Happy Yule/Счастливого Йоля

Еще на ранней стадии отношений Поттер выяснил — Тео очень любит Рождество. Не только из-за подарков, снега, уютной атмосферы и вечно витающих вокруг ароматов корицы и гвоздики. Парень Гарри любил Рождество из-за изысканной йольской магии, вплетенной в каждую традицию, каждое украшение, свечу и кекс. Гарри прекрасно его понимал. Он тоже чувствовал легкое головокружение в преддверии настоящего Рождества. Настоящего Йоля — волшебного и незабываемого. Он наблюдал за тем, как Тео зачаровывал елочные шары и ягоды остролистника, один за другим они опускались на вечнозеленые ветви, а сидящий возле его ног Йоссариан, тем временем, поражался действиям изящных чар и тому, как маленькие волшебные огоньки парили над деревом. Они оба были лишены сказочного праздника в детстве, затем полюбили то, как праздновалось Рождество в Хогвартсе, и в дальнейшем, когда между ними завязались отношения, пообещали друг другу создать собственный праздник. — На девятый день Йоля мой дорогой возлюбленный подарил мне… — Горячие губы начали дразнить его чувствительную шею, а сильные руки обвиваться вокруг его тела. — Девять поцелуев под омелой, восемь солнечных улыбок, семь закатанных глаз, шесть «заткнись, Нотт», пять невесомых касаний, четыре «выгони этого кота с моей кухни», три разбитых тарелки, два сгоревших пирога и одно сладкое, умопомрачительное занятие любовью, — по-прежнему касаясь его кожи губами промурлыкал Тео, поиграв с петелькой на его джинсах. Гарри выдохнул, тая от мягких прикосновений. На кухне от Нотта не было никакой помощи, а ведь Гермиона с Малфоем должны были прийти на ужин всего через пару часов. На самом деле, помощи от Тео не было на протяжении всех праздничных дней — каждые пару минут он выдумывал очередную чепуху в стиле «Двенадцати дней Рождества». Сегодня должен был состояться первый рождественский ужин, организованный Гарри и Тео с тех пор, как они съехались. Поттер хотел, чтобы все прошло великолепно, даже несмотря на своего парня, ведущего себя так, словно его опьянил сам дух Рождества. Гарри посмеялся, притянув Тео ближе. Стоило ему потеряться в полуночно-синих глазах, как на него тут же снизошло озарение — праздник пройдет идеально и никак иначе, ведь рядом с Тео все становилось ярче и лучше. Даже разбитые тарелки и сгоревшие пироги. — Если не ошибаюсь, тебе удалось заманить меня под ту проклятую омелу восемь раз, и не припоминаю никакого сладкого, умопомрачительного занятия любовью, учитывая, что, когда я проснулся, ты счастливо храпел в кровати, — проговорил Гарри, зарываясь пальцами в мягкие пряди Тео и поглядывая через его голову на духовку, ведь пирог под номером три все еще запекался, а он не собирался сжечь очередной. Бог любит троицу, говорили они… — Это можно исправить, и лучшего времени, чем сейчас, не будет, — выдохнул Тео, потянув Гарри за покрытую пятнами футболку, а мгновением позже от одного его ленивого взмаха руки над их головами появилась омела. — Это нечестно, — усмехнулся Поттер, пробираясь ладонями под рубашку Тео. — Понятия не имею, о чем ты, она была здесь все это время, — шептал Нотт, опуская голову, только чтобы подняться языком вдоль его шеи и начать прикусывать челюсть. — Ты ужасен, — на выдохе простонал Поттер, отбросив рубашку Тео, наверное, в сторону гостиной. В тот же миг сильные руки с легкостью подняли его, усадив на кухонную стойку. Его не заботила мука, мед и специи. Не тогда, когда горячие губы Тео скользили по его собственным с опьяняющей легкостью. Не тогда, когда голова кружилась, а все внутри горело от предвкушения и необходимости… — Напротив, любовь моя. Я здесь, между прочим, следую старинным йольским традициям. По словам самой Фригг, тот, кто окажется под омелой, заслуживает поцелуй… — быстро прошептал Тео, а после, притянув Гарри к себе и вжавшись в него всем телом, простонал ему в губы. — Ах, да? Мысли Поттера витали где-то далеко, теряя четкость. Все его внимание занимало лишь одно — идеальные губы Тео. — Много поцелуев, — поспешно сделав вдох, добавил Нотт, и вновь обрушился на Гарри. Поцелуй был влажным, жадным. То, как губы Тео повторяли его, ощущалось, как рай. — И не только… — Но… — Никаких «но». Ты слишком сильно переживаешь, любовь моя. Иди сюда, — прошептал Тео и снова накрыл губы Гарри своими. Поттер был оглушен. Он опьянел от желания. — С Рождеством, — удалось произнести ему, когда Тео опустил его прямо на покрытую специями и мукой кухонную стойку. — Счастливого Йоля, — ответил Тео, а его губы и руки заставили голову Гарри кружиться так, что все тело напряглось от вожделения.