ни звука

джонхану сносит крышу почти сразу, как только сынчоль отправляет ему фото в этом образе. он планировал провести вечер дома, а не второпях вызывать такси, чтобы как можно скорее приехать к сынчолю и объездить его.  джонхан ненавидит эту позу.  даже несмотря на то, что он прекрасный танцор, выносливость у него ни к черту, и вообще в постели всё должны делать с ним и для него, а он сам – лежать и наслаждаться. но при одном взгляде на сынчоля в кожаных штанах, которые так хорошо сидят на его крепких бёдрах, и в этом чертовом верхе с замком… господи, прости юн джонхана за то, какие отвратительные мысли появляются в его голове.  однако сейчас, когда он еле держит себя на дрожащих ногах, согнутых в коленях, насаживаясь на твердый член, мысли у него совершенно отсутствуют.  джонхан ненавидит быть сверху, он плачет и скулит от того, как уже устали его ноги, но ему слишком хорошо, чтобы останавливаться. руки сынчоля сжимают его бёдра с силой, и там наверняка будут синяки, и эта мысль заводит джонхана лишь сильнее. он превращается в безвольную ноющую лужу в его руках, он готов дать чхве всё и даже больше.  за широкую блестящую цепь он притягивает возлюбленного к себе для поцелуя, но целовать уже не получается. получается лишь хныкать, стонать и кусать его и без того пухлые губы. это заставляет сынчоля чуть ли не рычать, он сильнее и глубже вбивается в его тело, и джонхану кажется, что он вот-вот умрёт и попадёт явно не в рай.  сквозь усталость и слёзы он приподнимается, игнорируя дрожь не только в ногах, но уже и во всём теле, и резко насаживается до основания. из глаз брызжут горячие слёзы, а изо рта вырываются больно уж порнографические стоны, и возможно потом ему будет стыдно за это, но а пока он слабо улыбается на то, как сынчоль закатывает глаза и сам гортанно стонет, когда джонхан сжимается вокруг его длины.  в общем-то места для стыда абсолютно не находится, потому что после джонхан, дрожа всем телом, лежит на мягкой кровати и глядит на сынчоля из-под влажных ресниц. все щёки мокрые от слёз, а губы припухшие от страстных поцелуев; и на бёдрах действительно начинают расцветать синяки. у него даже нет сил свести ноги вместе, он в принципе едва ли может пошевелиться.  его бережно обтирают влажным полотенцем, практически умоляют выпить воды, шепчут о том, как хорошо он справился, и выцеловывают узоры на его вздымающейся грудной клетке.  кажется, быть сверху не так уж и плохо, думается ему. может быть он даже захочет повторить.