Честью и верностью

В ресторанном дворике готовили разные виды кофе. Ризли ещё не успел запомнить все названия, что уж говорить о пробе. Американо, эспрессо, латте, да и всякие вкусовые добавки, сливки, молоко… Он попросил сделать ему самый обычный кофе с молоком и выбрал круассан с ветчиной и сыром. Его скромный перекус, который он считал совсем не скромным, резко констатировал с соседним выбором. Карамельное нечто с обильным количеством взбитых сливок и щедрый кусок торта, состоящего из широкого слоя воздушного суфле, ярко-розового цвета, казались ему этаким видом особой извращенности. Впрочем, об извращениях не ему было судить. — Точно не хочешь кусочек? — уточнила Эмилия, прежде чем приступить к расправе над своим заказом. Ризли, жуя булку с ветчиной, мотнул головой. — Ты ведь никогда такое не пробовал! Попробуй! — Почему ты решила, что я никогда не пробовал? — А то по тебе не видно, — хмыкнула она, не дожидаясь и отрезая боком вилки кусок торта. — Ты такой мрачный, потому что сладкое не любишь. Ризли усмехнулся. Железные доводы. — Я не люблю излишества. Мне нравится простое, но сытное. — Твой вкус мне давно понятен, — Эмилия махнула рукой. — Жаль, конечно, что я совсем не подхожу под твои предпочтения. Ризли промолчал. Эмилия являла собой создание, сотканное из лёгкого нрава и ярких красок. Она производила впечатление человека, живущего на полную катушку, берущего от каждой секунды жизни максимальное удовольствие. — Неужели я тебе совсем не симпатична? Ее смех был воздушным и завораживающим, приятно ложился на слух, словно плавная мелодия тонких струн. Ризли не мог подавить улыбку, когда слышал её смех. — Как человек — очень даже. — А как девушка? — не отставала она. Эмилия была красивой. Правда: Ризли, наверное, красивее не встречал. Кукольное лицо, светлые волосы, уложенные в аккуратную прическу. Каждый день она носила разные платья, и все откровенные, завораживающие смесью строгости и сексуальности. Высокого роста, стройная — всё в его вкусе, пусть и стиль поведения Эмилии был ему чужд, но он не отталкивал, а подчеркивал ее изюминку. — Как девушка, ты найдешь себе более достойного кавалера, чем я. — Как же хорошо ты отшиваешь, — Эмилия легко улыбнулась. — Не хочешь, не надо. Мой характер не каждый выдержит. Так что я тебя пожалею. — Будь добра… Что, кстати, с моим заказом? — Ох, я и забыла, что ты пригласил меня на чашечку кофе по делу! Да, я взяла твои духи, — она достала из сумочки небольшую коробочку. — Твой личный аромат: адреналин, мускус и немного бергамота. Когда Ризли протестировал аромат, то невольно сморщил нос. — Немного бергамота? — переспросил с сомнением. — Совсем чуть-чуть! Просто аромат сам по себе сильный, но это верхняя нота. Потом духи раскроются: цитрус перетечет в сандаловое дерево, он потяжелеет, и нижние ноты напомнят… — она облизнула губы, глядя на него поверх очков: — Секс. Ризли брызнул духи себе на шею разок. — Твой аромат. Когда я впервые тебя увидела, то подумала: «Этот мужчина — ходячий секс». Уж поверь, аромат раскроется на тебе так, что все девушки с ума сойдут! — Я не для прекрасных дам. Приходится много бегать за день, или после нагрузок, хочется пахнуть чуть получше, чем просто дурно. — Феромоны — не дурно. Ты не представляешь, как сильно влияет запах пота на твоего партнера. Хочешь, расскажу? — Как-нибудь в другой раз, — Ризли натянуто улыбнулся и поднялся. — Партнера у меня все равно нет, так что бессмысленно. Но за духи спасибо, буду пользоваться. — Конечно, будешь! Ещё как будешь… — Эмилия отгладила взглядом его плечи и вздохнула. — Заглядывай иногда. Или не иногда… если надумаешь, приходи, буду рада встрече. — Обязательно, — он поспешил откланяться. Закупив в ресторанном дворике пять рыбных рулетов для Сиджвин, а также забежав к Тиори и забрав три новых фартука, он, с чувством выполненного долга, направлялся по морскому пути к театру Эпиклез. Люди, ехавшие с ним в одной лодке, только и обсуждали предстоящее представление юных иллюзионистов из Дома очага, а Ризли смотрел вдаль, гадая, почему всё же не задержался у Эмилии. Возможно, ему действительно стоило задержаться. Выпить чего покрепче чая, узнать друг друга получше, провести вместе время. Возможно, но оно того не стоило: ни к чему забивать себе время необдуманными связями. Эмилия неплохая, в его вкусе… но не его. Сойдя на берег, он первым делом устремил взгляд на фонтан, около которого собрались семейные пары. Кто-то из них молился рука об руку, кто-то глядел в воду, стоя в обнимку. Ризли прошел мимо, слыша: «Гидро Архонт обязательно подарит нам детишек». Отчего-то стало тошно. Идя по площади, он старался не смотреть по сторонам. Достаточно встреч на сегодня. Однако Ризли против воли остановился: перед Эпиклезом сформировалось странное столпотворение, и зеваки, не двигающиеся с места, буквально преградили ему путь. В центре толпы звучали голоса. Спокойные тона разговора. И чего все застыли? — Что там происходит? — спросил он у первого попавшегося человека. — Госпожа предвестник Арлекино отчитывает гражданина за неподобающее поведение. Арлекино? Давно о ней не было слышно. Ризли заинтересовано вытянулся и прошмыгнул в свободное место, проталкиваясь вперед. — Что ты хотел от моей дочери? Арлекино стояла напротив рослого мужчины, которого удерживали две оперативницы. Ризли редко видел сенешалей: фатуйские дамы в деловых костюмах и на каблуках, несмотря на реальную опасность, привлекали внимание и буквально завораживали своим видом. — Я хотел… автограф… — И поэтому потянул к ней свои лапища? — Арлекино сложила руки на груди. — Тебя накажут по строгости закона. Моя дочь несовершеннолетняя. — Извините… Прошу, отпустите, я больше не притронусь к Госпоже Линнет… Сама Линнет стояла бок-о-бок с Отцом и не высказывала ни единой эмоции. Однако взгляд иллюзионистки вдруг упал в толпу, прямо на Ризли. Она округлила глаза и тут же дернула за рукав Арлекино, заставляя её склониться к себе. Ризли уже не скрывался, выйдя вперед, когда Арлекино взглянула на него и улыбнулась. — Не ожидала вас встретить, герцог. — Проблемы? — кивнул на мужчину. — Думаю, вы слышали: этот… — она поморщилась. — Позволил себе тронуть мою дочь. Здесь много свидетелей произошедшего. — Жандармонты позаботятся о нем, — заверил Ризли. — Больше такого не повторится. Он снял наручники с пояса и подошел к сидевшему на коленях мужчине. Заломанные руки удерживались одной из оперативниц. Ризли прямо посмотрел на неё: сквозь прорези в маске не видно глаз. — Позволите, мэм? — он крутанул наручники, прозрачно намекая. Оперативница отпустила руки мужчины и как-то неловко переступила с ноги на ногу, отступая. В этот же момент мужчина резво подскочил на ноги, через секунду замахиваясь кулаком прямо в лицо Ризли. Кто-то из толпы испуганно вскрикнул, и Ризли среагировал моментально. Он успел увернуться, однако упустил мгновение, когда оперативница схватила рапиру и острием по ошибке задела его руку. Кожу словно бы прожгло насквозь. Нахмурившись от неприятных ощущений, Ризли, несмотря на побежавшую по предплечью кровь, в два счета перехватил мужчину, замолвив ему руки, опустил лицом в землю и застегнул наручники. — Герцог, вы несильно ранены? — участливо поинтересовалась Арлекино. Придавив плечи мужчине сапогом, несильно, чтобы не сбежал, Ризли мрачно глянул на сенешаля. Он заметил, что её рука, державшая рапиру, дрожала. — Порядок. Переживу. — Извините за это… Мой человек, видимо, перенервничал. Не хотели вас задеть. Ризли кивнул, пытаясь не морщиться. Рана жгла и ныла с каждой секундой сильнее. У них что, мечи ядом пропитаны? Жандармонты, забравшие мужчину, ушли и вместе с тем разогнали толпу. Арлекино не отставала: — Лучше вам пройти со мной. Рана серьезная. — Я в порядке. Обращусь к своему лекарю. — Я настаиваю, герцог. Ваш лекарь, готова поспорить, без понятия, как действует магическая техника долга жизни. У нас десять минут, иначе вам станет хуже. А ведь Ризли хотел без происшествий вернуться в родную обитель…

***

Арлекино раздавала приказы быстро и чётко: подготовить свободную комнату, доложить о произошедшем жандармам и привести бомбандировщика по имени Пётр. Ризли уже через пять минут после происшествия сидел на софе и наблюдал, как тяжеловес Пётр чинил ему руку. Арлекино пришла в момент, когда он, закончив латать Ризли, сухо доложил: — Готово, мэм. — Спасибо, Пётр. Жди внизу. Когда Пётр ушел, в комнате осталось четверо. Ризли в обществе женщин ощущал себя не в своей тарелке. Две оперативницы держались на расстоянии, пока Арлекино присаживалась напротив Ризли. — Ещё раз прошу прощения за случившееся. — Порядок. Спасибо, что подлечили. — Оставить вас в таком положении, когда вина наша — кощунство. Ризли бросил взгляд на оперативниц: первая, в маске сокола, стояла распрямив плечи и с армейской выправкой. Вторая — в маске волка, виновница происшествия, выглядела совсем иначе: с понуренными плечами и опущенной головой, она явно переживала о своем проступке. — Надеюсь, вы не будете строги к своей подопечной. Она ведь не специально, — Ризли наблюдал, как оперативница подняла голову, по всей видимости взглянув на него. Он малость сожалел, что у маски не было прорезей. Даже в глаза не посмотреть. — Благородство ни к чему, герцог. Виновный должен быть наказан — вам ли не знать? — Арлекино едва улыбнулась. — Я сама решу, как поступать с подчиненными. — Не смею вмешиваться, — Ризли поспешил встать, и Арлекино тут же спросила: — Уже уходите? Может быть, чаю? Он едва не согласился, по привычке, но прикусил язык. Чаевничать с фатуи — опасное занятие, чреватое последствиями. Ризли всегда стремился держаться от них подальше и старался придерживаться выработанной тактики. — Пожалуй, откажусь. — Жаль, — Арлекино вальяжно встала следом. — В прошлую нашу встречу нам так и не удалось нормально пообщаться. Я бы могла ответить на интересующие вас вопросы. Ризли понял, о чем она говорила, и, не меняясь в лице, тут же ответил: — У меня много вопросов, но я предпочитаю находить ответы самостоятельно. Вернее, я уже все давно понял. Чужие судьбы мне не подвластны, в отличие от вас. Арлекино выдавила скупую улыбку. — Как знать… — она взмахнула рукой, вырисовывая в воздухе несуществующую фигуру. — Вам стоит понять, что всё не так ужасно, как вам кажется, герцог. Я не управляю чужими судьбами, отнюдь… Я лишь позволяю людям получить второй шанс. — Крепость Меропид именно этим и занимается испокон веков, — Ризли кисло усмехнулся. — Возможно, мы с вами в чём-то похожи, госпожа Арлекино, и можем друг друга понять… «Но между нами стоит призрак человека, которого вы у меня отняли», — не договорил он, но Арлекино прочитала это в его взгляде. — Надеюсь, нам ещё удастся пообщаться, герцог Ризли. Вы хороший человек. — Несмотря на разногласия, могу сказать о вас тоже самое. Благодарю, — он откланялся. Арлекино махнула рукой одной из оперативниц: — Вайолет, сопроводи герцога. — Как прикажете, мэм. Напоследок Ризли взглянул на оперативницу с волчьей маской: она всё ещё не двигалась и не поднимала головы, оставаясь наедине с Арлекино. Он понимал, что, несмотря на его просьбу, она получит выговор: Арлекино чтила порядок, она производила впечатление строгого руководителя. Уже подходя к лестнице, Ризли уточнит у оперативницы имя её коллеги по службе, но в ответ получит лишь пустое молчание.

***

— У тебя талант, Хонори. Так умудриться — это надо постараться. Хонори всё ещё не могла нормально дышать. Казалось, сердце не выдержит бешеного ритма и замрет, оборвав ход времени. Она застыла, глядя в одну точку. — У меня дрогнула рука, — только и удалось выговорить ей. Это даже не оправдание, но сказано искренне. Хонори, из всех возможных сценариев, никак не могла представить подобный исход. Уколоть ядом того, кому и без того сделала больно. Иронично, что она отравила его, правда ничего, кроме чувства вины, испытывать не удавалось. Арлекино с интересом глядела на неё. — Я не буду объяснять тебе очевидные вещи, что личные чувства не должны влиять на тебя как солдата, и далее по списку… — она взмахнула рукой. — Я понимаю, почему это произошло. И чисто по-женски, мой тебе совет: забудь его. Ты же слышала его слова? Хонори повела плечом, сжимая локоть ладонью. «Я уже все давно понял». — Вы взрослые люди, пора отпустить и жить дальше. Он ведь смог. Так что мешает тебе? «Я люблю его». — Ничего, — ответила постным тоном. — Вот и славно. Хонори, жизнь полна горестей, незачем создавать себе лишние проблемы. У тебя есть все, что только можно пожелать. В твоих руках жизни моих подчиненных… Это первое и последнее предупреждение, Хонори — не делай опрометчивых поступков. Голос Арлекино пропитался угрозой, но при всем желании, Хонори не могла её бояться. Сейчас Арлекино, её непосредственный начальник, не воспринималась ею никак. Для Хонори весь мир словно сузился до одной точки, мысли, что непрестанно билась в подсознании, сжигая всевозможные предубеждения. — Если тебе сложно… если ты не можешь его забыть, я могу помочь, — Хонори встретила сощуренный взгляд Арлекино, и в мозгу словно сработал переключатель. «Помочь» — значило, стереть воспоминания. Хонори знала, что Арлекино обладала особым свойством крови, позволяющей стирать людям память. Буквально заставлять людей забывать определенные фрагменты жизни. Уничтожать их личность, чтобы дать возможность развиться новой… Хонори внутренне передернуло. Забыть? Да, возможно, это решило бы все её проблемы, облегчило жизнь. Забыть о детстве, об уходе матери, о счастье, которое она испытала с Ризли, о горе, которое до сих пор поедало ее по кусочкам… Арлекино лишь стоило щелкнуть пальцами, и страдания Хонори окончатся. Она станет идеальным солдатом. Всего-то требовалось отсечь свое прошлое навсегда. — Я вас услышала. Позволите отлучиться? Арлекино махнула рукой, более не распинаясь в объяснениях, и Хонори буквально вылетела из комнаты, чувствуя, как горят легкие от нехватки кислорода. Это слишком тяжелое решение. Она не готова проститься с собой так быстро. Детство, мама, Ризли — все это часть ее жизни, все это — она сама. Что будет, если её не станет? «Ты моя последняя надежда», — билось в голове. Перед глазами — его лицо. В памяти, не наяву. Он был совсем рядом. Она бежала, сломя голову. Быстрее. Догнать. Успеть. Поймать. Свернула на лестнице, круто скользнув по кафелю и чуть не свалившись, но удержалась и побежала вниз. Глаза пекло, сердце — изнывало. Подчиненные, встретившиеся ей на пути, испуганно провожали её спину глазами. Но когда она выбежала на мост, ведущий к спуску в крепость, то застыла — она опоздала. Вайолет, возвращавшаяся к ней в одиночестве, приблизившись, сухо поинтересовалась: — Отец тебя не наказала? — Нет, — Хонори пришла в себя. Прикрыв глаза, она выдохнула через нос и спокойно добавила: — Нужно собирать всех и возвращаться на восточный склон. Приказ Арлекино.

***

И вновь, стоя на том же обрыве восточного склона Мон Эсуса, Хонори глядела в прозрачную гладь воды. Солнце снова двигалось к закату, и Хонори ловила себя на мысли, что жизнь проходила мимо неё. Да и можно ли назвать жизнью то, что сейчас происходило с ней? — Мэм, ужин готов. Присоединяйтесь, — потревожил её уединение бомбандировщик Пётр. — Спасибо, Петр. Я поем позже. Она ещё долго бесцельно смотрела в воду и опомнилась лишь, когда солнце скрылось за горизонтом, а над Фонтейном опустились сумерки. Подчиненные уже разошлись по палаткам, и Хонори, решив умыть руки перед приемом пищи, направилась к себе в палатку. Она провела быстрые ритуалы. В первую очередь, избавилась от маски, из-за которой нещадно потело лицо и дышать удавалось сложнее. Выдохнув, она умыла руки и щеки, после потянувшись к лампадке, чтобы её зажечь. Стоило свету сверкнуть и приглушенно зажечься, как в зеркале, в которое Хонори глянула по привычке, нарисовался за её спиной высокий силуэт. Сердце рухнуло в пятки. Реагируя мгновенно, Хонори на одном дыхании обернулась, молниеносно приставляя лезвие рапиры к горлу неизвестного. — У вас это зовется «долгом жизни»? Ты уже забирала у меня жизнь. Дважды. Пора платить по долгам, Хонори, что скажешь? От звука голоса по телу пробежала сильная дрожь. Рапира выпала из рук Хонори. Взгляд заволокло пеленой слез. Ризли не сводил с нее сощуренных глаз.