Последний кусочек лета

Первый день смены был залит солнцем и жарой августа. Воздух был сухим, пах травами и летом. Всё дышало жизнью, напитываясь теплом. Кажется, что все эти деревья, птицы, дети и облака навсегда останутся с теплом лета в сердце. И не хочется думать о пробивающемся запахе осени… Второй день начался так же. Спать было тяжело, ребята дружно отвергли одеяла и открыли окна в комнатах. Лёня жил в комнате с каким-то тихим парнем, который постоянно ходил в чёрной одежде, и Серёжей Жилиным. Серёжа, как и Лёня, завсегдатай Лисьей Горки, в отличие от того парня. Он всё время молчал, и даже имя его не запомнилось пока. Ну, главное, что не мешает. А вот самому пацану явно много что мешало, в частности, жара. От неё страдали многие, а к полудню воздух наполнился теплом до предела, и стало душно. Как раз в это время приехал Яша. Он и так волновался, ещё и погода портиться начала: стало пасмурно. Парень по памяти дошёл до здания администрации лагеря и стал думать, как действовать дальше. Вариантов было два: спросить у вожатых, где найти Лёню, или искать самостоятельно. Первый вариант был откинут незамедлительно. Вообще, желательно остаться незамеченным для взрослых… Лишние вопросы возникнут. Шершанский ездил в этот лагерь каждый год уже пять лет, и легко смог пробраться по лагерю так, чтобы его никто (кроме вожатого спец отряда, но у него работа такая) не заметил, и осмотреть территорию в поисках судьбы лучшего друга. Странно, нигде нет… Ни в актовом зале, ни на футбольном поле, даже не в столовке. Последним Яша проверил старый зал. Вообще-то, никто не знал, для чего он был нужен и что с ним делать. А в этом году Гвидона Вишневского попросили помочь лагерю, и устроили в зале мастерскую, чтобы дети познавали искусство. Сейчас ребята сидели, дышали красками из всех элементов периодической таблицы и слушали речи Гвидона. На холсте Лёни виделось что-то зелёное. Он спокойно сидел, смотря на холст, и был будто в другом месте. Рядом с ним сидела, кажется, его тень. А нет, это тот странный сосед… Яша наблюдал из-за стекла, из прихожей, и мялся. Вот так просто зайти — странно, он же не должен быть на смене. Надо как-то привлечь Лёнино внимание… И только его. Парнишка задумался и решил дождаться, когда ребята будут выходить с занятия, и оставить другу послание. Чтобы Лёня его нашёл, они поговорили и обязательно помирились… Яша оставил записку, которая гласила: «Багровый Фантомас ждёт тебя за столовой». Остальные не обратят внимания на бумажку со странной надписью, а Лёня должен… А за столовой, потому что там никто не увидит. Шершанский ждал напарника минут двадцать. Только завидев белобрысую гриву, он вздрогнул и набрал воздуха в лёгкие. Роза потерянно оглядывался, пока не увидел родную рыжую макушку. - Шершняг?.. — прищурился Вайзенберг, несмело шагая в сторону Яши. — Ты чего тут делаешь? Письмо нашёл?.. - Н-нашёл… Лёнь, поговорить приехал. Прости м-ня… — Яков тяжело вздохнул. — У меня… проблемы кое-какие. Я т-же хочу, чтобы Багровый Фантомас жил, нахрен… Прости, Лёнь. Парень не успел договорить, как его сжали в объятиях. — Яшк, я же волновался так… Неужели такой секрет, блин? — блондин нахмурился. — Ладно, не говори… Парни услышали далёкий раскат грома, стоя почти вплотную. Они оба очень соскучились, но их воссоединение осложнено разными обстоятельствами. — Я буду ждать, когда ты расскажешь. Не делай так, блин, нахрен, ладно? — Лёнин раскатистый голос вдруг стал тихим. Его рука коротко дёрнулась к руке Шершня, но тут же вернулась обратно. — Ты чё, всё-таки на смену приехал? - Н-нет… — Яша пожал плечами, будто было холодно. — Вряд ли пустят. Я к тебе приехал. Лёня вздохнул и посмотрел наверх, туда, где небо было обрамлено ветвями сосен. Темнеет… — Слушай, кажись, дождь будет. — Лёня почесал затылок, оглядываясь. — Давай спрячемся, а? Раз уж ты не сможешь сюда приехать… Я текст новый придумал немного, тебе понравится. Мгновенным решением они побежали в старую беседку. Ну, называли это беседкой только для того, чтобы не называть старым сараем. Доски в нём настолько прогнили, что превратились в ажурный витраж. Внутри почти ничего не было, только пара кирпичей, земля и пробившиеся сквозь пол травинки. Зато тут очень удобно прятаться — это местечко нашли пока только Лёня и Яша, ещё на своей первой смене. Ну, они думали, что только они. Пусть это заблуждение останется правдой в этой истории. Парни спрятались в сарае, Лёня кинул на какой-то пустой ящик свою куртку («Да ты чё, не парься, она старая»), и они сели. Стало неловко: дождь ещё не начался, даже повосторгаться нечем. Слишком тихо… Вдруг Лёня чем-то активно зашуршал и достал помятый листок. Он кашлянул, расправил его и начал читать.

Никогда не плачь, никогда не пой,

Ничего не прячь, говори со мной

Обними весь мир, перетри весь прах,

В холоде квартир разожги свой страх

Потушу твой мрак и верну огонь,

Против всех атак, среди всех погонь

Пропусти удар, чтобы стать сильней

Сохраним наш жар пламенных речей

Яша притих. Он посмотрел на Лёню своими невозможно синими глазами и улыбнулся. Это далеко не лучший текст Вайзенберга, но он точно цепляет… Как раз начался небольшой дождь. Лёня показал Яше аккорды для песни на воображаемой гитаре и наслаждался робким смехом друга, когда не получалось поставить чистое баррэ. — Вот тут Em, а потом сразу соло вот такое… — Лёня выдал лучшую экспрессию, показывая соло под аккомпанемент дождя. И уже грозы. Когда стало громыхать чаще, парни решили идти к остальным. Может, Яшу ещё не заметят… А если заметят — Лёня скажет, брат приехал навестить. Из Саратова. Хотя, на самом деле, из самой глубины сердца Лёни, откуда-то, откуда идёт любовь к музыке, странные словечки и куча рифм.