова давались с трудом, но Андрей буквально заставлял себя говорить дальше, несмотря на то, что ему было мучительно больно, как физически, там и морально, — нас за углом Кащей подкараулил, со своими.. Они забрали его, сказали, что у тебя три часа, он будет ждать в гараже или.. Ладони сжались в кулаки. Владимир шумно выдохнул, качая головой. Конечно, он винил себя в случившемся, но сейчас для этого было не время. Ему нужно было спешить, иначе он рисковал навлечь на себя ещё большее чувство вины и потерять нечто важное, то, что было ему дороже всего. — Я понял. Я попрошу отца, чтобы тебе вызвали скорую, поедешь в больницу. С остальным я разберусь. — Нет! — Васильев схватил старшего за руку, буквально повисая на ней, потому что собственные ноги его больше не держали. — Я с тобой пойду. — Куда? Ты, скорлупа, со мной собрался? На себя посмотри, в каком ты состоянии? Только мешаться под ногами будешь. — Ты один не справишься. Я пойду, я должен. Его забрали, а меня, как псину, оставили на морозе подыхать! Ни хрена ты не угадал, я в стороне не останусь. — Слышь ты, мститель недоделанный, а ты не забыл, с кем ты разговариваешь? — Адидаса захлестнул чистый гнев. Его брат в опасности, а какой-то молокосос отнимает его время этими пустыми разговорами. Но, заметив взгляд Андрея, полный решимости, без тени страха, Вова сдался. У него не было выбора, не отвяжется же.                    Когда Марат разлепил глаза, первое что он почувствовал - солоноватый металлический привкус крови во рту. Следом дала о себе знать ноющая боль в запястьях, грубо привязанных к подлокотникам стула жёсткой верёвкой. В голове медленно начали всплывать воспоминания о том, что случилось. Точно, на них напали какие-то подонки. Резко подняв голову, Суворов начал оглядываться по сторонам в поисках Андрея, но его в тёмном сыром помещении не оказалось. Это осознание дарило одновременно успокоение и тревогу. Видимо, его с собой не забрали, но тогда вставал другой вопрос, где он сейчас находится? Жив ли, цел ли? Одна сплошная неизвестность. — Очнулся, Голубчик, — веселый голос в этой давящей тишине казался раскатом грома, раздающимся в тихую ночь. — Кащей, тварь, так это ты! — Марат дернулся в сторону старшего, но только усилил боль от впивающихся в кожу верёвок. — Ты че удумал? Мужчина расхохотался, медленно подходя к своему заложнику и доставая из кармана кожаного плаща раскладной нож бабочку. — Да вот, пару моментов с твоим братом обсудить хочу, так его ж по-другому не выцепить, — холодная сталь прильнула к тонкой коже шеи. Кащей надавил лишь слегка, но уже показались струйки тёмной жидкости, быстро стекающие вниз, под одежду. — Да ты не переживай так, я ж тебе зла не желаю. Ты главное сиди тихо и не рыпайся, тогда все хорошо будет. Умом Суворов понимал, что ему действительно стоит затихнуть, но гордость не позволяла. Он сплюнул своему похитителю под ноги, глядя на того исподлобья. — Андрей где? — А, ты про дружка своего дрыщавого? А он у меня в качестве посыльного выступил. Надейся, что ему хватит ума привести Адидаса, иначе домой ты отправишься разложенный по коробкам. Теперь Марат слегка успокоился. Это значило, что Андрея точно не забрали и он жив, остальное сейчас мало волновало. Хотя мысль о том, что Вова всë же придет, несмотря ни на что, пугала не меньше. Думать о том, чем вся эта ситуация закончится не хотелось, явно же, что ничем хорошим. Хорошо, если Суворову старшему хватит ума не соваться сюда одному, но в это верилось слабо. — Ты, Чушпан, давно асфальт на вкус не пробовал? Ну так мы это исправим, — всë храбрился темноволосый, несмотря на своё плачевное положение. Кащей этого акта смелости не оценил, поэтому за неосторожными словами юноши последовал грубый удар в челюсть, а потом и коленом в нос. Марата это не остановило, он рассмеялся, чем только сильнее разозлил мужчину. Тот начал безжалостно наносить удары по лицу, пока парень не обмяк на стуле, не в силах держать голову ровно. Кащей бы продолжил, если бы его товарищи под локти не оттащили его от пацана. — Да все, хорош, на нём и так живого места нет. Кащей мотнул головой, отталкивая от себя своих приятелей. Для профилактики хотелось ударить ещё пару раз, но мужчина сдержался, всë-таки пацан ему живой нужен. Пока. — И тебя, и брата твоего, гниду, прикончу. Но сначала напомню тебе, щенок, где твое место, чтобы не забывал больше. Сталь опасно блеснула в руках. Мужчина подошёл ближе и одним резким движением задрал рукав куртки, оголяя руку своего пленника. Нож начал разрезать плоть. Одна за другой начали вырисовывается буквы: "Ч", "У", "Ш". Стул и сидящего на нём Марата залило кровью, которая текла рекой, не останавливаясь. Пространство гаража, до этого находившееся в тишине, заполнилось душераздирающими криками. А на лице Кащея красовалась ухмылка. — Сука, я тебе глотку перережу этим же ножом, — сквозь зубы процедил Суворов, вновь теряя сознание. Адидас вернулся в квартиру. Его не было пять минут, десять, пятнадцать. Андрей, ожидающий в подъезде, начал беспокоиться. По ту сторону двери слышались мужские голоса на повышенных тонах. Наконец на пороге показался Вова, отмахивающийся от отца. —Все, бать, давай потом. Я все объясню, ты не волнуйся главное, все нормально. Старший захлопнул дверь и скептически взглянул на своего попутчика. Чёрная ручка пистолета из ладони соскользнула в большой карман зимней куртки, что не ускользнуло от взгляда Пальто. Он тяжело сглотнул, не желая думать, пригодится ли им оружие. Хотя, ответ был очевиден. — Мы вдвоём пойдем? — неуверенно поинтересовался юноша, спускаясь по лестнице. — Кащей сказал, чтобы я один приходил, так? Я уже рискую, беря тебя с собой, больше никого звать нельзя. И это... Когда все разрешится, пацанам лучше вообще про это не рассказывать. Меньше знаешь - крепче спишь. Почему не стоит рассказывать остальным - Васильев не понимал, но спрашивать все равно ничего не стал, не желая и дальше действовать Адидасу на нервы. Блондин только кивнул, выходя на улицу. Суворов указал на припаркованный неподалёку автомобиль и двинулся в его сторону. — Прыгай, на машине поедем. По-другому слишком долго добираться. Андрей молча сделал так, как ему велели. Сердце было не на месте, как там Марат? Он вообще жив? Кащею верить было нельзя, он мог убить его сразу же, изначально не собираясь дожидаться, пока придет Адидас, но хотелось верить в обратное. — Сколько примерно времени прошло с того момента, как Марата забрали? Васильев едва ли мог ответить на этот вопрос. Он вообще не понимал, сколько сейчас времени, из-за замутненного сознания и полученных травм определить, сколько уже прошло было крайне тяжело. — Не знаю, час, может полтора. Не думаю, что больше. Вова не ответил. Только нахмурился, вдавливая педаль газа в пол. Больше они не говорили, каждый оставил свои мысли и переживания при себе, надеясь на лучший исход. Но если Адидас просто волновался за брата, то у Андрея к волнению ещё примешалось чувство собственной вины. Он ни чем не смог помочь, просто валялся избитый на снегу, глядя на то, как его друга забирают. Почему? Почему он остался? Почему ничего не смог сделать? Юноша снова потерял счёт времени. Он не знал, сколько он так провёл за самобичеванием, но из этого пограничного состояния его вывел шепот прямо над самым ухом. — Мы на месте. В гараж я один зайду, спрячься за дверью. Не заходи, пока я знак не подам. — Какой знак? — Тебя учили старших не перебивать? — Вова стукнул младшего по лбу, после чего продолжил, — если услышишь выстрел, зайдешь. Никуда не смотри, ни на кого не кидайся, сразу Марата ищи. Вытащишь его, в машину и валите отсюда, я прикрою. Водить умеешь? Андрей неуверенно кивнул. План казался ему не очень надеждым, оставалось верить в то, что Суворов знает, что делает. — А ты? А если Марата там нет? Если их там не трое, а больше? — сразу озвучил самые пессиместичные мысли юноша, за что снова получил по лбу. — Я как-нибудь справлюсь, об этом не думай. Если Марата там не будет, то вообще не заходи, жди меня. Если выстрелю два раза подряд - уходи один. Понял? Про себя Пальто подумал, что черта с два он уйдет один, но вслух ничего не сказал, только серьезно кивнул. Парни покинули машину и двинулись вперёд по дороге между стройных рядов, состоящих из гаражей. Когда Адидас остановился, они переглянулись. Блондин притаился за углом, а Вова толкнул тяжёлые железные двери, заходя внутрь небольшого, но достаточно просторного гаража. — Ну встречай, Кащей. Васильев затаил дыхание, ожидая знака. Ему до одури хотелось прямо сейчас тоже завалиться внутрь, забрать у Адидаса пушку и перестрелять там всех к чертовой матери, чтобы наконец увидеть Марата. Чтобы убедиться, что теперь он в безопасности, обнять. Но юноше приходилось придерживаться намеченного плана, чтобы ничего не испортить. Двое товарищей Кащея встали от Вовы по бокам, в то время как он сам был прямо перед Адидасом, стоял рядом со старым скрипучим стулом, к которому был привязан бессознательный Суворов-младший. Кровь закипала, поэтому, когда под смех бывшего главы Универсама, один из его друзей начал приближаться к Вове, он выхватил пистолет и выстрелил тому в руку. Второй, с ломом в руках, сразу отпрянул. Испуг сыграл с ним злую шутку, что позволило Суворову применить все свои навыки, полученные на Афгане, чтобы выбить металлическое орудие из рук и приложить обидчика рукояткой пистолета по голове. Спустя мучительные несколько минут Васильев услышал мужской вскрик и долгожданный хлопок выстрела. На лице появилась нервная ухмылка - следствие сильного напряжения и стресса, которые не отпускали уже несколько часов кряду. Не думая ни секунды, Пальто кинулся на помощь, желая лишь одного, забрать своë.