Сто шагов назад? Нет, теперь только вперёд...

Прошло два месяца, и в жизни Шейнманов всё наладилось. Юра сидел на кухне и пытался накормить свою дочку гречневой кашей, но она сопротивлялась. — Ну, Варюша… — протянул нейрохирург, протягивая малышке ложку. Варька уже могла есть сама, но когда девочка не хотела кушать или отказывалась, родителям приходилось кормить её самостоятельно. — Мгм… — буркнула голубоглазая малышка, скривившись при виде содержимого ложки. — Малышка, а ты знаешь, чем полезна гречка? Если не знаешь, я тебе сейчас расскажу: волокна гречки улучшают пищеварение, ангелочек, а входящие в состав крупы витамины С, РР, В, кальций, железо и йод повышают иммунитет, способствуют обменным процессам, кроветворению и умственному развитию. — С умным видом, как будто читал доклад, произнёс Юра. — Юр, ты опять за своё? — с улыбкой спросила сонная Лела, входя на кухню. Брюнетка чмокнула мужа в макушку, а затем и дочку. — А Варьке нравится, — Юрий подмигнул дочери и хотел продолжить кормление, как Варвара сказала: — Па! — Что? — спросил Юрий, изумлённо глядя на свою дочь. — Папа! — повторила девочка и залилась смехом, заметив улыбку матери. — Юрий Михайлович, что вы так растерялись? У нас же первое слово! — произнесла Лейла с нежностью в голосе, наблюдая за тем, как на лице мужа расцветает радость, а в голубых глазах загораются счастливые огоньки. — Ты мой ангелочек! — сказал Юрий, не в силах сдержать улыбку. Он бережно взял дочь на руки и, прижав её к себе, обнял. Лейла шла по коридору Склифа и столкнулась с Мариной Нарочинской. — Привет, почему ты так сияешь? — спросила Марина, с улыбкой глядя на свою коллегу. — Привет! Сегодня наша Варька произнесла своё первое слово, — ответила Лейла, и в её карих глазах заиграли огни материнской любви. — Поздравляю! И какое же слово она сказала? — Радость Лейлы передалась и Марине. — «Папа», и я в очередной раз убедилась, что Варя — папина дочка, — сказала Лейла и посмотрела вперёд. — А ты хотела, чтобы она сказала «мама»? — Подняв бровь, спросила главврач. — Не знаю, я сама первым словом произнесла «папа», — с детской непосредственностью ответила бывшая Гафурова. — А я не знаю, какое первое слово сказала, и… — Нарочинская сама не поняла, с чего вдруг заговорила так откровенно перед брюнеткой. — Марин, всё ещё впереди, — начала было Лейла, но её перебила голубоглазая. — Ты знаешь, я хочу ребёнка, правда, Володя ещё не… — Марина замолчала, заметив, как карамельные глаза смотрят на неё. — А ты уверена, что Володя — тот человек, от которого ты хочешь ребёнка? — Вопрос был с подвохом, и обе женщины это понимали. — Лейла, причём здесь… — Начала было блондинка и замолчала, осознавая всю абсурдность ситуации. — Если ты хочешь кому-то что-то доказать, то это не самый верный вариант, — произнесла кареглазая и оставила Марину позади себя. Лиля шла по улице с Лизой, а девочка радостно рассказывала ей о своих новых занятиях по танцам. Лиля шла и улыбалась, внимательно слушая дочь. Вдруг они услышали крик: «Лиля!» Шатенка и русоволосая одновременно обернулись на звук. Увидев женщину, Лилия нахмурила густые брови и взяла дочь на руки. — Мам, кто это? — спросила Елизавета, глядя на приближающуюся к ним женщину. — Никто, детка. Ты иди в машину, а я узнаю, что ей нужно, и приду. — Лиля улыбнулась дочке и поправила её прядь. — Может, папе позвонить или дяде Юре? — спросила взволнованная девочка. — Ничего серьезного, беги в машину. — Шейнман подтолкнула Лизовету к автомобилю, а сама сделала несколько шагов к женщине. — Что вам нужно, Тамара Викторовна? — Ты говоришь прямо как Юра. — С болью в голосе произнесла старшая Шейнман. — Мы всё-таки брат и сестра, говори, что хотела. То к Юрке лезла, теперь вот ко мне. — В голосе младшей шатенки слышался отчётливый яд. — Я… Мне ничего не нужно, Лиличка, я просто не хочу уходить в одиночестве… — Протянула Тамара и смахнула слезу. — Что ты имеешь в виду? Папа ушёл в одиночестве, и ты боишься также? — Нахмурившись и зло спросила Лиля. — Да, доченька, ты права, я боюсь умереть в одиночестве. Недавно я проходила комиссию, и у меня обнаружили болезнь сердца. Врачи дают мне полгода или даже меньше. Прости за всё. — Шатенка коснулась рукой предплечья дочери и тут же отстранилась. На языке Лили отчётливо крутилось слово «мама», но голубоглазая физически не могла его произнести. Слишком глубока рана и обида, слишком больно от её поступка. — Вот, держи, если захочешь, то позвони мне. — Тамара дала дочери визитку, и та на автомате приняла её. Вечером в гости к Шейнман пришли Лиля, Лиза и Илья. Лиза играла с младшей сестрой в гостиной, а взрослые сели за стол на кухне, чтобы обсудить, как им поступить. Илья и Лиза были так похожи друг на друга, что казались одним целым. — Почему мы сидим, словно на похоронах? Особенно вы двое, — произнёс майор милиции, поочередно глядя то на жену, то на шурина. — Юрченко! — Лиля стукнула мужа по плечу. — Чего дерешься? — не переставая шутить, продолжил русоволосый. — Прекрати, пожалуйста! — попросила Лилия, в то время как Юра и Лела переглядывались между собой. — Ладно, ладно. — Илья поднял руки в знак капитуляции. — Если ей действительно плохо, может быть, стоит заключить с ней хотя бы перемирие? — неуверенно предложила Лела и, увидев язвительную улыбку мужа, уткнулась ему в плечо. — Мы чего-то не знаем? — обеспокоенно спросила Лиля. — Да, наша мать умеет плести интриги, из-за которых я чуть не лишился семьи два месяца назад. Не удивлюсь, если это новая интрига, — ответил на вопрос сестры Юра и, встав со стула, подошёл к окну, закурив сигарету. — Эм… Может быть, у неё не с сердцем, а с головой проблемы? — вновь начал Илья. — А вот это очень даже может быть! — поддержал зятя Юра. — Шейнман! — Юрченко! Две фамилии прозвучали одновременно. — Кстати, что за тайна за семью печатями? — спросил Илья, понимающе переглянувшись с Лейлой. — И, кажется, я не один не в курсе её. Лиля посмотрела на напряжённую спину брата и, тяжело выдохнув, начала говорить: — Наш папа умер из-за неё, она его бросила, он пил… Но он прекратил, выбрав семью, а в итоге всё равно остался один. И ещё она сказала, что никогда не хотела детей, что папа заставил её. Мы с Юрой ушли и не возвращались. Она осталась без детей, зачем она рвётся в наши жизни? — Кто знает, что будет. — сказал нейрохирург хрипло, глядя в звёздное ночное небо. «А ведь день так хорошо начинался», — промелькнула мысль в голове Юры и Лелы.