Нероли

      От стен кабинета отразился звук болезненного, сдавленного стона. Сжатая в кулак рука несколько раз ударила по бедру, будто желая перекрыть неприятные ощущения. На лбу выступила испарина, а и без того разбитая губа опять треснула. В канун Рождества Чжун Ли собрал все тридцать три несчастья. Бай Чжу, будто издевался над ним: снимал старые прилипшие к ране бинты медленно, неспешно, так что мужчине казалось, будто от него мучительно долго отрывают кусок кожи. Лицо доктора не выражало ни единой эмоции, было спокойно, а на губах играла лёгкая полуулыбка. Пожалуй, такой человек, как Бай Чжу, мог с лёгкостью оказаться как милым штатным хирургом, так и маньяком, который разделывал своих жертв прямо на операционном столе. Чжун Ли что-то подсказывало, что оба этих предположения имеют в себе зерно истины.       — Всё хорошо, я уже ввёл анастетик, пара секунд, и тебе станет легче, — скорее пропел, чем проговорил Бай Чжу, убирая на металлический поддон испачканные бинты.       — В прошлый раз он почти не притуплял боль. Можешь ввести ещё немного? — прошипел сквозь стиснутые зубы мужчина, когда руки в перчатках коснулись непосредственно зашитой раны. Ощупывая свою работу, Бай Чжу надавил на место меж рёбер, из-за чего в комнате раздался короткий но весьма громкий и ёмкий матерный возглас.       — Я использую те дозировки, которые считаю сообразными твоему нынешнему состоянию. Иначе вместо лечения я подсажу тебя на новую зависимость, — хмыкнул доктор, вставая со своего места и оборачиваясь назад, — Ху Тао, помоги его поднять, нужно сменить повязку.       — Не нужно, я сам, — стараясь сохранять остатки благородства и фирменного самообладание проговорил Чжун Ли, но его попыткам играть джентльмена мешала оставленная Чайльдом при отступления рана на животе. Это ж надо умудриться с одной пулей свалить его. Его! «Поменьше бахвальства, побольше самокритичности”- сурово заключил внутренний голос и, выдохнув, мужчина всё же позволил помочь себе сесть.       — Сам он, как же. Я тебя уже отпустила к этому твоему любовнику-садисту и что? Пришлось тащиться к Бай Чжу. Повезло, что он оказался в Сингапуре, а не в разъездах по миру, — хмыкнула девушка, поддерживая Чжун Ли за плечи, пока Бай Чжу обрабатывал рану мазью и наматывать слои нового бинта, — Он тебя убить хотел!       — Ну, это не совсем так. Хотел бы убить — стрелял бы в голову. Он же попал лишь в бок и то даже не задел никаких жизненно важных органов и артерий. Жалеет тебя, — с усмешкой на губах проговорил доктор, отрезая лишнее и закрепляя повязку. Чжун Ли и сам знал, что ещё легко отделался. Ему случалось попадать в такие передряги, после которых он проводил на больничной койке целые месяцы, а тут — всего лишь прошедшая по касательной пуля. Учитывая тот факт, что Чжун Ли совершил роковую ошибку и потерял из виду своего противника, Чайльду не составило бы труда пристрелить агента Цисин. Молодой человек определённо не был новичком в своём деле, но и списать всё случившееся на везение Чжун Ли не мог. Чайльд вновь играется с ним, как кошка с мышкой, только на этот раз игрушки стали посерьёзнее.       — Если б знала, что ты пойдёшь на встречу с Фатуи, ни за что бы тебя одного не отпустила. Наиподлейшие люди, не думающие ни о ком, кроме себя.       — Не знаю, не знаю, он показался мне… Весьма обаятельным? В самом начале заказал мне закусок, правда они были посредственными, — пожал плечами Чжун Ли, осматривая результаты перевязки и осторожно поднимаясь на ноги. У Ху Тао от услышанного глаза округлились.       — Ты что их пробовал? Ел за одним столом с Фатуи?!       — Ты всегда отличался особой долей эксцентричности, — фыркнул Бай Чжу, снимая с рук перчатки и кидая их в мусорку. Чжун Ли не мог и не собирался спорить с этим утверждением, — Не рановато ли ты встаёшь? Тебе бы по хорошему отлежаться ещё денёк, а лучше неделю.       — Я бы с радостью, но работа зовёт… — начал было мужчина, но его перебили.       — Что?! Какая ещё работа в таком состоянии? В Цисин совсем перестали агентов за людей держать? Вот при мне такого беспорядка не было.       — Ху Тао, будь добра, сходи на первый этаж и сделай нам кофе. Раз уж Чжун Ли всё равно собирается уходить, то лучше всего будет перед этим пообедать, — Бай Чжу мягко и ненавязчиво подтолкнул девушку к выходу, не оставляя ей права на отказ. Дверь за спиной владелицы похоронного бюро закрылась, и Ху Тао не осталось ничего, кроме как отправиться вниз по лестнице. Частная клиника Бай Чжу представляла собой двухэтажное здание. В основном тут останавливались в поисках помощи такие же агенты или связанные с полукриминальным миром люди, которым не хотелось светиться в официальных медицинских учреждениях. Бай Чжу никогда не спрашивал у своих посетителей, кто они и каким образом получили свои раны, но честно выполнял работу и брал за это весьма приличные деньги. Когда в кабинете остались лишь двое, Бай Чжу поправил свои очки и поверх них взглянул на застёгивающего пуговицы рубашки Чжун Ли.       — Опять погонишься за тем агентом Фатуи?       — Нет, для начала сдам задание в Цисин, попрошу небольшой отпуск на Новый год, а потом уж можно и махнуть за Чайльдом, — спокойно проговорил мужчина, смотрясь в зеркало и поправляя воротничок. Опрятность превыше всего.       — Ты им увлёкся, — слова Бай Чжу остались без ответа, и он продолжил, — Не мне тебе указывать, что делать, но не стоит бросаться в омут с головой. Особенно в такой, после встречи с которым ты попадаешь в руки хирурга.       — Знаю, но это моё дело, и я хочу поставить в нём точку, — Чжун Ли собрал волосы в хвост и завязал их чёрной лентой. Каштановые пряди упали вдоль спины, доходя до самой поясницы. Мужчина дополнил причёску яшмовой заколкой, возвращая себе тот надменный аристократический вид, которого лишился после весьма сумбурной и комканой борьбы с Чайльдом, — У меня будут к тебе две просьбы.       — Просьбы у меня идут с удвоенной ставкой, — усмехнулся Бай Чжу, снимая и оставляя белый халат на вешалке.       — Деньги не проблема. Во-первых, мне нужно, чтобы о нашем разговоре не знал никто, кроме нас троих, — Чжун Ли кивнул на закрытую дверь, имея в виду Ху Тао. Как правило, никто и никогда не спрашивал у Бай Чжу о его пациентах, а если такое и происходило, находились добрые люди, готовые встать горой за любимого доктора, поэтому любопытных лиц мужчина у себя почти не наблюдал.       — А что второе?       Свой ответ Чжун Ли решил начать издалека.       — Ты ведь работал какое-то время в морге, верно? У тебя остались оттуда связи? Сможешь достать похожий на меня труп? Желательно, более-менее свежий и с огнестрелом.       — Собираешься разыграть свою смерть? — догадался Бай Чжу, — Зачем?       — Так, для отвода глаз. Ну, разумеется начальство и Цисин будут в курсе того, что я жив.       Действовать нужно было быстро, пока официальные материалы о происшествии в китайском ресторанчике не стали достоянием широкой прессы. Разумеется, Чжун Ли догадывался, что на Чайльда могло оказываться давление со стороны Фатуи. В их принципах не оставлять после себя никаких следов, а сам факт существования Чжун Ли был его нарушением. Перед тем, как уйти с места преступления, Чайльд осторожно уложил раненого им Чжун Ли на пол и всунул ему в наружный карман согнутую несколько раз бумажку, на которой мужчина смог прочитать три слова: «Балет. Вена. Исчезни». Это был самый непрозрачный намёк на будущее свидание из всех, которые только получал Чжун Ли. Вероятно, Чайльд и сам прекрасно знает, что за ним также следят: свои или чужие — неважно. У него тоже есть обязательства, которые необходимо исполнять.

***

      Решить составленный Чайльдом ребус оказалось не так уж и сложно. Чжун Ли хватило пары дней, пока он утрясал свои дела в главном офисе Цисин. Результаты его деятельности оставили руководство вполне довольным (не считая того факта, что мужчина так и не поведал агентам разведки о своей маленькой рыжеволосый оплошности с весьма неплохими навыками флирта и стрельбы). К счастью для нынешнего себя, Чжун Ли слишком долго пренебрегал отдыхом и личной жизнью, откладывая долгожданный отпуск до лучших времён. В результате за несколько лет работы у него накопилось столько выходных, что мужчина мог бы смело уйти в загул хоть на все полгода. Но Чжун Ли понадобились всего четыре дня. А ещё билет до Австрии. Моракс регулярно принимал выписанные ему Бай Чжу лекарства и проверял состояние повязки. При мысли о Чайльде, в области раны начинались фантомные боли, будто само тело говорило ему о том, что он совершает ошибку, гоняясь за нероли по всему миру.       Зима в Австрии выдалась поистине сказочной. Здесь было гораздо больше снега и инея, нежели в Сингапуре или Пекине. Повсюду мерцали развешанные жёлтые и белые лампочки гирлянд, ощущались ароматы хвои и еловой смолы. Странным образом при большом количестве людей предрождественнская Вена дарила ощущение умиротворения и спокойствия, как во всех каноничных, прилизанных фильмах про новогодние каникулы. Или же так только казалось Чжун Ли, для которого отсутствие важных и первоочерёдных миссий было в новинку. Он совсем забыл, что такое отдых, и как вообще нормальные люди проводят зимние вечера. Только заселившись в номер, Чжун Ли немедленно приступил к констатации и обобщению всех тех фактов, что он успел понять из короткой записки Чайльда.       Исчезнуть-то он исчез. На месте разгромленного ресторанчик нашли изуродованное тело примерно его лет. Даже не стоит спрашивать у Бай Чжу, сколько трупов ему пришлось пересмотреть, пока он искал подходящего «дублёра». Святой человек, Чжун Ли непременно пошлёт ему на Рождество букет и тысячи извинений.       Далее шла Вена. Как и было указано, Чжун Ли прилетел в столицу Австрии, но в аэропорту его никто не встретил. Пожалуй, так было даже лучше. Первая встреча с Чайльд закончилась обманом вторая — перестрелкой. Градация была вполне ясна, и третьей встречи двух тайных агентов многовековой город мог просто не пережить.       Со словом «Балет» всё было несколько сложнее. Это ведь может быть что угодно: от названия магазина, ресторана или отеля до косвенного упоминания театра, филармонии или вообще какого-то учебного заведения. Чжун Ли решил остановиться именно на театре. Но в таком случае появлялись два новых вопроса: какой именно театр имел в виду Чайльд и на какую постановку он его приглашает? В культурной Вене больше десятка государственных и частных сцен, такими темпами он будет гадать очень долго… Мужчина решил подойти к вопросу с другой стороны: он отсмотрел программы всех театров — самым часто встречающимся из всех балетов был «Щелкунчик». До наступления Рождества его у себя ставили всего шесть площадок. Круг поиска сузился до нескольких вариантов. Можно было бы ежедневно посещать по несколько остановок в надежде найти среди зрителей Чайльда, но Чжун Ли решил копнуть ещё глубже. На глаза ему попалась новостная заметка, что в театр Ан дер Вин на праздники приезжает балетная труппа из Санкт-Петербурга. Ко всему прочему это было единственное заведение где сам балет ставили непосредственно в Рождественнскую ночь. Пазл окончательно сложился и, выкупив с чистой совестью последний билет, Чжун Ли с величайшим терпением принялся ждать заветного часа.

***

      Чжун Ли неспешно поднимался по покрытой красным ковром лестнице, оглядывая внутреннее убранство театра. Прошлые две встречи с Чайльдом ясно дали мужчине понять, что нет ничего важнее бдительности и внимания к мелочам. Несмотря на сгущавшиеся над городом сумерки в театре было светло и ярко. Почтенная публика неспешно стекалась в зрительный зал, поздравляя друг друга с праздником и интересуясь последними новостями друг у друга. Чжун Ли караулил парадный вход театра за два часа до начала представления. За это время он не заметил ни самого Чайльда, ни тех, кто мог бы хоть отдалённо напоминать его. Это могло значить только две вещи: его нероли либо уже в театре, либо появится в нём тогда, когда балет будет идти.       Ждать молодого человека на улице дольше не было смысла. В конце концов именно Чайльд соизволил пригласить его на новый тет-а-тет, а, значит, при всех прочих выполненных условиях, юноша непременно найдёт способ повидаться с ним. Исходя из этого, Чжун Ли без каких-либо душевных терзаний занял место на балконе. Партер был ближе к сцене и с него можно было лучше рассмотреть сам танец, но с высоты гораздо лучше видно всех зрителей, к тому же в случае чего будет удобнее отстреливаться, да и людей поменьше — легче переместиться к выходу. Словом, между эстетикой и практичностью Чжун Ли выбрал второе.       Стены и закруглённая к потолку часть зала многократно отражали клубившиеся, как туман, звуки голосов и музыкальных инструментов из оркестровой ямы. Ощущение волнительного предвкушения спектакля и располагающая к вере в чудо атмосфера вечера сообщились Чжун Ли. Он часто видел, как люди то в кино, то рядом с ним отмечали это праздник, но истинного настроения этой ночи мужчина никогда не чувствовал. Возможно, сам этот праздник просто-напросто был чужд той культуре, в которой вырос Чжун Ли. Велюр кресла мягко касался рук, к глазам мужчина поднёс специально купленный театральный бинокль, разглядывая постепенно успокаивающихся людей в партере. Ни единой знакомой рыжей макушки там не обнаружилось.       Дали третий звонок, и свет в зале начал мягко гаснуть, погружая людей в состояние полного сосредоточения на происходящем на сцене. Занавес разошёлся в разные стороны, являя зрителям декорации и застывших на своих местах танцоров. Грянула музыка.       Чжун Ли весьма спокойно относился к любому искусству. Творчество всегда прекрасно в своём роде, но по больше части неосязаемо и остаётся лишь в воспоминаниях. Тем не менее, это прекрасный инструмент для повышения эрудиции и получения удовольствия. Как бы хорош не был поставленный именитым хореографом танец, но Чжун Ли почти не обращал на него внимания, из раза в раз продолжая отвлекаться на разглядывание зрителей. И вот ему, кажется, улыбнулась удача. На том же самом балконе, только в противоположной его части началось небольшое движение. От входа до единственного свободного с самого краю места прошёл опоздавший на премьеру юноша. Пригибаясь и шепча извинения потревоженным его опозданием зрителям, молодой человек устроился на своём месте. Он качнул головой и припал к самому краю балкона, смотря не столько на сцену, сколько на раскинувшийся под ним партер. Чайльд выглядел возбуждённым, то и дело закусывал нижнюю губу, искал блестящими глазами того единственного человека, ради которого был готов рисковать многим, но не мог его распознать, что вызывало в нём грусть.       Эта эмоциональная живая натура молодого человека умиляла и заставляла что-то внутри Чжун Ли невольно радоваться присутствию Чайльда и трепетать от каждой его новой попытки найти себя. Возможно, так давала о себе знать ещё заживающая пулевая рана, но сам Чжун Ли всё же склонялся к иному варианту. Наконец Чайльд поднял голову и удивлённо заметил глазеющего на него со снисходительно улыбкой на лице мужчину. Сколько он уже так на него смотрит? Неловко вышло. За тёмнотой было совершенно незаметно, но Чайльд покраснел и улыбнулся в ответ, и даже помахал Чжун Ли рукой. Словно не было меж ними никаких размолвок, тайн и насилия. Каждая новая встреча начиналась с чистого листа в надежде хоть в этот раз найти подход к оппоненту. Балет всё шёл: кардебалет выстраивался во все новые фигуры, прима исполняла каждую партию, как в последний раз, а оркестр плавно, будто огромный карабль, двигался по волнам музыки, повинуясь движениям дирижёра. Невозможно было отвести взгляд от этого зрелища. Только два агента смотрели не на сцену, а друг на друга, общаясь взглядами, короткими жестами и кивками.       Раздался громкий, полный металлической дребезжания удар литавр, и Чжун Ли очередной раз отвлёкся на сцену. Кардебалет из нескольких танцовщиц исполнял сольную партию. Украшенная конфетно-розовыми и голубыми декорациями сцена создавала у зрителей впечатление нереальности происходящего. Плавная музыка, грациозные движения рук и ног, разлетающиеся, словно цветы ландышей, от малейшего движения балетные пачки — этот вечер был целиком и полностью посвящён чему-то незримо чудесному.       Когда Моракс, полный впечатлений, повернулся обратно к балкону, за которым сидел Чайльд, мужчина обнаружил лишь пустующее кресло. Чжун Ли насторожился. Его нероли вовсе не призрак чтобы испаряться за секунду, да и на сумасшедшего не похож. На импульсивного и эксцентричного — пожалуй, да, но не на психа. Мужчина поднялся с места и вышел из зала. Зрители настолько увлечены происходящим на сцене, что никто и не хватится его отсутствия, если кому-то вообще есть до этого дело. Несколько негромких, напоминающих шаги звуков короткими отголосками разнеслись по коридору. Повернув голову направо, Моракс заметил промелькнувшую, словно тень от свечи, фигуру, которая немедленно скрылась за дверью в стене.       Это оказалась всего лишь навсего служебная лестница. Скорее всего кто-то из персонала зашёл туда. Но тогда встаёт другой вопрос: куда делся Чайльд? Может, спустился на первый этаж, а, может и вовсе покинул театр — гадать можно долго, но все предположения так или иначе отбирают драгоценные крупицы времени. Идея со служебным входом кажется ничуть не менее странной, чем внезапный уход молодого человека из театра, но проверить её гораздо проще. Чжун Ли коснулся ручки двери и потянул её вниз.       Открыто.       Служебная лестница представляла из себя совсем не нарядный и весьма простенький вариант быстрого перемещения по этажам. Прикрыв за собой дверь, Чжун Ли привыкающими к темноте глазами оглядел пространство вокруг себя. Камер нет. Моракс нагнулся вниз и достал из-под штанины неполностью разобранный пистолет. Сбоку от ступни в обуви прятался полный магазин. Собрав части оружия воедино, Чжун Ли был готов, как морально, так и физически встретиться со всем, что только попалось бы ему на глаза. Сверху по лестнице послышалось что-то наподобие скрипа и сдавленного смешка. Вот туда-то Мораксу и нужно.       Чем выше поднимался мужчина, тем быстрее билось сердце в его груди. Чжун Ли особенно ненавидел такие моменты, когда тело не подчинялось холодной рассудительности разума и выдавало его волнение. В конечном счёте это может привести к фатальной ошибке, а Мораксу такого допускать нельзя. Лестница кончилось, и Чжун Ли застыл на металлической площадке перед приоткрытой дверью. Тихо. Лишь слышно, как ветер со свистом проходит сквозь образовавшуюся щель и ледяным потоком бьёт в лицо и грудь привыкшего к теплу Моракса. Курок пистолета коснулся поверхности двери и начал медленно отворять её, готовый в любой момент выстрелить в того, кто осмелится показаться перед агентом Цисин. Сердце упало в пятки, а палец прижался к спусковом крючку, когда до уха донёсся сдавленный стон и будто что-то тяжёлое упало на крышу театра. Если кто-то сейчас и был здесь, то он, а, судя по звукам, точнее они, были сейчас далеко от входа на лестницу. Чжун Ли рванул вперёд и нырнул за стенку, прячась так, чтобы он был незаметен за элементами экстерьера верхней части театра. Мужчина осторожно выглянул из-за колонны. Его догадки подтвердились.       На крыше Ан дер Вин действительно был Чайльд, но не только он. Рядом с ним стоял, другой человек: гораздо выше и крупнее рыжеволосого парня, скрытый за меховой частью своей шубы. Ветер доносил до Моракса лишь обрывки их разговора, но большая часть происходящего была понятна и без слов. Неизвестный избивал Чайльда, а тот и не пытался сопротивляться.       — Капитано, зачем же так грубо? — на лице Чайльда отразилась фирменная плутоватая ухмылка. Он кашлянул и вытер свободной рукой кровь с разбитой губы. Не везёт, так не везёт. Только-только успел оклематься после «беседы» с агентом китайской внешней разведки, а тут и свои покоя не дают. Эх, предупреждала же его Арлекино… Вместо ответа, крепко сжатый кулак врезался в живот, заставляя парня задохнуться и позабыть все заготовленные заранее колкие фразочки и объяснения. А счастье было так близко.       — Не заговаривай мне зубы. Может, Царица и имеет к тебе некоторый кредит доверия, но в моих глазах ты и куска грязи не стоишь. Ты нарушил правила, оставив в живых свидетеля, а теперь развлекаешься в Европе, думаешь, я так просто спущу тебе это с рук? Я всё знаю от Арлекино.       Чайльд почти не обижался на напарницу. В конце концов это тоже часть её работы — следить за младшим по рангу Предвестником и докладывать о всех его косяках.       — Эй, это лишь мой промах, не нужно втягивать в это Арлекино. Ну стушевался один раз, с кем не бывает? Но ведь и реабилитировался по полной. Видел новости о пожаре в ресторанчике в Сингапуре и найденном внутри трупе? Никаких следов, а очевидцы и двух слов толком связать не могут…       Как бы Чайльду не хотелось избежать расправы со стороны Капитано, но это было почти невозможно. Его коллега крепко держался за своё место, заслуженное именно грубой физической силой. Он дал Чайльду такую затрещину, что юноша не смог устоять и упал на колени. Удар не был таким сильным, как предыдущие, но более унизительным. Молодой человек заметил шевеление со стороны лестницы. Это Моракс целился в Капитано, желая уложить Фатуи, пока он остаётся в уязвимой и незащищённой позиции. Чёртов романтик, пришёл спасти принца в беде. Глядя на двоих Предвестников через прицел, Чжун Ли избрал своей первой мишенью высокого мужчину в мехах, поскольку от него исходила явная угроза. Моракс уловил движение и мельком перевёл взгляд на Чайльда. Тот смотрел прямо на него, предостерегающе качал головой, всем своим видом показывал, что трогать Капитано нельзя. На данном этапе ему проще получить несколько тумаков от старшего коллеги чем объяснять Царице его внезапную гибель.       Как бы Мораксу не хотелось обезопасить себя и Чайльда в том числе, но пришлось отступить и опустить пистолет. Его присутствие здесь исчерпывается ролью наблюдателя.       — Не пытайся выслужиться передо мной или кем-либо из Предвестников. Ты лишь убрался за собой, а не совершил подвиг, — мужчина кинул на пол перед Чайльдом увесистый конверт и, не глядя на него, проговорил, — Послезавтра вылетаешь в Самарканд. Все документы, командировочные и прочие инструкции в конверте. На этот раз будешь действовать сам, и смотри без самодеятельности, иначе после следующего нашего разговора ты очнёшься в палате интенсивной терапии.       Чжун Ли прижался спиной к стене и затаил дыхание как раз вовремя. Капитано развернулся и зашагал в сторону лестницы. Привет от начальства он Чайльду передал, а других указаний и дел в Вене у него не было. Молодой человек, держась за балюстраду, поднялся на ватных ногах и, подобрав влажный от снега конверт, и прижал к груди. Он развернулся к раскинувшейся перед ним панораме города и глубоко вдохнул, чувствуя, как тяжело ему даётся это действие из-за стараний Капитано. Чжун Ли минуты две вслушивался в звуки постепенно затихающих шагов, выжидая подходящего момента. Снег усиливался: потоки холодного ветра несли и заворачивалми в вихри белые хлопья, которые покрывали седым налётом плечи и волосы Чайльда. Юноша слегка дрожал от холода — рубашка на его теле была не самой лучшей преградой для зимней вьюги. Не в первый раз он получает втык от Капитано, но каждый раз это выбивает из колеи и будто возвращает его во времена детства. Отвратный приют на отшибе маленького городка, берущие манеру с взрослых брать своё силой дети и безразличные к сиротам воспитатели. Один раз ему досталось настолько, что нынешние побои Капитано, по сравнению с тем, были лишь милым приветствием. Тарталья стал сильнее и злее. Судьба свела его с Фатуи и с тех пор он, как проклятый, работал если не за деньги, то за идею. Правда, в последнее время начало появляться всё больше вопросов, ответы на которые самостоятельно Чайльд дать не мог…       Изменилось ли что-то? Ну, это как сказать. Изыскания Чайльда стали чуть более цивилизованными, но оттого не менее вредоносными. По крайней мере, теперь он мог жить так, как не смел представить себе и в самых смелых мечтах. Работа съедала в нём последние лучшие качества. Молодой человек прекрасно осознавал, что делал, но остановиться уже не мог. Слишком велик был страх вернуться к тому мерзкому существованию, в коем он провёл большую часть жизни. Это противоречие между голосом совести и желанием выжить любой ценой разрывало изнутри сотнями острых игл, будто врезающиеся в кожу частички кружащаегося в воздухе льда. Как красиво мерцают огни ночного города: города, что может позволить себе тихую уютную жизнь.       — Ты плачешь? — голос раздался столь резко и близко, что Чайльд невольно вздрогнул и корпусом повернулся к Чжун Ли. Он совсем не заметил, как мужчина подошёл к нему со спины. А ведь у него в руках оружие. Вот и настало время его промаха, не всё же ему морочить Мораксу голову. На лице Чайльда появилась дежурная улыбка, и он спешно тиранул рукавом рубашки по глазам, делая вид, что вытирает с лица налипшие снежинки.       — Заплачу, если не перестанешь быть настолько хмурым, — юноша сделал шаг в сторону с опаской глядя на лестницу.       — Он ушёл. Я закрыл дверь, — Чайльд удовлетворённо кивнул и облокотился на балюстраду. Не хотелось бы, чтобы Капитано застал его врасплох второй раз, — Я бы мог в него выстрелить.       — Не сомневаюсь. Извини, что пришлось стать свидетелем небольшого недоразумения. Слушай, у тебя есть что-нибудь, чтобы прикурить? И телу больно, и на душе паршиво, — Чжун Ли лишний раз поразился способности Чайльда фамильярничать в самых разных ситуациях. Они видятся от силы раз третий, а парень уже считает его чуть ли не закадычным товарищем. Хотя, откровенно говоря, после пережитого у Моракса тоже есть некоторое ощущение сопричасности к судьбе рыжеволосого нероли. Будто за эти несколько недель они пережили маленькую жизнь. Без лишних слов Чжун Ли поделился с Чайльдом сигаретой и щёлкнул перед его лицом зажигалкой.       — Тебе стоило рассказать мне обо всём ещё тогда в Марокко. Вот молодёжь пошла, насмотрятся всяких фильмов и начинают на работе играть в двойных агентов, — закатил глаза Моракс, также облакачиваясь на перила и глядя на молодого человека. Детали головоломки в его голове сложились ровно в тот момент, когда он увидел подбирающего конверт со снега Чайльда. Всё это время разгадка была настолько проста и очевидна, что Чжун Ли не мог позволить себе сделать подобный вывод. Чайльд стряхнул пепел и, взглянув на мужчину, озадаченно склонив голову набок.       — Не думал, что меня так быстро раскусят, — протянул он, всё больше расслабляясь в присутствии Моракса. Кажется, он готов к этому разговору, — Ну а как ты хотел? Чтоб я всё и сразу вывалил человеку, о котором знаю только из профайлов? Пока ты искал меня, я наблюдал за тобой, проверял.       — Проверял? Ты прострелил мне бок, — заметил Чжун Ли.       — Вынужденная самооборона. Ты, когда услышал, что я из Фатуи здорово осатанел. Что, неправда скажешь? — поддел мужчину Чайльд, не без удовольствия наблюдая его смущённый собственной несдержанностью вид. Он уже начал примечать в поведении Моракса определённые характерные черты, которые помогали лучше понять его настроение. Сейчас долго и внимательно поправляя перчатки, он тушевался, и выигрывал время, чтобы подумать о происходящем и решить, как быть дальше. Пока чувство долга не возобладало в Мораксе, Чайльд решил продолжить своё наступление, — Эй, я потратил столько сил и времени, чтобы встретиться с тобой, а ты даже не выслушаешь моё предложение? Давай заключим что-то вроде пакта или сделки.       — С какой стати? Ты появился в моей жизни что-то около месяца назад, как тебе доверять? Да и что ты мне можешь предложить? — со своей отвагой Чайльд был похож на лезущего с палкой против дракона сумасшедшего. Он всерьёз решил найти информатора на стороне, заручиться чужой поддержкой? Или это очередная ловушка Фатуи? Чжун Ли не успел обдумать для себя эти вопросы, как Чайльд резко закашлялся и крупно задрожал. Из его рук выпала сигарета, а ноги подкосились.       — Проклятье… — выругался юноша, ещё больше ссутуливаясь и пытаясь защититься от снежинок. «Действительно замёрз» — промелькнуло в мыслях у Моракса. Может ли человек лгать на каждом шагу или рано или поздно и его изощрённости придёт конец, и он сломается?       — Нет, ты только представь: у тебя будет свой человек среди Предвестников Фатуи! Уникальная возможность.       — А тебе то с этого какая выгода? — Чайльд замолк, то ли не расслышав вопрос, то ли не решаясь сказать вслух то, о чём он думал уже несколько лет. Ветер трепал рыжие пряди волос, рубашка липла к телу, щёки покрылись румянцем. Сейчас он казался моложе своих лет: юный, потерянный и нерешительный. Чжун Ли бы мог назвать его хрупким, если бы не воспоминание о нескольких часах на операционном столе у Бай Чжу.       — Говорят, агенты Цисин умеют прятаться так, что вычислить их практически невозможно. Большая взаимовыручка и всё такое. Если предположить, только предположить… Могли бы вы сделать так, чтобы один гипотетический человек потерялся. Я имею в виду исчез без единого следа, — осторожно начал Чайльд, сгребая носком обуви горку из снега, — Реально ли это — спрятаться от Фатуи? Я… То есть тот гипотетический человек, мог бы приспособиться и к жизни в отдалённой глуши, и к постоянным переездам. Хотя, нет, просто забудь, у меня болит голова, ещё и эта смена часовых поясов, я уже сам не свой, вот и болтаю всякую чушь…       Не плечи юноше лёг двубортный пиджак. Чайльд удивлённо вскинул брови, оборачиваясь на Моракса. Мужчина стоял перед ним столь близко, что можно было почувствовать его дыхание. Чжун Ли поправил пиджак на Чайльде и стряхнул с его волос снег. Было в этом что-то щемяще заботливое и такое, о чём Чайльд мог только мечтать. Куда бежать, когда весь мир не в состоянии укрыть тебя от угрозы, частью который ты и сам вольно или не очень стал? Рождество — время чудес, и если бы они и правда происходили в этой жизни, то Чайльду бы очень хотелось сохранить это чувство надежды и благоговения в минуты, когда он увидел окаймлённый лунным светом силуэт Моракса.       — Значит, инсайды взамен на укрытие? Звучит вполне справедливо. Передай своему гипотетическому человечку, что я подумаю над твоим предложением, Чайльд.       Юноша улыбнулся и помотал головой.       — Нет, нет, Чайльд — это прозвище. Зови меня просто Аякс.       — Хорошо, «просто Аякс». Не хочешь вернуться в театр? Здесь не слишком то комфортная температура.       Чжун Ли уже повернул к лестнице, намереваясь дойти до неё первым, но его потянули назад за локоть. Моракс толком не успел осознать, что произошло, когда Чайльд быстро и как-то совсем уж по-юношески наивно коснулся его губ своими на доли секунды. Прикрыв глаза, мужчина ответил на поцелуй.       — Спасибо, — прошептал парень, кутаясь в пиджак и ускальзая в темноту ведущей вниз лестницы. Чжун Ли хотелось бы узнать этого молодого человека получше. Действительно ли ему удалось приоткрыть завесу или Аякс только делал вид, втираясь к нему в доверие. Чтобы точно это выяснить, понадобится время, много времени. В фойе Моракс выходил уже без Чайльда. Спектакль кончился, и Аякс бесследно исчез, растворившись в ночи. До самого утра Чжун Ли гулял по Вене, любуясь переливами огоньков и рождественскими украшениями на улочках города. Праздник пройдёт, снег растает, но что-то подсказывало Мораксу, что ему предстоит ещё много самых разных встреч с его нероли.