ни звука

      он разводит ноги сокмина шире, когда стягивает с него брюки вместе с нижним бельем, и ли тут же вздрагивает от того, что его разгоряченную плоть обдает прохладный воздух комнаты.       джошуа гладит его бёдра и целует живот, слегка прикусывает кожу и оставляет небольшие засосы, потому что здесь их вряд ли увидят. сокмин еле сдерживает стоны и всхлипы, еле сдерживается, чтобы не начать молить о большем, но всё же шепчет едва слышное:       – шуа, прошу, пожалуйста…       – чего ты хочешь, детка?       хон не дает ему ответить, потому что бесцеремонно проталкивает ему в рот свои пальцы, которые сокмин тут же послушно обсасывает, проводит по подушечкам языком, и ресницы его трепещут. вид весьма завораживающий, джошуа просто молча наслаждается, пока ему не надоедает.       в следующее мгновение эти пальцы принимаются медленно растягивать ли, и теперь стоны сдержать становится еще сложнее. потому что пальцы джошуа – это нечто невероятное. если кому-то когда-то и было позволено добраться до его задницы – то это единственный и неповторимый джошуа хон.       – черт, если нас застукают – виноват ты, – дрожащим голосом произносит сокмин.       – почему я? это ведь ты не можешь держать себя в руках, – ухмыляется джошуа, давя на его простату, и заставляя зашипеть в попытке сдержать стон.       – не могу, потому что это ты держишь в руках меня, – фыркает ли, но глаза все равно закатываются от наслаждения.       – не тебя, а твой зад, – хмыкает джошуа и целует его тазобедренную кость. движения его пальцев ускоряются, и сокмин начинает тяжелее дышать.       – в этом и проблема, – почти скулит он.       джошуа слишком хорош. он всегда знает, как сделать из сокмина безвольную лужу без способности думать. он изучил его тело вдоль и поперек, что это в какой-то мере даже пугает.       он знает, что сейчас ли долго не продержится, пока он с абсолютным коварством давит на его простату с каждым новым движением и целует его живот и бедра, полностью игнорируя ноющий и истекающий смазкой член. поэтому неудивительно, что сокмин кончает через несколько мгновений, совершенно не притрагиваясь к себе. он выгибается в спине, белые капли пачкают его живот, и он кусает собственные костяшки, чтобы не издать ни единого звука.       джошуа думает, что это потрясающе. такой сокмин – совершенство. он гладит его по щеке, пока он отходит от оргазма, все еще тяжело дыша. шуа целует его в макушку, а после шепчет на ухо:       – ты так хорошо справился, детка.