Who's right? I don't care

Чонгук только поднялся на свой этаж, но уже слышит крики, доносящиеся из квартиры. Кажется, весь дом уже давно спит и только его родители истерят. Опять. Когда-то они были примерной семьёй, а сейчас… Сейчас ему срочно нужно успокоить брата. Чонгук заходит в квартиру и тут же на пол летит тарелка, разбиваясь вдребезги. Он скидывает куртку, разувается и не заходя в ванную сразу идёт в комнату братика, входит без стука. Чимин сидит за столом и раскрашивает картинку, комнату освещает лишь тусклая лампа. Мальчик не поворачивается, лишь плечи чуть напрягаются, но тело расслабляется, стоит Гуку коснуться пушистой макушки. — Как ты, малыш? — Я устал, ждал тебя, — они молчат с минуту, Чимин встаёт со стула, прижимается к брату и тихо шепчет на ухо. — Они опять ругаются. И когда даже не было тебя они ругались. А я сидел тут, и я не могу спать когда слышу крики. Чонгук, я боюсь. — Всё будет хорошо, маленький. Когда-нибудь обязательно будет. Когда я буду зарабатывать чуть-чуть побольше и смогу снять квартиру, хоть какую-нибудь, я заберу тебя к себе. Хочешь жить со своим старшим братиком? — Чонгук вытирает слëзы с красных щёк и аккуратно целует в губы. — Очень хочу жить с тобой. Не хочу тут быть больше. — Надо ещё чуть-чуть потерпеть. Я знаю, что ты сможешь. Я буду приезжать на выходные, пиши, звони, держи меня в курсе, обещаешь? — Гук чувствует тихое «да» в плечо и гладит бока Чимина. — Тебе нужно отдохнуть. Ложись, я посижу с тобой. Где твои наушники? — Чонгук подхватил Чимина на руки, подходя к кровати. — Мне не надо спать, — Минни залезает на колени брата, лицом к лицу. Он не сводит взгляд с Гука. — А что тебе надо? Хочешь сходим завтра куда-нибудь? — Чимин активно кивает, улыбаясь. — Тогда сейчас надо лечь спать. — Мне надо чуть-чуть расслабиться… — И что ты хочешь сделать? Нужен массаж? — Чимин лукаво улыбается и целует братика в губы, опускается поцелуями на шею. — Нет, ты же знаешь, что мне нужно! — Может всё-таки сегодня спать ляжем? — Ты не хочешь? — Хочу, но в такой ситуации я не смогу возбудиться, — с кухни всё ещё продолжают доноситься крики, но Чимин уже не дёргается, кажется, привык… — Пожалуйста, я ждал тебя две недели и не трогал себя, как ты говорил! Пожалуйста, — Чимин кладёт руку на киску брата, сжимая сквозь штаны. — Ладно, но быстро. Снимай трусики, — он шлёпает брата по попе, спуская с колен. — Ты мне отлижешь? — Минни улыбается, раздевается и снова усаживается на брата, раздвигая ноги. Пальцы дотрагиваются до клитора и по ним тут же шлёпают. Чонгук гладит мягкие бёдра, проводит руками по спине, сжимает шею. — Я отлижу, а потом ты будешь спать, если, конечно, наши родители перестанут орать, — парень опускает ладонь на низ впалого живота, чуть надавливает. Чонгук щипает худые бока брата. — Хватит, потрогай уже киску, — Чимин хватает тёплую руку Гука и прижимает её к половым губам. Он стонет, потираясь о раскрытую ладонь. Чонгук целует брата, растирая смазку по клитору и дырочке. Пальцы крутятся вокруг и наконец проникают внутрь. По спине Чимина проходятся разряды тока, а глаза закатываются. Он так давно не чувствовал пальцы брата в себе и его губы на своих. — Я так скучал по тебе! — По мне или по моим пальцам? — движения ускоряются, но когда парень не слышит ответа уже две минуты, он с силой шлёпает по бедру, останавливаясь. — Если ты сейчас же не ответишь, я вытащу пальцы и мы пойдём спать. — Мне вообще всё равно, если это будет кто-то другой, — мальчик трясется, когда движение продолжается, голос дрожит, но он продолжает: что угодно, чтобы не слышать ругани, — Чимин шепчет на ухо, крепко обнимая, пока его пытаются довести до оргазма. Пока мальчик снова не начал говорить про родителей, его затыкают поцелуем. Ещё пару толчков и Чимин обмякает в объятиях брата. — Сегодня ты быстро, всё, спать? — Гук шепчет на ушко, а руки находят место на попе мальчика. — Нет, ты же обещал отлизать… — Мини, у тебя совсем уже сил нет, давай завтра, м? — Я хочу сейчас, — Чимин собирается слезть с колен, но до него доносится звук разбитого стекла и новая порция криков. Желание слезть тут же пропадает и вот Чимину снова пять, он снова маленький и он снова плачет, утыкаясь мокрым носиком в грудь брата, которому, на самом деле, всегда было сложнее, чем младшенькому. Но несмотря на все трудности Чонгук любит своего младшего братишку и готов горы ради него свернуть, сделать всё, чтобы Мини не слышал крики и не засыпал по ночам в наушниках. — Чимини так сильно скучал по мне, да? — Гук пытается снова отвлечь Чимина, перевести начинающуюся истерику в возбуждение и, как не странно, у него получется. — Чимини очень сильно скучал, но его писечка намного сильней, — Чонгук устало выдыхает, но укладывает Чимина на кровать, опускаясь между его ножек. — Эта писечка всегда будет моей самой любимой, ты знал? — Парень проводит носом по клитору, щекочет дырочку языком, слегка покусывает половые губы. Наконец, язык снова становится юрким и вкручивается в маленькую дырочку, даря её хозяину море удовольствия. Гук поднимается выше, тщательно вылизывая складочки, долго крутит языком возле клитора. И Мини снова кончает, заливая лицо братика. — Так хорошо, Гуки… — Чонгук снова собирается уложить братика, поправляет ему подушку, целует в щёку и слышит шёпот возле уха: Я хочу ещё, пожалуйста, подрочи мне, братик, — а Чонгук снова тает, и снова опускается вниз, собирает свежую сперму, чтобы отправить её туда, откуда она только недавно вышла. Пальцы снова проникают во влажную писю, сразу же увеличивая скорость. Рука Гука зажимает сосок младшего, вслушиваясь в слабые стоны. — Эта писечка такая наглая, да? Стоит только немного её поласкать и она не слезет с моих пальцев, — Гук зажимает клитор Чимина, доводя его до оргазма. В этот раз малыш кончил слишком быстро. Но его последний оргазм бурный и всегда сопровождается громкими стонами. — Тише, принцесса, наши родители могут и услышать тебя, — Гук вытаскивает пальцы, перепачканные в сперме и смазки, из писи брата — Спасибо, что ты сейчас рядом, — мальчик гладит по голове своего братика, покрывает поцелуями шею, пуская на неё слюни. — Прости, мне жаль, но у меня снова совсем нет сил, — он чувствует возбуждение брата, его штаны намокли, и он неосознанно потирается о его ногу. — Всё в порядке, я рад, что тебе стало хоть чуть-чуть лучше, — В ту ночь Чонгука уговорили спать вместе. И Чимин впервые заснул без наушников, ведь запах и тепло любимого брата успокаивали и заглушали боль куда лучше, чем любые наушники.