Highway to hell

Длинные пальцы играют с красивым обручальным кольцом, то и дело иногда роняя его от большого содержания спирта в крови. Хочется выкинуть его и забыть, но совесть просто не позволяет распрощаться с подарком для любимого врага, Ким Сынмина.   Всё кончено, уже неделю по барам Сеула шастает одинокий парень, потерявший последний лучик солнца, когда-то светящийся так ярко, что сердце взрывалось от тепла.   Они познакомились в каком-то клубе, лет пять назад. Яркие ночи постоянно всплывали в голове, вызывая волну возбуждения по всему телу, а на утро милые потирания носами и тёплые поцелуи. Сынмин дарил любовь, для которой он был просто слишком строгим. Эти мимолётные моменты, полные романтики и приторного вкуса ванили, заканчивались скандалами, Минхо просто не заслуживал этой любви. Или просто не умел? Не умел её принимать, не умел дарить. Но, чёрт, как же хорошо было рядом, не то что сейчас: холод, пробирающийся сквозь одежду, ледяные руки, ледяное сердце. Красивый парнишка, до боли похожий на него, светлые длинные волосы, он сидел в самом дальнем углу барной стойки. Слишком открытая одежда давала понять, что пришёл он сюда ради секса, а Минхо пришёл забыть человека, почему бы не впечатать молодого незнакомца лицом в кровать и схватить за запястья, уводя их за спину. Мокрые поцелуи, совсем не похожие на те, которые дарил Сынмин. Мерзко, как же мерзко ощущать на себе чужие губы и руки, гуляющие по телу. Совсем не вводили в транс, как это делал он — одним лишь касанием кончиками пальцев. Юркие пальчики быстро расстёгивали пуговицы на пропахшей коньяком рубашке. Рука Минхо неосознанно потянулась к нагрудному карману, нащупывая холодный металл, что вновь заставляло тошноту подступить к горлу. Какой же он отвратительный, руки незнакомца с таким интересом снимали одежду, а голова кота была забита совершенно другим мужчиной. – Что это там у тебя? – Не твоё дело, продолжай, – Минхо оголяет зубы, скалясь на парня — забыть, забыть и трахнуть эту малолетку. – Как ты разговариваешь со мной? Не сходить ли тебе нахуй отсюда? – злой, высокий голосок разносится по комнате. Минхо быстро застёгивается, ещё раз смотрит в глаза младшего и уходит, громко хлопая входной дверью. Сон только пришёл в этот дом, Сынмин не очень хорошо себя чувствовал, не ел всю неделю и втыкал в стену или дурацкую программу, нацеленную на маленьких детей. Он долго ворочался в постели. Раньше сон приходил быстро, но тогда он спал не один, крепкие руки забирали Кима к себе и спасали от всех кошмаров. Одинокая слеза оставляет мокрую дорожку на щеке, веки тяжелеют, вот-вот Морфей наконец-то заберёт его в свое царство. – Открывай дверь, Ким Сынмин, – громкий стук раздаётся по квартире, – Реще, мне холодно, я как бездомный кот стою в подъезде. Тот, к кому обращались, прекрасно слышал всё, что происходило за дверью, он сидел на кровати с зажатым рукой ртом, сдерживая рыдания. Это просто сон, очень плохой сон, сейчас он откроет глаза и всё станет как прежде, тихо. Но звуки бьющихся о дверь кулаков не прекращались, надо открыть, он не чужой, просто немного сумасшедший бывший, у каждого такой есть. Дверь распахивается, тяжелая ладонь ей помогает. – Минхо, ты пьян, – нечасто можно встретить этого человека с бардаком на голове, расправленной рубашкой и не совсем прямой спиной, ещё и стоящего со злым лицом у тебя перед дверью. – Да ладно, блять. Надо поговорить. – Ты уверен? Просто ляг на диван и мы поговорим утром. – Я не могу ждать утра, Сынмин, – пальцы грубо сжимают плечо, – прости, я.. я не хотел делать больно. Младший быстро закрывает входную дверь, после чего усаживает пьяного хёна на свой чистый, до этой ночи, диван. Минхо зарывается пальцами в свои волосы и горбится, чуть ли не падая на пол. – Я сейчас... – Нет, пожалуйста, для этого есть унитаз, – уже строгим голосом быстро проговаривает Сынмин. Минхо подрывается с места и бежит в уже известном направлении. Длинные пальцы собирают черные волосы в хвост, будто делали так уже не раз. Парень присаживается на корточки, поглаживая широкую спину, наблюдает за скатывающимися слезами по раскрасневшимся щекам. – Пойдёшь спать? Измученный взгляд забирается внутрь сознания. – Я ещё не закончил, мне лучше, просто дай что-нибудь от головы, – как ни в чём не бывало парень поднялся и с идеально прямой спиной направился на кухню, – у тебя есть что-то покрепче сока и воды? – Минхо, ты идиот? В тебя ни капли больше не попадёт, как минимум пока ты находишься в этой квартире. – Ну блять, заваривай чай, поболтаем. – Есть предложение, – на эти слова Сынмин вопросительно изогнул бровь, параллельно делая глоток чая, – Выходи за меня. – Что? Что блять?! – не часто в этой квартире можно было услышать крики и ругательства, но когда приходил Ли Минхо... – Замуж или мужчины женятся, я не разбираюсь в этом, короче, слушай, я слишком много выпил, – старший достаёт из кармана рубашки золотое кольцо, придерживает двумя пальцами, чтобы оно эстетично стояло, – у меня нет красивой коробочки, цветов и прочей хуйни, давай сделаем вид, что это самое красивое предложение, о котором ты мог мечтать.  Сынмин лишь хлопал глазами, всматривался в, казалось, обычный металл в руках Минхо. – Ты правда думаешь, что я так просто соглашусь? – Послушай, да я деспот, дьявол, называй как хочешь, жизни тебе нормальной дать не могу, но я так чертовски сильно люблю тебя, – по щекам снова текут слёзы, он понимал, что, скорее всего, его просто выставят за дверь как ненужного, больного кота. Сынмин медленно поднялся со своего места и направился к какому-то из шкафов, на удивление Минхо, парень достал красивую бутылку дорогого виски, оттуда же рука достала стакан, он залпом выпил всё и даже налил ещё порцию, с которой сел обратно за стол. – Я хочу, чтобы ты защитил себя, прежде чем покатишься вон из этого дома. – Я постараюсь, мы вообще не подходим друг другу, –  отличное начало Минхо, продолжай в том же духе, – но ты же понимаешь, что какая-то неизвестная сила тянет нас, сводит. Да, мы возможно часто ругаемся, соседи приходят чтобы заткнуть нас, твои родители ненавидят меня, ты ненавидишь меня, но мне так сука наплевать на ваше идиотское мнение, – нервный смешок, он перегибается через стол и оказывается прямо у лица Сынмина, чуть ли не касаясь его носом, – я хочу подумать о проблемах потом, сейчас мне важно только твоё "Да", и ничего больше, просто скажи, может мы разведёмся, позже, в данный момент я жду только одного слова. – Я ненавижу тебя, – ещё один глоток, горло саднит от спирта. – Это "Нет"? – На языке психически больных — это «я согласен и я не знаю, чем я думаю», – слова больше не нужны. Они нуждаются лишь в губах друг друга, горячих, неуклюжих от алкоголя губах. Языки сплетаются в беспорядочном танце, первый стон заставляет Минхо отлипнуть от парня. Он нежно берет ладошку Сынмина и медленно, завораживающе, одевает кольцо. Золото красиво сидело на пальце, парню казалось, что руки его возлюбленного теперь ещё красивее. – Тебе очень идёт. – Мы два психа, это ничем хорошим не закончится. – Замолчи, поговори со мной об этом после того как подпишешь свидетельство о браке, – губы снова накрывают страстным поцелуем.   О последствиях потом, сейчас они — лишь два сумасшедших сердца, которым так хочется быть как можно ближе друг к другу.