Во сне он видел смерть

Ладвин снова сидел в своем убежище у ветвистого дерева. Когда-то на этой поляне он появился на свет, и теперь приходит сюда каждый раз, когда не знает что ему делать. Он отматывал время уже около двадцати раз, но ни один из них не увенчался успехом. И если раньше его только раззадоривали неудачи, то теперь он просто сидел, вглядываясь в просветы между деревьями, и пытался смириться с тем, что уже двадцать раз видел смерть всех своих друзей. Он не уходил с поляны уже две недели. Он ничего не ел, не пил, и никого не видел. Мир словно остановился вокруг него. Ни один листок не шелохнется, ни один зверь не пробежит мимо. Очень вяло Перворожденный ходил по поляне, рассматривая корни огромного ясеня, что рос в ее центре. Ему хотелось, чтобы исполинское дерево дало ему совет, как раньше. Но оно молчало, и Ладвину казалось, что он ощущает на себе его тяжелый взгляд. Юноша лег на траву, закрыл глаза, и снова провалился в черные видения. Ему казалось, что тьма из его снов скоро вырвется в мир, расползется по лесу, впитается в травы и землю. Все будет убито, все будет отравлено. Во сне Ладвин видел смерть. Он видит ее всегда, просто потому, что не может принять. Не может поверить, что так было предрешено. Кто-то кричит от боли, кто-то бежит, пытаясь спастись, и только он — Перворожденный — стоит на месте, не в силах отвернуться, уйти, или хотя бы закрыть глаза. Он не может спрятаться от этого, не может этого избежать. Смертоносная тьма не отступает, тянет к нему свои холодные тонкие пальцы, но никогда не забирает с собой. Он одним взглядом умоляет о том, чтобы все это прекратилось, но его не слышат. Не слушают. Ладвин ненавидит все вокруг, и особенно сильно — себя. Ему хочется умереть вместе со всеми, чтобы только не ощущать этого всепоглощающего ужаса. Картина вдруг становится размытой. Разноцветные круги плывут перед глазами, когда Ладвин просыпается. Он не может точно сказать сколько времени он провел во сне. Может минуты, а может и месяцы. Перед ним, как ни в чем не бывало, сидит Адель в своем человеческом облике. Белые пряди его волос спадают по плечам вниз, и касаются рук Ладвина. — Что ты тут делаешь? — Мало что соображая спросил Перворожденный и протер глаза. — Как и зачем ты меня нашел? — Тебя нет уже месяц. — “Вот оно как, значит я провел в видениях чуть больше недели” — Весь шабаш беспокоится. Даже Анда. Она меня сюда и послала, сказала, что нам стоит увидеться. — Оборотень говорил медленно и негромко, но все же в его голосе чувствовалось волнение. — Ты не расскажешь что происходит? Вместо ответа Ладвин встал с земли, и медленно подошел к дереву, после чего сел у его корней, опираясь спиной о ствол. Все это абсолютно молча, сохраняя слегка надменное выражение лица. “Ну не могу же я ему сказать, что я так ослаб, что без опоры могу только лежать...” — думал он, продолжая делать вид, что все под контролем. — Адель, уверяю, ничего не происходит. Просто мне нужно побыть одному. Принять кое-какое важное решение. — Он на секунду задумался, как бы подбирая слова, и после добавил — Все в порядке. Можешь вернуться, и передать это всем. На удивление, это, кажется, сработало. Оборотень пожал плечами, встал в пол оборота, словно собирался уйти, но вместо этого вдруг развернулся, и за долю секунды оказался прямо на траве перед Ладвином. Тот, безусловно, прекрасно знал о том, насколько быстрыми могут быть оборотни, но все равно застыл в удивлении. Бледное лицо Аделя было в нескольких сантиметрах, Перворожденный чувствовал его дыхание, слышал биение его сердца, смотрел в его красные глаза, в которых опять ничего не было видно. Он не знал, что у Аделя на уме, но одно понимал точно: в случае чего у него не хватит сил сопротивляться. — А теперь ты меня слушай. — Строго произнес тот, и до этого спокойный голос в один миг стал ледяным, словно осколок горного хрусталя, который вонзили прямо в сердце. — Ладв, я не идиот. На счет остальных не уверен, но меня ты не обманешь такими глупостями. Ты правда думал, что я не заметил, что ты ничего не ел за все это время? У тебя сил осталось, небось, меньше чем у Вани, а он, на минуточку, человек! Перворожденный опустил глаза. Он не мог опровергнуть сказанное, потому что знал: ему не поверят. Ладвин и правда последний раз питался чуть больше месяца назад. Его собратья все утоляют первобытный голод по разному: Анда, например, пожирает плоть людей и коллекционирует их сердца; Мирель так и вовсе не нужно ничего есть, достаточно просто смотреть на то, как существо умирает. А вот Ладвину повезло чуть меньше: чтобы утолить голод ему приходится пить кровь. Он не любит делать это, потому что не хочет, чтобы кто-то страдал из-за его особенностей, и сейчас, когда его разум поглощает мрак, он старается как можно реже прибегать к этому. “Вот это анекдот, конечно… Хранитель Жизни убивает людей, а Хранитель времени боится, что причинит кому-то боль… Кому расскажешь не поверят.” — Ладвин горько усмехнулся, и снова перевел взгляд на Аделя, который по прежнему сидел рядом, не отводя от него глаз. — Предположим, что ты прав. — Проговорил Перворожденный так, будто слова давались ему с трудом. — Дальше-то что? Ты заставишь меня вернуться? — Больно надо мне тебя заставлять. — Все тем же ледяным тоном говорил Адель. — Я пришел немного по другому поводу. — Он придвинулся еще чуть ближе, оказавшись у Ладвина на коленях, после чего потянулся к воротнику своей черной рубашки, и как ни в чем не бывало разорвал его, оголяя бледную шею. После этого оборотень наклонился, и прошептал на ухо недоумевающему Ладвину — Пей. Я знаю, тебе нужна кровь. Моя сильнее, чем у кого либо, значит понадобится не очень много. Пей, Ладвин. — Прозвучало уже не как просьба, а как самый натуральный приказ. И Ладвин повиновался. То ли от того, что не хотел злить своего друга, то ли от того, что больше не мог себя сдерживать. Что бы там он себе не выдумывал, сама природа ему сказала пить кровь, и против нее пойти было куда сложнее. Осторожно, боясь сделать лишнее движение, Перворожденный прикоснулся зубами к шее оборотня. Сперва слегка надавил, а потом уже по настоящему впился клыками в кожу. Сладкая красная жидкость потекла ему в рот, медленно наполняя тело силой. Весь мир перестал существовать. Кажется, даже тьма на мгновение отступила куда-то в сторону. Остались только они вдвоем, сидящие на поляне в корнях огромного дерева. Наконец, спустя пару минут, Ладвин отстранился. Он знал, что потеря крови для оборотня не проблема — регенерация все быстро поправит. Адель тяжело дышал, и Перворожденный заметил, как покраснели его белоснежные щеки. Похоже, то, что сейчас произошло, неприятностей или неудобств ему не доставило. — Спасибо, полагаю? — Неуверенно произнес Ладвин, все еще не до конца осознавая, что силы к нему возвращаются. — Я не ожидал подобного от тебя. И… Я ценю это. Адель кивнул, и в его красных глазах наконец растаял лед. Он опустил голову Ладвину на плечо, и обнял его своими вечно холодными руками. Тот незамедлительно, хоть и и немного неловко обнял его в ответ. Они просидели так еще несколько минут. Оборотень молчал, не собираясь допытываться ни о чем. А на глаза Хранителя Времени наворачивались слезинки. “Прости, что не могу все тебе рассказать… Прости, что не могу всех вас спасти…”