Амарант

Мягкая кожаная обувь не издаёт звука, когда маленькие женские ножки перебирают по холодному каменному полу, но мальчик, запертый в своей комнате, знает, что мама придёт, и потому не пугается, услышав её ласковый голос за дверью. Мальчик бросается вперёд, раскрывает засов, пока слуга не смеет сдвинуться с места, дрожа от страха, и женщина, шагнув за порог, закрывает за собой дверь. Её роскошное платье уже лишилось своего подола, оборванное выше колена, на ногах засыхает чужая кровь, неприятно стягивая кожу, но все её мысли были обращены к её ребёнку, который нуждается в защите. Женщине на вид нет и сорока, но, кажется, за сегодняшний день она успела постареть на десять лет. — Тамариск, — хрипло звучит она, и мальчик обращает внимание на то, как надорван её голос, бывший ещё вчера мягким и ласковым. Даже так женщина не скрывает нежных чувств, которые хранит в себе к своему ребёнку. Она опускается на колени, не боясь того, что оцарапает кожу о грубое покрытие, и привлекает к себе сына. Мальчик хмурит тонкие чёрные брови, осознавая, но не желая верить в то, что эта встреча будет их последней, но готовится слушать мать. — Империя Жасмин сегодня падёт, — спокойно выговаривает женщина. — Защищать её было моим долгом, с которым я не справилась. Ты — единственный сын мой и твоего отца, и я надеюсь, что в тебе будут жить его сила и моя любовь к людям, потому что лишь так тебе стать сильным императором. Империя Жасмин падёт, но ты возродишь на её руинах Империю Тамариск. — Я понял, — кивает Тамариск, выслушивая наставления матери. — Я буду тем, кто возродит наш дом. Иначе и быть не может. В ту ночь Империя Жасмин падёт от рук врагов, которые, затаившись, долгое время притворялись друзьями. Мятежники — когда-то друзьями отца Тамариска, но они после смерти Повелителя долгое время вынашивают план свержения его жены. Одним из пунктов плана является убийство Тамариска, и оно становится единственным, что не сбывается — Тамариск ускользает от мятежников, но в тот день лишается левого глаза. Мальчик бежит из столицы Империи и долгое время скитается за стенами, пока его, почти умершего от обезвоживания, не обнаруживают верные союзники Жасмин — матери наследника. Между Империей Жасмин и государством восточнее располагаются ничейные земли, и там останавливается армия Тамариска на долгие четыре года. Мальчику удивительно везёт — его окружают преданные советники и воины, которые, оказавшись такими же беглецами, без остатка свои жизни отдают в руки наследника. На ничейных землях Тамариск из мальчика превращается в юношу, оттачивает свои навыки владения оружием почти до совершенства и в один из дней созывает к себе в шатёр ближайших советников и воинов. — Мы не можем оставаться тут вечно, — говорит он, поглаживая рукоять меча, лежащего на его бёдрах, — но и возвращаться домой нам рано. Нам нужно пойти на Север, где живут дикие племена, и покорить их, чтобы пополнить нашу армию. После мы выдвинемся за Восток, присоединим к нам армию города Изумрудных Озёр, и лишь после можем рассчитывать на то, чтобы вернуть дом. — До нас доходят вести о том, что армия города Изумрудных Озёр сейчас крайне слаба. Стоит ли она возможных жертв? — хмурит брови один из воинов. — Она станет проверкой наших сил, — решительно сообщает Тамариск. — Если мы обломаем копья там, нечего и думать о том, чтобы вернуться домой. В наших рядах тридцать тысяч человек, армия наших врагов, убивших мою мать, в три раза больше. Я не хочу проигрывать и знаю, что этого не хотите вы. Выдвигаемся на Север. С Тамариском не спорит никто — он с годами всё больше напоминает своего отца и этим вызывает восхищение тех, кто помнит бывшего Повелителя. В ночь побега Тамариск лишается глаза, позже обзаводится чёрной повязкой на тонкой нити, но в оставшемся глазу горит такая жгучая ненависть к человечеству, что ею невольно подпитывается каждый. Надежда Жасмин остаётся лишь надеждой — её сын не испытывает к людям ничего, что напоминало бы любовь. Несколько долгих месяцев длится поход Тамариска на Север. Войско следует в обход бывшей Империи Жасмин, которую уже никто так не называет, потому что император у неё ныне другой. Тамариск постоянно в седле, он учится и набирается опыта теперь уже не в тренировках, а в настоящих боях, и демонстрирует потрясающий талант к сражениям. Местные племена покоряются силе, которая может стереть их с лица земли, и армия Тамариска пускай и незначительно, но увеличивается. Гораздо больше его радует приобретённый опыт — то, ради чего и был затеян этот поход. Тогда Тамариск, отдохнув, обращает свой взор на Восток. Город Изумрудных Озёр когда-то был могущественной империей, но эта страница в его истории уже в прошлом. Сейчас город становится слабее и всё больше привлекает к себе внимание всех тех, кто очарован его красотой — город располагается между несколькими озёрами с чудесной зелёной травой. Потому Тамариск, зная, что в любой момент туда могут выдвинуться войска ближайших империй, совершает быстрый бросок обратно через ничейные земли и вместе со своей армией вступает на территории, прилегающие к городу. Лишь там Тамариск ощущает, что и он сам, и его армия не выдержала бы поход домой. Армия города серьёзно уступает в численности войскам Тамариска, но сражаются они умело и с отчаянным рвением, чётко следуя указаниям своего военачальника. Тамариск не ждёт серьёзного отпора, что и становится его главной ошибкой. Тогда же он приобретает понимание того, что никогда нельзя недооценивать противника. Армия города даёт несколько боёв, но в нужные моменты отходит к стенам города и занимает там оборону, не даёт окончательно разгромить себя и этим испытывает терпение юного Тамариска, жаждущего скорой победы. Две недели сопротивляется небольшой торговый город до того, как наступает момент решающего сражения. Тамариск знает, что тянуть нельзя, ведь в любой момент на помощь врагам может прибыть подкрепление из соседних городов или даже его собственной империи. Потому его войска снова идут в наступление, отражать которое вынуждены остатки армии, осознающие, что шансов у них нет. После продолжительного боя Тамариск готовится праздновать собственную победу. Он шагает по полю, усеянному трупами, какие-то обходит, а на какие-то наступает, не обращая внимания на хруст ломающихся костей. На поле слетаются птицы, готовящиеся полакомиться погибшими воинами, а изумрудные озёра окрашиваются в красный. После боя Тамариск, уже посматривающий в сторону городских стен, совсем не ждёт услышать, как меч, рассёкший воздух, мягко входит в плоть, отзывающуюся чавкающим звуком. В двух метрах от Тамариска заваливается воин, рассечённый надвое, и лишь после юный наследник замечает за ним уцелевшего врага. Он единственный из вражеской армии, кто ещё может стоять, и среди армии Тамариска он смотрелся бы ужасно нелепо, не желая сдаваться, но его горящий взгляд делает из него скорее опустившуюся на поле Смерть, нежели посмешище. На вид воин едва ли старше Тамариска, которому в походе на Север исполнилось семнадцать лет. У воина чёрные волосы, смуглая кожа и поразительно зелёные глаза, горящие злым весельем. Там, где остальные видят жажду крови, Тамариск на дне зрачков цепляется за желание подчиниться, но подчинить такое чудовище можно лишь силой. Воин совсем не движет правой рукой, с которой непрерывным потоком течёт кровь, но крепко удерживает меч в левой. К юноше с нескольких сторон рвутся воины Тамариска, но он, находясь ближе остальных, одним только жестом останавливает всех. — Как тебя зовут, воин? — пересохшими от волнения губами спрашивает Тамариск. — Амариллис, — звонко звучит юношеский голос, отпугивая ворон, которые опускаются на тела рядом. — Разве так называют детей в вашем городе? — имя вызывает у Тамариска неподдельный интерес, а ответ заставляет улыбнуться: — Не стану спорить, у моих родителей был странный вкус. — Говорят, что всё можно купить, и мне интересна твоя цена, — прямо объявляет Тамариск. Воины рядом переглядываются, Амариллис рвано усмехается, от чего ранки на его лице начинают кровоточить, и отвечает неопределённо: — Честный бой. Сможешь дать мне его, наследник Империи Жасмин? Тамариск не удивляется чужой осведомлённости, его соперник не выглядит так, словно он обычный воин, и должно крыться за ним что-то большее. Тамариск в ответ на предложение кивает, едва сдерживая то, как короткий вопрос вызывает в нём кучу эмоций, до этого момента не испытанных, и вынимает из ножен меч. После первого же обмена ударами то, что Тамариск проиграет, становится ясно и ему, и сопернику, и окруживших их воинам, которые не перечат капризу наследника, но готовы в любой момент прийти на помощь, сколь бы то не стало унизительно. Амариллису ничуть не мешает то, что он сражается левой рукой. Он двигается тенью, перемещается не просто ловко, а неуловимо, внезапно оказывается то сзади, то сбоку, и Тамариск быстро понимает, что с ним просто забавляются. Это же подтверждает наглая улыбка Амариллиса, которой тот одаривает соперника, оказавшись спереди. Тамариск ощущает, как в груди зарождается противным комом бешенство, делает резкий шаг вперёд, поздно осознавая, что совершил ошибку, и в следующий миг ощущает приставленный к шее клинок. — Добивай, Амариллис, — почти приказывает Тамариск. — И что мне даст твоя смерть? Меня убьют в ту же секунду. — А так ты на что рассчитываешь? — На то, что ты дашь мне обещание, которое сдержишь, — поясняет Амариллис. — Предлагаешь мне выкупить у тебя собственную жизнь? — гневно вскрикивает Тамариск. Сама мысль о подобном вызывает у Тамариска душащую злость. Не стыдно и не унизительно проиграть сопернику, который много сильнее, но остаться недобитым, потому что выторговал жалкую жизнь, даже представляется мерзко. К счастью, Амариллис отрицательно качает головой: — Какую там жизнь? Ты ею не дорожишь, если решился на этот бой. Я предлагаю тебе себя. Ты разве не хочешь меня себе? Можешь проверить, а можешь поверить на слово — ты не найдёшь никого, кроме меня, кто поможет тебе вернуть твою империю. — Зачем тебе это? — от удивления Тамариск забывает, что совсем недавно готов был придушить наглеца, даже если бы это означало напороться на чужой меч и залить поле своей кровью. — Я хочу жить, — просто объясняет Амариллис. — Умереть можно и позже, после того, как тот, кто бросил свой город и нас, бежав, будет захлёбываться своей кровью на моих глазах. Это и будет моим условием. Я помогу тебе вернуть империю, а после ты поможешь мне отомстить. — Чем ты поможешь мне? У тебя ничего нет, — напоминает Тамариск так, словно это не очевидно. — Моё войско было в четыре раза меньше, но мы держали оборону столько времени и продержали бы её дольше, если бы было, за что сражаться. Я предлагаю тебе себя и свой талант — поверь мне, это даже больше того, что я прошу взамен. — И тогда, если я соглашусь, ты будешь принадлежать мне? — то ли спрашивает, то ли определяет Тамариск. Лезвие исчезает от шеи и со свистом возвращается в ножны. Тамариск разворачивается в сторону, туда, где всё это время стоял его собеседник, и замечает, как меняется его выражение лица. В нём нет покорности, но и нет былой наглости, выходящей за рамки обычной игривости. Амариллис опускает голову и совершенно другим тоном произносит: — Само собой, мой Повелитель. До последнего вздоха. Я умру за Вас. — Ты не умрёшь до того, как я тебе это позволю, — негромко приказывает Тамариск. Его войско в тот же день входит в город Изумрудных Озёр. Тамариск не позволяет войску разгромить город и любые попытки мародёрства жестоко пресекает, не позволяя собственной армии разлагаться. Тамариск приказывает зачислить остатки армии города в свои ряды и даёт отдых и себе, и войску. Все те, кто жадно посматривают в сторону города, вынуждены хотя бы на время убрать от него тянущиеся руки: весть о том, что в городе Изумрудных Озёр ныне правит наследник империи Жасмина, отрезвляет и отпугивает. Кроме того, многие ждут возвращения Тамариска домой, надеясь, что два соперника попросту перебьют друг друга и станут лёгкой мишенью. Отдых затягивается: Тамариск остаётся в городе Изумрудных Озёр на долгие два года. Ему не удаётся возродить былую мощь города, но положение его значительно улучшается в сравнении с тем, что было при предыдущем правителе, и это позволяет Тамариску увеличить численность своей армии. Он становится всё мрачнее и мрачнее после каждого донесения о том, что его враги тоже увеличивают численность войск. Несколько раз Тамариск едва не срывается в поход, но из раза в раз его останавливает Амариллис, и Тамариск, в порывах гнева напоминающий воину о его месте и своём недоверии, после отходит и признаёт чужую правоту. Они ещё не готовы. — Пора выдвигаться на Запад, — в ходе очередного совещания в тронном зале дворца объявляет Амариллис, что становится неожиданностью для всех. — Не ты ли говорил недавно, что ещё не время? — не понимает один из военачальников Тамариска, отличившийся в битве за город Изумрудных Озёр. — Тогда было не время, сейчас время, — пожимает плечами Амариллис, который со всеми, кроме Тамариска, позволяет себе разговаривать в подобном тоне. — Вы разве не хотите вернуться домой, Повелитель? Это «повелитель» ужасно тешит тщеславие осознанием того, что Тамариску удалось подчинить своей воле такого человека. Амариллис действительно оказывается необычайным военачальником, способным без труда создать такие планы, которые выигрывают даже в случае превосходства противника. И Амариллис сам, и оставшиеся в городе Изумрудных Озёр после захвата жители рассказывают о нём крайне мало, но Тамариск узнаёт, что Амариллис из знатной семьи и поступил на службу к управляющему городом несколько лет назад. Кроме своего таланта полководца, Амариллис удивляет ещё и даром убеждения. — Может, ты мог бы договориться и с моими врагами, чтобы они сдались? — как-то скучающе спрашивает Тамариск, не ожидая услышать серьёзного ответа. — Думаю, мне удалось бы, — обворожительно улыбается Амариллис, — но разве Вы, мой Повелитель, не хотите мести? Больше они к этому разговору не возвращаются, но Тамариск вспоминает о нём сейчас, когда Амариллис впервые не просто не оспаривает решение выдвигаться, а ещё и сам предлагает поход. Поэтому Тамариск, ничуть не медля, соглашается: — Начинайте приготовления к походу. Этот поход запоминается на долгое время потрясающим успехом и необычайной жестокостью, проявленной к тем, кто не захотел сдаться на милость Тамариску. Он, храня в себе тёплые чувства к матери, запрещает рушить город, который почти полностью был построен Жасмин, но отдаёт приказ убивать всех, кто проявит малейшее неподчинение. План Амариллиса выигрывает все ставки, потери войск Тамариска оказываются гораздо меньше, чем ожидалось. Через три дня после того, как Тамариск впервые за долгое время видит стены родного города, он минует ворота. Этот день входит в историю днём рассвета империи Тамариск. Следующие три года, до своих двадцати двух лет, Тамариск тратит на то, чтобы возродить всё то, что исчезает за долгое время его отсутствия. Столице он оставляет имя матери, и в Жасмин со временем стекаются многие торговцы, выставляя на прилавки лучшие свои товары. Тамариск приказывает расширить дворец, и левое крыло полностью становится гаремом правителя, а в правом помимо прочего располагаются его покои. Жасмин с приходом к власти Тамариска только хорошеет — он не жалеет монет на сердце своей империи и вызывает лучших мастеров для того, чтобы украсить столицу их трудами. За созерцанием Жасмина Тамариск не замечает приблизившейся тени. Он стоит на балконе дворца, сложив руки на груди, и осматривает раскинувшийся перед ним вид. Прямо во дворе дворца раскинулся сад со множеством украшенных фонтанов, на бортиках которых отдыхают наложницы гарема, выбравшиеся из дворца только вечером — днём этого не позволяет жара. Даже сейчас, когда небо на горизонте уже окрашивается в красный, воздух ещё горячий и душный. Особое внимание Тамариск уделяет черноволосой девушке, которая сидит в компании подруги, чуть отдалившись от остальных. — Повелитель, — нарушает уединение тихий, но даже так звонкий голос. — Зачем явился? Амариллис, не боясь оказаться замеченным, опускается на край ограждения балкона, спиной разворачиваясь к прогуливающимся наложницам — даже если кто-то заметит его фигуру, никто не удивится тому, что военачальник решил посетить своего императора. — Разве Вы не желали меня видеть? С их знакомства проходит пять лет, но Амариллис улыбается всё так же нагло, как в первую встречу, а взгляд его остаётся всё таким же непокорным несмотря на то что он полностью отдаёт себя в подчинение. Между ними огромная разница в силе, потому что Тамариск, сколько бы ни учился, признаёт, переступая через собственную гордость, что воина, более умелого, чем Амариллис, в его войске нет. — Я желал не видеть никого, — резко отзывается мужчина и делает шаг вглубь комнаты, скрываясь в тени. — Прекрати позволять себе подобное своеволие. — Прощу простить меня, Повелитель, — мёдом растекается по спальне голос. — Видимо, мне только показалось, что Вы скучаете здесь в одиночестве. Разве я не должен избавлять Вас от скуки? Тамариск оборачивается на голос и в полумраке едва различает силуэт, который немного выше его самого. Амариллис не переступает границы дозволенного и между телами оставляет расстояние в метр. Он не знает, чего ждать, но чувствует, что эта ночь станет чем-то особенным для них обоих. Тамариск подтверждает это предчувствие короткой фразой: — Начинай приготовления к походу. — Куда Вы желаете отправиться в этот раз, Повелитель? — учтиво спрашивает Амариллис. — Мы вернёмся в город Изумрудных Озёр, а оттуда пойдём ещё восточнее, до самой границы. Настало время исполнять свои обещания. Амариллис, до того ни разу не напоминавший об их уговоре, не успевает спрятать мстительную ухмылку, и за неё цепляется Тамариск. Он делает шаг вперёд, сам сокращая расстояние, вторым шагом теснит Амариллиса к стене и становится преградой, обойти или сдвинуть которую невозможно. Амариллис и не пытается, покорно принимая чужую волю. — И до того, как случится наша месть, и после ты принадлежишь мне до последнего вздоха, — напоминает император. — Иначе и быть не может, — соглашается Амариллис. — И мой последний вздох будет с Вашим именем на устах. Тамариск, коротко усмехнувшись, отступает и отворачивается. В углу журчит небольшой фонтан, сделанный мастерами по приказу императора, и, обращая на него своё внимание, Тамариск знает, что этим вызовет раздражение Амариллиса. Так и случается — тот не удерживает фырканья, сорвавшегося в момент, когда Амариллис понимает, что какое-то украшение комнаты может быть много более интересным. Позади императора раздаются приглушённые шаги, но он бездействует, ожидая каких-то действий от своего воина. — Тогда, если Вам не нужна моя компания, разрешите мне оставить Вас сегодня, — выбирает другую тактику Амариллис. Тамариск разворачивается, не произносит ни слова, одним только взглядом выражая свой ответ, и Амариллису приходится опустить голову для того, чтобы спрятать улыбку, которая наверняка не останется незамеченной. Он, повинуясь немому приказу, давно изучив все привычки своего повелителя, шагает следом и, остановившись рядом, опускается на колени. До завтра за пределами этой комнаты остаётся всё — и поход, которого так долго пришлось ждать. Месть, выдержанная годами, будет ощущаться лишь слаще тогда, когда, наполнив кубки, останется сладостью на языке. В полумраке хорошо виден каждый плавный изгиб мужского тела, множество раз закалённого в боях. Тамариск, сидя в кресле, цепляет пальцами острый подбородок, скользит ниже и обхватывает тонкую серебряную цепочку, за неё подтянув к себе воина. В этом теле заключена великая сила, которая не может появиться иначе, чем быть дарованной богами, и то, что эта сила подчинена Тамариску, говорит о том, что боги на его стороне. До тех пор, пока боги не отвернутся от императора, ему неведомы будут поражения, а после — только смерть. — Этого не случится, мой Повелитель, — качает головой Амариллис, угадывая чужие мысли по взгляду, в котором плещется мрачное превосходство. — Вы, император Тамариск, не будете не милы богам ни сегодня, ни завтра. — Ты считаешь, что можешь диктовать мне волю богов? — покровительственно улыбается Тамариск. — Не глупцы же они, чтобы вести за собой недостойных? — легко отвечает Амариллис, продолжая смотреть снизу вверх. — Не глупцы, — соглашается император. И этой же ночью в доме, расположенном у подножия холодных гор, окружённые многочисленной стражей, члены семьи, которая когда-то правила городом Изумрудных Озёр, крепко спят, не ощущая опасности, которая нависла над ними мечом. Они, бежавшие и предавшие свой город, отринувшие всякое понятие чести и за это проклятые богами, совсем не ждут того, что спустя пять лет возмездие явится им образом не юного одинокого Амариллиса, но императора Тамариска и его верного воина.