Часть 50
30 октября 2024 г., 14:32
Алёна присела на стул рядом с Юрием и взглянула на него с чувством раскаяния. Голубые глаза шатена были широко открыты, словно он не здесь, а где-то в другом месте.
— Зачем? — был единственный вопрос, который задал Шейнман, не смотря в ореховые глаза.
— Я говорила, что люблю тебя. Но после твоих слов я поняла, что ты любишь Лелу и свою дочь. В ту ночь я подсыпала тебе снотворное, перетащила на диван, а затем раздела и начала делать фотографии. — Дарова, признаваясь, опустила глаза на руки, сцепленные в замок.
Юрий несколько раз яростно провёл рукой по лицу и, откинувшись на спинку кресла, хмуро посмотрел на рыжеволосую.
— Ты что-то скрываешь, Алёна, вопрос: что именно? — спросил голубоглазый, постучав пальцами по краю стола.
— То, что я скрываю, — очень страшно говорить тебе. Знаешь, та боль, которую я тебе причинила, и мизинца не стоит той боли, которую нам причиняют самые родные и близкие. — Произнесла нейрохирург, осмелившись посмотреть на своего бывшего начальника.
— Говори уже, Дарова, мне детективные истории не сдались. — Скривив губы, ответил собеседнице мужчина и выжидающе стал смотреть на неё.
— Хорошо, раз так, то… Со мной связалась одна женщина и пообещала крупную сумму денег, если я кое-что сделаю. Я согласилась. Думала, получу за работу деньги и всё, но влюбилась. И в итоге ни денег, ни тебя. — Закончила свой монолог Алёна уже с усмешкой.
— И что же это за женщина, чья личность покрыта тайной и мраком? — Язвительно протянул Юра и поднял брови в вопросе.
— Она хотела, чтобы ты пришёл к ней за помощью, умолял на коленях, чтобы она помогла заполучить прощение Лейлы. Но ты слишком гордый, не пришёл и, я уверена, даже не подумал придти к ней. — Алёна прикусила губу, заметив, как на лице нейрохирурга что-то промелькнуло.
В голове Шейнмана уже вертелось имя женщины, которая стала причиной их ссоры с Лейлой, но ему было очень важно услышать его из уст Даровой.
— Произнеси это, — сказал Юра со злостью, и в его голубых глазах заплясал недобрый огонёк.
— Твоя мамочка, Юра, Тамара Викторовна, если быть точной, — с противной улыбкой произнесла Алёна.
— Вон пошла, — шикнул на неё шатен, и девушка, улыбнувшись, ушла, предварительно послав голубоглазому воздушный поцелуй.
— Дура, — рыкнул Шейнман и, не сдержавшись, разгромил кабинет.
После того, как кабинет был разгромлен, Шейнман вылетел из него, словно ураган, сметая всё на своём пути.
Голубоглазый мужчина позвонил по номеру телефона, который, казалось, давно забыл.
— Ты где? — прорычал он в трубку, сильнее нажимая на педаль газа.
— Дома, сынок, а что случилось? — спросила Тамара, растягивая губы в улыбке.
— Дома — это где? Я не Вольф Мессинг, скажи нормально. — Продолжал злиться нейрохирург.
— Где раньше жили, думаю, адрес ты помнишь. — Сказала Тамара Викторовна и услышала гудки в трубке.
Костя сидел на скамейке в парке Склифа и не мог точно сказать, сколько сигарет он уже выкурил за сегодняшний день.
— Вижу! — раздался женский голос, и Лазарев, вскочив с лавочки, отбросил почти выкуренную сигарету. — Не прячь, я всё вижу.
— Привет, мам. — произнес Константин и чмокнул её в щёку.
— Здравствуй, дорогой. — Мария поправила своему взрослому ребёнку капюшон ветровки. — Между прочим, дядя Витя умер от рака лёгких.
— Ой, мам, не начинай, дядя Витя умер, потому что спился. — сказал Костик, беря мать под руку.
— Спился и умер от рака лёгких. — стояла на своём блондинка. — Костя, ну ты же врач, ты же видел лёгкие курильщиков в разрезе, тебе должно быть страшно.
— Мам, я человека целиком видел в разрезе, ничего, всё нормально. Почитаю книгу и брошу. Это у меня психологическое. — выдал Костя, останавливаясь у крыльца больницы.
— А где Иван Николаевич? — перескочила Мария, спросив о мужчине, и от этого Костя чуть не крикнул «Yes».
— Был сложный пациент, он карту заполняет, сказал, десять минут, и он тут. — подавляя улыбку школьника, ответил Лазарев.
— О, мы с ним так опоздаем, в кои-то веки я билеты достала благодаря своим связям, а не твоим партнёршам. — произнесла голубоглазая, кидая камень в огород сына.
— Мам, вот не надо, места всегда хорошие были. — защищаясь, произнёс Костик.
— Я потороплю его, Иван Николаевич в ординаторской? — говоря, Мария сделала несколько шагов к крыльцу.
Мария сделала несколько шагов и столкнулась с мужчиной. Он подхватил её за предплечье, чтобы удержать на месте. Их взгляды встретились, и они смущённо отстранились друг от друга.
— Здравствуйте, простите, Мария Валерьевна, я не заметил вас, — произнёс Хромов с искренним раскаянием в голосе, глядя на блондинку.
— Здравствуйте, это я не вижу, куда иду, — ответила Лазарева, слегка улыбнувшись, и поправила прядь волос, за чем с интересом проследили голубые глаза хирурга.
Костя, наблюдавший за этой сценой, решил поторопить маму и, как он сам сказал, «своего будущего папу».
— Я, конечно, всё понимаю, но так вы точно опоздаете, — произнёс он, подходя к ним.
— А мы опаздываем? — спросил Хромов, приподняв брови и посмотрев на Марию.
— Разве что совсем чуть-чуть, — улыбнулась блондинка, и только Костя хотел что-то сказать, как его перебил незнакомый голос:
— Привет, пап!
Иван посмотрел на человека, который позвал его, и замер на несколько секунд.
Перед ним стоял Гриша, его единственный сын, который стоял напротив и смотрел на него своими карими глазами.
«Поход в театр явно откладывается», — пронеслось в мыслях хирурга, и он почувствовал себя в крайне неловкой ситуации. Сын не предупредил его о своём возвращении, и теперь он выглядел как глупец в глазах Кости.
О том, какое впечатление он произвёл на Машу, Хромов старался не думать.
Юра приехал по старому адресу, и как только дверь открылась, он произнес:
— У тебя есть разум? Или старческое слабоумие подкралось незаметно? — резко спросил мужчина, стоя в подъезде.
— Зайди в дом и не кричи! Не хватало, чтобы ещё соседи услышали твой концерт! — не менее эмоционально ответила Тамара.
— Нет, мамочка, пусть все слышат, на что ты способна! — с иронией произнес Юра, скорчив лицо.
— Юр, ты пьян, что ли? — с беспокойством спросила голубоглазая женщина.
— Я нет. Хватит играть комедию, мне всё рассказала твоя Алёна. — В голосе нейрохирурга прозвучало что-то гораздо более глубокое, чем просто ненависть или злость.
На лице Тамары Шейнман промелькнуло несколько эмоций, сменяющих друг друга в течение нескольких секунд, что вызвало у Юрия усмешку пренебрежения.
— Юра, зайди, и мы поговорим… — произнесла шатенка, не надеясь, что сын послушает её.
Шатен вошел в квартиру, хлопнув дверью, и облокотился спиной на неё.
— Удивляйся. Только учти, что я знаю, зачем ты это сделала. Унижений отца было мало? — с насмешкой спросил Юрий, неотрывно смотря на мать.
— Юша, послушай… — при упоминании бывшего мужа Тамара всегда нервничала.
— Ты разрушила свою семью, а теперь взялась за мою. Поздравляю, у тебя получилось, я почти развёлся с женой. Надеюсь, ты хотя бы Лили дашь спокойно жить? — с болью в глазах спросил Юра, кривя губы.
— Я виновата перед Лейлой, тобой и Варюшей, но когда ты сказал мне не приближаться… Я разозлилась. — произнесла Тамара, стирая слезы.
— Ой, вот только не надо, театр одной актрисы, слезам твоим я не верю. Ты прекрасно знаешь, что я не прощу. Может быть, Варя мне всё выскажет, когда вырастет, что я лишил её бабушки, а может, наоборот, спасибо скажет. У меня только одна просьба к вам, Тамара Викторовна. — протянул Юра и взялся за ручку двери.
— Какая? — сдерживая слезы перед сыном, тихо спросила Тамара.
— Исчезни из моей жизни, как и тогда. Но теперь навсегда. — после этих слов Шейнман вышел за дверь, хлопнув так, что стены затряслись.
Мужчина уже не слышал рёв матери, которая вновь плакала, но теперь не только по детям, но и по внучке.
Шейнман стоял у двери и не решался позвонить или постучать.
— Может, ты всё же позвонишь или хотя бы постучишь? — раздался за его спиной голос, который вызвал у него улыбку.
— А смысл? Варька ещё не научилась открывать, а ты… — протянул мужчина и повернулся к своей жене.
— А я мусор выкидывала. — сказала Лела, скрестив руки на груди.
— Пустишь? — Шатен кивнул в сторону двери, но не оторвал взгляда от любимой брюнетки.
— А это, Юр Михалыч, от вас зависит. Для гостей уже поздно, а мужа пущу. — произнесла Лела и, сузив глаза, вплотную подошла к Юре. — Ты был прав, твоя мама — та ещё…
— А ты откуда знаешь? — удивлённо спросил Юрий и притянул Лелу к себе.
— Дарова твоя звонила и всё рассказала. Видимо, бедняжку совсем совесть замучила. — прикусив нижнюю губу, ответила Лейла и обняла мужа за шею.
— Во-первых, она не моя, а во-вторых, это же хорошо, пусть мучается. Я из-за них мог остаться без тебя и Варьки. — сказал нейрохирург и подхватил жену на руки.
