... wo singt für mich Nachtigall

      Гильермо позволил выбрать оружие только спустя две недели занятий.       — Иди сюда, господин мой, — позвал он после уже традиционного десятка кругов по залу и целой серии упражнений на силу рук. — А ну, покажи, как бы ты бил, будь ты вооружён?       — Не знаю? — удивился тогда Киллиан этому вопросу. — Ты же совсем не учил меня ударам.       — А ты без учения как бы бил? — продолжал настаивать генерал. — Твоё тело уже знает, какое ему нужно оружие. Кто я, чтоб с ним спорить?       Было очень неловко под внимательным взглядом наугад принимать стойку и размахивать руками. Киллиан попытался отнестись к этому как к танцу: как бы он изобразил бой на мечах? Он бы рубил с одной руки, хлёстко и с силой; он был бы быстр и подвижен, пытался бы застигнуть врасплох и закончить всё одним движением.       — А ты у нас из «кузнечиков», — довольно протянул Гильермо, подкручивая усы.       — Из кого? — переспросил Киллиан, замерев на середине движения.       — «Кузнечики» у нас носят лёгкие доспехи и оружие, — пояснил генерал, вышагивая вдоль стоек с оружием. — Выезжают обычно на небольшие прорывы небольших, но шустрых и слабозащищённых тварей; их задача — всех быстренько перерубить и вернуться домой к обеду.       Он выбрал узкий меч средней длины и в пару ему — некое подобие кинжала с большой, похожей на корзину защитной пластиной на рукояти.       — Вот таким наборчиком орудуют, — продолжал объяснять Гильермо, — либо со щитом, тут по ситуации. Обычно «кузнечики» осваивают оба варианта и ориентируются уже на поле. Если оно на тебя прёт с когтями и зубами — щит, если оно взяло что-то похожее на лезвие и размахивает — дага, в неё удобнее ловить такие удары и тут же отвечать. Давай-ка примерься, не тяжело?       Киллиан обхватил рукоять меча — он оказался немного тяжелее, чем можно было ожидать, глядя со стороны. Странный кинжал, что Гильермо назвал дагой, удобно закрыл всю кисть.       — Ну как? По руке?       И с этого вопроса началась новая глава в обучении искусству боя: три раза в неделю Гильермо ставил Киллиана в стойку, показывал движение и заставлял повторять до тех пор, пока не считал результат удовлетворительным; после — сам брал оружие, и они отрабатывали этот же приём вдвоём.       — Дистанция! — азартно покрикивал генерал. — Сильнее руби! Да куда ты целишься? Ты меч мой победить хочешь или меня?       Ещё спустя две недели Гильермо начал устраивать им короткие поединки.       — Я как-то больше по саблям, — сказал однажды он. — Так что считай тут у меня из преимуществ — только намётанный глаз.       Даже этого преимущества ему хватило, чтобы от души намять в тот день своему ученику бока. Киллиан выходил с этих занятий уставший, потрёпанный, но довольный.       — А какое оружие использует Его Высочество? — полюбопытствовал он как-то раз.       — Ему рост позволяет махать двуручным, — Гильермо досадливо кивнул тогда в сторону огромных мечей, у которых одно лезвие было с добрую половину Киллиана, если не больше. — А он такое сокровище не ценит. Он сам по себе крепкий, бить мог сильно, когда ещё занимался. Может, гонял я его слишком усердно?       — Или просто душа у него не лежит.       — Становись в позицию и защищайся, — закончил перерыв генерал, — а не то сейчас лежать наш юный господин будет.       К тому моменту, как Киллиан провёл в Нахтигале Малый месяц, он научился нескольким самым основным движениям; пожалуй, теперь его навыков вполне хватило бы, чтобы в настоящем сражении прожить не пять секунд, а целых пятнадцать, но Гильермо его неустанно хвалил.       — Ты слышал новости, господин мой? — спросил он однажды посреди повторения несложной комбинации. — Сегодня нас почтит визитом Её Высочество Первая Принцесса.       — Вот как? — Киллиан уже знал, что разговорами генерал отвлекал его внимание дабы научить никогда не забывать про оружие в руках противника; собственно, именно поэтому он с удивительной лёгкостью поймал нацеленное на него лезвие на дагу и попытался рубануть в ответ. — Что же привело сюда столь высокородную госпожу?       — Точно не знаю, — Гильермо ловко отбил атаку и вновь вышел на исходную позицию для приёма, — Её Высочество регулярно навещает наш прекрасный город; я не посвящён в детали, но похоже, что иногда ей требуется экспертиза Его Высочества по одним им известным вопросам. Локти подбери! Её Высочество пару раз заходила ко мне размяться по старой памяти, больно ругалась, что змея хорошо в карты мухлюет, но больше ничего не скажу, господин мой, сам не знаю.       — Так Его Высочество в дружественных отношениях с самой наследницей, — выдохнул Киллиан, принимая очередную атаку; в этот раз генерал ударил сильнее, и хвала Звёздам, что оружие их не было заточено.       — Если учесть, что остальные его родственнички бывают в Нахтигале гораздо реже и перед ними он всегда щеголяет полным облачением — похоже на то, — Гильермо повторил атаку; получив достойный ответ на первый удар, он немедленно нанёс второй. — За локтями следи, говорю! Ишь, выставил.       Они ещё раз обменялись выпадами; начинали всегда с одной и той же позиции, но каждый раз либо генерал намерено развивал ситуацию неожиданным способом, либо Киллиану по чистой случайности удавалось каким-то образом на мгновение перехватить инициативу. Впрочем, что с этой инициативой делать он всё равно не знал, так что Гильермо либо аккуратно пихал его тупым лезвием в уязвимое место, либо просто заканчивал попытку, и они начинали заново.       — А вообще, господин мой, — тоном взявшегося за воспитание отпрыска папаши произнёс он, — ты б с ней при случае попрактиковался. Её Высочество очень искусна в мастерстве фехтования; я тут с тобой топчусь так неловко, потому что мне б саблю потяжелее, да доспех попрочнее. А вот Её Высочество — она с двух рук бьётся, хочешь с дагой, хочешь с ножом, хочешь со щитом, да хоть что ей дай — всё одно побьёт.       — Да мне б с тобой справиться для начала, — Киллиан невольно охнул, отражая особенно сильный удар с неудобного угла, — потом будем о всяких Высочествах разговаривать.       — А я тебе на будущее, — Гильермо достал-таки ученика неудачным медленным уколом. — Устал? Ладно, отдышись.       Они уселись на пол прямо где стояли; Киллиан с удовольствием растёр вспотевшую левую руку.       — Ну вот в будущем и посмотрим, — ответил он, неспешно разминая каждый сустав.       Они перевели дыхание молча; Гильермо смотрел, прищурившись, куда-то в стену и всё наглаживал аккуратную бородку.       — А что, мой господин, — спросил он внезапно, — часто ходишь на кухню за перекусами?       — Я слежу за тем, чтоб не потолстеть, — немедленно оправдался Киллиан. — Да ты и сам знаешь — я теперь ещё и почти каждый день танцую. Наоборот лучше есть надо.       — Да я не про то, — генерал отмахнулся широкой ладонью. — Ты с Хайнрике вообще как? Общаешься?       — Ну в целом мы ладим. Не сказать, чтоб сильно дружим, но можем хорошо поговорить. А что?       — А то, что у нас время на сегодня закончилось, мне ещё в святилище нужно побывать, — Гильермо поднялся, лихо закинув на плечо клинок. — А домашнее задание тебе такое: сможешь аккуратно выяснить, какие она любит цветы?       Киллиан захлопал глазами, чтобы сложить два и два ему понадобилась пара долгих секунд.       — Гильермо…       — Ни слова слышать не хочу, — погрозил он пальцем. — Сможешь или нет?       Смеяться в этот момент было неловко, но больно уж хотелось. Генерал расправил плечи и поправил не скрывавшую впечатляющих мышц рубаху, точно стараясь выглядеть посуровее.       — Спрошу, — пообещал Киллиан, взяв себя в руки и тоже вставая на ноги. — А чего ты сам не…       — Хорошая разведка — залог победы, — Гильермо отточенным движением подкрутил усы. — Это не тот случай, когда можно переть напролом.       В тот день, как и сказал генерал, приехала Её Высочество Первая Принцесса. Она прибыла после обеда, и во внешнюю часть дворца её отправился встречать Юйшэ, тогда как Седьмой — одетый в домашнее и в целом весьма расслабленный — пригласил Киллиана поприветствовать её в одной из уютных гостиных. Ожидали они недолго: времени этого не хватило, чтобы разглядеть коллекцию фигурок животных в огромном шкафу, занимавшем всю стену. Её Высочество вошла одна. Она была выше Киллиана ростом и носила под развевающимся чёрным дорожным плащом лёгкий доспех; на поясе её слева висели меч и длинный нож, а справа — крошечный круглый щит с выступающей серединой. Из-под капюшона выбивалась пара белоснежных прядей и виднелась крупная тиара, а яркие голубые глаза, лишь немного подведённые краской, смотрели строго и слегка устало. В руках она несла большую шкатулку, изукрашенную резьбой, позолотой и самоцветами.       — Доброго вам дня, почтенные господа, — поприветствовала принцесса.       — Добро пожаловать в Нахтигаль, дражайшая сестра, — ответил ей Седьмой. — У меня не было возможности как подобает представить моего почтенного супруга.       — Я всё равно рада встрече, — Первая слегка поклонилась Киллиану, даже, скорее, выразительно кивнула.       — Взаимно рад встрече, — несмело ответил тот, скопировав её поклон.       — Я бы, конечно, была счастлива с вами поболтать, но мы в дороге с полуночи, и я сейчас только и могу думать, что о ванне и хотя бы получасе сна, — без обиняков заявила принцесса, а после поставила на столик рядом с братом шкатулку и постучала пальцем по её крышке. — Я писала тебе по поводу вот этого. Окажешь услугу?       — Оглашу свой вердикт после ужина.       — Со мной сегодня молоденькие солдатики впервые выехали, — поделилась Первая, — четыре человека. Все как один при виде твоей ручной змеи челюсти на пол пороняли.       — А он их ещё и до крыла для стражи провожает, — усмехнулся принц. — Бедные.       — Ничего, пусть привыкают.       — Что ж. Встретимся за ужином, дорогая сестра, — подытожил Седьмой.       Наследница имперского престола кивнула ему, потом отдельно — Киллиану и уверенно вышла и гостиной. Буквально в тот же момент из двери, ведущей во внешнюю часть дворца, показался Юйшэ — одетый в парадное, тщательно причёсанный, звенящий украшениями ещё громче, чем обычно. Он вполз в комнату полостью и ловко потянул кончиком хвоста за ручку.       — Напугал солдатиков и доволен, — с лёгкой ехидцей произнёс принц вместо приветствия, повторяя слова жестами.       — Я? Ваше Высочество, да как можно! — возмутился змей. — Они просто оценили захватывающую дух красоту и выдающиеся размеры этого скромного слуги, вот и всё.       Киллиан не смог сдержать полуулыбки.       — Вот как? Ну ничего, я об этом с тобой потом ещё поговорю.       Юйшэ внимательно проследил взглядом за движениями его рук; плечи его несколько раз крупно вздрогнули, а чуть подкрашенные губы сжались в тонкую полоску.       — Мой господин, ты не обидишься, если я тебя сейчас оставлю? — как ни в чём не бывало спросил принц, кладя ладонь на шкатулку принцессы.       — Не волнуйся, Ваше Высочество, — ответил Киллиан. — Софос обещал мне на сегодня дать задание, так что я всё равно буду какое-то время занят.       Так принц оставил их с Юйшэ вдвоём.       — Ну что, мой господин, — с ленцой заговорил змей. — Провожу тебя до Софоса и пойду заниматься украшением праздничного стола?       — Я, кажется, уже запомнил дорогу к нему, — несколько неуверенно произнёс Киллиан.       — Этот покорный слуга вовсе не подразумевал, что господин сам не найдёт, как пройти. Просто предложил свою скромную компанию.       — В таком случае я очень рад пройтись вместе, — увы, жестами получилось только «хорошо, спасибо».       Собственно, Киллиан уже на этом моменте подозревал, что змей что-то задумал, и подозрения эти усилились, когда, благополучно получив задание, он вышел из кабинета учёного и обнаружил, что Юйшэ никуда не ушёл.       — Мой господин, а бывал ли ты в синей гостиной? — вкрадчиво спросил он. — Учёные говорят, что синий цвет помогает лучше работать.       — Кажется, пока не бывал, — осторожно ответил на это Киллиан. — А что в ней особенного?       — Ничего, — невинно пожал плечами змей. — Этот ничтожный слуга вовсе не пытается навязать своего мнения, просто делится наблюдением: в этом месте любое дело приятно — и учение, и развлечение.       — Хорошо, я заинтересован.       Уже спускаясь вниз по лестнице, Киллиан не выдержал:       — Юйшэ, а что ты знаешь о Её Высочестве?       — Ах, наша прекрасная наследница престола, — с готовностью отозвался Юйшэ. — Мудрая и справедливая госпожа, чтущая закон и отмеченная Звёздами. Великодушна к тем, кого считает союзниками и безжалостна к тем, кого сочтёт врагами.       — Гильермо говорит, она хорошо сражается.       — Гильермо не лжёт, — лукаво прищурился змей. — Уж он-то лучше многих знает, насколько Её Высочество хороша. И ведь не мечом единым: Её Высочество всерьёз занимается делами столицы около пятнадцати лет, и за это время она вырезала всю крупную преступность Хайлигштерна; сейчас мало кто решается преступить грань дозволенного, зная, что Её Высочество бдит.       — Серьёзная женщина, — с уважением проговорил Киллиан.       Змей привёл его в уютную синюю гостиную с камином и целым шкафом, заставленным корабликами в бутылках. Очаровательные мягкие диванчики и кресла и большое окно с видом на внутренний двор и впрямь вызывали желание остаться и мирно читать здесь. На этом Юйшэ своего подопечного оставил. Киллиан устроился поудобнее и заглянул в небольшой томик в простом переплёте. Оказалось, что Софос выбрал для него сборник относительно свежих и весьма забавных рассказов про недалёкого крестьянина и шарлатана, притворявшегося сбежавшим из монастыря магом. Между страницами учёный заботливо вложил листочки со списком слов, большую часть которых Киллиан не знал; Софос подробно объяснил значение каждого из них, кое-где оставил ценные комментарии по грамматике и отметил страницы, где можно было посмотреть пример употребления. Киллиан с удовольствием погрузился в чтение.       Когда его прервали, он, прежде чем закрыть книгу и поспешно подняться, успел бросить взгляд на напольные часы; прошло чуть более двух часов и приближалось время ужина, когда в синюю гостиную вошла Её Высочество Первая Принцесса. Она успела расстаться с доспехами и оружием и переодеться в чёрное длинное платье — насколько мог судить Киллиан, оно по местным меркам сошло бы за домашнее: шея принцессы была открыта взгляду, да и в целом наряд не слишком-то скрывал её силуэт. Пусть на груди и красовалась тонкой работы вышивка, в сравнении с до нелепости пышными одеяниями для церемоний в столичном дворце это платье действительно смотрелось образцом простоты. Тяжёлую тиару наследницы Её Высочество сменила на тонкий обруч светлого металла; кроме него, брачной серьги и кольца с императорским гербом украшений на ней не осталось. И, конечно же, на ней не было ни головного убора, ни маски. Кожа её оказалась столь же светлой что и у её брата, а точно такого же белоснежного цвета волосы она собрала в небрежный низкий пучок. Черты бледного лица принцессы были воистину благородными и утончёнными; они отличались чёткими линиями, придававшими всему её облику суровой решительности, а также симметрией, столь точной и совершенной, что глазам было сложно поверить.       Киллиан не знал, уместно ли было комментировать перемены в её облике, а посему просто учтиво поклонился. Её Высочество ответила ему таким же поклоном. Уголки губ её в этот момент приподнялись, смягчив суровые черты; Киллиан не мог не подумать, сильно ли улыбка Седьмого походила на её.       — Если хочешь нажаловаться на моего непутёвого братца — сейчас самое время, — тихо, заговорщицки проговорила Первая.       — Простите?       В ответ Киллиан получил умилённый смешок; хоть глаза её и оставались серьёзными, принцесса выглядела позабавленной. И вот надо же было Юйшэ именно сейчас и именно в этой гостиной оставить его одного!       — «Простите»? Я не настолько старая, чтобы муж моего брата со мной разводил формальности, — строго погрозила пальцем она и без особых церемоний по-хозяйски уселась на диван.       — Извините… то есть извини, — растерянно выдавил Киллиан, вновь порадовав собеседницу.       — Какой вежливый мальчик, — довольно протянула она, всё не сводя внимательного взгляда. — А у братца есть вкус, доложу я вам. Ты садись-садись.       — Пожалуйста, перестаньте-нет-перестань. Я и без того не представляю, как вести беседу с особой голубых кровей.       — А как ты ведёшь беседы с моим братцем? — вкрадчиво поинтересовалась Её Высочество, наблюдая за тем, как собеседник неловко устраивался в кресле напротив.       Правдой было бы «по заранее расписанным планам, руководствуясь подсказками Юйшэ и после десятка репетиций». Киллиан только многозначительно пожал плечами. Принцесса изящным движением поправила одежду и приосанилась, приобретя при этом вид властный и воистину внушительный.       — Послушай-ка меня, — она говорила серьёзно, но в ярких голубых глазах загорелась искорка веселья, — пиетет простолюдинов перед представителями власти — это правильно и необходимо для общества. Вот только ты теперь — член императорской семьи, а это совсем другое дело. Пиетет должны испытывать перед тобой.       — Мне всё ещё сложно к этому привыкнуть, — признался Киллиан; страха перед Первой он как такового не ощущал — только сильное, сдавливающее лёгкие почтение.       — У тебя есть всё время мира… как, говоришь, тебя зовут?       — Киллиан.       — Да, Киллиан, — принцесса придирчиво оглядела его с головы до пят. — Одет как положено, но честное слово, как ты сидишь!       — Я неправильно сижу? — Киллиан, кажется, отстал от скорости, с которой мысли неслись в голове собеседницы.       Та лишь приятно улыбнулась, разбив повисшее напряжение; серьёзность её если не испарилась без следа, то точно перестала быть такой очевидной.       — Нет никаких регламентов, закрепляющих единственно верную позу, но ты у нас с недавних пор очень важная персона, нужно соответствовать, — загадочно произнесла Первая. — Давай, выпрями спину, сядь поглубже в кресло. И не стесняйся класть локти на подлокотники, они для этого и созданы! Подними подбородок. В этой стране людей выше тебя по статусу можно по пальцам пересчитать!       Киллиан покорно следовал её указаниям, стараясь при этом понять, не снилось ли ему всё происходящее: легендарная Первая Принцесса, железной рукой выкосившая большую часть преступности столицы, учила его, незнакомца и чужака, как правильно сидеть, чтобы соответствовать высокому статусу.       — Вот, теперь верю, что муж целого принца, — удовлетворённо кивнула Её Высочество, добившись от собеседника идеальной, по её мнению, позы. — Итак, ты собирался перемыть со мной все косточки моему братцу, верно?       — Это почтенная госпожа предложила пожаловаться, — с долей иронии отметил Киллиан, заслужив одобрительный взгляд.       — А тебе, конечно, есть на что? — подтолкнула она, переплетя перед собой пальцы.       — Спешу отметить тот возмутительный факт, что Его Высочество Седьмой Принц бессовестно заваливает меня подарками, от одной мысли о стоимости которых темнеет в глазах. Он даже занимается порчей целых зданий!       — Быть не может! — тихо ахнула принцесса; кажется, в этот раз она удивилась по-настоящему. — Только не говори, что он залил льдом Белую Арену!       — Он Ва- тебе уже рассказал? — уточнил Киллиан.       Первая откинулась на спинку дивана; на лице её застыло выражение неприкрытого изумления.       — Он. Залил. Арену? — проговорила она.       — Спустя дней десять после свадьбы. Подожди, так ты не знала?       Принцесса покачала головой; она задержала на собеседнике очередной внимательный взгляд, а после, оставшись, видимо, довольной увиденным, кивнула.       — Не поверишь, сказала первое, что на ум пришло. С тех пор, как он вернулся из Леерума и принял правление этим городом, он в каждый мой визит сюда жаловался, что Белая Арена такая красивая и так безобразно стоит без дела. А незадолго до свадьбы он заходил ко мне и мимоходом повздыхал что-то о том, что было бы жестоко лишать тебя льда, и раз уж так получилось, то нужно непременно что-то придумать.       Киллиан помолчал; ладони его, покоящиеся на подлокотниках, были влажными, но всё же он был благодарен рукам за то, что они не дрожали. Подарок впечатлил даже саму наследницу престола — от этой мысли мурашки по спине побежали.       — Видно, правда ты ему понравился, — задумчиво протянула Первая, не сводя с собеседника взгляда. — Глупенький. Он мне годами рассказывал, как никогда по своей воле не женится, и тут — пожалуйста. В считанные дни переделывает целую арену для человека, которого вот только что увидел.       — Его Высочество говорит, что это всё ерунда, но, если честно, я всё жду момента, когда мне объяснят, в чём здесь подвох.       — Ой, Седьмого можешь не опасаться, — отмахнулась Её Высочество; она устроилась на диване поудобнее и закинула ногу на ногу. — Он у нас нежная душа, следует древнему Писанию, святой человек. Самое главное — не врать ему, и ничего он тебе не сделает. А с неугодными расправляется его ручной змей, Юйшэ. С ним стоит быть поаккуратнее, может быть крайне неприятным типом.       — Юйшэ со мной хорошо обращается. Это ничего не значит?       — Присматривается, — пожала плечами принцесса. — Я тебе точно могу сказать, что он за тобой наблюдает, потому что он вообще-то наблюдает за всеми. Память у Юйшэ настолько хороша, что, если честно, это даже пугает. Он помнит все сплетни, что когда-либо слышал. Но у него тоже есть своё понимание справедливости, так что пока ты не делаешь ничего возмутительного — змея тебя не укусит.       — Вот как, — пробормотал Киллиан; у него неприятно сосало под ложечкой.       — Я тебя случайно запугала, да? — с сочувствием улыбнулась Первая, водя пальцем по подлокотнику.       — Хотел бы я сказать, что нет. Ваше Высочество, у меня есть ещё один вопрос.       — Какой же?       — Вы… то есть ты — не первая, кто говорит мне, что Его Высочеству нельзя врать, — осторожно начал Киллиан. — Каковы причины такой его репутации?       — О, ты не знаешь? — вежливо удивилась Первая.       — Видимо, нет.       — Вот как. Дай минуту, я подумаю с чего начать, — призадумалась принцесса. Взгляд её теперь блуждал по комнате. — Знаешь ли ты, как из многочисленных детей Императора отбираются претенденты на престол?       — Нет, — озадаченно покачал головой Киллиан, но задавать глупых вопросов не стал.       — Мы все в возрасте семнадцати лет спускаемся в одну из трещин, ведущих в Леерум, — Первая произнесла это столь обыденным тоном, что сложно было осознать весь смысл сказанного сразу.       Её Высочество дала несколько мгновений на размышления, и только увидев вытянувшееся лицо собеседника продолжила:       — Кто-то погибает там. Кто-то теряет рассудок. Кто-то выбирается, но не получает признания, — говорила она тихо и размеренно, и от каждого слова её в груди Киллиана всё сильнее затягивался тревожный узел. — Но есть те, кого признают сами Звёзды — те самые, что много веков назад послали нам свои учения сквозь Леерум. Звёзды красят своих избранников в белый цвет и благословляют на свершения, а самым достойным преподносят особые дары.       — Дары?       — Именно. Седьмой братец у нас из таких, особенных. Уже догадываешься?       Киллиан пару мгновений подумал. Единственный ответ, который он мог бы дать, казался нелепым: всё же от «особого дара» Киллиан ожидал чего-то более эффектного, чего-то наподобие плевков огненными шарами или молний, срывающихся с кончиков пальцев.       — Он распознаёт ложь? — наконец, решился.       Первая кивнула с самым довольным видом.       — Да, и судя по его описаниям это не особенно приятное ощущение.       Киллиан слышал, что люди попадают в страшные трещины, выступающие на поверхность там и сям — те самые, из которых на его страну напали; слышал также, что из этих трещин происходит вся магия их мира — оттого все зачарованные предметы и стоили так дорого. Знал он и что не все дети императорского рода Эдельланда имели право претендовать на трон. Если часть про обретение особых способностей его не удивила, то традиция отправлять своих детей в место, откуда они могут не вернуться, вызывала оторопь и ощущение пробирающего холода где-то на месте желудка. К кровавому обычаю принесения клятв в список варварских традиций Эдельланда добавился новый пункт.       — Уместно ли спросить, есть ли дар у тебя, Ваше Высочество? — поинтересовался Киллиан, чтобы как-нибудь уйти от мысли о жутком открытии.       — Конечно, — гордо и нараспев произнесла принцесса. — За последние десять лет в столице случается намного меньше преступлений. Знаешь, почему?       Киллиан немного подумал.       — Потому что Её Высочество Первая Принцесса чувствует, когда нарушают закон? — предположил он. — Или, может быть, сиятельная наследница престола — совершенный мастер преследования?       Та тихонько усмехнулась.       — Её Высочество Первая Принцесса лишь силою своего желания внушает страх, — вкрадчиво проговорила она. — От лёгкой тревоги, ощутив которую ты вернёшься домой и обнаружишь, что не погасил печь, до первобытного ужаса, которого не выдержит ни одно хрупкое человеческое сердечко.       По спине Киллиана побежали мурашки; Первая улыбалась ему безмятежно и дружелюбно, голубые глаза её сияли озорством.       — Прямо сейчас ты сам испугался, я не помогаю, — разрядила она повисшую паузу. — Я ощущаю вкус страха в воздухе, и это тоже бывает полезно, когда загоняешь преступника, которого стража годами не может выследить.       Киллиан едва сдержал смех. Уголки губ его ужасающей собеседницы чуть подрагивали.       — Есть ли дар у Десятого? — спросил он внезапно, вмиг посерьёзнев.       Губы Первой скривились, словно она съела что-то горькое и тошнотворное.       — Он всегда был драчливым мальчишкой. Звёзды решили, что будет хорошей идеей дать ему возможность превращаться в огромную тварь с толстой кожей и острыми шипами. Собственно, поэтому его и держат в Марморе. Там стоит большое войско и обучают новых солдат. Немного армейской дисциплины ему явно не помешает.       Киллиан кивнул; в воздухе висела ещё одна, более жуткая причина тому, зачем такое существо могло находиться при армии. Что тут сказать — он был просто счастлив, что ему достался принц, который всего-то узнает сразу, если ему соврать.       От необходимости что-то немедленно говорить его спас Юйшэ. Тот появился в дверях с поклоном и объявил, что ужин подан, и Киллиан с облегчением поднялся, пригласив гостью к столу. Какая-то часть его нашла эту сцену нелепой: Первая была здесь явно большей хозяйкой, чем он сам. Но принцесса ничего подобного не сказала.       — А что, Юйшэ, закончили ремонт лестниц в южном крыле? — будничным тоном спросила она змея, когда они втроём покинули уютную гостиную.       — Да, Ваше Высочество, всё завершили, — отвечал тот, не сводя взгляда с её лица. — Перила Вы, наверное, в прошлый раз не застали, а жаль — чудо, как хороши!       — Вот как. Что ж, нужно будет взглянуть, — решила Первая; пока она говорила, руки её то и дело складывались в несложные знаки — не так часто и искусно, как руки Седьмого; голову принцесса, говоря, держала повёрнутой в сторону Юйшэ, хотя ей и приходилось коситься вперёд.       — Вы не будете разочарованы, Ваше Высочество.       Обед в этот раз подавали не в столовой под башенкой, а в другой, побольше и построже, с овальным тяжёлым столом и четырьмя стульями с высокими спинками. Главным украшением здесь были резные колонны, плавно перетекающие в звёздчатый потолок. Седьмой уже был там; шкатулка Первой покоилась на небольшом постаменте у стены в ожидании своего часа.       От ужина с самой наследницей престола Киллиан ожидал особой торжественности, важных разговоров или чётко регламентированных церемоний; получил же он самый обыкновенный ужин, но с ещё одной участницей. Юйшэ, как всегда орудовавший парой палочек, остался с ними и совершенно непринуждённо участвовал в беседе высокородных особ; пару раз Первая ошиблась в жестах, и тогда за столом разливался смех.       — Дорогой мой брат, а расскажи-ка мне, что стало с Белой Ареной? — так звучала самая серьёзная из тем их разговоров.       — Она обрела вторую жизнь, дорогая сестра, — невозмутимо ответил ей Седьмой. — Разве не было бы преступлением продолжать позволять такому прекрасному зданию стоять без дела?       — Ты просто решил произвести впечатление на господина, который порадовал твой искушённый взор, — тоном «да, рассказывай» проговорила Первая.       — И это тоже, — не стал отпираться принц. — Но оно того стоило — и арена при деле, и мой почтенный супруг доволен, и перспективы прекрасные.       Наследница прищурилась; забавнее всего в этой немой сцене по мнению Киллиана были узкие зрачки Юйшэ, двигавшиеся от одного императорского отпрыска к другому точно глаза у часов в виде животного или птицы — точнее, в этом случае змеи.       — Я приеду на Фестиваль, — заявила принцесса, вернувшись к еде.       Юйшэ кинул вопросительный взгляд на Седьмого; тот перевёл. За вуалью выражения лица принца не было видно, зато улыбка змея сияла за обоих.       Закончив с десертом и праздными беседами, высокородные господа приобрели вид серьёзный и деловой; принц приказал Юйшэ подать ему шкатулку.       — Первые настоящие войска доложили о прибытии в Эрию, — поделилась новостями принцесса, пока змей выполнял приказ. — По плану сегодня они должны закрепиться на границе самой восточной из захваченных провинций, а завтра уже начнутся бои.       — Поздравляю, мой господин, — оживился Седьмой. — Дело сдвинулось с мёртвой точки.       — Спасибо, Ваше Высочество, — Киллиан не мог сдержать улыбки пока ещё не облегчения, но надежды.       — Пока не за что, — пожала плечами Первая. — Посмотрим, как у них пойдут дела.       Его Высочество тем временем поблагодарил жестом Юйшэ и откинул крышку шкатулки. Из неё он доставал бумаги и комментировал их:       — Фальшивка. Очевидная ложь. Здесь я вообще не знаю, на что они надеялись. В Нахтигале нет никакого дома Дорнвальд, это кто угодно бы подтвердил. Тут тоже сомнительно. Моя дорогая сестра, здесь из того, что я с уверенностью могу назвать правдой, только подписанный твоей рукой протокол допроса — и то, лишь в той части, что записано всё верно.       Первая на это удовлетворённо кивнула.       — Что и требовалось доказать.       — Не стыдно тебе покидать столицу под таким слабым предлогом? — пожурил Седьмой.       — Нет, — покачала головой его сестра. — Я веду расследование. Ну и кроме того — это не единственное, что я вам сегодня принесла.       Из потайного кармана платья она извлекла небольшой свиток, скреплённый императорской печатью.       — Что бы ни случилось — это не мы, — лениво проговорил Юйшэ, заслужив смешок наследницы.       — Ты всегда так говоришь, бесстыжая змея. Постеснялся бы моего дорогого брата.       — Его Высочество знает, что язык этого жалкого слуги вечно ему покорен и не пойдёт против его воли.       — Я не хочу знать подробностей, — отрезала принцесса и с торжественным видом поднялась на ноги.       Все присутствовавшие последовали её примеру; Первая со звонким щелчком сломала печать и развернула свиток.       — Властью, данной мне Звёздами, я, Шестнадцатый Император Эдельландской Империи, правитель земель Айсзеер Пфальц, Нидеркирсен и Остбергер Вельтранд, сюзерен государств Зюдтелер и Серрано, Хайлигвельдер-Оберкирсен и Гросинзельн-Мегаланилса, король Штернбрунна, избранный Звёздами покровитель свободных городов Хайлигштерна, Нахтигаля, Кастиллеи и Альт-Эдельбурга, перед судом и людьми заявляю, что принял следующее решение. Благословенному мужу Седьмого из моих детей, Киллиану из Эрии, я жалую титул Его Высочества Почтенного Господина Свободного и Торгового Города Запада Нахтигаля со всеми причитающимися привилегиями. Да хранят его Звёзды и да будут они довольны этим прекрасным союзом. Принимай поздравления, Ваше Высочество.       Седьмой, всё это время переводивший для Юйшэ, первым начал самые неожиданные аплодисменты, которые Киллиан когда-либо получал.       — Поздравляю, Ваше Высочество, — нисколько не удивлённо проговорил Юйшэ.       — Мои поздравления моему почтенному супругу, — присоединился принц.       — Погодите, я не совсем понимаю, — Киллиан беспомощно взмахнул руками. — Как это — титул?       — По эдельландским традициям супругам высокородных особ титулы жалуют не по принципу происхождения и не всегда по факту одного только брака, — от объяснений Первой легче не стало. — Тебе сейчас не очень нужно знать, как именно тебе пожалован титул, самое главное — в правах ты теперь абсолютно и безоговорочно равен моему дорогому брату перед любым судом и перед каждым человеком.       — Это… — слова не шли, — … это огромная честь, Ваше Высочество!       — Жду от тебя великих свершений, — с этими словами Первая вернулась за стол и перевела взгляд на брата. — Теперь ты успокоишься?       — Я подумаю.       Киллиана настигла мысль, от которой улыбка его угасла.       — Мой господин, ты не рад? — спросил Седьмой.       — Рад, Ваше Высочество. Только подумал об одной вещи.       — О какой же?       — Ваше Высочество, — Киллиан повернулся к Первой, — получила ли эдельландский титул Её Высочество Буан?       Лица всех присутствующих немедленно помрачнели.       — Нет, Ваше Высочество, — честно сказала наследница. — Там не сошлись некоторые… факторы.       Киллиан, кажется, даже знал, под каким номером следовал самый главный из этих «факторов».       — Ладно, — Первая отодвинула от себя тарелку и вновь встала. — Звёзды свидетели — это был лучший мой ужин за последнюю неделю, но пора и честь знать. Я всё ещё рассчитываю занять самый дальний уголок вашего сада и почитать, наконец, в тишине.       — Приятного тебе отдыха, дорогая сестра.       — Простите, — покаялся Киллиан, когда наследница их покинула. — Кажется, я всё испортил.       — Не ты, Ваше Высочество, — мрачно ответил змей. — Кое-кто другой. Это его любимое занятие, знаешь ли — всё портить.       — Чистая правда, — авторитетно подтвердил Седьмой. — Мы все понимаем твоё беспокойство, мой господин. Не стесняйся с нами разговаривать, если тебе тяжело.       — Спасибо, — Киллиан вздохнул. — Ладно, тогда, наверное, прогуляюсь перед сном? Гильермо просил сходить на разведку на кухню.       Юйшэ с принцем лукаво переглянулись.       — Ваше Высочество проиграли, — довольно заявил змей; поймав недоумённый взгляд он пояснил: — Его Высочество считал, что наш бравый Гильермо наберётся храбрости и пойдёт покорять свою любовь сам. А я же поставил на то, что на этот раз он сначала будет действовать чужими руками.       — И не стыдно вам заключать такие пари? — Киллиан честно попытался сделать строгое лицо, но его разбирал смех.       — Мы очень плохие люди, Ваше Высочество, — усмехнулся Юйшэ. — Ты это с самого первого дня знал.       — Пойду я от вас, таких плохих, — с этими словами Киллиан их и покинул, решив, что он совершенно точно не хочет знать, что в их споре было на кону.       Как и обещал, он направился в обитель прекрасной Хайнрике; та после ужина отдыхала за чтением небольшой книжки в пёстрой обложке.       — А, Ваше Высочество! — обрадованно поприветствовала она, беззастенчиво смакуя новый титул. — Ну заходи, садись, сейчас накормлю тебя сладким в честь такого события.       Она усадила гостя за стол и поставила перед ним хорошенькое пирожное.       — Я их на завтра напекла, — доверительно поделилась она. — Но твоё вкуснее других; в нём под кремом кусочки свежих ягод.       — Так ты ждала меня, почтенная?       — Надеялась, что не забудешь о старушке, едва достигнешь вершины, — уточнила повариха, разливая по кружкам горячего чаю. — Ну рассказывай. Как тебе Её Высочество?       — Я наслушался рассказов и ожидал, что она окажется строгой и пугающей, — признался Киллиан. — Но на деле она замечательная.       — Что правда то правда, — подтвердила Хайнрике и сделала глоток. — Она действительно очень строга во всём, что касается закона и справедливости, и тем не менее, если ты не преступаешь этих самых законов, то поладить с ней очень просто.       — Согласен. Я сначала даже запаниковал, когда она заговорила со мной как с любимым племянником.       Они в унисон рассмеялись. Киллиан отпил из своей кружки — чай был самый обыкновенный, именно такой, какой нужен, чтобы не отвлекать от пирожного.       — А ещё она удивительно непривередлива в еде, — заметила повариха. — Вот столичным обычно не угодишь, а Её Высочество ест всё и всем довольна. Даже наш господин — да простят меня Звёзды — выставляет больше требований.       — Это заключительный довод, необходимый для признания Её Высочества прекрасной и мудрой госпожой, — серьёзный кивок только усилил лёгкую, радостную атмосферу.       — А теперь расскажи-ка мне, как тебе живётся в новом статусе, мой принц, — сменила тему повариха.       — Пока не знаю, — честно признался Киллиан и тут же ухватился за подвернувшийся шанс. — Вот, думаю попросить Юйшэ по такому поводу украсить мои покои цветами, только совершенно не знаю, что в это время года можно достать в Эдельланде, да и что здесь пользуется успехом. Вот ты, почтенная, что бы у себя поставила?       — Наверное лилии, — Хайнрике слегка призадумалась. — Только не жёлтые. Белые или розовые, они не такие дорогие, а выглядят лучше. А если из живого, то, пожалуй, растения из пустынь Больших островов, с толстой такой листвой. Как их там учёные обозвали? Не помню. Они неприхотливые, миловидные, и купить их в последнее время стало легко.       Киллиан сделал новый глоток чаю, сопроводив его кусочком нежнейшего, тающего во рту бисквита.       — И неужели такое можно достать в конце весны в Нахтигале? — с искренним удивлением спросил он.       — А почему нет? — вопросом на вопрос ответила повариха. — У нас тут, конечно, не столичная жара, а всё же и не снега вечные.       — Просто для меня непривычен здешний климат, — объяснился Киллиан, стараясь как можно мягче сменить тему. — В Эрии-то снег и правда лежит долго. Оттого и выбор цветов маленький. Я даже многих названий на эдельландском языке не знаю.       Они наполнили кружки ещё несколько раз и столько же раз их осушили, пока не наговорились; Киллиан вдохновенно вещал о сугробах в два человеческих роста и целых улицах и площадях, залитых льдом, а Хайнрике в ответ удивляла историями про цветение сливы в середине весны — то есть непомерно рано.       Покинул Киллиан кухню уже затемно и в прекрасном расположении духа. Путь в свои покои он без труда нашёл сам, и, прежде чем отправиться купаться и спать, решил занести книгу Софоса, которую так и таскал весь день за собой, в кабинет. Лишь бросив один взгляд на стол, он об этом пожалел.       Его терпеливо дожидался конверт с уже, к сожалению, знакомой печатью. Звёзды свидетели — он хотел просто бросить его в камин и пойти в постель, но в последний момент что-то всё же заставило достать и прочесть коротенькое письмо, которое обеспечило ему мучительно бессонную ночь.        Если бы не ты, то у неё сейчас не было бы перелома ноги.