Мы

      Я вышел из такси раньше, чем надо, потому что захотел прогуляться. Я шел, оглядываясь по сторонам. Уже давно стемнело, и я проклинал фонари, которые почему-то не работали. Но даже несмотря на это, мне было комфортно. Ночь всегда нравилась мне больше, чем день. В это время все ощущалось по другому. И я ощущал себя по другому. Я чувствовал себя так, будто могу свернуть горы, хотя понимал, что это не так. В лицо мне дул прохладный ветер, и я ежился от холода, пряча руки в карман. Но этот холод был чем-то приятным, хотя всю жизнь теплую погоду я любил больше холодной. Я начал замечать, что сильно поменялся. Эти изменения связаны с моими новыми друзьями. Да, буквально вчера я считал другом только Диму, а остальных просто знакомыми. Но нет. Они все мои друзьям, в которых я нуждался и с которыми чувствовал себя по настоящему счастливым.       Я сам не заметил того, как дошел до дома. И не заметил человека, сидящего на лавке у моего подъезда.       — Юля? — спросил я, повернув голову в сторону.       Она ничего не ответила. Юля сидела в легкой белой рубашке и дрожала, как осиновый лист. Я быстро среагировал. Я снял с себя куртку и отдал Юле. Она закуталась в нее, обхватывая себя руками в попытках согреться. Я сказал ей, чтобы она пошла за мной, и без возражений она встала со скамейки и на дрожащих ногах последовала за мной.       На лифте мы поднялись на мой этаж. Обычно я поднимался по лестнице, так как моя квартира была на втором этаже, но по Юле было видно, что каждое движение ей дается с трудом.       Мы зашли в пустующую квартиру. Днем мама написала, что поедет праздновать День Рождения своей подруги, поэтому дома ее не будет. Также она написала, что ночью, скорее всего, она не вернется. Поэтому я спокойно привел Юлю к себе.       Юля сняла мою куртку и повесила на крючок. Все это время я наблюдал за ней, и наконец, решился спросить:       — Что случилось?       Она потупила взгляд в пол и закусила губу, будто ей кто-то запретил разговаривать. Потом она пошла в мою комнату, а я последовал за ней.       Я закрыл дверь и уставился на Юлю, которая развалилась на моей кровати в позе морской звезды.       — Тебе это необязательно знать, — наконец заговорила она.       — Это слишком личное? — догадался я.       — Да.       Я тяжело вздохнул и перевел взгляд в сторону.       — Можно у тебя кое-что попросить? — спустя несколько секунд спросила Юля, вставая с кровати.       — Смотря что.       — У тебя есть что-нибудь, чем можно обработать раны?       Я изумленно уставился на нее и чуть снова не спросил о том, что случилось. Но я вспомнил, что это не мое дело, поэтому кивнул и, открыв дверь, сказал:       — Сейчас принесу.       Я быстро оказался в ванной и, открыв шкаф, достал корзинку со всем нужным. Повернув голову, я впервые за месяц увидел в зеркале свое отражение настолько близко. В последнее время я мало сплю, и под глазами начали появляться синяки. Мой взгляд был очень уставшим и мне было жутко смотреть в свои же глаза. Одной рукой я поправил волосы, и из-под челки показалась левая бровь с сережкой, о которой я уже и забыл. Я отвернулся, почувствовав отвращение к самому себе, и пошел к Юле.       Как только я вернулся назад в комнату, Юля забрала корзинку из моих рук и, поблагодарив меня, ушла. Наверное, в ванную.       Я упал на кровать и устало закрыл глаза. Кстати, после вчерашнего я поменял постельное белье.       В голову снова пролезли мысли о Диме, и я вспомнил о том, что хотел ему написать.       Я вытащил из кармана телефон.       «Почему ты целый день ничего не пишешь?»       Я начал ждать ответ. Ждал минуту, две, три, четыре, пять… Было непривычно. Обычно Дима отвечал сразу. Спустя десять минут телефон завибрировал. Я вздрогнул.       «Прости. Мне было очень плохо, я целый день себя овощем чувствовал.»       Моя обида резко сменилась беспокойством.       «Сейчас все хорошо?» — спросил я.       «Не скажу, что прям хорошо, но лучше. Температуру я сбил, поэтому теперь хотя бы мозги не плавятся.»       В дверях показалась Юля.       — Ты с Димой общаешься? — поинтересовалась она.       — Да.       — Не говори ему, что я здесь.       Я кивнул.       Я сказал Юле, что она может взять любую мою футболку, потому что в рубашке спать неудобно. Она кивнул и уже через несколько секунд достала из шкафа большую черную футболку. Я ушел в мамину комнату, а свою оставил Юле.       Я лег и написал Диме:       «Какая у тебя температура была?»       «Тридцать девять. Давно у меня такого не было.»       Мне хотелось еще пообщаться, но Дима написал:       «Ладно, я че то спать хочу. Спокойной ночи! “       Я улыбнулся, хоть и сильно расстроился.       «Спокойной ночи.»       Я отложил телефон и повернулся набок, закрыв глаза. Мысли в моей голове путались. Сначала я пытался понять, что же случилось с Юлей. А потом опять думал о Диме. Но в этот раз я уснул. И даже выспался.       Утром я собрался в школу, а Юля сказала, что не пойдет. Я отдал ей одну из своих кофт и куртку. Она проводила меня до остановки и ушла. Я смотрел в окно автобуса на ее удаляющуюся спину. Она, как и я, не рассказывает кому попало о себе. Я слегка улыбнулся от этой мысли.       Мы похожи.

***

      Так быстро пролетели две недели. Один день в неделю я прогуливал школу вместе с Лешей. Мы ехали к нему домой, где он продолжал рисовать портрет Люды. Когда я был у него в последний раз, он уже заканчивал его, поэтому, скорее всего, начал рисовать Юлю. Кстати, о Юле. После школы мы с ней шли гулять и даже успели съездить на заброшку. Давно мы там не были всей компанией… Люда иногда присоединялась к нам, но чаще она говорила, что, к большому сожалению, не может пойти с нами из-за большой нагрузки по учебе. Поэтому чаще мы с Юлей были вдвоем. Она так и не рассказала о том, что с ней случилось тем вечером. Сам я не спрашивал ее об этом. После прогулки, когда я приходил домой, сразу писал Диме. Я перестал отрицать тот факт, что скучаю по нему. Мы разговаривали по телефону, но хотелось увидеть его вживую. Когда он сказал мне, что в понедельник пойдет в больницу, я обрадовался, потому что думал, что его наконец-то выпишут. Он должен был отписаться мне, и я ждал его сообщения целый день. Но он ничего не написал. Тогда я начал сам писать ему и спрашивать, все ли в порядке. Он даже не читал мои сообщения. Тогда я подумал, что, наверное, он занят. Поговорю с ним завтра в школе.       Но и на следующей день он тоже не пришел. Я почувствовал злость вперемешку с волнением. На перемене я подошел к Юле:       — Ты знаешь Димин адрес? — спросил я, прижавшись к стене.       — Ну да, — она посмотрела на меня подозрительным взглядом. — Тебе зачем?       — Он не отвечает мне со вчерашнего дня.       — А-а-а, — протянула Юля, переводя взгляд в учебник. — С ним бывает такое. Наверное, отец с работы злой пришел, и ему опять что-то не понравилось. Дима обычно после такого пропадает. Через дня два объявится, не волнуйся.       От услышанного меня сковал страх. Юля так спокойно говорила об этом, будто у всех это в порядке вещей.       — Дай мне его адрес, — потребовал я.       Она цыкнула и закатила глаза.       — Марк, слушай. Если его батек дома, то вам потом обоим плохо будет.       — Просто дай мне адрес.       — Ладно, я тебя предупреждала.       Я записал адрес в заметки телефона и пошел на уроки.       Долго я не выдержал. Два урока я просидел как на иголках и решил сбежать с четвертого урока.       Я спустился на первый этаж, забрал вещи из гардероба и пошел к выходу.       — Эй! — окликнул меня охранник.       Я остановился.       — Записка от учителя есть?       — Я…Забыл про то, что она нужна.       — Забыл он, конечно, — хмыкнул мужчина. — Иди на уроки.       Странно, всегда удавалось свалить, а сейчас нет… Но я не опустил руки. Я не стал сдавать вещи обратно в гардероб и направился к туалету.       Но была еще одна проблема, а именно — уборщица. От Люды я слышал, что она крайне неприятная женщина. У нее сто процентов будут ко мне вопросы, потому что я хочу с курткой и сменкой в руках пройти в туалет. Так еще и в туалет для началки. Я выловил каких-то первоклассников и попросил их отвлечь женщину. Они, конечно же, сказали, что просто так ничего делать не будут. Я сказал, что принесу им завтра что-нибудь, и они неохотно согласились.       Мальчики сделали вид, что дерутся, и уборщица побежала их разнимать. Тем временем я проскользнул в туалет.       Я переобулся, надел куртку и, открыв окно, вышел на улицу. Я сразу вызвал такси и пошел к воротам.       Удивительно, но Дима жил на окраине города. Ехать туда примерно минут тридцать, и это если на дороге нет пробок. Я подошел к пятиэтажному кирпичному дому и сверился с адресом. Все верно. Я нашел второй подъезд и позвонил в рандомную квартиру. Как обычно, я сказал, что забыл ключи, и мне открыли. Я поднялся на пятый этаж и остановился у двери с цифрой тридцать восемь.       Я набрал в грудь побольше воздуха и постучал. Спустя время дверь открылась.       — Здлавствуйте! — произнесла девочка, открывшая мне дверь. Я догадался, что это Лиза.       — Привет. А Дима дома?       Лиза открыла рот, чтобы ответить, но она не успела ничего сказать, так как ее окликнул Дима.       — Заходи, — прошептала она и потянула меня за кофту.       Я зашел внутрь и осмотрелся. Я по другому представлял Димину квартиру. Когда он рассказывал об отце, я думал, что здесь будет плохой ремонт, но квартира выглядела очень прилично, даже несмотря на то, что находилась в бедном районе.       — Лиза, ты где там… — Дима остановился на полуслове, увидев меня.       Я начал осматривать его и заметил синяки на руках, которых раньше не было. Значит, Юля была права. В тоже время я пытался не показывать свою радость. Последние недели моим главным желание было увидеться с ним. Правда не при таких обстоятельствах.       — Иди в свою комнату, — сказал Дима, обращаясь к Лизе.       — Эй, почему?       — Иди в комнату! — раздраженно повторил Дима.       — Ладно… — обиженно сказала девочка и убежала.       Дима тоже куда-то пошел, а я последовал за ним. Молча мы дошли до его комнаты, и только когда я уселся на край Диминой кровати, он заговорил:       — Я тебе говорил, что ты часто делаешь всякую необдуманную херню?       — Необдуманную? — возмутился я. — Ты обещал написать, но по итогу не написал. Потом я сам тебе пишу, а ты игнорируешь! Что я еще должен делать по твоему?       Он отошел от двери и сел рядом со мной.       — У меня есть на это причина… — Дима тяжело вздохнул. — Отец пришел под кайфом, и мы… чуть-чуть повздорили. Я потом был не в состоянии вообще что-либо делать.       Я взял его руку в свою, еще раз смотря на синяки. Я скривился от злости и отвращения так, будто это меня избили, а не Диму.       — Марк, я правда хотел тебе написать, — продолжил Дима. — И я бы нашел в себе силы это сделать. Только вот телефон он тоже забрал.       — Извини, — прошептал я и отпустил Димину руку.       Он устало улыбнулся.       — В следующий раз я тебе напишу, — пообещал он.       — А если телефон заберут?       — Придется идти на крайние меры.       — И какие же?       — Голубиная почта!       Мы рассмеялись.       Я встал и прошелся по комнате. Она была очень маленькой, но уютной. В углу стоял шкаф с книгами, а рядом с окном был письменный стол. Рядом с кроватью стоял шкаф с вещами. Ну, я так подумал. Дима все это время смотрел на меня, и в какой-то момент он сказал:       — Как тебе тут?       — Уютно, — честно ответил я. — Еще у тебя кровать мягкая. Мне такие нравятся.       — Можешь лечь, если хочешь.       Два раза мне предлагать не нужно. Я прыгнул на кровать и приземлился на спину. Потом я подвинулся ближе к стене и довольно улыбнулся. Дима рассмеялся и повернулся ко мне:       — Ну и как?       — Давай кроватями поменяемся? — в шутку спросил я.       Он расхохотался еще сильнее. Спустя время смех затих, и я почувствовал, что кто-то лег рядом. Точнее, не кто-то, а Дима.       Я лежал на спине, а он повернулся на левый бок. Я чувствовал на себе его взгляд. А также я почувствовал то самое необъяснимое чувство, к которому уже привык.       Я повернулся набок, и наши с Димой взгляды встретились.       — Расскажи что-нибудь, — тихо попросил Дима.       Я хмыкнул, вспомнив Иру.       — Что именно?       — Все равно что. Мне все интересно.       На какое-то время я задумался, а потом опять перевернулся на спину и начал:       — Я говорил, что перевелся в вашу школу, потому что переехал. Так ведь?       Дима кивнул. Я продолжил:       — Это неправда. В прошлой школе было кое-что… точнее, кое-кто очень неприятный. Я терпел от него одну вещь очень долгое время, но в какой-то момент понял, что больше не смогу.       — Ты не скажешь, что это за вещь? — догадался Дима.       — Пока не скажу. Возможно, потом как-нибудь. Кстати, я никому об этом не говорил, — я повернул голову в сторону и заглянул Диме в глаза. — Ты первый.       — Значит, я особенный? — улыбнулся он.       — Возможно.       Вдруг кто-то постучал в дверь, и Дима, резко вскочив с кровати, произнес:       — Войдите.       Я приподнялся на локтях так, чтобы видеть человека, который стучал.       В комнату заглянула Лиза.       — Дима, поиглай со мной! — громко сказала девочка.       — Лиз, давай не сейчас, ладн…       — Ты всегда говолишь не сейчас! — перебила она. — А потом говолишь, что устал…       — Лиз, потом…       — Давай я с тобой поиграю, — предложил я.       Дима удивленно посмотрел на меня.       Лизины глаза загорелись, и она воскликнула:       — Давай!       Я поднялся с кровати и, кинув короткий взгляд на Диму, пошел за Лизой.       Ее комната значительно отличалась от Диминой. Хотя это неудивительно, ей же всего пять лет. В общем, тут все по классике. Розовые обои, розовая кровать, розовый шкаф… Все розовое. Она открыла шкаф и вытащила оттуда кукол. Она сунула мне в руку двух мужчин.       — Смотли, — сказала она, — я буду иглать за девушку, а ты за палня.       Я улыбнулся и кивнул.       Наша игра затянулась на два часа. Лиза придумала целую историю с этими куклами, которую мы обыгрывали. Сюжет был такой: главную героиню зовут Оля и ей двадцать лет. С детства она хотела стать актрисой. И вот она выросла и поехала в большой город исполнять свою мечту. На улице она встречает мужчину (кукла, за которую я играл) по имени Никита. Никита подходит к Оле и говорит, что она очень красивая и предлагает ей главную роль в любовном сериале. Оля, конечно же, соглашается. Потом у Оли и Никиты закручивается роман. Через время Оля забеременела и решила сообщить об этом Никите. Она пришла домой и застала Никиту с другой девушкой. Она вышвырнула его из дома и решила, что будет воспитывать ребенка одна. Было одно «но». Деньги за сериал ей не заплатили и вообще его пересняли с другой актрисой.       На этом все оборвалось, потому что нашу игру нарушил Дима, который все это время наблюдал за нами. Он засмеялся. Лиза недовольно подошла к нему и ударила по ноге.       — Хватит все полтить! — закричала Лиза.       — Я не порчу, — начал оправдываться Дима. — Продолжайте, я вам не мешаю.       — Мешаешь!       Наблюдая за ними, я тоже рассмеялся.       — Ну, все-все, — примирительно сказал Дима и поднял Лизу на руки. Потом он обратился ко мне: — Ты еще не проголодался?       — Проголодался.       — Пойдем, — сказал он и усадил Лизу к себе на плечи.       Она звонко рассмеялась и, похоже, уже перестала злиться на Диму.       Лиза сказала, что хочет пиццу, и мы решили заказать ее. Пока мы ждали курьера, успели поиграть в прятки. Лиза спряталась так, что мы с Димой искали ее минут десять. Она пряталась на холодильнике. Когда привезли пиццу, мы с Димой начали думать о том, как она туда залезла. Лиза забрала три куска и убежала в гостиную смотреть мультики.       Когда мы управились со своими кусками, помыли тарелки и пошли к Диме в комнату. Мы разговаривали про дискотеку, которая будет уже на следующей неделе. Я все еще считал это полным бредом, но Дима сказал, что если я не приду, он обидится. Я рассмеялся.       Я просидел у Димы дома до семи часов вечера. Потом он сказал, что скоро вернется отец, и я понял, что пора уходить.       Пока я надевал куртку и разговаривал с Димой, в коридор вышла Лиза.       — Уже уходишь? — расстроенно спросила она.       — Да. К сожалению, — в тон ей ответил я.       — А ты еще плидешь?       — Придет, конечно, — вмешался Дима, посмотрев на меня. — Куда он денется?       Я хмыкнул и уже собирался уходить, как вдруг Лиза сказала:       — Стой! — она расставила руки в стороны. — А обняться?       Я с умилением посмотрел на нее. Вроде никогда детей не любил, но она какая-то особенная.       Я сел на корточки и заключил ее в объятья. Она погладила меня по спине, а я подумал: «Интересно, почему от ее прикосновений мне не противно?»       Я поднялся, и Дима в шутку спросил:       — А меня?       Я широко улыбнулся и подошел поближе в нему. Он развел руки в стороны и обнял меня. Это происходит во второй раз. И во второй раз в своей жизни я чувствую себя настолько хорошо. Он хотел отстраниться от меня уже через две секунды, но я прижался к нему, вынуждая еще чуть-чуть так постоять.       — Как мило! — прошептала Лиза и куда-то убежала.       Когда мы все-таки отлипли друг от друга, то неловко улыбнулись. Я чувствовал, что мое лицо горит, поэтому отвернулся и тихо произнес:       — Ладно, пока.       — Пока, — по Диминому голосу было слышно, что он продолжает улыбаться. — Напиши, как доедешь.       — Хорошо.       Я вышел из подъезда в максимально хорошем настроении. Хотелось бы мне подольше посидеть там. Хотелось бы, чтобы этот день не заканчивался.

***

      С того дня я больше не был у Димы, но пока что мне это было и не нужно. Потому что на следующей неделе он вышел в школу. Конец четверти, а это значит, что по всем предметам нам давали контрольные. Дима, понятное дело, ничего не учил, пока болел. Поэтому я помогал ему, решая работы за него.       Дискотека должна была пройти, как и говорила Ира, в последний день четверти, а то есть двадцать третьего декабря. Почему-то учителя решили сделать очень необычную вещь. На втором этаже возле актового зала они поставили специальный ящик, в который нужно было кидать приглашения. Минус был в том, что парням можно было приглашать только девушек, а девушкам парней. Без приглашения войти было нельзя. Если, допустим, парень пригласил девушку, а она его нет, но при этом на приглашение она ответила согласием, то парень мог пройти только с ней. В обратную сторону все работало точно также.       В среду двадцать первого декабря учителя раздавали приглашения. И когда, получив свой конверт, я увидел внизу имя Иры, расстроился.       В этот же день после уроков мы с ребятами собрались за школой и обсуждали кто кого пригласил. Дима пригласил Юлю, и на приглашение она ответила согласием. Леша пригласил Люду, а она его. Когда мы с Димой узнали об этом, то очень долго смеялись над тем, насколько у них сильная связь. Правда, когда я сказал, что меня пригласила Ира, мне сразу стало не до смеха. Как и Диме.       — Похоже, на смену Юле и Диме придут Марк и Ира, — пошутила Люда и расхохоталась. Потом Леша тоже подхватил ее смех. Я долго думал о том, идти или не идти. Я очень не хотел. Нет, не только из-за Иры. Там будет громкая музыка, которую я не любил. Будет много людей и криков. Меня успокаивало только то, что Дима будет рядом. Леша сказал, что если я не пойду, то он будет приходить ко мне в кошмарах и пугать настолько сильно, что просыпаться я буду в луже. И я все-таки решил идти. Не потому, что я боюсь Лешу.

***

      Наконец наступило двадцать третье декабря.       Школа была украшена разноцветными гирляндами и мишурой. На окнах висели бумажные снеговики, снежинки, елки и еще много чего.       Уроки были сокращенные и шли по тридцать минут. Дима на всех переменах бегал к учителям и выпрашивал оценки, а я послушно ждал его. И он их выпросил.       На классном часу нам выставили оценки, рассказали про правила поведения на зимних каникулах. В двенадцать часов нас отпустили. Юля, Леша и Люда разошлись по домам готовиться к дискотеке, которая начнется в пять часов вечера. А Дима поехал провожать меня. Он должен был, как обычно, довести меня до подъезда и уйти, но что-то пошло не по плану, и он оказался у меня дома.       — Как думаешь, что мне надеть? — спросил я, открывая шкаф.       — Не знаю, — лениво протянул Дима, раскинувшись на моей кровати. — А тебе это важно?       — Ну-у-у… — задумчиво протянул я. — Не могу же я пойти в кофте.       — Почему?       — Там все нарядные придут, а я по сравнению с ними буду выглядеть как бомж.       — Бомж будет выглядеть лучше, чем обычные люди, — хмыкнул Дима. — Где ты таких красивых бомжей видел?       После этих слов замер. Я почувствовал, что краснею. Поэтому, повернув голову в сторону, я пробурчал:       — Прекрати.       — Что прекратить? — спросил Дима, вставая с кровати.       — Ты знаешь, что.       Он опустил взгляд в пол, а после подошел к шкафу, отодвинув меня в сторону. Через несколько минут он вытащил оттуда белую рубашку, которую я жутко не любил. Дима приложил ее ко мне и, довольно улыбнувшись, сказал:       — Иди в ней.       — Нет, — я сел на кресло и уставился в окно.       — Почему? — спросил Дима, подходя ближе ко мне.       — Я не люблю рубашки. Чувствую себя в них как-то некомфортно.       Дима пожал плечами.       — Зато они тебе идут.       — Ты меня в них даже не видел.       — Видел. Ты на первом сентября был в рубашке.       Я изумленно уставился на Диму.       — А ты что, на меня смотрел?       — На тебя все смотрели.       Я посмотрел на время. Было уже три часа.       — Мне кажется, тебе нужно идти к себе. Подготовиться не успеешь.       — Точно, — взбодрился Дима. — Ладно, тогда на дискотеке встретимся.       Я кивнул. Дима аккуратно положил рубашку на кровать и вышел из комнаты. Через несколько секунд он вернулся и добавил:       — Пожалуйста, надень ее. Ради меня.       Входная дверь захлопнулась, и я остался один.       Перед выходом я минут десять крутился перед зеркалом. Я пытался понять, нужно ли мне заправлять рубашку или оставить как есть. Хотелось бы спросить у Димы, но я не хотел его отвлекать.       Выйдя из дома, я написал Леше о том, что буду в школе где-то через полчаса. Он написал: «Окей».       Когда я зашел в школу, мне сразу стало не по себе. Было очень много людей, и от них было много шума. Дверь в спортзал была закрыта.       Я кое-как нашел Лешу.       — Привет! — сказал он. — Девочки должны скоро подойти.       — Ты дорисовал картины? — спросил я, заметив, что с собой их у него нет.       — Конечно. Только я их буду дарить прямо на Новый Год, — ответил Леша, оглядываясь. — Если бы я подарил сейчас, то было бы неудобно. Их же куда-то деть надо… А вон они!       Я проследил за Лешиным взглядом и застыл с распахнутыми глазами.       К нам на встречу шли девочки. Слева шла Юля в длинном черном платье в пол. В нем не было ничего особенного, но на ней оно смотрелось шикарно. На ее лице был легкий макияж, который ей очень подходил.       А справа шла Люда. У нее было темно-синее платье чуть выше колен. Безусловно, оно ей очень шло, но я поражался тому, как она не змерзла. На ее лице, также как на Юлином, был макияж, но уже более тяжелый.       Я никогда не видел их… такими. Поэтому, пока они здоровались, я просто застыл, смотря в одну точку. Я очнулся, только когда Юля щелкнула пальцами перед моим лицом.       — Он просто ахерел от вашей красоты, — хмыкнул Леша, и мы все рассмеялись.       — А где Дима? — опомнился я.       — Он сказал, что чуть-чуть опоздает, — ответила Юля.       Наверное, он из-за меня не успел прийти вовремя…       Внезапно дверь спортзала открылась, и голоса загудели громче прежнего. Я посмотрел на время. Пять часов.       Боковым зрением я увидел что-то рыжее по левую руку от меня.       — Привет, — улыбнулась Ира.       — Привет, — я прошелся по ней оценивающим взглядом. В отличие от Юли и Люды, она просто надела белую рубашку и юбку.       — Ну, пошли? — вырвала она меня из раздумий.       Я посмотрел на открытую дверь зала. Люди уже заходили, и, скорее всего, Люда с Лешей уже были внутри, потому что я нигде их не видел.       Я вздохнул.       — Пошли.       На входе стоял охранник и пропускал людей. Мы с Ирой подошли в нему, и я отдал приглашение. Он отошел в сторону, пропуская нас внутрь.       Зал был украшен точно также, как и вся остальная школа. Только вот над потолком висел диско-шар. В конце зала стояли столы с едой, и я понял, где буду находится весь вечер. Я увидел вдалеке Юлю с Людой и сказал Ире, что скоро вернусь.       — Юль, а как Дима войдет? — спросил я, подходя к девочкам.       — Я отдала телефон Леше. Дима должен позвонить, и я выйду, чтобы его пустили.       — А если Леша танцевать уйдет?       — Тогда он отдаст телефон мне, и я буду ждать звонка.       Я кивнул. Уже сейчас играла какая-то американская веселая песня. Она мне не понравилась.       Через несколько минут мы все скучковались и слушали речь директора.       — Дорогие ученики! — начал он. — Рад приветствовать вас на дискотеке, посвященной Новому году. Прошу вас без глупостей. Если вдруг кто-то пронес алкоголь, советую сразу сознаться, — он оглядел всех присутствующих. Все молчали. — Ладно! Не буду вас задерживать, — он прокашлялся. — Объявляю дискотеку для старших классов открытой! Хорошо вам провести время!       Все заорали и подняли руки над головами.       Директор ушел, а на его место пришел учитель технологии. Да, никогда не думал, что он будет диджеем. Заиграла музыка, и люди начали танцевать. Я протиснулся к фуршету.       — О, Марк! Попробуй, — Леша протянул мне бутерброд с красной икрой.       Я быстро управился с бутербродом, потому что очень хотел есть, а потом принялся за остальную еду.       — Ну нихрена! — удивился Леша. — Вроде худенький, а жрешь как не в себя.       — Я с утра ничего не ел, — проговорил я с набитым ртом. — Отстань.       Леша рассмеялся и поднял руки вверх, мол, ладно, и пошел к другому столу.       Не знаю, кто составлял плейлист, но, похоже, этот человек не определился с тем, какие песни он хочет здесь слышать. Играли как песни, вышедшие совсем недавно, так и песни, вышедшие лет тридцать назад. Из всего, что играло, я узнал только «Руки вверх» и Пугачеву с Киркоровым. Современные песни я не слушал, поэтому вообще ни одной не знал. Но всем они нравились, потому что их колбасило так, будто у них эпилептический припадок. В какой-то момент ко мне подошел Леша и сказал, что нам нужно сбегать в раздевалку. На мой вопрос:       — Зачем?       Он ответил:       — Сейчас узнаешь.       Мы вышли из зала и зашли в раздевалку. Там были наши одноклассники, несколько человек из параллели и одиннадцатиклассники. Они сидели в кругу, а посередине что-то стояло. Мы с Лешей подошли ближе, и я увидел две бутылки шампанского.       Леша откуда-то достал два бокала и сказал ребятам, чтобы они полностью их наполнили. Я попытался возразить, но Леша сказал, что все нормально и что Новый год без алкоголя — не Новый год. Получив свой бокал, я чокнулся с Лешей и еще несколькими ребятами. Алкоголь приятно обжег горло, но от одного бокала меня, ясное дело, не разнесло. Поэтому мы с Лешей выпили еще четыре.       Он опьянел, а я все еще чувствовал себя трезвым. Нужно было сделать так, чтобы охранник не заметил того, что Леша пьян. Поэтому я его отвлек, а Леша проскочил внутрь. Ну, точнее, проковылял внутрь.       Потом к нам подошли Юля и Люда и спросили, не звонил ли Дима. Я все время прислушивался и пытался понять, звонит телефон или нет. Он молчал. Я сказал девочкам, что он не звонил. Они посмотрели на Лешу, и Люда удивленно спросила:       — Опа, а где это у нас алкоголь наливают?       — В раздевалке, — ответил я. И Люда сразу побежала туда.       Внезапно заиграл Лепс. Конечно, танцевать я не пошел, но подпевал. Юля стояла рядом со мной и ждала, пока вернется Люда.       — Юль, а ты же вроде музыку не любишь? — спросил я, когда песня закончилась.       — Ну да.       — Тогда почему ты пришла?       Она пожала плечами.       — Просто так.       Через минуту вернулась Люда и увела Юлю танцевать. Я написал Диме и спросил, где он. Прошло десять минут, а он даже не прочитал. Я решил позвонить, но трубку он тоже не взял.       Ко мне вернулся Леша и надел на меня шапку Деда Мороза.       — Где ты ее взял? — спросил я.       Он рассмеялся.       — Это секрет, — через несколько секунд он толкнул меня в плечо. — А че ты вообще стоишь?       — В смысле?       — Ну, там где-то Ира. А ты тут. Это как-то плохо.       Все это он говорил, запинаясь, заикаясь и путаясь в словах. И я просто не смог сдержать смех.       — Смейся, смейся! Вот протрезвею и такое тебе устрою!       — Я буду ждать.       Вдруг атмосфера в зале резко поменялась. Веселая танцевальная музыка сменилась на тревожную. Я подумал, что именно под такую музыку должно произойти что-то плохое. И оно произошло. Ко мне подошла Ира.       — Можно…пригласить тебя на танец?       Только сейчас я понял, что происходит. Парни и девушки начали становиться в пары, а люди, которые были без нее, отходили в сторону. Медляк!       Леша ткнул меня в плечо и еле слышно прошептал:       — Иди.       Я не хотел. Но если я откажусь, то испорчу Ире настроение. Я и так согласился на приглашение, а по итогу весь вечер стою в другом конце зала.       — Можно, — сказал я.       Улыбнувшись, Ира пошла ближе к центру зала. Я пошел за ней и через плечо еще раз взглянул на Лешу, который успел мне подмигнуть. Потом его увела Люда. Ира смотрела на меня, не отводя взгляд ни на секунду. Она слегка прижалась ко мне и положила руки мне на плечи. Меня обожгли ее прикосновения, и я скривился от отвращения. Единственная мысль, которая в этот момент была в моей голове: «Лишь бы не блевануть». Зря я так много съел.       Я нашел взглядом Юлю, которая показала мне, чтобы я положил свои руки на Ирину талию. Я представил это и понял, что тогда меня точно вырвет. В моих мыслях проносилось: «Терпи, Марк, терпи. Средняя продолжительность песни три-четыре минуты. Прошло уже два куплета. Осталось чуть чуть.» Я продолжал оглядываться по сторонам в поисках Димы. Ну где же он…       Я был максимально напряжен, а Ира наслаждалась моментом. Быстрее бы это закончилось.       Начался третий куплет, и я проклинал создателя этой песни за то, что она такая длинная. Я не вслушивался в слова, потому что в моей голове были мысли о Диме, заглушающие все. Начался четвертый куплет и меня уже начало трясти. Ира чуть отстранилась и посмотрела на меня, широко улыбаясь. Я тоже натянул улыбку и все-таки положил одну руку на талию. Мерзость…       Какие-то парочки кружились в танце, как профессиональные танцоры, а какие-то неумело шатались из стороны в сторону, как мы с Ирой. Ира всем телом прижималась ко мне, а я думал, когда же это все кончится.       Я думал о Диме. На месте Иры я представлял его, и мне становилось легче и приятнее.       Сердце стучало сильнее, а кровь становилась все горячее. Голос из колонок с надрывом повторял:        «А я нашел другую,        Хоть не люблю, но целую.       А когда я ее обнимаю,       Все равно о тебе вспоминаю…» (1)       Вот он, заветный проигрыш! Значит, песня скоро закончится. Я улыбнулся, все еще смотря в сторону. Из-за своей радости я не заметил того, что Ира отстранилась от меня. Звучал вокализ, и лишь иногда проскакивали слова. Скоро это закончится.       Вдруг я почувствовал что-то влажное и мерзкое на своих губах. По запаху малины я понял, что это. Я перевел взгляд на Иру, которая стояла напротив меня, закрыв глаза. Я застыл, не зная, что мне делать. Если я сейчас оттолкну ее, то возможно, потом она столкнется с травлей. Все-таки я уверен, что люди на нас смотрят. Я стоял как статуя. На поцелуй я не отвечал, но и не отталкивал ее. Ира, похоже, приняла это как зеленый свет. Она раскрыла губы, углубляя поцелуй. Мне до этого-то было противно, а после этого стало еще хуже.       Песня заканчивалась, и я зачем-то перевел взгляд на входную дверь.       Дима стоял и смотрел прямо на нас с Ирой. Он был достаточно далеко, и я не видел его лица. Но я точно знал, что это он. Дима сорвался с места и выбежал из зала. Больше я терпеть не смог.       Я настойчиво оттолкнул Иру и прохрипел, что скоро вернусь.       Я быстро побежал к двери. Выбежав из зала, я огляделся по сторонам в поисках знакомого мне силуэта. Но его как след простыл.       Я подошел к охраннику.       — Извините, из зала только что выбежал парень. Кудрявый такой, с темно-коричневыми волосами, — голос дрогнул. — Вы не видели, куда он побежал?       — Кажется, туда, — мужчина указал в сторону гардероба.       — Спасибо.       Я сорвался с места и быстро побежал туда.       Дима дрожащими руками надевал куртку, и, похоже, он не слышал того, как я зашел.       — Дим, — аккуратно позвал его я.       На мгновение он застыл и прерывисто задышал, а потом продолжил одеваться.       — Не молчи, пожалуйста, — продолжил я.       Он наконец посмотрел на меня.       — Что? — холодно спросил он.       — Что случилось?       — Ничего. Все нормально.       — Да? Поэтому ты уже уходишь?       — Да, — он застегнул куртку.       — Это из-за Иры? — догадался я.       — Сам подумай, — Дима пошел к выходу из гардероба. Я схватил его за куртку, не давая уйти.       — Давай поговорим, — попросил я.       — О чем? — спросил Дима, вернувшись на прежнее место. — Ты мне чуть ли не с пеной у рта доказывал, что она тебе не нравится. Говорил, что она тебя бесит.       — Дим…       — Не перебивай! — рявкнул он. — А сейчас ты с ней сосешься на глазах хуй знает какого количества людей!       Я посмотрел в сторону.       — Я не понимаю, в чем проблема? Если ты волнуешься о том, что если я начну с ней встречаться, то мы станем проводить меньше времени вместе, то это не так.       — Не в этом дело.       — А в чем?       Дима закусил губу и потупил взгляд в пол.       — Ты даже не можешь сказать, что не так, — заключил я. — Я не твоя собственность…       — Я не говорил, что…       — Не перебивай, — передразнил его я. Я повысил голос: — Почему-то, когда ты встречался с Юлей, я тебе ничего не говорил. А мне что, нельзя ни с кем встречаться только потому, что ты против?       — Она же тебе не нравится.       — А может уже нравится.       — Ну да! — он закричал еще громче. — Полизался с ней и все, теперь любовь до гроба. Не забудь еще после дискотеки забежать в аптеку и презервативы купить.       — Нахрена?       — Даже не знаю, — продолжал язвить Дима.       Когда я понял, что он имел в виду, скривился.       — Господи, ты ведешь себя как ребенок! — рявкнул я.       — Я? А может ты? Сначала делаешь всякую херню, а о последствиях думаешь потом. Если, конечно, вообще думаешь, — Дима вздохнул. — Тогда заговорю твоими словами. Если вы будете встречаться, то ты сделаешь больно и ей, и себе. Ладно, возможно, ты мазохист, но Ира то тут причем? Если тебе так охото с кем-то встречаться, найди такого же человека, как ты, которому похер на то, с кем сосаться.       — Какой ты бред несешь…       — Серьезно, бред? По-моему, я все правильно говорю. Марк, любовь это нечто глубокое. Нельзя вот так испытывать к человеку негативные чувства, а потом поцеловаться с ним и влюбиться. Это не так работает.       Я понимал, что Дима говорит правду. Да и после поцелуя я испытывал к Ире еще бо́льшее отвращение. Но с другой стороны, в этот момент Дима меня взбесил. Почему он сейчас стоит и учит меня жизни?! Еще и так волнуется за Иру.       — А может, я тебе врал, — хмыкнул я. — Может, она мне с самого начала понравилась, но осознал я это только сейчас. Не думал об этом? Дима молчал.       — Это моя жизнь. Я в праве решать, что мне делать, а уж тем более с кем мне встречаться. Да и почему я вообще стою оправдываюсь уже десять минут?! — сорвался я. — Такое ощущение, будто я сделал что-то незаконное. Так вот, Ди-ма, — произнес я с явным пренебрежением. — Моя личная жизнь — не твое дело. Если так волнуешься за Иру, можешь идти к ней сейчас и рассказать, какой я ужасный.       По Диме было видно, что сказать ему больше нечего, но все же он добавил:       — Она тебе не пара.       Я хмыкнул.       — Да что ты. А кто пара? Ты, что ли?!       Дима поднял на меня глаза, в которых виднелись слезы. Он быстро прошел мимо меня, специально задев плечом. Напоследок Дима прошептал:       — Не знаю, — голос сорвался, и он убежал.       Меня заполнила пустота. Смешно получается. Я сам наговорил всяких обидных вещей, тем самым оттолкнув Диму от себя, а теперь, когда он ушел, понял, что переборщил. Я пулей вылетел из гардероба и побежал в туалет. Я влетел в первую попавшуюся кабинку и, закрыв ее на щеколду, обессиленно упал на пол. В голове появились тысячи вопросов, на которые я сам не мог ответить. Самый главный из них: зачем я это сделал? Я мог просто признать, что Дима прав, и все было бы хорошо. Но в таком случае пришлось бы как-то оправдываться перед Ирой. А ее я тоже расстраивать не хотел.       Внезапно я почувствовал, что по моей щеке течет слеза. Через секунду появилась вторая, за ней третья, четвертая… Сам того не заметив, я начал плакать самым постыдным и ужасным способом. Я рыдал во весь голос, потом всхлипывал, шмыгал носом и опять начинал орать от боли. Я знал, что, скорее всего, меня очень хорошо слышно. Но тогда я даже об этом не думал. Я вообще ни о чем не думал.       Не знаю, сколько я там просидел. Может десять минут, а может полчаса. По ощущениям целую вечность.       Я вышел из кабинки и посмотрел в зеркало. Глаза были красными, лицо опухло, а на голове была шапка Деда Мороза, которую надел на меня Леша. Я резким движением руки снял ее и откинул в сторону.       Я не мог в таком виде возвращаться в зал. Хотя я и не хотел туда возвращаться.       Я еще чуть-чуть посидел в туалете, а после пошел за вещами. Около гардероба меня ждала Ира. Вот только ее мне сейчас не хватало.       — Марк, я хотела сказать кое-что…       Я не слушал ее. Найдя свои вещи, я начал одеваться. Все это время Ира продолжала что-то говорить. Я услышал только то, что она задала какой-то вопрос.       Не думая, я ответил:       — Да.       Ира улыбнулась и радостно захлопала глазами. Я не знал, на что согласился. Я просто хотел домой.       — Ты уже уходишь? — спросила Ира.       — Да. У меня голова болит.       — А-а-а, — протянула она. — Ладно, пока. Я напишу, когда все закончится.       Я кивнул, хотя мне это было не нужно.       Я вышел на улицу и огляделся в надежде, что Дима может стоять где-то тут. Но его нигде не было. Или я просто его не видел. На улице была метель. Примечания: (1) — «А я нашел другую…» — строки из песни «Дым сигарет с ментолом», группа Нэнси.