Солнечный

POV Ли Феликс       Мы с Чанбином лежали на узенькой кровати у меня дома. Мои распущенные волосы растеклись по его голой груди, что вздымалась от ровного дыхания. Я касался его крепких мышц через горячую и влажную от пота кожу. Мне нравилось ощущать себя в его сильных руках маленьким и защищенным. Всю жизнь мне приходилось идти одному, и вот я наконец-то нашел кого-то, кто не боится взять меня за руку. Мы всегда встречались у меня дома, как-то так повелось с самого начала. Однако, мой дом Чанбину никогда не нравился, и он часто предлагал мне переехать куда-нибудь в город, хотя знал, что мне лучше жить отдельно от больших скоплений людей, чтобы избежать переизбытка лишней информации и не тратить на это энергию. Здесь посреди леса, рядом с рекой и было мое место. Я в самом начале, когда мы с ним только сходились, говорил, что ему придется мириться со многим, так как я не просто человек. Я привязан к воде, потому что служу ей. Бинни сказал, что все понимает, и заметил, что мне тоже придется принимать его таким, какой он есть, и я лишь посмеялся на это, потому что понимал, что могу смириться практически со всем, и меня не пугала куча грязных носков или не выброшенных пакетиков из-под чая. Мы часто ругались в прошлом, но каждый раз мирились. А теперь я все чаще замечаю, что между нами начинает разверзаться огромная пропасть, и я не могу ничего с этим сделать. Я никогда не читал его мысли - пообещал себе, что не буду, иначе доверительных и крепких отношений бы не получилось, но сейчас я думаю, что ошибался. Смотрю в его глаза и понимаю – это конец.       - Что, думаешь, будет дальше? - Чанбин гладил мое оголенное плечо.       - Не знаю, Бинни, - я снова притворялся, что все хорошо, но уже из последних сил, - Ты сказал, что они в горах - пусть пока отдыхают. Я чувствую, что они в безопасности.       Чанбин взял стакан виски с тумбочки, крутя его под светом свечей, отбрасывающих тени по всему периметру помещения. Их огонь отражался у него в глазах, я видел, что он хочет сказать мне это, но все временит и обдумывает.       - Я посоветовал Джисону рассказать Минхо обо всем, что его беспокоит, - Со начал совсем не о том, о чем думал.       - Ты серьезно? - я вскочил, смотря на него и не веря ушам. Одеяло сползло вниз, оголяя нас до пояса.       - Я снова что-то сделал не так, да? - Чанбин смотрел в мои глаза, и в них застыла такая усталость, что я больше не мог этого выносить и отвел взгляд, - Скажи, что опять не так?       Я оперся спиной о стену, запрокидывая голову назад и смотря в потолок. Я постоянно пытался сдерживаться и не кричать, не грубить Со, но каждый раз с треском проваливался. Я думал, что мы делаем общее дело, но забыл о главном: мы не коллеги и не друзья, мы - пара.       - Феликс? - слышать свое полное имя, вылетевшее из его губ так легко, было невыносимо. Я сдался.       - Он все ему расскажет, я чувствую, что это грядет, а Минхо не будет сидеть сложа руки, - я наклонил голову, закрываясь от Чанбина упавшими волосами; наверное, для этого их и отращивал, - Ты не знаешь полной истории. Ты думаешь, что Хенджин лишь стоял и смотрел на все происходящее с Джи, но это не так.       - Что ты имеешь в виду? - Чанбин резко сел на кровати, спуская с нее оголенную ногу.       Я не хотел говорить, это был конфликт интересов. Джисон хранил эту тайну, и я не смел ее раскрывать.       - Джисон или Хван, кто-то из них, они должны сами тебе рассказать, - я не мог больше сдерживать слезы, рвущиеся наружу. Они стекали из глаз к крылу носа, задерживались там на секунду и с новой волной уносились через щеку к подбородку, в конце впитываясь в берега простыни, - А я не могу.       - Как я должен помогать, если ты мне ничего толком не рассказываешь? - Чанбин встал с кровати, одеваясь, - Я для тебя лишь мальчик на побегушках, как я понимаю?       Я чувствовал, как его гнев подбирается к пиковой отметке, как закипает кровь и отключается контроль. Бинни сжимал и разжимал кулаки, тем самым качая кровь быстрее и злясь - тоже. Он стоял передо мной без верха в одних спортивных штанах, а я так его любил, что был не в силах смотреть на то, как он собирается уходить, но и остановить его тоже не мог.       - Почему ты молчишь? - он повышал голос, - Тебе нечего сказать? Конечно, ты же у нас все обо всем знаешь, а другим и неведения достаточно, да?       - Нет, Бинни, я... - он резко прервал меня – его твердый голос ощущался как пощечина по лицу.       - Не зови меня так, - Чанбин надел худи, отворачиваясь от меня.       Я поднял глаза на его широкую спину, за которой мне было когда-то так спокойно и хорошо.       - Как я должен вообще что-то делать, если я только исполняю твои указания? - он продолжил говорить в темноту, - Если ослушаюсь - сразу упреки и скандалы. Я не хочу таких отношений, - Со кладбищенски замолчал.       В комнате было слышно только тиканье часов и мои всхлипы. Я не говорю, что я святой, и меня надо жалеть, но он даже этого не заметил или сделал вид, что не слышит.       - Со, - я тихо позвал его, - Пожалуйста, не уходи...       - Я устал, Феликс.       Огромное соленое пятно разрасталось по простыне, доходя до моих колен. Шея ныла от напряжения. Мне было нечем его удержать. Я сам все испортил. Мое дело – помогать тем, кто живет на море и оберегать их, а о себе я как-то забыл. Да что там о себе? О Чанбине, оказалось, я тоже, похоже, никогда не заботился.       - Я думаю, что нам лучше какое-то время совсем не общаться и не видеться, - Чанбин забрал телефон со стола, оставляя на нем кольцо, что я сделал для него.       А через секунду Со уже не было здесь, прозвучал хлопок двери, а для меня будто выстрел в голову. Я упал лицом на его подушку, глотая слезы. Не помню, когда последний раз так плакал, наверное, в первый день больницы. Огромная дыра в груди, что Со закрывал своей любовью, стала снова гноиться, причиняя мне просто ужасную боль. Я больше не чувствовал его нигде. Раньше мы были связаны кольцами, и я всегда знал, в порядке ли он, а теперь... Одна из соединяющих нас линий лежала на необработанной древесине стола, а вторая холодила мой безымянный палец.       От Чанбина остался лишь запах на подушке и использованный презерватив в урне рядом с кроватью, как напоминание о том, что десять минут назад я имел все, а сейчас снова остался один.

***

      - Со? - Хенджин лежал в гамаке, попивая шампанское из бокала, - Что-то ты рано. Ожидал тебя, если честно, под утро.       - Хенджин… - Чанбин выбрался из своих мыслей, - Прости, не до тебя сейчас.       Хван встал с гамака, преследуя Чанбина хищным взглядом и не спеша идя за ним следом. Хенджин знал, куда он ходил – ему подсказал скомканный листочек бумаги, лежащий в мусорном ведре возле крыльца.       - Что, тебе твоя белобрысая сучка из домика лесника не дает?       - Что ты сказал? - Чанбин развернулся к Хенджину, подходя ближе и надеясь, что ему послышалось.       - Ты слышал, что я сказал, - Хван с наслаждением улыбался.       Чанбин резко схватил Хвана за грудки, встряхивая.       - Да полегче, Бинни. Ты же можешь кого-нибудь поранить, - Хенджин положил свои ладони на руки Со, вырываясь, но больше для вида – он понимал, что здесь ему точно не выиграть.       - Еще раз только скажи что-нибудь про него, и я разукрашу твою смазливую мордашку, о которой ты так печешься, - ядовито выплюнул Чанбин, смотря на Хвана сумасшедшим взглядом, - И будь уверен в этот раз родители тебе не помогут.       - Да что ты? – агрессивный Со испугал его, но он лучше бы умер, чем показал это кому-то, - Думаешь?       - А ты рискни и узнаешь. Думаешь, только ты можешь причинять всем боль и издеваться?       - Это ты обо мне? – Хван, перестав улыбаться, смотрел на Со исподлобья, - А что я вам всем такого сделал, что вы еще с прошлого лета на меня взъелись? Кажется, мы с вами дружили? А теперь твой лучший друг – Хан Джисон?       Со не понимал, что он городит. Правда не знает, что произошло или притворяется?       - Ты издеваешься? Ты стоял и смотрел, как Джисон умирает, и еще строишь из себя жертву? Я пытался нормально с тобой общаться, несмотря ни на что, но ты просто невыносим.       - Сколько мне еще раз повторить? Я ничего такого не делал, Со, - Хван встряхнул угольными волосами, - Я ничего не помню.       - Что? – Со прищурился.       - Что здесь происходит? - отец Со выглянул из окна дома.       Парни подняли головы вверх, разглядывая его, Чанбин ослабил хватку.       - Ничего, дядя, просто дурачимся, - Хенджин, как всегда, был само очарование - самая фальшивая его маска.       - Ну, хорошо, давайте закругляйтесь. Чанбин, а ты разве не до утра сказал, что уйдешь? Забыл чего?       - Нет, - младший Со провел рукой по лицу, не давая вдруг подступившим слезам скатиться, - Просто планы поменялись.       Хенджин, отряхнув рубашку и поправив волосы, молча зашел в дом.       - А, ну, тогда иди сюда, надо кое-что по залу обсудить, - отец Чанбина скрылся на втором этаже.       Со поднял глаза вверх, думая над словами Хенджина. По правде говоря, Хван отказывался говорить о той ночи со всеми, поэтому его точка зрения неизвестна. Что, если он и правда ничего не помнит? Подул сильный ветер со стороны моря, видимо, оно не спокойно. Феликс всегда успокаивал бури, а сейчас сможет ли? Где они с ним свернули не туда, и откуда у Со взялось столько сил, чтобы уйти, оставив его одного в таком разбитом состоянии? На небе не было видно ни единой звезды, скорее всего, завтра будет один из почти 70 дней, когда Солнечный не оправдывает своего названия.

***

      Дым от огня скрывал закатное солнце, что уже наполовину зашло за горизонт, освещая землю последними лучами уходящего дня. Минхо и Джисон сидели на рыболовных стульях напротив друг друга рядом с костром. В маленьком холодильнике поместилась пара упаковок свежей свинины и бекона, а в контейнерах рис и овощи на двоих. Джисон взял две баночки «Колы Зеро» из рюкзака Минхо, что после поставил обратно в палатку.       Когда они только вышли на эту поляну, Минхо подумал, что все виды, что ему представлялись до этого - ничто, а здесь настоящая красота, хоть и очень высоко. Солнце тогда только собиралось заходить, редко пробиваясь через множество облаков. С поляны открывался вид на слишком маленькие домики города и море, что сливалось с небом у линии горизонта. Вид, что Минхо мог увидеть только с самолета, хоть и не оценил бы, ведь именно после встречи с Джисоном, он начал замечать красоту природы. Слева прямо до обрыва тянулись низкие и высокие деревья, их ветки клонились к земле, образуя своеобразную нишу. В ней парни и решили поставить палатку. Джисону пришлось повозиться с ней, ведь старший совершенно не разбирался в таких туристических тонкостях. Хан все равно давал Ли разные указания - расчистить место от камней и веток, собрать стойки и дуги отдельно друг от друга, придержать петли для колышек. Минхо выполнял все с удовольствием, внимательно следя за каждым действием Джисона и не забывая иногда шлепать его по попе. После того, как Джи убедился, что тент натянут без перекосов и морщин, было принято решение развести костер и поужинать.       Это дело Ли знал - костры он наразжигал на годы в перед, когда был в школе и на первом курсе универа, поэтому дело пошло быстро. Минхо сел заниматься костром, а Джисон пошел искать продукты в сумках. Ли заверил Хана, что сам все приготовит, а младший пусть сидит и отдыхает. У обоих парней гудели ноги от пройденного расстояния. Джи укутался в старое покрывало, что взял в доме на чердаке - тетя говорит, оно раньше лежало на его детской кровати, и расслабленно наблюдал из-под полузакрытых век за Минхо. Дул не сильный, но холодный ветер. Старший горелкой разжигал угли.       - Где ты научился костры разжигать? В городе же живешь, - проговорил лениво Джисон.       Минхо понял, что пришло время рассказать о своем не самом светлом прошлом, чтобы идти в лучезарно-светлое будущее спокойно и без тайн.       - Вообще, я не всегда жил в городе, - он тихо начал, накрывая угли сеткой, - Когда я родился, родители жили в деревне рядом с горами, поэтому до переезда я часто видел закрытые облаками вершины, но никогда там не бывал. Когда я пошел в первый класс, то мы переехали в столицу, отцу предложили работу получше, повысили, и все в принципе было хорошо…       Минхо замолчал, собираясь с мыслями, у него не находилось счастливых моментов из детства, чтобы рассказать, разве что все счастливые моменты он пережил в очень раннем возрасте и уже не помнил их. Ли открывал упаковки с мясом и раскладывал их щипцами над огнем, но делал все на автомате, мыслями находясь где-то далеко.       - Если не хочешь, тебе не обязательно это рассказывать, - Джи забрался на стульчик с ногами, - Я все понимаю.       - Нет, все в порядке, - Ли мотнул головой, - Знаешь, тогда все было либо относительно терпимо, либо очень плохо. Лучшего не дано. Отец ушел где-то через год после нашего переезда, я сначала думал, что он все работает – такой я дурак, - Ли грустно усмехнулся, - Он постоянно пропадал на работе, я его почти не видел, только если раз в две недели в воскресение под вечер. Если бы не фотографии, что стояли в коридоре на комоде, я бы правда забыл, как он выглядит. Я вспоминал время, когда мы жили в деревне, как что-то волшебное, мы с ним часто куда-то ходили вдвоем, а иногда брали и маму, но в городе все изменилось просто до неузнаваемости. Я проклинал его работу, клялся, что я никогда не стану таким, как он, только вот, видимо, не получилось, - Минхо кинул взгляд на себя, разводя руками, - Целыми сутками могу пропадать на работе и не связываться вообще ни с кем, хотя кроме Чана и не с кем.       Он смотрел только на огонь, на то, что происходит с мясом, как оно румянится, и на нем появляется темная корка. Джисон же ловил каждое его слово, прекрасно понимая, какого это – рассказывать о том, о чем пытаешься забыть. Хан хотел подойти и обнять Ли, сказать, что не нужно себя так мучить, и просто гладить его по голове, но решил дать ему выговориться, открыться.       - Потом мама сказала, что отец больше не придет, и не объяснила, почему. Просто ушла в комнату, а мне, мать его, тогда только стукнуло восемь – я всю ночь проревел, а на утро меня никто не разбудил, потому что мать пробухала всю ночь. Я помню, что дверь в ее комнату была приоткрыта, а на пороге валялись и стояли пустые бутылки, наверное, весь наш тогдашний бар. В общем, в итоге я опоздал тогда в школу, - Ли провел рукой по волосам, переворачивая мясо, - Учитель орал, а я и не слушал его, думал, что же могло случиться с отцом, и почему мама ничего не сказала. Вечером я пришел домой, а она на кухне хлестает из бутылки вино: «Почему мне звонят из школы и говорят, что ты опоздал сегодня?» Я стоял в ступоре, потому что мать обычно равнодушно относилась к алкоголю, а тут еле говорила. Она встала и начала приближаться ко мне, шатаясь из стороны в сторону, кричала: «Отвечай, сука!» - Минхо положил тоненькие куски бекона на сетку, - А я просто молчал, испугался. Короче избила она меня тогда конкретно, я даже следующие два-три дня в школу не ходил. Учителя звонили, спрашивали, почему я отсутствую, а она меня отмазывала, типа я заболел. Я еле с кровати поднимался, чтобы банально в туалет сходить.       - Что? – Джисон прикрыл рот краем покрывала, - А больница? Вдруг она бы тебе что-то сломала?       - Ломала, Хани. Мне кажется, что я вообще весь переломанный, - Ли взял в руки ножницы, аккуратно разрезая большие стейки на кусочки, - Знаешь, в тот день я осознал, что дальше будет только хуже. Так и получилось. Просто за малейшее непослушание или если у нее было плохое настроение, всегда я отдувался. Она была умная – била так, что не видно было под формой, а если что-то сломано, так это я сам неуклюжий – упал.       - Почему ты никому не рассказал?       - Я не мог. Боялся остаться один, и… - Ли закрыл глаза, - Я любил ее, она все-таки моя мать, хоть и не слишком хорошая…       - А за что она так? – глаза Джисона были полны слез, еще немного и первая сорвется и покатится по щеке.       Ли горько улыбнулся, если бы он тогда знал, за что… Он часто задавал себе этот вопрос в детстве, а когда спросил мать, то понял, что не надо было.       - Я как-то задал ей этот вопрос. Это был десятый класс школы. Я как-то пришел, а дома бардак, на который я тогда уже и перестал обращать внимание, прошел на кухню и снова застал ее за столом: голова на столешнице, а глаза впились в меня и глядят так же, как и много раз до этого. Это были такие пустые глаза, я еще никогда таких не видел. Я присел рядом с ней, потому что в какой-то момент перестал ее боятся, и она уже и сама понимала, что я сильнее. Спросил ее, гладя по голове: «Мам, почему ты меня так не любишь?» Джисон, мне было так ее жалко, всегда. Я ее ненавидел и жалел в одно и то же время, - губы Ли немного тряслись, - Она так тихо из последних сил ответила, что я слишком сильно похож на отца. Мы с ним, кстати, правда, как две капли. Но тогда я просто держал ее волосы, пока ее рвало в таз, стоящий рядом на кухне, и думал, а разве я виноват в этом? Получается всю жизнь я терпел ее издевательства, только потому что отец ушел и бросил ее, а у меня было его лицо. Я тогда так возненавидел свое отражение, готов был кожу содрать или все зеркала в доме, да и в городе разбить. В общем, побои стали сходить на нет в классе девятом-десятом, но словами тоже можно было сделать больно. Она придумала новые наказания – выгоняла меня из дома, и я спал, где только придется, благо у меня Чан был, не знаю, как бы я без него выжил, но к нему тоже не всегда было можно прийти и переночевать. Чаще я оставался на улице и мне приходилось учиться жить и там, - Минхо широко улыбнулся, - Зато теперь я могу развести такой костер, чтобы поджарить для тебя вкусное мясо, - он взял глубокую пластиковую тарелку и наложил в нее горячие кусочки, протягивая ее Джисону, который уже давился слезам, совсем потеряв аппетит.       - Хани, не плачь, пожалуйста, - Ли присел перед ним, опуская тарелку на его колени, - Я давно это пережил, и мне больше не больно. Все было не так плохо, я выжил и вроде бы без проблем со здоровьем. Не спорю, иногда это всплывает у меня в голове, но нестрашно.       - Как не плакать? - Джисон всплеснул руками, - Я как представлю, что ты всю жизнь почти так жил, - его задушил новый комок слез.       - Джисони, - Ли взял его лицо в ладоши, - Пожалуйста, ради меня, успокаивайся. Я рассказал это тебе, не потому что хотел, чтобы ты плакал, а, чтобы показать, что я тебе достаточно доверяю, чтобы ты знал такие вещи обо мне, - Минхо гладил его по волосам, - Давай я тебя покормлю, хочешь?       Джисон закивал, остатки соленых капель лились по мокрым дорожкам, срываясь на покрывало.       - Ну, и как мы теперь под мокрым покрывалом спать будем? – Ли подцепил бекон и немного риса, направляя палочки к рту Джи, - Кто наревел целую лужу?       - Не я, - младший шмыгал носом, набивая щеки.       Когда Минхо снова потянул руку с очередной порцией, Джисон отрицательно замотал головой, говоря с набитым ртом:       - Теперь ты съешь.       - Я?       - Да, - Джи прикрывал рот рукой, что была укутана в одеяло, - Давай через одну.       Ли засмеялся и откусил кусочек бекона. Получилось очень вкусно, с копченым вкусом костра, что возвращало Минхо мысленно куда-то туда, далеко в прошлое, где он стоял с Чаном, пытаясь согреться возле бочки, из который развивались языки пламени и вылетали искры, и мечтал вырваться из той жизни, которой жил сколько себя помнил. А сейчас Джисон показывал ему, что костер не всегда означает что-то плохое, а может быть просто отличным способом отдохнуть и провести время на природе.       Над обрывом усиливался ветер, где-то у тлеющих углей остывала порция Минхо, а солнце окончательно село, погружая лес и горы в темноту. Парни смеялись, играясь короткими поцелуями. Усталость брала свое, грозя сбить с ног в любую секунду.

***

POV Хан Джисон       Кругом тихо, я не могу открыть глаза и из-за этого не понимаю где я. Что за черт? Я же только что лег спать с Минхо. Мы в горах, я точно помню, мы ели мясо с рисом и овощами, я плакал. А сколько времени с этого момента прошло? Это же невозможно. Веки вдруг стали легче, будто с них сняли замок. Я открываю глаза. Ночь. Кругом лес, мне плохо. Я не могу стоять на ногах. Все кружится. Нужно найти Минхо.       - Минхо! - я начинаю кричать, но не слышу собственного голоса, - Минхо! - пробую снова, и ничего не выходит.       Меня выворачивает на траву, я хватаюсь за дерево, позже вытирая рот рукавом ветровки. Кто-то быстро проходит сзади, но, когда я поворачиваюсь, никого уже нет.       - Минхо? Это ты? – на мой вопрос нет ответа.       Я падаю на траву. Нужно все вспомнить. Мысли путаются и быстро сменяют одна другую, не могу зацепиться. Понимаю, что я пьяный в хлам. Еле могу идти.       Чанбин. Мы где-то пили с Чанбином, а теперь он где? Не знаю. Я ничего не знаю.       Темнота леса давит на виски, везде видятся тени то ли от крон, то ли от людей. Меня кроет. Я снова закрываю глаза. Тяжело дышу. Проваливаюсь в сон.       Резко вскакиваю. Голова раскалывается.       - Помогите! - последний слог тонет в черной дыре над пляжем. Я как-то оказался на песке.       Рядом плещется вода, и доносится громкий смех и голоса. Я поворачиваю голову вправо на звук и пытаюсь аккуратно встать, держаться не за что. Вертикально все ощущается куда ярче - боль, возбуждение, тоска, похмелье. Я медленно шагаю к берегу.       Хенджин? Что он тут делает?       В воде кто-то есть.       Пепельная мокрая голова выныривает из-под толщи воды.       - Хенджин, помоги!       Чонин? Я резко шагаю вперед, спотыкаясь обо что-то в песке - то ли камень, то ли игрушку, что утром здесь потеряли. Падаю на землю. Из груди вырывается громкий стон. Это не остается незамеченным.       - Кто там? - знакомый голос.       Я молчу, потому что не могу говорить или думаю, что не могу. Высокая фигура отпускает пепельные волосы из руки.       - Хан Джисон? - Хенджин подходит ко мне аккуратно. У него растрепанные волосы и выглядит он, наверное, не лучше меня.       - Что вы делаете? - приоткрываю глаза, все еще лежа на песке, другой парень вытаскивает Чонина из воды.       Хенджин присаживается рядом со мной, приподнимая меня за плечи, его глаза сумасшедшие и дикие, он явно что-то принял.       - Как жаль, что ты тут оказался, дружище, - он пьяно улыбается, вытирая рот рукой.       - Что? - я ничего не понимаю, кажется, что еще секунда, и я снова опустошу желудок.       Хван ничего не отвечает - лишь улыбается и смеется, очень громко смеется, закидывая голову назад.       - Помоги мне! - он зовет другого парня.       Они тащат меня по песку к морю, резко кидая в волны. Я не встану. Я даже плавать не умею.       - Хенджин, не надо! - кричит Чонин, - Пожалуйста!       - Заткнись, - Хван отвечает, глупо хихикая, - Разве это не смешно? Мы просто развлекаемся.       Он смеется, не переставая. Его смех перемешивается с морской водой у меня в ушах.       Волны тянут меня все дальше. Я не сопротивляюсь, сил больше нет.       Рука ложиться на мою голову, оттягивая волосы.       - Хани, как думаешь? - Хенджин приближается к моему уху и шепчет, - Как далеко ты сможешь уплыть?       А дальше снова нескончаемый смех. Хван не в себе. Рука топит меня. Я не могу дышать, задыхаюсь. Не вижу ничего, слышу приглушенное гоготание сверху.       Я умираю?

***

      - Джисон! - Минхо не мог разбудить Хана уже несколько минут, - Джисони, проснись!       Ли проснулся от того, что Джисон трясется и извивается, стягивая с него одеяло. Сначала Минхо ничего не понял, но включив маленькую лампу, увидел, что младший спит, а из его глаз катятся слезы.       - Хани, - он крепко держал его и тряс за плечи, пытаясь успокоить и разбудить, - Хани, проснись!       Джисон открыл глаза и резко вскочил с подушки, подтягивая одеяло к себе. Испуганные глаза бегали по палатке, будто что-то искали, а сам он тяжело дышал. Белки красные. Слезы не перестают бежать ручьями. Нос не дышит.       - Хани, - Минхо потянул к нему руки, но Джисон испугано отсел от него.       - Не трогай меня!       Ли опешил. Он понятия не имел, что делать в таких ситуациях, как успокоить его.       - Хорошо, Джисони, я не буду, - Ли отсел на другой край платки, - Я – Минхо, ты не узнал меня?       Хан тер глаза руками, дыхание учащалось. Истерика норовила перерасти в паническую атаку.       - Джисон, - Ли пытался до него достучаться, - Джисон! Говори со мной, не молчи. Тебе приснился кошмар, это просто ночной кошмар.       Хан сфокусировал взгляд на Минхо, внимательно рассматривая его. Старший слегка улыбнулся.       - Минхо? Это ты? - голос был ужасно хриплым, и Джи закашлялся.       - Да, это я, Хани, - Ли немного подвинулся вперед, - Иди сюда, все хорошо. Я тебя не обижу, обещаю.       Джисон огляделся, понимая, что он находится в палатке, а из отверстия, оставленного в не до конца застегнутой молнии, дует прохладный горный ветерок и виднеется кусочек темного неба. Он бросился к Минхо в руки, тот крепко прижал его к себе, целуя лицо.       - Минхо, - Джи разразился новым приступом рыдания, лепеча сквозь поцелуи, что касались его кожи, - Он утопил меня. Хенджин. Он топил меня. Прости, я напугал тебя, да? Я не хотел. Я не хотел, прости.       - Хенджин? Топил тебя? - Минхо остановился, последний раз касаясь губ Джи, - Почему тебе это приснилось?       - Не думай, что я сошел с ума, ладно? Я… Я просто не могу! Мне так больно!       - Тише, Хани. Я не думаю, что с тобой что-то не так, все хорошо. Я тебя слушаю.       Джисон уперся лицом в плечо Минхо, хватаясь за его шею. Ему было так тяжело начать рассказывать, но держать все в себе больше было невозможно.       - Этот кошмар... Он преследует меня каждую ночь, я никому не могу это рассказать, даже Чанбин знает не все, - Джисон всхлипывал, понемногу успокаиваясь в руках Минхо, - Год назад после очередной вечеринки у Сынмо, я каким-то образом оказался на пляже пьяный до такой степени, что не мог идти. Я помню все очень смутно, но я отчетливо слышу этот сумасшедший смех и вижу безумные глаза Хенджина. Он затащил меня в море и ... - голос Джи сломался.       Минхо прижимал его к себе, не веря тому, что слышит. Злость в нем закипала неминуемо быстро, он был готов убить Хенджина прямо сейчас.       - Почему его не наказали? - Минхо смотрел в заплаканные глаза Джи, - Почему он спокойно разгуливает?       - Я не могу объяснить, - Джисон отвел глаза в сторону, - Было разбирательство, но свидетелей не оказалось, хотя там был еще какой-то парень и Чонин. Хенджин говорит, что я все придумал, и ничего такого не было.       - Чонин был там? - Минхо понял, что почти проговорился.       - Ты его откуда знаешь?       - В кофейне разговорились, а потом еще в кинотеатре, когда я тебе попкорн покупал, - Минхо предпочел пока что умолчать о знакомстве с Хенджином – понятно, чем бы этот факт сейчас обернулся.       - Хенджин его первым в воду пихал...       - Я не понимаю, а за что? - Минхо повысил голос.       - Я не знаю, - Джи тяжело вздохнул, - Он был нормальным, мы с ним общались с детства, но в один момент он резко изменился в худшую сторону, а после той ночи… Я его обвинял, а он говорил, что я все специально выдумал. Мы разругались. Мне кажется, он тогда вообще был не в себе, у него были такие огромные глаза...       - Я его убью, - Ли зло произнес, сжимая ногу Джисона.       - Не нужно, я прошу, - Джисон обхватил его лицо руками, - Я вынужден терпеть его, только потому что он родственник Чанбина, а так я не хочу снова с ним разбираться. Я так устал от всего этого. Прошу, не подходи к нему, если он еще и с тобой что-то сделает я не переживу, слышишь? - он потряс Минхо за голову, будто так он лучше его поймет, - Обещай мне, что на шаг к нему не подойдешь, пожалуйста!       Ли смотрел в умоляющие огромные глаза Джи, и все его нутро противилось спускать эту ситуацию на тормозах. Его любимый человек так убивался, а Хван спокойно гулял по пляжу и искал, чем бы еще насолить Джисону – теперь это стало очевидно. Если он хотя бы не поговорит с Хенджином, то это будет не Ли Минхо. Он просто перестанет себя уважать. Что Хенджин может ему сделать? Тоже покушаться на его убийство? Да пожалуйста. Ли всю жизнь так жил. Всю свою жизнь, что научила его, как постоять за себя и за тех, кто был ему дорог. Джисон нуждался в нем, и Минхо убьет каждого, кто его обидит.       - Хорошо, Джисон, - Ли коснулся руки Джи, что все еще держал его голову, - Я обещаю.       Минхо нагло врал. Ненавидел себя за это, но ничего не делать было бы еще хуже.       - Спасибо, Минхо, - Джисон облегченно вздохнул, - Можно я тебя поцелую?       - Почему вдруг просишь разрешения? - Ли поднял бровь, перемещая руки на талию Джи.       - Ну, я весь в слезах и соплях... - Хан отполз к рюкзаку, доставая из маленького кармана пачку салфеток.       - Мне все равно, в чем ты. Главное, что это ты, - Ли откинулся на подушку, ожидая Джисона.       Младший выключил свет и приблизился к Ли, забираясь к нему на бедра. Руки старшего сразу устроились на ягодицах Джисона, опустившего ладони на его грудь, нежно касаясь ее. Оба потянулись друг к другу за поцелуем, глаза привыкли к темноте. На полпути Джисон остановился, нависая над Минхо - месяцы Ли горели желанием, он поднялся пальцами вверх по пояснице Джисона, проникая под теплую кофту и оставляя касания на податливой коже. Джи выгнул спину из-за побежавших мурашек, сжимая плечи Ли.       - Хани, - тихо сказал Минхо, ощущая учащающееся сердцебиение, - Кажется, я люблю тебя до солнца.       Джисон быстро потянулся вперед, даря Минхо глубокий и жаркий поцелуй, впервые беря инициативу в свои руки.       - Я люблю тебя, Минхо, - Хан оторвался от его губ, переводя дыхание, - И кажется, я еще никогда не был ни в чем так уверен.       Губы снова сошлись в сумасшедшей битве за первенство. Джисон отдавал Минхо власть над собой, а Ли с удовольствием ее брал, оставляя темно-бордовые метки на бронзовой горячей коже.

У Вас одно новое сообщение:

Хван: «Ли Минхо, мне помнится, ты обещал мне поход в гей-бар. 😉 Как насчет завтрашнего вечера? 😘😘»