Часть 46
17 октября 2024 г., 12:29
Юрий прибыл в квартиру старого друга, который находился в командировке в течение двух недель.
Шейнман прошёл в комнату и опустился на диван. «Что будет дальше? — подумал он. — Развод? Тогда можно сразу вешаться. Алёна — единственная, кто может пролить свет на эту ситуацию».
Голубоглазый мужчина перевернулся на спину и, отыскав свой мобильный телефон, позвонил своей подчинённой.
— Алёна, ты где? — спросил Юрий без лишних церемоний.
— Я недалеко от кафе «Гармония», если хочешь, можем… — начала рыжеволосая женщина.
— Понял, жди меня там, я приеду через полчаса, — перебил её Шейнман и, положив трубку, поспешил в кафе.
В голове мужчины была только одна мысль: вернуть Лейлу. Он был уверен, что потерял её.
Лейла шла на работу, оставив дочку с няней, увидела у входа в «Склиф» мило разговаривающих Олега и Марину.
— Надо же, друзья вас застукали. — Шутя произнесла Шейнман, подходя к друзьям.
— Было бы что застукивать. Зачем мне сдался этот старый и лысый хирург? — Также шутя сказала блондинка.
— Да? А кто только что меня домагался? — Притворно спросил Олег, поднимая брови.
— Брагин, меня домагаешься ты, произошло и забыли. — Прищурив глаза, сказала Марина.
— Вот здесь больше похоже на правду, ты ко всем лезешь, Брагин. — Поддержала Нарочинскую Лела.
— Вот что значит женская солидарность, набросились на меня, как две змеи. — Корча лицо, при этом шутя выпалил хирург.
— Что? Это мы змеи? — Возмущенно и одновременно произнесли женщины.
Олег уже собирался что-то ответить, как во двор клиники заехала скорая, из неё сначала выскочил Костя, а на каталке вывезли бессознательного Ивана Николаевича.
— Олег Михайлович, Лейла, Марина Владимировна! — Крикнул молодой хирург, идя за фельдшером и не оставляя своего старшего коллегу.
Трио, стоящему недалеко, пришлось отложить свою беседу и поспешить в клинику.
После того как первая помощь была оказана, и Лейла вернулась в палату, где лежал Хромов, а рядом с ним сидел Лазарев.
— Ты кановал! — Прикрикнула Лела на бывшего ординатора и стукнула его планшетом по плечу, садясь на свободный стул.
— Чего? — Спросил ничего не понимающий Костик.
— У него диабетическая кома, дуралей! Карина, вводим 12 единиц инсулина. — Сказала Лейла, посмотрев на медсестру, и продолжила: — А ты ему глюкозу всандалил.
— В скорой глюкометр не работал. — Ответил Лазарев, смотря то на Лелу, то на результаты анализов.
— Не работал? — Передрознила Шейнман младшего. — А комы различать не научился?
— Ну он же мне не рассказывал, что у него диабет. — Ответил Костик и не нашелся, что ответить Лейле на вопрос.
— Слава богу, что не инсульт, сейчас всё будем исправлять. — Произнесла Лела, наблюдая за медсестрой и Хромовым. — Как ты мог, а!
— Лейла Магомедовна, я всё делал правильно. — Продолжил Лазарев.
— Всё он сделал правильно, просто немного не угадал, такое бывает, — с хрипотцой произнёс Иван Николаевич, придя в себя после того, как ему ввели инсулин. — Спасибо, как же хорошо, что вы есть, ребята.
— Ладно, давай глюкометр, сейчас будем перепроверять, — сказала Лела, глядя на Костю. В это время Карина побежала узнавать, куда можно перевести Хромова из экстренной.
— Иван Николаевич, давайте начистоту, вы же не догадывались о диабете? — спросила Шейнман, глядя в голубые глаза своего старшего коллеги.
— Ой, как на духу, Лейла, даже не догадывался, как сапожник без сапог, — хрипло произнёс мужчина.
— Двадцать шесть, — с улыбкой озвучил Лазарев, чуть ли не в нос тыкая глюкометр Леле.
— Ну и хорошо, глюкоза пошла вниз. Значит, денёк у нас полежите, а завтра мы вас в эндокринологию положим, вы же не наш профиль, Иван Николаевич, — сказала Лела, посмотрев на капельницу.
— Нет, нет. Я сегодня до утра полежу, а завтра на работу, — сказал Иван, глядя на брюнетку.
— Иван Николаевич, так нельзя, нужно пройти обследование, — начала было Лейла, но была перебита хирургом.
— Я потом пройду, честно. . . Спасибо за помощь, коллеги, но дайте мне побыть одному, — произнёс голубоглазый, смотря на своих коллег.
Те, вздохнув, вышли из палаты, оставляя его одного. Но в голове Кости мелькнула одна мысль.
«Что, если сюда позвать мою маму?»
Юрий вихрем ворвался в кафе и, быстро отыскав взглядом рыжеволосую девушку, занял место за её столиком.
— Что за представление ты устроила? — прорычал он, и его голубые глаза, казалось, стали стальными.
— О чём ты говоришь? — изображая непонимание, спросила Алёна.
И тут же вздрогнула от удара по столу. Юра со всей силы ударил рукой по столешнице, и она, казалось, затрещала под его напором. На них обернулись несколько посетителей.
— Всё в порядке, не обращайте на нас внимания, — притворно вежливо произнёс нейрохирург.
Шейнман с безумным взглядом посмотрел на обладательницу ореховых глаз.
— Я не понимаю… — начала Дарова, но, встретившись с голубыми глазами, выпалила: — Ты о тех фотографиях, которые я отправила твоей жене?
— Бинго, запомни её имя — Лейла. И так, зачем ты это сделала? — гнев, бурливший в мужчине, был готов вырваться наружу.
— Потому что я люблю тебя, ты, идиот! Люблю! Хочу быть с тобой. Ты не её, ты мой. — сказала Алёна и коснулась руки нейрохирурга.
— Убери, сломаю, — угрожающе произнёс Юра, и девушка тут же отдернула руку, не сомневаясь в его угрозе. — Мне плевать на тебя, по барабану на твои чувства. Здесь…
Шатен ткнул пальцем себе в грудь, где находилось сердце.
— Здесь есть место для Лелы, потому что я люблю её и не могу без неё ничего, я бездушен без неё. Не могу без Варюши, своей дочурки, потому что она моя душа. Есть место для сестры и племянницы. А для тебя места нет. — закончил свой монолог мужчина с усмешкой и презрительным взглядом на рыжеволосую.
От слов шатена Алёна часто заморгала, и её ореховые глаза затуманились от слёз.
— Надеюсь, Лейла разведётся с тобой, будет счастлива и любима, а ты останешься забытым и никому не нужным. Тогда ты вспомнишь, какую боль причинил мне, Юрочка, — голос Даровой дрожал, но в нём звучал яд.
Рыжеволосая девушка встала и, бросив купюры за кофе, вышла из кафе.
— Даже если так, я всё равно не перестану любить своих девочек, — хрипло произнёс голубоглазый, и в его голосе звучала боль.
