Честью и верностью

Они не двигались и почти не дышали, стоя напротив друг друга в полутьме. Хонори не могла отвести взгляд. Загипнотизированная, она приросла ногами к земле, боясь пошевелиться. В животе образовалась воронка страха, засасывающая в себя всё живое до запустения. Казалось, Ризли убьет её: таким неотвратимым был весь его вид. — Что ты… Как ты меня нашел? — спросила она через силу: ком в горле заглушил голос. — Это было несложно. Учитывая, что ты поранила меня рапирой, мне не составило труда узнать, кто именно служит под началом Арлекино. — Тебе не стоит здесь находиться, если тебя поймают… — Что? Убьют? Пусть попытаются, — Ризли угрожающе шагнул к ней, Хонори — от него. — Во мне накопилось столько, что я с радостью встречу их лица своими руками. — Ты проник сюда без моего ведома… Я не знаю, какие у тебя мотивы. — Мои мотивы? — Ризли криво улыбнулся. — Не стоит бояться, кролик. Он оказался совсем близко. Наклонился к её лицу, позволяя ощутить горячее дыхание и свой запах — смесь пота, мускуса и чая; смесь, от которой замкнуло в голове током. От хищности движений и потемневшего взгляда колени дрогнули; от невинного и плавного прикосновения пальцев к плечу — подкосились. — Волк не станет тебя есть… ну, только если совсем немного. В одно мгновение развернув Хонори спиной к себе, он толкнул её к хлипкому столику, бедрами вжимая её таз в дерево. Ризли вцепился руками в её волосы у самых корней, оттянул их, заставляя запрокинуть голову. — Я ужасно изголодался, Хонори, — он громко и глубоко дышал ей в затылок. Колени неистово дрожали под его натиском. Он наклонился, носом втягивая запах ее кожи на шее. — Скажи, ты скучала по мне? — пальцы сжались с силой. Слова застряли поперек горла. Хонори глядела в потолок, застыв в далеко не приятной позе. Пойманная, обездвиженная и беспомощная, она позволяла ему сжать себя в тисках и мучать, страдать взамен. Всхлип, сорвавшийся с ее губ, разрезал тишину палатки. Ризли мгновенно пришел в себя и через секунду отпустил Хонори. Она с тихим стоном опустилась грудью на стол. — Я уйду и больше не стану тебя искать, — загробным голосом вывел он. — С этого момента… — Я не могу, — она тут же подскочила, оборачиваясь к нему в слезах. Он замер, с удивлением глядя ей в глаза. — Ризли, не было и дня, когда бы я не вспоминала о тебе и о том, что сделала… мне жаль, что я сделала тебе больно, но так было нужно! И мне тошно от осознания, что быть с тобой я могу лишь в своих мечтах, а в реальности вынуждена оставить тебя… Договорить не получилось: Ризли вновь вцепился в её затылок и столкнул их губы в грубом, голодном поцелуе. Происходящее мерещилось сном. Может, она умерла? Арлекино отрубила ей голову после её серьезного проступка? Но разве после смерти ощущения могут быть такими реальными? Хонори приникла к Ризли сильнее, всем телом, встречая его жар. Она так давно об этом мечтала, что теперь не могла воспринять реальность за правду. Он сжал её плечи и надавил. Хонори почти сразу опустилась на колени, припадая щекой к его бедру, жмурясь и притираясь к нему подобно щенку. — Прости меня… прости… Ризли дотронулся пальцами до подбородка и приподнял её лицо, утирая большим пальцем дорожки слез. — Мне не за что тебя прощать. Я знаю, что тебе тоже было тяжело. Он провел пальцем по щеке и скользнул к губам, обрисовывая их контур. Взгляд потемнел — веки потяжелели. Хонори, не разрывая взгляда, склонилась и поцеловала абрис члена сквозь плотную ткань брюк. Это была страсть, жажда, смешанная с болью: от мучительной тоски, от долгого ожидания, от неоправданных надежд. Темнота оседала внутри годами, и её не вычистить, не вытравить — она в крови, в плоти, и от неё никуда не деться. Оставалось только принять. — Я твоя, моя честь — твоя, моя верность — твоя, — она расстегнула ремень, молнию. — Ничто больше не имеет значения. Она целовала его нежно, с особой осторожностью, но трогала совсем не робко. С желанием и стремлением, глядя ему в глаза и наблюдая, как опускаются веки, морщатся брови, тяжело вздымается грудь. Каждая его реакция — медом на сердце. Последовавший стон — награда, прощение. — Стой, хватит, — он прервал ее, гладя по волосам. Хонори едва смогла подняться на ватных ногах и вцепилась ему в плечи, припадая губами к выемке над узлом галстука. Они избавились от одежды постепенно, но быстро. Спальный мешок — почти что земля, но им не до удобства. Хватаясь друг за друга, они двигались в унисон, захлебываясь, забываясь, уходя далеко и держась за руки. — Повтори, что ты сказала, — сжимая руки на её бедрах, он глядел ей в глаза, пока она двигалась на нём. — Я твоя, — склонилась к его губам, шепча в горячке: — Я твоя… твоя… твоя… Сжавшись, она произнесла его имя, царапая плечи. Ризли нахмурился, стискивая кожу бедер сильнее. Хонори двигалась неустанно ему на встречу, тело пробивало током и сотнями игл, позвоночник выламывало, вынуждая выгибаться и тихо, жалобно стонать. Ризли погладил её ладонью от пупка до груди и вскоре сменил позицию, оказываясь сверху. Он стремился за ней в пропасть. Хонори накрыла ладонями его ягодицы, сжимая и не сдерживая стона, когда он толкнулся в неё с силой и замедлился, дрогнув. — Повтори… — попросил шепотом, обессилев и припадая лбом к её груди. — Я — твоя, — зарываясь пальцами в непослушные, взмокшие волосы, она поцеловала его макушку, понимая — это и есть любовь.

***

— То есть, ты сбежала, чтобы защитить меня и крепость? Они немного вздремнули: оба устали за день. Однако Ризли через полчаса разбудил её, сказав, что «ему мало». Окончательно израсходовав силы, Хонори решила всё-таки поесть, потому что спать они не планировали. Какой сон? Они не виделись больше года. Хонори оставила пустую тарелку, — похлебка Петра набила желудок дополна — и, взглянув на Ризли, взяла маску кролика со стола и бросила ему в руки. — Не совсем так… я ушла, чтобы защитить близких, тебя в том числе. Но… у меня совсем не получилось этого сделать. Не было и дня, когда Хонори не вспоминала о маме, о её словах, наставлениях и мудрости. И тоска по маме имела иной оттенок — нескончаемый и тягучий. Увидеться с ней в этой жизни они больше не смогут. — Насчет Панталонне, тебе стоило спросить меня, — Ризли отвел взгляд. — Да, валюта была предложена им, но принята мной. Крепость нисколько не зависит от фатуи, и оборот валюты завязан только на экономике внутри крепости. Никакие внешние лица, и уж тем более страны, не смогут разрушить экономику государства, которое является автономным внутри более глобального государства. Это сложный процесс, но просто нужно понять: никто не сможет испортить жизнь мне и моим людям, — закончил он загробным тоном, возвращая к ней взгляд. Хонори боролась с плотным комом в горле. — Хочешь сказать, что… — Арлекино просто манипулировала тобой. Она солгала, решила играть по-крупному, и забрала свое. Забрала тебя у меня. Он поднялся, и тонкое одеяло, скрывавшее его наготу, осталось лежать поверх мешка. Остановившись напротив, Ризли осторожно надел на Хонори маску, поправляя волосы на плечах. — Ты попался, кролик. И ты мне должна. — Разве я тебе не все вернула? — Хонори поспешила снять надоевший атрибут и заглянула Ризли в глаза. — Нет. Ты мне кое-что обещала.

***

— Доложите мне о ситуации в Снежной в первую очередь. Свяжитесь с Чайльдом, уточните, каков приказ Пьеро. — Так точно, мэм! Подчиненные поспешили выполнять приказы, гурьбой вываливаясь из кабинета Отца. Арлекино устало откинулась на спинку стула, складывая руки на груди, и неспешно подняла взгляд на Вайолет. — Что-то нашлось? — Да. Мэм, боюсь, вам это не понравится. — Говори, — потребовала Арлекино. — Хонори Сиверс дезертировала. Все указывает именно на это. Сейчас ее имя не числится в списке временного жительства в Фонтейне. Похоже, она его сменила. — Ясно, — Арлекино задумчиво сложила ладони под подбородком. — Спасибо, Вайолет. Можешь идти. — Мэм, извините… разве мы не должны найти её и ликвидировать? Арлекино бросила быстрый взгляд на подчиненную и повела плечом. Она неспешно поднялась, забирая маску со стола. — Скажи, Вайолет, Хонори Сиверс пропала без вести? — Так точно, мэм. — Значит, Хонори Сиверс мертва. Так и скажи остальным, кто будет спрашивать. И забудь это имя, — Арлекино надела маску и оглянулась на окно: на Фонтейн опустились сумерки. Время выдвигаться. — Ей повезло. Нам сейчас совсем не до неё. Так что будем считать, что Хонори никогда не существовало.

***

— Новые сроки! Я тебе уже тысячу раз повторила, что сроки предоставления отчетности другие с этого года! — Эй, не кричите на меня! Я вас прекрасно слышу! — Девочки, не ссорьтесь, — осторожно попросила Сиджвин, вошедшая в кабинет. — Вы пугаете стражников. — Почему мой босс не Ризли, а эта мадам? — девушка, больше напоминавшая подростка и внешне, и по характеру, раздраженно откинула длинные косы себе за спину. — Ещё и жаловаться будешь? Ризли тоже твой босс, так что не ной. Если бы увидел он, твои проблемы стали куда серьезней. — Да переделаю я, переделаю! Тоже, нашли мне проблему, — она собрала всю отчетность со стола начальницы и впопыхах покинула кабинет, громко хлопая дверью. Сиджвин печально проводила девушку взглядом. Ситуация повторялась стабильно уже в течение последних недель. — Мадам Римма, вы очень строги к Марьянелле, — смело заметила Сиджвин. — Относитесь к ее промахам снисходительнее: она раньше не работала с бумагами. — Сиджвин, сколько раз повторять, ты можешь звать меня Хонори, — она устало отклонилась на спинку стула. — И не какая я не мадам. — Ты уже год с новым именем и статусом, но никак не привыкнешь, — Сиджвин грустно улыбнулась. — Что имя, что статус — формальность. Ты знала меня как Хонори, и я всё ещё остаюсь прежней Хонори. Римма — её новое имя. Ризли предложил взять его, когда нашел подходящие под Хонори новые документы. Для надежности, чтобы правоохранительные органы выше не притянули ее за поддельное удостоверение личности, в паспорте стояла печать и ещё один статус, перекрывающий все сомнительности — «замужем». Безымянный палец левой руки был окольцован серебром сразу. С того дня, как Ризли сделал ее своей супругой, она ни разу не снимала кольцо. Но сегодня… — Вы поссорились? — удивленно спросила Сиджвин, указав на отсутствие обручального кольца. — Что? — Хонори не сразу поняла, о чем шла речь, но затем ойкнула. — Это. Нет, все нормально, просто… забыла надеть обратно. Хонори едва не покраснела, вспомнив, как утром Ризли, прикусив её за палец, снял кольцо зубами. Они так увлеклись, что после и не смогли его найти: ни на тумбе рядом с кроватью, ни в подушках или простынях. Хонори пошутила, что Ризли случайно его съел, но он отрицал и малость переживал о том, что потеря кольца — его вина. — А по поводу Марьянеллы… — вернулась к теме Хонори. — Ризли сам говорил, что ее надо контролировать. Она же почти ребенок. Моя строгость к ней справедлива. Сиджвин ответить не успела: в кабинет влетела Марьянелла, и вид у неё был бледнее обычного. — Мадам, там… Ризли ругается с Нёвиллетом и Клориндой. Похоже, всё серьезно. Что делать? — Да что ж вы будете делать… — укоризненно пробубнила Сиджвин, уставшая от каких-то извечных разборок. Хонори, воспринявшая слова помощницы за чистую монету, понеслась в кабинет на три этажа выше. Уже поднимаясь по ступенькам, она услышала устрашающий тон: — Моя крепость автономна, и белые воротнички поверхности не будут решать её судьбу! — А ты какой воротничок, серый? — Клоринда вступала в полемику с Ризли, пытаясь оставаться спокойной. Хонори влетела в кабинет, замерев у лестницы. За ней — Сиджвин и Марьянелла. Все с обеспокоенными лицами. — Что за столпотворение? — недовольно спросила Клоринда. — Прошу прощения, мисс Клоринда. Юдекс, — Хонори уважительно кивнула. — Что здесь происходит? — Беседа. Вас не приглашали, — ответила Клоринда. — Подожди минуту, Клоринда, — попросил Нёвиллет. — Мадам Римма, позвольте узнать ваше мнение по одному вопросу. — Какому? — настороженно спросила Хонори, перехватывая мрачный взгляд Ризли. — Как вы считаете, герцог вправе расширять территорию крепости, не ставя в известность власть Фонтейна? Хонори выдержала долгую паузу. Она судорожно прокручивала в голове подходящие слова, вспоминала законы, прописанные в кодексе крепости. Хонори его действительно читала и помнила особые моменты, поэтому, стараясь быть максимально вежливой, ответила: — Да, герцог обладает таким правом. Об этом сказано в пятьдесят второй статье кодекса Меропид. Не процитирую, но изложу основную мысль: управляющий крепости, обладая автономией своих территорий, имеет полное право на любые манипуляции с принадлежащими ему территориями, включая ремонтные работы, уменьшение или увеличение площади отдельных объектов. Нёвиллет заинтересованно склонил голову вбок. Его взгляд одобрительно сверкнул. — Да, я помню такую статью. Это действительно так. Однако, отмечу, что речь шла об увеличении площади именно отдельных объектов: помещений, складов, бараков, — но никак не про целую постройку, равную по площади настоящей крепости. — Месьё, я уже сказал, вы вправе подать на меня в суд, — произнес Ризли, удрученно вздыхая: похоже, он уже несколько раз повторял одно и то же. — Не нужно в суд! — возразила Хонори, бросая на него недовольный взгляд. — Юдекс, этот вопрос мы можем решить между собой. Я понимаю, что герцог часто поступает независимо. Вас это смущает? — Господин юдекс не получал никаких фактов, требующих расширения территории крепости, — вмешалась Клоринда. Она тоже устала от долгой неразрешимой дискуссии. — Если герцог или мадам смогут подтвердить необходимость в стройке, то вопрос будет закрыт. — Вопрос будет закрыт после моего согласования, — поправил Нёвиллет. — Юдекс, я не нуждаюсь в вашем согласовании в этом вопросе, — продолжал препирательства Ризли. Хонори уже давно поняла, что Ризли мог упираться до посинения. Обычно он поступал и вел себя, как взрослый человек: адекватно и рассудительно. Здесь же взыграла вредность сродни детской: в моей песочнице — мои игрушки. — Юдекс, я принесу вам документальное подтверждение всех фактов необходимости расширения. Но уже сейчас могу сказать точно: места не хватает. За последний год прибыло много душ, и крепость переполнена. Мы действительно нуждаемся в расширении. Давайте согласуем этот вопрос, — дипломатично сгладила углы Хонори.

***

Остаток встречи принес положительные результаты. Нёвиллет одобрил расширение крепости и даже выделил дополнительное финансирование. Ризли изначально и не рассчитывал на него: считал, что казны крепости вполне хватает. Но и в этом вопросе Хонори смогла его переубедить. Спустя полгода стройка нового здания подводной крепости завершилась. Она имела площадь, намного превышающую площадь основного здания. Здесь был введен новый вид работ, наняты повара и медсестры, открыты тренировочные залы и даже библиотека. Появилось больше вакансий и новых людей. Главное — уровень жизни в крепости значительно повысился. Ризли был доволен. Хонори была довольна тем, что доволен он. — Что бы я без тебя делал? — спросил, сидя за столом и крепко смыкая руки на её талии. Хонори сидела у него на коленях, мягко массируя его плечи и шею. — Не знаю. Радовался жизни? Он ощутимо укусил её за плечо, заставляя охнуть. — Мадам, вы меня расстраиваете. Больше чтобы я подобного не слышал, — заглянул в глаза, перехватывая за руки. Хонори наперекор добралась до его лица, обвела контур челюстей, пальцами задерживаясь на висках. На безымянном красовалось найденное ею кольцо: оно полгода пролежало в кодексе крепости, зажатое между страниц, который остался нетронутым на комоде после попыток чтения Ризли. — Ты знаешь. Я твоя. Моя верность, моя честь — твои, — прошептала в приоткрытые от чрезмерной близости уста. — Ладно, - вздохнул и всё-таки признал: - Тогда моя задница - твоя. Хонори рассмеялась в голос. Его задница была первой, на что Хонори обратила особое внимание. Всякий раз она не могла отказать себе в удовольствии от характерных пошлостей в его сторону, аргументируя тем, что обладала всеми правами. Кольцо на пальце - тому подтверждение. - И не только она, - ответила тихо, склоняясь за поцелуем. Герцог Ризли забрал её сердце. Она выплатила свои долги. И на дне моря, в подводной крепости, они испытывали свободу — свободу любить и быть любимыми. Свободу прожить отведенный им срок вместе. Ведь именно любовь, принимая разные формы, способна привести к перерождению души.