Мы

      Кажется, у меня появились друзья, если, конечно, это можно назвать дружбой. По понедельникам мы постоянно сбегали с физ-ры и ехали на нашу заброшку, которая за все время стала мне родной. Если же физ-ра была не последним уроком, мы с Димой и Лешей зависали в туалете на втором этаже, а Юля с Людой в туалете на третьем.       По вторникам мы обычно расходились по домам сразу после школы, но Дима с Юлей все равно сначала провожали меня.       По средам и четвергам мы просто бесцельно шатались по городу и разговаривали обо всем на свете. Точнее, разговаривали ребята, а я просто слушал, но меня все устраивало.       По пятницам Юля и Дима тусили у меня дома до прихода мамы. Почему-то знакомить их мне пока не хотелось.       В общем, это расписание настолько вошло в привычку, что иногда я задумывался: «Как я вообще жил без этого».       Так незаметно пролетела первая четверть, которую я закончил с пятерками по всем предметам. По всем, кроме физ-ры. Ира больше не приставала ко мне и переключилась на Женю, который, кстати, после этого перестал даже смотреть в мою сторону, чему я был ужасно рад.       Сегодня двадцать восьмое октября, а это пятница. По нашему расписанию Юля с Димой должны были, как обычно, прийти ко мне, но мама приболела и была дома, поэтому пришлось сказать, что сегодня не получится.       С порога мама начала спрашивать меня об оценках, на что я просто сунул ей в руки дневник и ушел в свою комнату. Непривычно было в пятницу находиться здесь одному.       Весь оставшийся день я просидел в телефоне, и ближе к девяти часам вечера мне пришло сообщение от Димы:       «Ты свободен в понедельник?»       Я быстро набрал ответ:       «А что?»       Он начал что-то печатать, но спустя минуту вместо сообщения у меня зазвонил телефон.       Я уставился в экран, думая о том, брать трубку или нет. Никогда не любил разговоры по телефону, но в этот раз вместо того, чтобы сбросить, я нажал на зеленый значок:       — Ты чего? — спросил я вместо привычного «алло».       — Пальцы болят печатать, — ответил Дима.       На заднем фоне что-то зашумело, и он пробормотал:       — Сейчас, подожди минутку.       Послышался тонкий детский голосок, который воодушевленно что-то рассказывал Диме. Но парню явно было неинтересно то, о чем ему пытались рассказать.       — Лиз, давай потом? Я сейчас занят, — прошептал Дима, наверное, надеясь, что я не слышу. — Ты тут? — спросил он, уже обращаясь ко мне.       — Да.       — Юля предложила в понедельник втроем пойти на пикник. Ты как, с нами?       — Наверное, — я замолчал, пытаясь вспомнить, есть ли у меня какие-то планы на понедельник, — да. Да, пойду.       — Отлично, — по голосу Димы было слышно, что он улыбнулся. — Тогда я тебе потом напишу точное время, ладно?       — Ладно.       На несколько секунд мы замолчали, не зная, что еще сказать. В какой-то момент Дима зевнул, прервав тишину:       — Что-то я устал. Наверное, спать пойду.       — Так рано? — удивился я.       — Ничего не рано. Даже в школе говорили, что детям нужно ложиться спать не позже девяти часов вечера.       — А ты ребенок?       — Конечно! Просто мутировал слегка.       Я не выдержал и рассмеялся.       — Ладно, — успокоившись, проговорил я. — Спокойной ночи.       — Спокойной ночи.       Я положил трубку, и сразу после этого в комнату зашла мама и молча подошла к окну. Посмотрев в него, она спросила:       — С кем разговаривал?       — С другом.       Мама посмотрела на меня, и по ее лицу я понял, что она удивилась.       — А почему ты мне не рассказал о том, что у тебя друзья появились?       — Ты не спрашивала, — ответил я, пожимая плечами. — У нас пикник намечается в понедельник, можно мне пойти?       — Какой пикник? Ты забыл, что в понедельник бабушка приезжает?       Точно… Как я мог забыть? Мама продолжала что-то говорить, но я не слушал ее и ушел в свои мысли. Каждый раз, когда приезжает бабушка, мама накрывает на стол и несколько часов мы проводим втроем. Конечно же, все разговоры были об учебе и моей будущей профессии. И никакая наша посиделка не обходилась без вопросов о том, появилась ли у меня девушка или нет.       — Марк, ты меня слушаешь вообще? — спросила мама, уже начиная беситься.       — Да, — соврал я.       — А по-моему нет, — она двинулась к двери и продолжила говорить: — Повторю, никаких пикников. Во первых, там холодно уже, а во вторых, бабушка редко приезжает…       — Ну мам! — перебил ее я.       — Не мамкай! — прикрикнула она и ушла, хлопнув дверью.       От злости я ударил подушку, а после зарылся с головой в одеяло, пытаясь спрятаться от мира. Мне совершенно неинтересно несколько часов подряд обсуждать учебу и мое будущее, и мама это прекрасно понимала, но все равно заставляла сидеть с ними. Я перевернулся на спину, уставился в потолок и подумал: «Посмотрим еще, кто кого».

***

      Все выходные я больше не пытался отпроситься у мамы, а наоборот делал вид, что принял ее решение и смирился с тем, что придется остаться дома. На самом же деле я придумывал план по побегу. Да, из дома я сбегал впервые.       Ни Юле, ни Диме я не рассказал о запрете, поэтому пришлось думать самому. И я придумал.       В понедельник я на всякий случай проснулся пораньше, то есть в пять часов утра. После на цыпочках дошел до маминой комнаты, аккуратно приоткрыл дверь, которая, как назло, мерзко скрипнула. Мне показалось, что мама проснулась от этого звука, но она просто перевернулась на другой бок, и я понял, что она не проснулась. Потом я также тихо вернулся в свою комнату и начал готовиться к выходу. Я, как в фильмах, накрыл подушки одеялом, на случай, если мама зайдет ко мне. В шкафу я нашел джинсовку и решил надеть ее, надеясь не замерзнуть. Я надвинул на голову капюшон и пошел к выходу.       Уже обуваясь, я услышал скрип двери, который доносился со стороны маминой комнаты. Я начал нервно оглядываться, пытаясь найти место, куда можно спрятаться. Мой взгляд упал на шкаф и, ни на секунду не задумываясь, я нырнул в него.       Я оставил маленькую щель, чтобы следить за действиями мамы. Сначала она пошла на кухню. Я не видел, что мама там делала, но слышал звук воды. Потом она подошла к моей комнате и открыла в дверь. В тот момент я обрадовался тому, что додумался накрыть подушки. Полностью в комнату мама заходить не стала и через несколько секунд пошла к себе.       Все это время я стоял, задержав дыхание, потому что боялся издать лишний звук. Поэтому когда мама ушла в комнату, я вышел из шкафа и, наконец, выдохнул. Все так же бесшумно я открыл входную дверь и вышел в подъезд.       Мы договорились встретиться в девять часов утра, но взглянув на часы, я понял, что сейчас шесть часов и нужно как-то скоротать время.       Час я просто просидел в подъезде на последнем девятом этаже. Когда начало рассветать, я вышел на улицу и пошел в магазин, чтобы купить еды. Денег у меня с собой было немного, но хватило на булку с сыром и воду.       Позавтракав, я посмотрел на часы, было уже восемь утра.       Я написал Диме:       «Спишь?»       Через три минуты пришел ответ:       «Нет. Сейчас уже из дома вышел. Топаю на остановку»       Я был в десяти минутах ходьбы от своего дома, поэтому скинул адрес Диме, чтобы он сразу шел сюда.       «Что ты там забыл?» — написал Дима и прислал смеющийся смайлик.       «Потом расскажу.» — ответил ему я и убрал телефон в карман.       Пока я ждал Диму и Юлю, успел погрустить из-за того, что все вокруг было ярким совсем недолго. Все листья уже опали и природа начинала погружаться в спячку, и совсем скоро наступит мое нелюбимое время года — зима.       Вдалеке я заметил Диму и поднялся со скамейки для того, чтобы он тоже увидел меня. Он шел с пакетом в руке, а подмышкой нес плед. Первое, что я спросил, когда Дима подошел ко мне:       — Где Юля?       — Она сегодня написала, что плохо себя чувствует и сказала идти без нее. Ты же не против?       Я мотнул головой и Дима улыбнулся. Я забрал у него плед и мы пошли к остановке.       Автобус уехал прямо перед тем, как мы подошли, поэтому мы сели на лавочку и стали ждать следующий.       — Ты обещал рассказать как ты в восемь утра оказался не дома, а хрен пойми где, — напомнил Дима.       Я вздохнул.       — Я из дома сбежал, — после этих слов Дима удивленно посмотрел на меня. Я продолжил: — Я рассказал маме о том, что мы собрались идти на пикник…       — Ты рассказал маме про нас? — еще больше удивился Дима.       — Только про тебя. Она зашла как раз после нашего разговора по телефону. В общем, моя бабушка приезжает к нам раз в полгода на три дня, и когда это случается, мама устраивает… можно сказать, праздничный ужин.       — Так сказал бы об этом! — возмутился Дима. — Можно на вторник перенести или на среду… Может, вернешься, пока не поздно?..       — Нет, — твердо ответил я. — Мне всегда было некомфортно там. Разговаривают каждый раз об одном и том же, будто кроме учебы и девушки больше нет тем для разговора!       — У тебя девушка есть?       — В том то и дело, что нет, — уже спокойнее произнес я. — Бабушка хочет правнуков и боится, что не дождется. Но я то что могу сделать? Мне всего пятнадцать лет, и детей мне не хочется. Да и вообще, какие девушки и дети, если сначала они требуют от меня получить красный аттестат, а потом высшее образование? У меня на себя-то времени не хватает! — на одном дыхании выпалил я и только потом осознал, что в порыве злости сказал лишнее.       Я взглянул на Диму. Он же в это время смотрел на меня каким-то новым, ранее незнакомым мне взглядом. Мимо проезжали машины, от которых поднимался ветер, а на улице и без этого было прохладно, поэтому отвернувшись от Димы, я съежился от холода.       — Накинь на себя плед, — посоветовал мне Дима спустя минуту молчания.       Я сделал так, как он сказал, и правда стало теплее. Автобус приехал через десять минут, и все это время мы молчали. Так же, как и всю дорогу.

***

      Мы приехали в уже знакомую мне деревню Меховидово. Ветер здесь был несильный, поэтому в какой-то момент мне даже стало жарко, но джинсовку я не взял.       Я пошел за Димой в лес по той же дороге, по которой мы обычно ходим на заброшку.       — Мы на заброшку идем? — я решил первый нарушить тишину, что мне несвойственно.       — Нет, — сухо ответил Дима.       — А куда? — я ускорил шаг, потому что не успевал за ним.       Он ничего не ответил, но я заметил, что вместо того, чтобы, как обычно, пойти прямо, мы свернули налево. Дальше шла совсем незнакомая мне дорога, но больше вопросов задавать я не стал.       Спустя десять минут мы вышли на поляну. Да, ту самую поляну, которая привлекла мое внимание в наш первый поход на заброшку. Дима нашел подходящее место, и я расстелил там плед, в то время как он вытаскивал содержимое из пакетов.       После того, как мы уселись, мы пожелали друг другу приятного аппетита и принялись за еду. Я не особо хотел есть, поэтому съел один бутерброд, а Дима, как я понял, сильно проголодался, потому что съел уже пять бутербродов и принялся за рыбу, которой я удивился больше всего.       В какой-то момент мне стало скучно, и я спросил:       — Вы давно с Юлей встречаетесь?       Было видно, что Дима растерялся от этого вопроса, но проглотив кусок рыбы, он ответил:       — С седьмого класса.       — Ого, много уже.       — Ага.       Он был не настроен на разговор, и обычно мне нравилось находиться в тишине, но сейчас она душила меня и было очень некомфортно.       — Расскажи о себе что-нибудь, — попросил я.       Рука Димы, в которой была вилка с очередным куском еды, зависла в воздухе. Через долю секунды он опустил ее и посмотрел на меня:       — Что тебе рассказать?       Я пожал плечами.       — Не знаю. Что-нибудь расскажи.       Дима задумался и в конце концов, отложив вилку в сторону, начал:       — Мой отец — алкаш, который бил меня и мою маму, когда я был маленьким. Когда мне было… — он поднял глаза вверх, пытаясь вспомнить, — восемь лет, мама развелась с ним, и опеку отдали ей. Но на этом ад не закончился. От отца ежедневно приходили угрозы, и он следил за нами. Он прекратил это делать, когда у матери появился новый мужчина. Испугался, наверное. Вскоре мать забеременела от этого мужчины, и когда он узнал об этом, бросил ее, — он отвел глаза в сторону. — При родах она умерла. Я до сих пор не знаю из-за чего именно. Лиза — моя сестра, с самого рождения стала сиротой. А потом какого-то хера опеку над нами отдали моему отцу, — Дима посмотрел на меня. — Он нисколько не изменился с того времени.       Я сто раз успел пожалеть о своей просьбе. Я видел, что ему тяжело это рассказывать, но не прервал его. Почему-то мне тоже захотелось рассказать ему кое-что.       — Мой папа тоже был алкоголиком, — осторожно начал я. Краем глаза я заметил, что Дима поменялся в лице. — С детства я мало что помню, но все же какие-то воспоминания есть. Он тоже бил маму и один раз чуть не убил ее, — я почувствовал, что в горле как будто встал ком. Я сглотнул и продолжил: — На меня он руку поднял, когда мне было три года, но это был единственный раз. Родители не были женаты, поэтому в какой-то из дней мама собрала вещи, и мы переехали сюда. Потом я узнал, что папа умер от передоза, — на этот раз уже я посмотрел на Диму. — Так что в какой-то степени я тебя понимаю.       Две минуты мы просидели в абсолютной тишине, которую нарушал только шум ветра, который, кстати, поднялся после наших рассказов.       Дима покашлял и после этого произнес:       — Не повезло нам с отцами, да? — впервые за долгое время он улыбнулся. Точнее, попытался изобразить что-то похожее на улыбку.       — Ага, — в ответ улыбнулся я.       Дима посмотрел на небо, после чего лег на землю.       — Что ты делаешь? — спросил я.       — Смотрю на облака.       — Зачем?       — Это успокаивает. В детстве я часто так делал.       Мне показалось это глупым, но…я повторил за ним.       Некоторые облака не имели никакой формы, и смотреть на них было неинтересно, но также были и те, которые принимали форму животных, насекомых, людей и много чего еще. Не знаю, сколько прошло времени, но меня начало клонить в сон.       Внезапно я почувствовал какое-то странное чувство, и сон как рукой сняло. Я сел и взялся за голову.       — Ты чего? — не отрывая глаз от неба, спросил Дима.       А я думал, что он уснул.       — Мне…надо в туалет.       — В лес сходи.       — Да… Я скоро вернусь…       Дима кивнул, а я встал, все так же держась за голову.       Кое-как на ватных ногах я дошел до леса и облокотился о ствол дерева.       Вдруг все начало плыть, и перед глазами вспыхнули воспоминания из детства. Те самые, о которых я рассказывал Диме.       Я видел папу и слышал его голос, который громко орал на маму за что-то. Я прятался под кроватью, когда мама начала кричать. Я быстро вылез, и побежал на кухню, где передо мной предстала такая картина: папа держал маму за горло, приставив нож к печени. Из маминых глаз лились слезы, она смотрела на папу, взглядом умоляла отпустить ее, но он все крепче и крепче сжимал пальцы на ее горле. Я закрыл рот рукой, не зная, что делать. Я шагнул назад, и пол предательски скрипнул. Папа перевел свои свирепые, залитые кровью глаза на меня и через несколько секунд отпустил маму. Она стала жадно глотать ртом воздух, но папа не собирался заканчивать. Он взял ее за волосы и влепил звонкую пощечину. Я заплакал еще сильнее и убежал прочь. Эти воспоминания перемешались с другими, более поздними.       Я упал на колени, и меня вырвало.       Я сжал зубы, пытаясь сдержать слезы, но в этот раз сделать это не получилось. Я разревелся.       Я начал дрожать, хотя холодно мне не было, слезы лились без остановки. Я схватился за горло, потому что воздуха катастрофически не хватало, но тут же с отвращением отбросил руку, начиная плакать еще сильнее.       Я давно не плакал. Где-то последние полгода я держал все в себе, и сейчас сорвался.       Чуть-чуть успокоившись, я поднялся и, опираясь о деревья, двинулся прочь из леса. Идти в таком состоянии по незнакомой дороге было тяжело, но все же у меня это получилось.       Сил ждать автобус не было, поэтому ничего лучше, чем поймать попутку, мне в голову не пришло.       Я, все еще всхлипывая и шмыгая носом, подошел к остановке и вытянул руку.       Пять машин проехало мимо, а шестая остановилась рядом со мной. Я сел на переднее сиденье. За рулем сидела довольно милая на вид женщина, которая, оглядев меня, спросила:       — Тебе куда?       — В Балинск, — голос сорвался, и мне стало жутко стыдно.       Я отвернулся к окну и закрыл рот рукой, стараясь успокоиться.