Мы

      Мы попали в пробку, и поэтому дорога до города заняла больше времени, чем обычно. Мне казалось, что я уже успокоился, однако слезы все еще стояли в глазах, и я был готов расплакаться в любой момент.       Женщина высадила меня на остановке, от которой до моего дома можно было дойти примерно за десять минут. Я еще раз поблагодарил ее и попытался дать сто рублей, больше у меня не было, но она отказалась.       Оказавшись на улице, я впал в ступор, так как не знал, куда мне идти. Было уже четыре часа вечера, и мама по-любому поняла, что дома меня нет, а сейчас мне не хотелось слушать ее крики и нотации.       Потом я вспомнил о Диме, а точнее о том, что бросил его, ничего не сказав. Я потянулся за телефоном в карман, чтобы написать ему о том, что мне просто стало плохо, и поэтому я ушел, но вспомнил, что выключил его сразу после того, как мы встретились. Иначе бы он разрывался от сообщений и звонков мамы. Я убрал его назад, не решаясь включить. Совесть замучает.       Оглядевшись, я подумал, что самый оптимальный для меня вариант сейчас пойти шататься по городу и ждать, пока успокоюсь окончательно.       Сначала я поехал в центр и заскочил в ТЦ, потому что замерз. Потом походил по магазинам, но ничего не купил. Когда я согрелся, вышел на улицу и пошел в центральный парк, в котором я бывал с ребятами. Похоже, был какой-то праздник или фестиваль, потому что народу было больше, чем обычно и играла праздничная музыка. Также было очень много детей, и если первая половина просто танцевали и никому не мешали, то вторая половина носилась по всей территории. А один ребенок на всей скорости влетел в меня и даже не извинился. Я прошел дальше и, найдя свободную лавку, сел на нее и, как обычно, приступил к своей игре.       Я рассматривал людей, сидящих на соседних лавках, потом прохожих, а потом детей, которых я очень не любил. Даже когда я сам был маленьким, я считал детей бесячими, а себя считал не похожим на других. Когда я гулял во дворе, они орали, играли, плакали, а я просто сидел в стороне от всех и смотрел осуждающим взглядом.       Уже начало темнеть, но народа меньше не стало, а наоборот прибавилось. Я наконец встал с лавки и пошел дальше гулять по парку. Вдруг я увидел людей, которые встали в круг и подпевали знакомую мне песню. Я подошел к ним.       В середине круга стоял молодой парень с гитарой и пел песню Цоя «Восьмиклассница».       Люди подпевали, снимали на камеру, записывали на диктофон, а также в стороне танцевали парочки и целовались. Я отвернулся и скривился от отвращения. Парень неплохо играл на гитаре, но не попадал в ноты, поэтому до конца песни достоять я не смог.       В парке я пробыл до полвосьмого вечера и, решив, что полностью успокоился, отправился домой.       Подходя к дому, у подъезда я заметил три силуэта и, прищурившись, опешил. На скамейка с сигаретой в руке сидела Юля, рядом с ней сидела Люда и что-то говорила, а Дима нервно ходил туда сюда.       Я развернулся и резко рванул туда, куда глаза глядят.       Мне стало стыдно. Стыдно перед мамой и бабушкой за этот глупый побег, стыдно перед Димой за то, что бросил его одного на поляне, стыдно перед Юлей и Людой за то, что из-за меня им пришлось оторваться от своих дел и идти искать меня.       Из моих глаз снова полились слезы, и я подумал: «За всю жизнь не плакал столько, сколько сегодня».       Я остановился, только когда понял, что больше не смогу бежать. Я сел на бордюр и, оглядевшись, понял, что нахожусь в каком-то незнакомом дворе.       — Эй, парень! — позвал меня неизвестный мужской голос.       Я поднял голову.       В нескольких сантиметрах от меня стоял мужчина лет тридцати пяти, и даже несмотря на расстояние между нами, я почувствовал запах перегара и сигарет. У него была прическа ежик на голове, сломанный нос и разбитая губа. Он смотрел на меня сверху вниз, как мне показалось, недобрым взглядом.       Я сглотнул и, осмотрев его, понял, что даже если я попробую убежать, он догонит меня. Я попытался встать, но то ли от долгой беготни, то ли от страха, ноги не слушались меня. Мужчина улыбнулся, и я увидел, что у него отсутствует несколько зубов.       — Купишь нам бухло? — спросил мужчина и указал на остальных людей, стоявших в стороне.       — Мне не продадут, — проговорил я, стараясь оставаться спокойным, но мой дрожащий голос выдал меня.       — Несовершеннолетний что ли?       Я кивнул.       — Ну так укради, — абсолютно серьезно сказал он, а потом сел передо мной на корточки так, что наши глаза оказались на одном уровне. — Не принесешь, плохо будет.       Он положил руку мне на колено и сжал ее.       У меня закружилась голова и к горлу снова начала подкатывать тошнота, но мужчина быстро убрал руку.       Он встал и пошел к остальным, но обернувшись, подмигнул мне и гадко улыбнулся.       Спустя минуту я, наконец, поднялся и, еще раз взглянув на компанию мужчин, которые сидели около подъезда и курили, пошел искать ближайший магазин.       Магазин «Продукты» я нашел уже через две минуты поиска. Я зашел внутрь, и над дверью зазвенел колокольчик. Продавщица в это время обслуживала посетителей за кассой и, услышав звук, кинула короткий взгляд на меня.       Я решил не сразу идти в нужный мне отдел, а сначала походить по магазину. Я брал продукты в руки и переворачивал, делая вид, что смотрю состав или срок годности, а потом ставил обратно. Спустя время я дошел до алкоголя.       Мужчина не сказал, что именно ему нужно, но судя по его виду и по виду его друзей, им абсолютно все равно, что пить. Я огляделся, ища камеры, и когда не нашел их, быстро взял первое, что мне попалось на глаза, засунул за пазуху и пошел к выходу.       Я уже коснулся ручки двери, когда меня окликнула продавщица:       — Молодой человек, подождите!       Сердце мгновенно ушло в пятки, а я застыл, прикидывая, смогу ли я сбежать от нее, но ноги до сих пор безумно болели, и я начал готовиться к худшему.       — Можете мне помочь? Там товар пришел и надо разгрузить, а сама я не могу, тяжело слишком.       Я выдохнул и, сказав твердое «нет», вышел из магазина. Пройдя примерно десять метров, я почувствовал знакомый запах.       — Ну что, пацан, купил?       Я вздрогнул, обернулся и достал бутылку. Только сейчас я увидел, что украл водку.       Мужчина, покрутив бутылку, довольно улыбнулся и сказал:       — Ну не пацан, а золото прям! Ну хорош! — он положил руку мне на плечо, отчего я дернулся. — Да не бойся ты, Господи! Я Андрюха, а ты?       — Марк.       — Во! — воскликнул мужчина. — У меня сын Марк. Судьба! — он еще раз оглядел бутылку и сказал: — Со мной пойдешь.       — Извините, но… — хотел возразить я.       — Это был не вопрос.       И мы пошли к тому самому подъезду, у которого сидел мужчина, то есть Андрей, и его друзья.       По дороге он начал рассказывать мне про свою жизнь, и я узнал, что у него есть жена и сын, которого он ранее упомянул. Я посочувствовал женщине с ребенком, потому что не по наслышке знал, какого иметь такого отца. Больше он ничего не успел рассказать, потому что дорога была недолгой.       — О, привел все-таки этого пацана? — сказал один из друзей Андрея.       — Конечно, вы посмотрите, что он спиздил! — мужчина поднял бутылку над головой, и вся компания из шести человек радостно заорала.       — Андрюх, ты при ребенке то не матерись, — сказал самый огромный и страшный из всех.       — Да ну тебе, Вадим! Сейчас молодежь и не такие слова знает, — он приобнял меня за плечо, — да, Марк?       Я кивнул.       Вадим достал из кармана что-то похожее на сигарету и протянул мне:       — Будешь?       — Я не курю, — впервые за несколько минут я подал голос.       — Да ну! — искренне удивился он, и все засмеялись. — Не стесняйся, тут мамки твоей нет. Пиздюлей не получишь.       А кто-то до этого говорил не материться при ребенке.       Я мотнул головой и отвернулся, показывая, что мне это неинтересно.       — Правда, что ли, не куришь? — уже серьезно спросил Вадим.       Я кивнул.       Мужчина рассмеялся, а после сказал:       — От одной затяжки ничего не будет. Не понравится, отдашь мне, — он запустил руку в карман, пытаясь что-то найти, и когда понял, что в кармане ничего нет, повернулся к остальным мужчинам и спросил: — Бля… Мужики, зажигалка есть у кого?       Я все еще смотрел куда-то в сторону, не желая видеть эти мерзкие противные рожи. Через время Вадим протянул мне сигарету, и я понял, что зажигалку все-таки нашли.       Я поднес сигарету ко рту и кто-то из мужчин чиркнул зажигалкой прямо у моего носа. Я почувствовал странный запах, несвойственный табаку, но решил не спрашивать, что это.       — Давай, вдыхай, — приказал Вадим.       Я вдохнул дым, но сразу закашлялся и компания снова засмеялась.       — Давай, первый блин всегда комом, — подбодрил меня Вадим.       Я почувствовал, что к глазам снова подкатывают слезы, но в этот раз я смог сдержаться. Я снова вдохнул, наполняя рот дымом и пропустил его в легкие.       — Молодец! — довольно похвалил меня Вадим, а я не понимал, за что меня можно хвалить. За то что из-за страха я исполняю приказы каких-то алкашей у подъезда? Вряд ли.       Я выдохнул, снова закашлялся и отдал сигарету Вадиму.       — Не понравилось, что ли?       Я мотнул головой.       — Эх, ладно, — махнув рукой, ответил он, — нам больше достанется. Да, мужики?       Раздалось громкое «да», после чего они начали открывать бутылку, которую я принес. Когда я понял, что на какое-то время остался без их внимания, я снова оглядел их всех, примерно прикидывая, через сколько меня поймают, если я начну убегать. Поняв, что шансов у меня ноль, я решил попробовать просто уйти.       Я развернулся и не успел пройти даже пяти метров, когда меня окликнул Вадим:       — Эй, подожди! Куда пошел?       Я остановился и только сейчас почувствовал, насколько сильно бьется сердце. За спиной я услышал шаги и обернулся только тогда, когда они были совсем близко.       — Ты че в такое время на улице один? Так еще и в таком районе?       — Не знаю, — почти шепотом ответил я.       Вадим вытащил изо рта сигарету, ту самую, которую он давал мне, и подошел ко мне, закидывая руку на мое плечо.       — Значит, смотри, — начал он, — на улице опасно уже. Если сейчас пойдешь домой, могут всякие нехорошие люди попасться. Так что остаешься с нами до утра. У Антона, — он показал на одного из мужчин, — гараж есть. Мы там часто сидим, так что там переночуешь.       Я попытался возразить, на что Вадим злобно посмотрел на меня и добавил:       — Я не спрашивал у тебя, хочешь ты или нет. Просто прими это как благодарность за выпивку. И да, — он поднес сигарету ко рту и затянулся, — если сейчас домой придешь, мамка ремня даст.       В толпе снова послышался мерзкий хохот, а я подумал, что давно не чувствовал себя настолько унизительно.

***

             Примерно через полчаса мы дошли до того самого гаража, у которого сидела еще часть компании из пяти человек. Мы зашли внутрь, и страх, который, как мне казалось, покинул меня, вернулся и ударил с новой силой. Сердце забилось еще сильнее, чем прежде и в какой-то момент я перестал слышать что-то, кроме его стука.       Еще больше меня накрыло, когда я понял, что придется лезть в погреб. Я сразу начал вспоминать фильмы, книги и просто новости, в которых именно в погребах держали и пытали людей на протяжении многих лет.       Но спустившись вниз, я увидел не маленький погреб, заставленный различными банками и ненужными вещами, а довольно приличное по размеру помещение. В углу на полу лежал матрас, а справа от него стоял стол, за которым сидели еще два мужчины и женщина лет тридцати. Также у стены стоял диван, а на нем лежал серый кот.       — Ну, до утра можешь сидеть здесь, — сказал Вадим. — Если сильно понравится, можешь, конечно, оставаться подольше.       Три человека, сидевшие за столом, сразу обратили на нас внимание, а я наоборот отвел взгляд от них.       — Эй, Вадим, ты кого привел? — недружелюбно спросил мужчина из-за стола.       — Да не кипишуй, — ответил Вадим, усаживаясь к ним, — сейчас расскажу все.       Я не хотел слушать его история о том, как они выловили на улице какого-то мальчика, над которым можно посмеяться. Поэтому я лег на диван, на котором ранее был кот, и закрыл глаза, надеясь уснуть и побыстрее уйти отсюда. Вдруг я почувствовал у себя на груди что-то теплое и, открыв один глаз, увидел того самого кота, который уютно устроился на мне и, похоже, не собирался уходить. Я запустил руку в его шерсть, осторожно поглаживая, и впервые за день мне стало спокойно. Да, кто бы мог подумать, что в погребе незнакомого мне гаража, в компании типов, которых я вижу первый и, надеюсь, последний раз в жизни, мне станет спокойно от обычного кота. Но казалось, что это именно то, чего мне так не хватало, поэтому я снова закрыл глаза, погружаясь в сон.       Не знаю, сколько прошло времени, но я резко разлепил глаза, почувствовав поглаживания в паховой области… Я опустил глаза и увидел женщину, сидевшую около меня на диване. Я понял, что это та же женщина, которую я видел ранее за столом.       На какое-то время я просто замер, не зная, как мне реагировать, но немного отойдя от ступора, я схватил ее за руку, которая уже начинала расстегивать ширинку моих джинс.       Она удивленно посмотрела на меня.       Я сглотнул и прохрипел:       — Не трогайте меня.       — А ты че, пидор что ли? — усмехнулась она. — Нормальные мужики радуются, когда баба им сама дать готова.       — Мне даже шестнадцати нет, — ответил я, пытаясь сесть.       — Ну и что? Возраст не проблема. Они уже приводили молодых пацанов, все рады были.       Она противно рассмеялась и достала сигарету, запах которой я узнал. Вглядевшись, я увидел, что это не сигарета, а косяк. Я надеялся, что ошибаюсь, поэтому спросил:       — Что это?       — А, это? — она пальцами покрутила самокрутку, наполненную чем-то, и ответила: — Марихуана. Хочешь?       — Нет.       Она цыкнула.       — Пиздец, какой же ты скучный.       Она встала с дивана и пошла на матрас, стоявший в углу, а я обрадовался, что она потеряла ко мне интерес.       Я попытался снова заснуть, чтобы время пролетело быстрее, но из-за мыслей обо всем происходящем сна не было ни в одном глазу. Я быстро прокрутил в голове все, что случилось со мной за день: я зачем-то сбежал из дома на пикник, потом случайно в разговоре с Димой сказал лишнее, после чего у него испортилось настроение. Потом вывел его на неприятный разговор о прошлом, а после и вовсе бросил его одного на поляне.       Я на секунду перевел взгляд на матрас. Женщина уже спала вместе с каким-то мужчиной, а я, поняв, что больше она меня не тронет, снова погрузился в себя.       Я также вспомнил о том, что не пошел домой лишь из-за того, что мне стало стыдно перед всеми. Но сейчас я поймал себя на мысли о том, что если бы я тогда знал о всех последствиях моего второго побега, то, наплевав на стыд, вернулся бы домой. Почему то провести ночь на улице мне тогда хотелось больше, чем дома, хотя сейчас я понимал, что лучше потерпеть несколько часов позора, чем терпеть все это. Я чувствовал себя полным идиотом, хотя понимал, что скорее всего я им и являюсь.       Я достал телефон и, наконец, включил его. Я понизил яркость экрана и выключил режим полета, после чего мне начали приходить сообщения от мамы, бабушки, Юли, Димы и от незнакомого мне номера. Наверное, это Люда.       Я хотел прочитать все, что мне писали, но просто не смог этого сделать. Хотя одно сообщение все же бросилось мне в глаза. Оно было от мамы.       Я отбросил телефон на другой конец дивана и свернулся калачиков, пытаясь сдержать вновь накатившиеся на глаза слезы. Изнутри меня продолжало пожирать чувство стыда и вины, и про себя я поклялся, что больше никогда так не поступлю.

***

      Всю оставшуюся ночь я не отрывал взгляд от потолка и когда, посмотрев на время, увидел шесть часов утра, быстро вскочил и начал собираться.       Я поднялся по лестнице и с легкостью вылез из погреба. На мое удивление, гараж тоже был открыт, и я спокойно вышел. На улице я услышал знакомый голос.       — Марк! — окликнул меня Андрей, — Уходишь уже?       — Да.       — Эх, а я думал, ты останешься.       Его позвали два мужчины, сидевшие недалеко от нас, а он жестом показал им подождать. Потом он положил руку мне на голову и сказал:       — Ладно, иди. Заскакивай к нам как-нибудь еще. Уж очень вкусную водяру ты принес.       Сказав это, он вернулся к мужчинам, а я снова рванул с места и быстро побежал прочь. Прямо как вчера.