Честью и верностью

Хонори не прогадала: место, где она оказалась, было внеочередной фабрикой по производству Глаз порчи. Расположенная в подземелье, неподалеку от Драконьего хребта, где фатуи непосредственно добывали останки дракона. Их перерабатывали, после чего при помощи секретной рецептуры внедряли в непримечательные стекляшки, которые проходили тщательную проверку в практическом применении. Конкретно на этой фабрике фатуи производили Крио глаз порчи. Хонори всегда становилось дико от мысли, что проклятые останки божеств использовались после их кончины с не самыми радушными намерениями. Буквально — чтобы убивать врагов, коими у фатуи являлся чуть ли не весь мир за пределами Снежной. Её также раздражал факт, что архонты позволяли врагу использовать местные останки божеств. Что в Монде, что в Ли Юэ и в Инадзуме. Да ведь она чуть не умерла на одной из таких фабрик в Фонтейне, а после была осуждена и отправлена в тюрьму из-за неудачной попытки вмешательства в дела фатуи и пресечения отвратительных, негуманных тестов глаза порчи! Казалось бы, уже все решено: ее посадили в тюрьму, подальше, чтобы не смела выступать ярым противником. Но нет: теперь угрожают ее семье. Тому, что осталось от ее семьи! Фатуи отняли у нее отца, теперь хотят забрать и мать? Ненависть Хонори к фатуи была настолько глубокой и неискоренимой, что буквально поглощало и затапливало сердце в темноте. Что бы ни сказала и ни сделала Синьора, Хонори будет бороться до последнего. Хонори знала, что не соперник предвестнику, но за немногое дорогое, что осталось в этой жизни, она готовилась рвать в клочья. Агафья постучала в одну из дверей, и вскоре они распахнулись. Дипломаты фатуи расступились, пропуская соратницу и Хонори следом. Синьора сидела за небольшим столиком и читала бумаги, но стоило гостям прийти, как тут же отложила их и обратила всё внимание к Хонори. — Оставьте нас, — её улыбка была предвкушающей. Агафья ненадолго задержалась, словно бы не желая оставлять Хонори наедине с Дамой, но всё-таки развернулась и вышла вместе с дипломатами. Синьора поднялась с кресла и, походкой от бедра, прошла к тумбочке: — У меня тут временный целый офис. Не хочешь вина? — спросила она елейным голосом, от которого Хонори внутренне передернуло в отвращении. — Нет, спасибо. — Не волнуйся, травить не стану. Я бы предложила огненную воду, но я не этнический представитель Снежной. В отличие от тебя, — и снова эта гадкая улыбка. Хонори медленно начинала закипать. — Прошу прощения, можно перейти сразу к делу? Синьора, налив себе вина, не особо торопилась разглагольствовать: цедя алую воду по капле, загадочно молчала и оставляла за собой первенство в диалоге. Она задумчиво смерила Хонори взглядом и затем произнесла: — Переходи к нам, и мы оставим твою мать в покое. — Простите, что?.. Хонори подумала, что она ослышалась. Она с недоумением смотрела на Синьору, но та выжидающе молчала. Значит, ей не почудилось: эти бредовые слова прозвучали в реальности. — Вы, вероятно, не знаете… — О, милая, я обо всём осведомлена. И о предательстве твоего отца, и о вашем с матерью побеге не знает только глухой. Но твои великие подвиги по части уничтожения нашей армии стоят особого внимания, — Синьора отсалютовала ей бокалом, словно говорила о чём-то торжественном. Радостном. А ведь убивали и продолжают убивать её подчиненных… Мерзость. — Но раз в год и палка стреляет, да, милая? — она рассмеялась и тут же добавила: — Хотела исправить систему, но она сломает любого. Хонори сжала кулаки. Всё, что ей оставалось — проглатывать ком в горле. Синьора следила за каждой её эмоцией, реакцией и выжидала, когда маска Хонори окончательно треснет. — Но если быть честной, то мне тебя искренне жаль, — неожиданно ровно заговорила Синьора. Хонори бросила на неё хмурый взгляд. — Тебя ведь подставили. Ребята, на которых ты полагалась, предали. А тебя заставили сжечь всё вокруг, чтобы спастись… Хонори плохо помнила тот роковой день. Или же… до этого момента она просто не хотела вспоминать. — Ты ведь никого не пожалела. Даже детей… — Синьора оставила бокал на тумбе и шагнула к Хонори, проходя мимо неё. Она остановилась позади и продолжила говорить: — Правда, те дети, как бы сказать… ты ведь заметила, что они были… необычными? — Да, — глухо ответила Хонори. — Ты поняла, что именно было с ними не так? Хонори изо всех сил пыталась не вспоминать, но кадры мелькали перед глазами: квакающие, булькающие звуки, нечеловеческие, изуродованные тела. Они были живыми… синими, неестественно вздутыми. Но у них были детские лица, и плач у них был… детский. — Над ними ставили эксперименты, — Хонори потупила взгляд в пол. — Я не знаю… Что это было? Синьора заговорила не сразу, но информация, сказанная ей, шокировала Хонори: — Это главный секрет Фонтейна, точнее, грех их божества… дети, взрослые, старики — никто из них, жителей Фонтейна, не является исконным человеком. Все они связаны единым проклятьем… — она не договаривала: что значит «не являлись исконными людьми»? Хонори слушала дальше: — Ты права: фатуи ставили эксперименты, но не над детьми. Их называют Фантазмами — существ, рожденных из воды. Посредством проклятых останков божеств… фатуи пытались воссоздать из фантазмов живых детей. Поэтому, фактически, то, что ты видела, а после и сожгла, не являлось человеком. Мозг Хонори горел. Информация казалась нереальной, фантастической. Не верить Синьоре, когда она говорила без запинки и убежденно — опрометчиво. И Хонори действительно верила своему врагу. — То есть… все жители Фонтейна рождены из воды? — В точку, — Синьора вновь появилась в её поле зрения, с улыбкой хлопая по плечу. — Думала, ты не поняла, но ты быстро смекаешь. Что ж… — Они мучались… эти создания, похожие на детей, мучались и плакали, — тихо произнесла Хонори. — Ну конечно. А кому понравится, когда тебя разбирают на атомы и собирают заново? Да и к тому же, с помощью проклятой силы. Ты же наверняка получала удары глаза порчи, знаешь, что там особый неприятный эффект. Хонори мотнула головой. Ей всё ещё тяжело давалось осознание всего сказанного. — Раз теперь ты знаешь секрет, то обратно в тюрьму тебе путь наказан. Ты ведь это понимаешь? Хонори взглянула в глаза Синьоры, лицо которой выражало полную серьезность. — Секрет жителей Фонтейна? Зачем вы рассказали? — Чтобы ты присоединилась к нам, — с улыбкой ответила очевидное. — Ты сможешь обезопасить маму, вернуться в родные земли… Ты будешь на свободе. Разве ты не хочешь выйти из тюрьмы? — Зачем я вам? — Твой отец был Тартальей, ещё спрашиваешь, почему мы должны всеми силами вернуть тебя обратно? Было опрометчиво позволить вам с матерью сбежать, и тем не менее… Сейчас не будет никаких поблажек: либо ты служишь своей родине честью и верностью, либо умрешь на чужбине предателем вслед за матерью. Враз воздух словно выкачали из комнаты. Стало душно, жарко, гадко. Захотелось вывернуть кожу наизнанку, закричать, что есть силы. — А если я не хочу? — спросила через зубы Хонори, всем своим естеством несогласная со сценарием Синьоры. Дама хихикнула. Беспечно и весело. А после негромко заявила: — Что ж… я лишь предупредила тебя, Хонори. Выбор за тобой… После ее последних слов за дверью стало громыхать. Хонори поняла: началась облава. — Похоже, твои защитники прискакали, — Синьора что-то достала из стола и спрятала это в глаз порчи. Она подмигнула Хонори. — Мне пора удаляться. Не могу заставить Гео Архонта ждать. Может быть, ещё увидимся… Она щелкнула пальцами… и вмиг растворилась в воздухе на глазах Хонори. Крики, стенания и взрывы за стеной били по ушам и нервам, и Хонори со всех ног вылетела из душной комнаты, желая забыть состоявшуюся беседу с восьмым предвестником фатуи… Словно в замедленной съемке, она наблюдала, как Дилюк заносил меч над головой Агафьи…

За несколько часов до этого.

Ризли покинул тюремную камеру, брезгливо стряхивая с металлических перчаток чужую кровь. Весь его вид вопил: ему мало этой крови, он готов бить еще, без остановки, до месива… Но Дилюк, вовремя остановивший его, перехватил за руки со словами: — Хватит. Мы уже узнали, что это дело рук Синьоры. Ярость ослепила Ризли. Он колошматил их после всей выданной информации лишь по причине, что эти двое фатуи рассказали куда больше, чем требовалось. Они с удовольствием поведали, что подставили Хонори в преступлении. Что выдали себя за противоборцев фатуи и привели её на подводную фабрику в Фонтейне. Что заставили её довериться им и сбежали, когда дело запахло жаренным. Ризли убил бы их, если не Дилюк. Ризли готов был их убить: за гниль, за продажность, за порушенную жизнь Хонори… Но и именно они рассказали самый страшный секрет Хонори. — Это правда? — он обернулся к Дилюку, стаскивая перчатки с рук. Они уже отошли от злополучной камеры, и Ризли не мог себя сдерживать. Он чувствовал себя обманутым. Ощущал, будто мир рушился, сыпался из рук, превращаясь в зыбучие пески. — Это правда, что Хонори убила детей? Дилюк долго молчал, и Ризли, уже научившийся понимать значение его тишины, не желал верить. Отказывался принимать. Он даже не мог торговаться с собой в этом вопросе… Как? Можно? Убить? Детей? — За это её осудили, — подтвердил Дилюк. Ризли зажмурился и резко мотнул головой. — Пока сама не скажет — не поверю. Не хочу верить… — Мне жаль. Но там всё куда сложнее… — Дилюк заметил: — Тебе нужно поговорить с ней об этом. Хонори неплохой человек… — Знаю! — Ризли был взвинчен: — Поэтому у меня в голове не укладывается… Воспоминания, непрошенные, болезненные, прорывались сквозь крепкую стену пережитого опыта, буквально сметая Ризли из равновесного состояния. Он ударил по стене, затем снова и снова… Сколько их было? Двадцать сестер и братьев… Он помнил каждого поименно… Дилюк вновь перехватил его за плечи: — Успокойся! Нам нужно найти Хонори! Ризли сбросил с себя его руки и отошел от стены, выдыхая. Достаточно потрясений… Хватит ворошить старое. Рано делать выводы. — Извини. Давай найдем её… — Вижу, вы тут обсуждаете поиски Сиверс, — неожиданно раздался вальяжный голос со стороны входа в темницу. — Боюсь, без моей помощи сейчас вы её не найдете. — Ты ещё кто такой? — только что гневливый Ризли хмуро окинул взглядом застывшего неподалёку мужчину. — Эу, не так грубо, мистер… — Это мой брат, — неожиданно вмешался Дилюк, по всей видимости, ощущая опасные импульсы со стороны Ризли. Добавил: — Приемный. — Кэйя Альберих, капитан кавалерии Ордо Фавониус, к вашим услугам. А вы, полагаю, герцог Ризли, управляющий крепостью Меропид? Ризли кивнул. — Что ж, значит, мои информаторы не ошибались. Хонори сейчас у фатуи. Я проведу. Советую не терять времени.

***

Занесённый над Агафьей меч разрубил воздух: она успела призвать зеркало и телепортироваться, исчезая из поля зрения Хонори. На Дилюка тут же набросились застрельщики фатуи: того, что с топором и электро глазом порчи, Хонори решила взять на себя. Дилюк заметил её сразу, как только она выпустила череду пальчиковых гранат. Он успел отбежать в сторону, когда ослепляющие взрывы оглушили врага. Хонори призвала в руку меч, всё это время выжидавший своего часа в глазе бога, и ударной волной по земле призвала круг огня, который усиливал урон союзников и вовсе не сжигал, а выборочно исцелял, латая раны. Огненный феникс, призванный Дилюком следом, откинул врагов на дальнее расстояние. Хонори пригнулась и следом круто развернулась, что есть мочи ударяя горящим мечом по оставшимся фатуи. Водяной бомбардировщик, распылявший элементальную проклятую силу, оказался перехвачен Кэйей, чьи ледяные осколки заморозили толстяка на малейшем расстоянии. Хонори обернулась и, без раздумий, бросилась к Ризли, на которого нападало на меньше десятка застрельщиков. Она крикнула ему быть осторожнее и метнула пальчиковые гранаты. Ризли среагировал мгновенно: замахнулся и элементальным ударом по площади возвёл наносимый гранатами урон в сто крат, мощной реакцией горения снося сразу десятерых фатуи. И когда они полегли от взрыва, то открывшийся обзор за их спинами позволил увидеть Агафью, чьи руки уже воссоздавали зеркальные осколки для атаки. Ризли тут же метнулся к ней, мощным ударом разрубая зеркала и хватая зеркальную деву за горло. Хонори тут же спрятала свой меч и со всех ног рванула к ним, перекрикивая звуки боя: — Ризли! Не убивай её! Он на мгновение обернулся, с удивлением перехватывая её испуганный взгляд. Агафья цеплялась за его руки, пыталась высвободиться из схватки, но безуспешно: её шея стремительно синела. — Отпусти её! Прошу! Из-за надрывных нот голоса Хонори, его ладонь разжалась сама по себе. Она подбежала к осевшей на земле Агафье, присела и резко обняла, горячими пальцами касаясь области удушья на шее. — Уходи, — тихо попросила Хонори. — Уходи сейчас же… И оттолкнула. Сквозь сетку кокошника Хонори видела её глаза, плачущие, страждущие. Они не враги друг другу, и это не их война. Им нечего делить, не за что убивать. Нет ничего глупее бессмысленной смерти. Агафья взмахнула рукой и затерялась среди зеркал, исчезая. Вместе с тем затихли звуки боя: зеркальная дева забрала с собой оставшуюся часть фатуи. Хонори сидела на коленях, неподвижно, почти не дыша. Теперь, когда резко исчезли все звуки, стало оглушительно громко в ушах. Так громко колотилось её сердце. — Почему ты позволила ей сбежать? — голос Ризли звучал глухо. Она хотела обернуться, но не нашла в себе сил посмотреть ему в глаза. Чуть повернула голову, чтобы он услышал: — Мы учились вместе. Она моя давняя подруга. Она хороший человек… — Ясно, — он говорил тихо, устало и больше не задавал вопросов. Хотя ему, наверняка, хотелось спросить. Например, почему Хонори оказалась здесь, и по какой счастливой случайности всё ещё жива. Хонори ожидала, как минимум, негативной реакции на свою выходку, но получила пустое ничего. Между ними вмиг возникла пропасть. Хонори ощущала отчуждённость Ризли, словно если бы он мог уйти — он бы непременно это сделал, наплевав на всё. Она неспешно поднялась, отряхивая колени. Вся в грязи и пепле… и только после этого заметила, что Ризли протягивал ей руку, которую он отдёрнул после. Ей стало ещё паршивее, и пытаясь мысленно сбежать от ситуации, она обернулась на подошедших Дилюка и Кэйю. — Все целы? — Дилюк стаскивал с рук перчатки. — Как видишь, — Ризли пожал плечами, и Хонори боковым зрением заметила брошенный на неё взгляд. — Мы пришли вовремя. — Полагала, я не стану следить? — обратился к ней Кэйя, лукаво улыбаясь. — Я сразу понял, что ты затеяла что-то безумное. Хонори не знала, что говорить. Всё ещё не пришедшая в себя после разговора с Синьорой, она буквально терялась в мыслях и пространстве, не в силах сосредоточиться на чём-либо. — Расскажешь, как ты тут оказалась? — спросил Дилюк, складывая руки на груди. Она растерянно подняла на него глаза, не сразу поняв смысл вопроса. Затем вдруг, ведомая чем-то интуитивным, обратила взор на Ризли, точнее — на его руки, истекающие кровью. От увиденных ран она тут же пришла в себя: — Твои руки! Архонты, Ризли, тебе больно! Он же был в металлических перчатках! Откуда тогда на руках осколки зеркал?! Почему она не обратила внимания, когда он предлагал ей свою руку? Почему не видела, что он истекает кровью? — Я в поряд… Хонори осторожно и быстро взяла его ладони в свои, горячими пальцами накрывая открытые раны. Под воздействием магии кровь останавливалась, а рваная кожа срасталась на глазах. Искры огня словно сшивали ткань, не оставляя швов. Осколки зеркал упали к их ногам. — Спасибо, — тихо произнес он, и Хонори перехватила его взгляд: полный глубокого изумления и странной тоски. — Мне передали записку, с местом и временем. Сказали приходить одной, если хочу спасти маму. Что я и сделала, — ответила на вопрос Дилюка она. — Меня провели к Синьоре. — Что она тебе предлагала? — тут же спросил Ризли. Хонори мысленно грустно хмыкнула. Ризли обладал исключительной проницательностью. — Ничего особенного, — она обернулась к Дилюку: — Синьора признала, что это с её подачи фатуи пытались навредить моей матери. Это… было их местью за то, что произошло на фабрике в Фонтейне. Мы поговорили и пришли к компромиссу: ближайшее время фатуи не станут угрожать жизни моей матери. — Ближайшее время? А что потом? — Дилюк нахмурился. — Ты им веришь? Веришь Синьоре? Хонори поджала губы: они дрожали. Ей хотелось умыть рот с мылом, но она считала, что её ложь была во благо. Нет. Не во благо. Ризли невозможно обмануть. И он понимал, что она врала, но молчал. — Выбора нет. Сейчас Синьора отправилась в Ли Юэ, чтобы забрать Гео Гнозис. У фатуи есть дела поважнее, чем попытки испортить жизнь мне и моей семье. Дилюк взглянул на Ризли, задерживаясь на нём глазами, а после тяжело вздохнул. — Эй, Дилюк, почему бы тебе не перевезти госпожу Каролину на винокурню Рассвет? Там же много комнат, посели её в одной из них, — неожиданно вмешался в беседу Кэйя. Дилюк с удивлением взглянул на брата и вдруг задумчиво кивнул, переводя внимание на Хонори. — Я займусь этим, — он понял всё без слов. — Тогда… я хотел бы ещё немного исследовать эту фабрику. В одиночестве, — бросил колкий взгляд на Кэйю. — Вы сейчас куда? — обратился к Ризли. — Вернемся к госпоже Каролине. — Тогда увидимся в городе через два часа. Дилюк развернулся и побрел вглубь фабрики, и Кэйя, ожидаемо, пошел за ним со словами: «Тут может быть крайне опасно одному, я тебя не брошу». Хонори, пустыми глазами глядя в никуда, ощутила, как её ладонь сжимает другая, более объемная и теплая. У неё руки совсем вдруг похолодели, и Ризли осторожно переплел их пальцы, сжимая её и растирая кожу. — Пойдем, — он потянул её на выход, и она, подобно кукле, делала то, что ей говорили. Сегодня в Хонори что-то впервые за долгое время надломилось. И не только в ней. Ризли тоже был сам не свой.