Сто шагов назад? Нет, теперь только вперёд...

Лейла возвращалась с дежурства, когда рядом с ней остановился белый «Форд». Из машины вышел статный блондин. — Здравствуйте! — поздоровался кареглазый мужчина. — Здравствуйте? — вопросительно произнесла Шейнман, с недоумением глядя на незнакомца. — Вы меня не помните, но я вас не могу забыть, Лейла, — с очаровательной улыбкой произнес блондин. — Может быть, вы представитесь? — полувопросительно произнесла брюнетка, чувствуя себя не совсем комфортно в общении с незнакомцем. — Максим Гиреев, но лучше просто Макс, — с улыбкой произнес кареглазый и протянул руку. — И что же вы хотите, Максим Гиреев? — Лейла приподняла брови, придав своему голосу официальность. — Всего лишь подвести столь красивую леди и пригласить на чашечку кофе или чая. — В голосе мужчины прозвучал флирт. — Максим, я…замужем…не думаю, что это хорошая идея, — ответила Лейла, и почему-то в этот момент в её мыслях возник образ Юры. — Почему? — спросил Макс, и его глаза наполнились печалью, как у побитого щенка. — Потому что я могу причинить тебе боль, — раздался голос за спиной блондина, и, обернувшись, он увидел незнакомого шатена. — За что, позвольте спросить? — с усмешкой спросил Гиреев, наблюдая, как незнакомец обходит его и закрывает собой Лелу. — Мне так хочется! — прорычал голубоглазый, злобно глядя на парня. — Лела сама решит, ехать со мной или нет, — произнес Макс с язвительной улыбкой, но сразу же отступил назад, когда увидел, как незнакомец грозно двинулся к нему. — Так, хватит, Шейнман! — воскликнула Лела, хватая нейрохирурга за рукав. — Может быть, ты еще и поедешь с ним? — грубо спросил Юрий, сверкнув глазами на жену. — И поеду, — произнесла Лейла с вызовом и, обойдя мужа, взяла руку Максима в свою. — Поехали, Макс? — Поехали, — с улыбкой ответил блондин и, взяв брюнетку за руку, повёл её к автомобилю. — Лейла, ты… — начал было мужчина, но кареглазая обернулась к нему и произнесла: — Мы разводимся, Шейнман, и то, что и с кем я, тебя больше не касается! — произнесла Лела и через несколько секунд она уехала вместе с Гиреевым. «Форд» подъехал к дому Лелы, и блондин с улыбкой взглянул на девушку. — Спасибо, что подвёз и… — начала брюнетка, но её перебил вопрос Гиреева. — Разводишься? Значит, у меня есть шанс занять вакантное местечко? — с улыбкой спросил мужчина, и в его глазах заплясали огоньки. — Макс, развод — это непростое дело… И я сказала это Юре сгоряча, — произнесла кареглазая, кусая нижнюю губу. — Ты использовала меня, чтобы позлить своего муженька? — с обидой спросил Максим. — Я… Я была на эмоциях и не хотела ничего такого… Прости, я явно задела тебя, — Лела посмотрела на Макса сквозь ресницы. — У тебя это получилось, и ты задела не только меня. Твой муженёк рассчитывал, что ты останешься с ним, — с презрением сказал Гиреев. — Но ты переиграла нас обоих. Уехала со мной, а выбираешь его. — Ты ошибаешься, я никого не выбрала, — ответила Лейла, заглушая шёпот сердца, в котором звучал образ ценного голубоглазого шатена, нейрохирурга из Склифа. Казалось, имя Юрия Шейнмана было выжжено в сердце брюнетки. — Тогда я всё же займу местечко. А пока до свидания, Лейла, — с мальчишеской улыбкой сказал Максим. «Совсем не такая, как у Юрки, тот делает это по-особенному, с любовью. А у Макса какая-то наигранная, что ли», — мелькнуло в голове у кареглазой. — Лучше прощай, — сказала Лела и вышла из автомобиля. Весь день Лейла провела в тревожном ожидании, её руки буквально дрожали, а взгляд был прикован к одному из снимков, который она не могла понять. Сердце хирурга учащённо билось, и она несколько раз звонила домой няне, чтобы узнать, как дела у Варюши. Дверь открылась, и, подняв глаза, кареглазая девушка встретилась с голубыми глазами Юры. Прошло уже два дня с той неприятной ситуации, а он всё ещё старался не замечать её. Вчера, пока Лела была в гостях у младшего брата, он виделся с Варей. Нейрохирург подошёл к столу и начал искать нужный снимок, делая вид, что не замечает свою жену. — Привет. — Первой решилась заговорить брюнетка, стараясь успокоить своё сердце, которое бешено стучало. — Привет. — ответил шатен, не поднимая глаз на Лелу. Между супругами вновь воцарилась тишина, которая давила на обоих. — Как ты? — хрипло спросил мужчина, нарушая молчание. — Мне изменил любимый человек. Как я должна себя чувствовать, доктор Шейнман? — съязвила Лела, почему-то ощущая желание уколоть шатена. — Лейла… — как-то по-особенному прозвучало имя брюнетки из уст нейрохирурга. — Я тебя внимательно слушаю. — сказала Лела, пронизывающе глядя на Шейнмана. — Я знаю, что причинил тебе боль, но… — начал было шатен, но его перебила брюнетка. — Ты ни черта не знаешь, Шейнман! Ты буквально растоптал меня, мои чувства! Одним махом перечеркнул всё! Я словно побывала в грязи! Тебе хоть чуточку также паршиво, как мне? — прокричала свою тираду брюнетка. Однако она не успела услышать ответ, так как её отвлёк звонок мобильного, и девушка вышла из кабинета, не услышав: — Мне не паршиво, мне гораздо хуже, Лейла. Лела, едва войдя в приёмное отделение, сразу же направилась к стойке регистрации. Там она застала взволнованную и испуганную Нину, а рядом с ней стоял Лазарев, который тоже был не в лучшем расположении духа. — Нина, что произошло, что ты не можешь сказать по телефону? — спросила бывшая Гафурова, опершись руками о стойку. — Лейли, только не волнуйся… — дрожащим голосом начала Дубровская. — Обычно после таких слов стоит как раз волноваться, — попыталась пошутить брюнетка. — Салам в тяжёлом состоянии, его сейчас оперируют, — резко выпалил Костя. — Что? — в шоке переспросила Лела, надеясь, что ей послышалось. Она взглянула на подругу, и та кивнула, подтверждая слова Лазарева. — Где? — В третьей операционной, — выпалила Нина, не подумав, и брюнетка сразу же сорвалась с места, а Костик побежал за ней. Кареглазая неслась так быстро, что не заметила, как врезалась в врача. Как будто из-под толщи воды до неё долетели слова Кости: « — Юрий Михайлович, задержите её, а то дров наломает». Лела почувствовала родной аромат парфюма мужа, и его объятия, словно тиски, сомкнулись на её талии. — Юра… — хрипло выдавила из себя брюнетка и тут же почувствовала, как её глаза закрылись. «Братик…» — было последним, что было в голове девушки.